Мрачно-солнечные будни

В темноте помещения Юнги, забравшегося с ногами на огромное крутящееся кресло, почти не было видно. Только легкое движение волос, когда он довольно кивал и подпевал едва слышно мелодии в наушниках. — А ты вошел во вкус, — с легкой улыбкой Хосок протянул и откинулся на диване. — Ты же знаешь, что я не услышу, — Юнги покачал головой, скривился и стащил наушники. С силой вдавил пробел на клавиатуре, ставя мелодию на паузу и вращая шеей. Подобный образ жизни не слишком положительно сказывался на его шее, но Хосок, сам знакомый с работой продюсера, не смел намекать. Взрослый мальчик сам разберется. Если он находил время на продюсирование треков, то уж на легкую разминку и зарядку — точно выкроит пять минут. Хосок прокрутил это в голове, сжал кулаки, выдыхая и ругая себя на все лады за то, что допустил их в принципе, и встал с насиженного места, осторожно укладывая теплые ладони на привычно прохладную кожу шеи. Юнги под его руками простонал тихонько и расслабился, вытянувшись и позволяя ему массировать мышцы. Такой доверчивый. Хосок искренне радовался, когда Юнги работал над чьим-то треком. Его талант в этом деле не должен был пропадать, а то, что Юнги — воистину отличный продюсер, с каждой своей работой срубающий награду, было очевидно как белый день. Он не мог не поддержать своего мужчину, когда речь шла о творчестве, так же, как Юнги всегда безмолвно подбадривал его. Чай в термосе на тренировки допоздна, забытый обед, заботливо разогретый в микроволновке тут же — Юнги всегда сверялся с его расписанием, находя на него время. Он просто… боялся? С неприятным трепетом думал о том, насколько восхитителен Юнги во всех сферах, и больно колола предательская мысль о том, что тот забивает себя работой, тупо отвлекаясь от такого скучного Хосока. — Я сомневаюсь, что успею с этим треком в срок, — Юнги вырвал его из мыслей и щекой прижался к руке. — Ха! — Не сдержался Хосок. — Ты никогда не просрочивал дедлайн. — Да, но… мы еще даже не записались. — Оу, — Хосок развернул к себе кресло, и Юнги сел ровно, утягивая его на себя. Ткнулся носом в плечо Хосока и выдохнул. — Устал? — Нет, — Юнги медленно покачал головой. — Она сегодня придет. Ничего, если я попрошу тебя уйти? — Он тут же поправился, когда Хосок почти подавился воздухом, поймал его за подбородок: — Не хочу смущать. Девчонки, — он сморщился, — такие чувствительные. — О, да, — преувеличенно бодро засмеялся Хосок. Юнги с недоверием покосился на него, и Хосок поспешно встал с его колен. — Конечно, я… Неловкая пауза, отчего-то выжженная пустота внутри от его слов и прищуренный взгляд сквозь очки — Хосок на секунду подумал, что Юнги может надумать себе банальную зависть с его стороны, но это не так. Это охренеть как неверно. Но название своей тяжести в груди он так и не смог дать, пока не вернулся в общежитие. Это была не первая его работа в качестве продюсера вне группы. И было бы глупо отказываться, Хосок это понимал. Но ажиотаж, который каждый раз творился вокруг, то, как фаны развивали теории о совместно написанных песнях — это все неприятно резало что-то внутри. Потому что подопечные — все как на подбор успешные айдолы. Потому что, невзирая на отношения, такие хрупкие, такие запретные и такие бережно выстроенные, все равно требовались в подпитывании, а Юнги — трудоголик до мозга костей, когда речь идет о песнях. Хосок растер по щекам пену для бритья, дрожащими руками взял бритву и тут же замер, отбрасывая ее. С чего так треморило? Он прекрасно знал, что это просто работа, но малодушно позволял себе всплеск эмоций, и, да, ладно, Юнги ему было мало, поэтому тремор мог с ним случиться элементарно от напряжения на тренировках — он забивал себя ими все свободное время. Даже рискуя нарваться на недовольство Юнги и серьезный разговор с менеджер-хеном. Уже ложась в постель, он на самом деле выдохнул: все, что делал сам Хосок, это целиком благодаря поддержке со стороны. Со стороны Юнги, друзей, семьи в виде оставшихся членов коллектива — это бесценно. И почему-то он не припомнил, чтобы Юнги так же метался от его денс-коллабов с девочками из других групп. Доверял? Или настолько… — Не загоняйся, — прошептал Юнги, скользя к нему под одеяло, и Хосок покрылся мурашками, пробравшими его до костей. — Я слышу, о чем ты думаешь. И мне это не нравится. — Прости. — Мы перешли через такой пиздец, — усмехнулся Юнги, прижимая его к себе и запуская в волосы руку. — И ты смеешь себе позволять думать о том, что я могу быть увлечен больше. Хосок еще никогда не корил себя за такие мысли больше, чем сейчас. — Музыка — твоя страсть. Юнги отстранился и покосился на него, щурясь. — К чему ты клонишь? — К тому, — Хосок отвел взгляд, — что ты в любом случае увлечен ею больше. — Не дури, — Юнги в одну секунду стал серьезнее. — Хосок, я сейчас не шучу. — Прости. Я, — он потер глаза. — Прости. — Мы забудем об этом, хорошо? — Юнги обхватил его лицо и провел под глазами большими пальцами. — Да, конечно. — Прекрасно, — вздохнул Юнги, позволяя себя обнять, и притерся ближе. Как там переговоры с Бекки? Доверял. Юнги ему доверял. И Хосок мысленно пообещал себе больше никогда не сомневаться в человеке, который так яро его поддерживал. — Знаешь, тебе стоит больше доверять близким, — пробормотал Юнги, засыпая. — Я знаю, хен. — Хосок прижался губами к шее под волосами, сдавил губы и с улыбкой прижал его к себе. — Я знаю.