Мрачно-солнечные будни

Юнги хмуря брови толкнул входную дверь и поджал губы: они задержались на полчаса, и несмотря на то, что предупредили репортера об опоздании, в комнате было пусто, словно их никто не ждал. Он шагнул, оглядываясь назад, и пожал плечами, когда Хосок с обидой закусил губу. — Мы могли бы еще поспать, знаешь, — пробормотал он, снимая шапку и зачесывая к затылку пряди, неаккуратно упавшие на лоб. Было похоже, что Хосок нервничал. Он в принципе вел себя не так обычно, и Юнги решил, что обязательно поговорит с ним, когда они вернутся. Простого сжатия ладони на чужом плече достаточно, чтобы скрыть собственную нервозность и привлечь внимание откровенно растерянного донсэна. И все равно вырвалось против воли: — Ты волнуешься, — вопросы лишние, поведение каждого из группы они уже научились считывать, — зачем? — Вовсе нет, — вяло отмахнулся Хосок. Упал на ближайший стул и откинулся на спинку. — Не ври, — пригрозил Юнги и вздохнул. — Слушай, я тоже не в восторге, но сам подумай — это интересный опыт. — Поверить не могу, что ты правда пытаешься меня успокоить, — фыркнул Хосок и скрыл лицо широкими ладонями, упираясь локтями в колени. — Я в порядке, правда. Он не мог себе позволить ту линию поведения, к которой оба привыкли. Вместо расслабляющих поглаживаний — сожалеющие взгляды, брошенные украдкой, подбадривающие короткие поцелуи сменились улыбками с поджатыми губами. Это становилось нормой, стоило им покинуть общежитие, но иногда этого так чертовски не хватало. Хосок — донсэн, о котором так хотелось позаботиться, который нуждался в этом прямо сейчас, и с непонятной злостью, волной поднимающейся из груди, Юнги стукнул кулаком о кулак и присел на подлокотник рядом с Хосоком. Юнги старался не думать о том, что с началом интервью Хосок оживится, как делал это обычно. Сбросит напряжение, камнем лежавшее на плечах, он словно съежился под его весом, и Юнги отдал бы половину своего пошатнувшегося спокойствия, только бы не видеть его таким. Он дернул плечом, разминая мышцы, кепка съехала на затылок, и его словно осенило. С широкой улыбкой он стянул с головы Хосока шапку, и когда тот недоуменно подкинулся на стуле и потянулся было за ней обратно, снял кепку, держась за козырек, и вручил ее Хосоку. — Сохрани ее для меня, — попросил он, аккуратно пристраивая ее на волосах. — Ладно, — Хосок пожал плечами и молча проследил за руками Юнги, аккуратно расправляющими трикотаж шапки. — Просто чтобы ты знал, — он хмыкнул, — Арми знают эту шапку. — Как и это, — он кивнул, указывая подбородком на самого Хосока. Арми не просто знали их головные уборы — по кольцам и дизайну безошибочно могли определить, кому какой принадлежит. И Юнги не представлял пока, что из этого выйдет, но способа лучше так и не нашел. — И знаешь что? — он наклонился к уху Хосока, почти беззвучно шепча, — мне похуй. — Ты сейчас так говоришь, — Хосок прикрыл улыбку рукой и наконец словно расслабился под теплым взглядом и близостью Юнги. — Но мне тоже. Дверь открылась с тихим щелчком, и Хосок едва успел убрать ладонь с колена Юнги, когда их прервал кашель девушки, очевидно, которая намерена взять у них что-то типа интервью. Их обычный формат общения в жанре «вопрос-ответ» подразумевал собой обычное зачитывание вопросов без помощи кого-то из интервьюеров, однако в этот раз их разбили на группы. Сложно было выбрать самостоятельно — их отношения друг с другом были слишком близкими, чтобы в качестве напарника предпочитать кого-то одного, и даже несмотря на не совсем дружеские, а по-честному — совсем не дружеские отношения между Юнги и Хосоком, в такой ситуации они не отдали бы предпочтение совместным съемкам. Слишком выдают реакции. Хосок плавил его своим присутствием и сам несдержанно улыбался чуть мягче обычного рядом с ним. Хосок сбивал с мысли, и Юнги невольно тянулся к нему, норовя словно случайно задеть локтем или кистью ладони. Это так привычно и нормально для них в любом шоу, в котором они снимались, но только не в присутствии кого-то левого, лишнего, любого, кроме заученного стаффа. И Юнги, переводя дыхание, смирился с той мыслью, что, кажется, это будет одна из самых сложных их съемок. Легче намного физически вкалывать и рвать горло, требуя идеальной записи от себя же. Когда нет никакого давления, кроме собственного желания сделать лучше. Просто потому что лучше — можно. Нет предела выносливости Хосока, когда нога переступает порог такого любимого и ненавистного здания компании, и требовательности Юнги, когда тот оказывается в наушниках у студийного микрофона. Когда контроль за процессом принадлежит только самому себе чуть больше, чем полностью, и никто не посмеет вмешаться, потому что лучше просто никто не сделает. Иногда Юнги ненавидел свой перфекционизм в работе — он расхолаживал его в такие моменты, как сейчас. Взгляд невольно упал на барабанящие по колену пальцы Хосока, и Юнги поморщился, словно от зубной боли: то, что их мысли сходились, было слишком очевидно. К счастью, только для него. — Начнем? — журналистка улыбнулась и установила рядом с собой на столе небольшую камеру. Кокетливо поправила волосы и села на мягкий стул напротив. Когда стрелка на наручных часах перевалила за половину часа, Юнги устало потянулся, не обращая внимания на продолжение съемки. Он считал вопросы, которые она им задавала, некоторые откровенно вводили в ступор, а от парочки хотелось со всей силы дать себе по лбу в фейспалме. Он, однако, сдерживал себя как мог, периодически внимательно вглядываясь в привычно-расслабленное лицо Хосока. — Я не хотела бы акцентировать внимание на вашу жизнь до дебюта, — слишком мило прищурилась девушка, Юнги наверняка слышал ее имя, Хосок — точно знал, но то, с какой настойчивостью ее лицо убеждало в обратности ее намерений, идущих врозь с ее словами, то, что последует за этой фразой, заранее выбивало из Юнги весь воздух. Он не хотел, не думал, что вопросы могут быть и такими в том числе, и украдкой бросил растерянный взгляд на заерзавшего на месте Хосока. — Но не могу все же не спросить. Итак, ребята, как, с чего так вышло, что Джей-Хоуп едва не покинул группу? — Вы же это все равно не вырежете, да? — с кислой миной поинтересовался Хосок, и когда та неопределенно мотнула головой, потер глаза рукой. — Много чего случилось в тот момент. Тогда это казалось правильным, верным решением, — он покачал головой, — я забыл всего на секунду, что больше не один, и это вылилось в… — он развел руками. — Я бы хотел обратиться в первую очередь к тем, кто хотя бы раз чувствовал что-то похожее: пожалуйста, помните, что ваши чувства — это то, что можно разделить с окружающими. С близкими, на самом деле близкими людьми, которые, скорее всего, вас поймут и поддержат в любом случае. Юнги слушал витиеватую речь Хосока, полностью погружаясь в свои мысли. Мягкая интонация и утихающий в подсознании привычный звук его голоса вызывали воспоминания, связанные с теми временами. Плачущий Джей Кей, вцепившийся в его плечо и почти умоляюще просящий поговорить с Хоби-хеном. Хосок, пытающийся его убедить в серьезности своих намерений — Юнги впервые за долгое время повысил голос, пытаясь начистоту поговорить с ним. Они закрылись в студии по итогу, включив только небольшой ночник. Это даже студией в то время не было — небольшая комнатушка с хаотично расставленными микрофонами на стойках. Вот они, минусы небольших и довольно бюджетных компаний. Хосок доверял Юнги с первых дней совместного проживания в общежитии. Юнги часто пользовался этим, давя на честность и открытость их разговора. Может, со стороны это и выглядело как-то не слишком порядочно, сам Юнги был убежден в том, что Хосок точно понимал его намерения. Все, что он делал, — исключительно с заботой о своих донсэнах. Хосок, конечно же, исключением не был. Проговорили в ту ночь до утра, и оба наверняка помнили все сказанное едва ли не дословно. Даже спустя столько лет, столько пройденных рука об руку испытаний и прочего — все это только сильнее выбивалось в подсознании и напоминало о том, как они смогли найти общий язык. Сидя прямо на полу, Хосок мог расслабленно выдохнуть, и только после этого Юнги позволил себе оставить его наедине с самим собой, дать время уложить все мысли и неспешно принять такое важное решение. — Подумать только, — покачал головой Хосок реальный, как-то слишком резко выбивая Юнги из непрошенных воспоминаний, — я бы столько всего не смог испытать, если бы не… — он усмехнулся и покачал головой, с улыбкой глядя на Юнги. — Чонгук заявил, что уйдет вместе со мной, и так долго не отпускал мое плечо, зажав футболку, что я серьезно думал, что он мне вывихнул его! Конечно, я не устоял, так что, Джей Кей, — он послал улыбку в камеру и показал большой палец. — Кстати, о плече. — Юнги похолодел от внезапных слов, и Хосок виновато закусил губу. Юнги не помнил даже, как отговаривался от навязчивых вопросов, мысленно делая себе пометку даже при просмотре мотнуть этот момент. Уверен был только в том, что свернул в нужное русло, когда затронул тему совместного творчества всего реп-лайна, и с видом победителя откинулся на спинку стула при виде горящих глаз журналистки. — Фанаты дали имя вашему дуэту, вы знаете? Кажется, Соуп? — Да, верно, — перебил Хосок, смеясь. — Активные Арми подхватили тему, но мы сами себя так назвали, это проще. — Как вы, ребята, к этому относитесь? — Я думаю, все помнят первое апреля? — уточнил Юнги, глядя в камеру. — Разве это не было смешно? — Хосок рассмеялся, и Юнги уткнулся лицом в ладони, давясь беззвучным смехом. — Твиттер тогда просто взбесился, — подхватила девушка. — Чья была идея? — Мне кажется, я уже не вспомню, — Хосок задумался, потирая пальцами подбородок, и Юнги опустил голову, улыбаясь. Хосок не выдаст, что идея была его, Юнги, он скорее возьмет это на себя. Проще поверить, да и образ заводного, яркого и улыбчивого Хоби больше соответствовал безбашенности. Знал бы кто, как Юнги рвало крышу вместе с их Солнцем — он ткнул его в плечо, привлекая внимание и вытягивая руку. Хосок как обычно понял все без подсказок — отзеркалил жест и со скрипом продемонстрировал открывшуюся дверь. Ни у кого из их группы не было такой фишки, и Юнги втайне этим гордился. Остаток интервью прошел уже более расслабленно, разве что под конец оба залипли над вопросом о внешнем виде. — Вы словно поменялись привычными образами, это намеренно, или совместное проживание всей группой просачивается в жизнь? Юнги поджал губы, когда Хосок окинул его долгим взглядом. Пожал плечами и вцепился за подсказку в вопросе. — Думаю, все мы оказываем друг на друга слишком большое влияние. Так бывает, когда вы вместе проводите столько времени. Мемберы — моя семья, и это невольно заставляет что-то брать от них: повадки, манеры, стиль общения — к этому привыкаешь. Так что это случайность, — он потянулся к шапке, поправляя ее на затылке, и Хосок улыбнулся, передвигая козырек кепки вперед. Закончили они позднее, чем рассчитывали. Юнги убедил Намджуна, что они не будут возвращаться и заночуют в компании, чтобы не мешать отдыхать остальным, и получив добро, забрал у охраны ключи от скромно оборудованной комнаты на этот случай. Почти уснул, пока Хосок был в душе, но подхватился, когда тот грузно разместился на второй половине раскладного широкого дивана. — Нам нужно следить за одеждой, — пробормотал он вяло, и Юнги кивнул, забыв, что в темноте тот его не видит. — Мне неловко будет это пересматривать, — признался он. — Мне тоже, — прошептал Юнги. Хосок жался к нему в поисках тепла, и он приподнял руку, освобождая доступ к своей груди — тот тут же приложился головой к плечу и развернулся спиной. Юнги со вздохом перевернулся на бок и прижался ладонью к еще влажной коже на животе. Ткнулся носом в мокрую макушку и с поцелуями опустился до плеча. Эти моменты, моменты совместных съемок, изматывали обоих хуже самой загруженной денс-практики. Физическую усталость можно было искоренить, но только не то, с чем каждый раз приходилось справляться, когда в кадр попадали только они вдвоем. Но усталость эта всегда была приятной: они научились поддерживать друг друга даже так, с каждым разом утверждаясь в этом все больше и больше. Хосок вдруг вывернулся в его объятьях, разворачиваясь только плечами, и боднул его лоб, цепляя нос своим. — Семья, значит? — протянул он с улыбкой. — Мне стоило назвать это как-то по-другому? — проворчал Юнги сонно в ответ. — В следующий раз исправлюсь. — Нет, — твердо остановил его Хосок. — Нет. Все верно. — Вот и все. Спи, — он чмокнул его в подбородок и насильно отвернул от себя, по-прежнему прижимая к животу руку. Не стоило даже уточнять, что в семье у всех разные отношения. Это было слишком очевидно.