Мрачно-солнечные будни

Когда Хосока только заселяли в общежитие, комендант, молодой парень едва ли намного старше самого Хосока, сочувствующе улыбнулся и похлопал его по плечу. — Первый курс? — Перевелся из Кванджу, — невнимательно бросил он в ответ, хмуро рассматривая скупо обставленную комнату. Нет, сама комната была прекрасной: светлые стены, новая кровать, стол в углу, Хосок мысленно уже купил к нему стул на колесиках и раскатывал вовсю по периметру. Немного пугал объем работы, но так всегда при переезде: небольшая сумка с вещами на первое время и ноутбуком — лишь необходимый минимум. Комендант, Сокджин, если верить бейджику на веревке, свисающему с шеи, снова как-то странно улыбнулся и вручил ключи. — Я буду жить один? — уточнил Хосок. Сжал связку в ладони и неверяще приподнял брови. Сокджин кивнул. — Типа того. — Что за привилегия? — Не привилегия, — фыркнул Сокджин. — Не буду врать, отсюда за последние несколько месяцев съехало сразу несколько человек, так что… — Он опустил голову и неловко потер затылок, когда Хосок кашлянул, привлекая внимание. — Удиви меня, проживи чуть дольше. Я правда устал от бумажек при заселении, выселении. Можно подумать, это так легко, хоть бы кто-то подумал о… — Я понял, понял, — рассмеялся Хосок. — А почему так вышло? — Совершенно не имею понятия. Хосок смерил его прищуренным взглядом, скрестил руки на груди и фыркнул. Он бы съехал отсюда только в том случае, если в комнате обитала какая-то живность вроде тараканов. Ну или пауков. Много пауков. Тут же, судя по всему, ничего такого не водилось, да и отзывы студентов про место обитания и территорию самого кампуса были вполне приличные. В конце концов, он студент, и это всяко выгоднее арендной платы за отдельное жилье. — Ладно, я понял. Не думаю, что с этим будут проблемы. — Рассчитываю на тебя, — кивнул Сокджин и вышел из комнаты. Хосок со вздохом сел на сумку и подпер щеки кулаками. Первую неделю в новой комнате он провел в бешеном рабочем ритме. Наушники в ушах не позволяли шуму из коридора отвлекать, а на новые знакомства совершенно не хватало времени — переезд и перевод заставили его в ускоренном темпе нагонять учебную программу. Единственное, на что его хватило, — покупка в ближайшем магазине необходимых бытовых мелочей, включая посуду, и он практически не отрывался от ноутбука на протяжении всего этого времени. Исключение составляла быстрая ночная готовка и такие же оперативные перекусы. Готовить он умел, хоть и делал это обычно с неохотой, поэтому ограничивался чем-то скорым на руку. Количество использованной посуды это не уменьшало, и скопив сразу кучку всего, он так же ночью пробирался на кухню к раковине и надеялся, что никого этим не тревожит. А беспокоиться на самом деле было о чем. Не слишком типичная для учебного общежития планировка блоков включала в себя еще семь комнат, расположенных квадратом, и кухня была аккурат между смежными коридорами. Хосок, видимо, был идеальным соседом. Слишком тихим, слишком незаметным, а рвению, с которым он стирал следы собственного пребывания в общих помещениях, можно было только позавидовать. Даже когда в перерывах между письменными заданиями ходил подышать на балкон с горячим чаем, практически никого не замечал из своего блока, несмотря на явное присутствие в комнатах соседей. Что ж, не только соседям повезло с таким беспроблемным новым жильцом. Хосоку с соседями тоже повезло. Удобно устроившись на открытом балконе с пледом и теплым напитком, Хосок едва успел потянуться к зажигалке в кармане, когда дверь за его спиной скрипнула и с громким хлопком оповестила о гостях. — О, ты же новенький! Хосок дернулся и тут же зашипел — чай выплеснулся на руку, и он мысленно порадовался, что дотянул до последнего и дождался перед выходом из комнаты, пока тот остынет. Правила приличия обязывали его представиться хотя бы сейчас, раз уж проворонил момент знакомства до этого. Поэтому он встал, скинул плед и широко улыбнулся, представляясь. — Ким Тэхен, девяносто пятого года, — парень протянул руку и склонил голову в шуточном поклоне. Отступил на шаг назад, и только после этого за его спиной Хосок разглядел еще одного парня. — Пак Чимин, — улыбнулся он, — тоже девяносто пятый. Хосок по очереди пожал им руки. — Можете звать меня хеном. Тэхен растянул губы в улыбке и услужливо поднес к его лицу зажигалку, затянулся сам и выдохнул: — Я, кстати, живу в соседней с тобой. — А ты? — Хосок кивнул Чимину. — Напротив. Со мной живут еще двое, а этот счастливчик — тоже один, — он указал угольком сигареты на Тэхена. По его прикидкам, в блоке расположились восемнадцать человек, и только сейчас он лично столкнулся хоть с кем-то из них. Тэхен, услышав предположение Хосока, поспешил его разубедить. — У нас не слишком, э-э-э-э, типичный блок. Чимин прикрыл улыбку ладонью, и почему-то это немного напрягло Хосока. — Всего восемь, — продолжил Тэхен и тут же уточнил у Чимина, — восемь же? — Трое нас, Чонгук, Намджун, Богом, Югем и… Вместо продолжения Тэхен покачал головой. — Юнги. Да, восемь. Краткий курс молодого бойца Хосок усвоил быстро. Соседи описали, кто где живет, и с чистой совестью он вернулся к себе. Время на часах его неприятно удивило, и он с тихим стоном включил музыку в наушниках и огорченно окинул взглядом несколько тарелок и сотейник, которые укоризненной стопкой стояли и ждали своей очереди на помывку. Хосок нахмурился, зажмурился с силой и снова грустно вздохнул — посуда никуда не исчезла. Ну и ладно. Ну и плевать, что хотелось спать. Это займет всего несколько минут, правда? *** День обещал быть отличным! Успешно защищенный проект, над которым он так корпел, получил высший балл в группе. Хосок довольно кусал губы, вспоминая похвалу преподавателя, ситуацию омрачало только то, что он прекрасно знал, что мог бы справиться и лучше. Остановившись у супермаркета, он затарился едой на день и, вернувшись в общежитие, клятвенно пообещал себе приложить больше усилий в следующий раз. Кивнул сам себе, схватил пачку рамена и отправился кипятить воду. На кухне ему встретились хихикающие Чонгук и Югем. Он успел с ними познакомиться накануне, и это позволяло ему на правах хена смерить их заинтересованным взглядом. Вместо ответа Чонгук тыкнул пальцем в записку-объявление на стене. Небольшой лист, похоже, вырванный из тетради, был целиком исписан аккуратным почерком. Обращение к человеку укравшему мою тарелку. Я не знаю, кто ты. Я не знаю, чего ты хочешь. Если тебе нужен выкуп, я могу сказать, что денег у меня нет. Зато у меня очень специфическое восприятие мира, которое делает меня ночным кошмаром для людей вроде тебя. Если завтра, я найду тарелку на том же месте, где я ее оставил, на этом все закончится. Я не буду искать тебя, я не буду преследовать тебя. Но если нет, я буду искать тебя, я найду тебя. И ты пожалеешь о своем поступке. P.S. Я знаю, что это сделала не уборщица Хосок дважды перечитал текст, прежде чем расхохотаться в голос, но тут же осекся: в одной из комнат громко хлопнула дверь, а напрягшиеся Чонгук и Югем синхронно отстранились и вернулись к прерванной готовке. — Привет, Юнги-хен, — Чонгук махнул рукой вошедшему парню. Хосок видел его впервые, хоть и знал заочно. Процедура знакомства повторилась еще раз. Юнги скривился от уважительного «Юнги-ши», хмуро уточнил возраст Хосока и бросил на прощание разрешение называть себя хеном. Югем выдохнул, когда тот скрылся в душевой, и шепотом объяснил Хосоку, что объявление — дело рук хена. — Ну тарелка и тарелка, — пожал плечами Хосок. — Что такого-то? Это общежитие. Он беспечно отмахнулся от его слов, и Чонгук терпеливо пояснил: — Нет, хен, ты не понимаешь, — он вздохнул. — В этом мире есть только одна вещь, которая бесит Юнги-хена до психа. — Когда кто-то трогает его вещи, — добавил Югем. Не сказать, что Хосоку чуждо было подобное, но он бы точно не стал писать подобного послания. Справедливо рассудив, что у каждого свои заходы, он закончил с едой и поспешил к себе. Столкнулся с пугающим донсэнов хеном он уже спустя час, когда решил выйти на общий балкон. Неловко улыбнулся и кивнул на деревянную лавочку, на которой сидел Юнги, и тот молча подвинулся. — Мне сказали, что это ты писал? — осторожно начал Хосок. Юнги потер бровь. Вздохнул и внезапно для Хосока взорвался. — Да бесит же! Оставил на пару минут, мокрую даже, вернулся к себе, забыл еду. Хотел погреть, представляешь? И все. Увели тарелку. — Это всего лишь тарелка, — пробормотал Хосок с улыбкой, и Юнги осекся, замолкая слишком резко. Нахмурился и даже словно надул губы, отмахиваясь от него рукой. Хен в этот момент показался настолько милым, что Хосок едва унял желание ткнуть его в щеку. Он искренне не понимал, почему все соседи так его… опасались? Еще больше он этому удивился, когда Юнги сам позвал его покурить. Они встретились на кухне совершенно неожиданно и так же неожиданно для Хосока они оказались в курилке. Он мысленно сделал себе пометку поинтересоваться у Тэхена, что за слава у Юнги, но почти сразу выкинул это из головы, когда узнал об общих музыкальных вкусах. Так он впервые оказался в комнате Юнги. И пускай совесть совсем немного грызло еще не до конца оформленное эссе, он заткнул ее взглядом на календарь и убедил себя, что времени на работу более чем достаточно. С хеном было интересно. Он многое знал про исполнителей, с ажиотажем рассказывал забавные истории, связанные с собственным обучением, и Хосок признался себе, что давно не испытывал к кому-то такой симпатии. Симпатия, впрочем, быстро перешла во влечение, и спустя несколько дней Хосок констатировал: Юнги ему нравился. И, если он не совсем глупый и хоть что-то понимал в людях, это было взаимно. Донсэны только головой качали, но улыбались и тайком показывали сжатые кулачки, поддерживая. Это смущало, но вызывало улыбку и что-то теплое между ребер. — Мы можем доделать твое эссе вместе. Юнги предложил это не задумываясь, когда Хосок посетовал на сложное задание. Эксплуатировать Юнги ему не хотелось, о чем он тут же сообщил, но его тут же успокоили пояснением о том, что в недрах учебных материалов у Юнги осталось что-то подобное еще с первых курсов. Не отказываться же от подобной удачи? — Я могу приготовить что-нибудь, — предложил Хосок в качестве благодарности. — Рамен сойдет. И почему донсэны его так боялись? Он же идеальный! Хосок схватил несколько пачек с расчетом на весь вечер. Дошел до кухни, сунулся к плите и только потом понял, что не захватил кастрюлю. — Хен! Можешь принести? В шкафу стоит, пожалуйста! Обернулся, когда услышал тихие шаги, и с лица сползла улыбка. В руке Юнги держал не кастрюлю, которая сейчас была так нужна, а аккуратную прозрачную тарелку из черного стекла, которая совершенно была ему не знакома. — Хен, кастрюля, — напомнил Хосок. — Тарелка, — рыкнул Юнги. — Чертова тарелка все это время была у тебя? Он медленно поднял ее на уровень груди, и Хосок вспомнил, о чем речь и как они в принципе познакомились. Только никакой тарелки он не брал и почти задохнулся возмущением. Память тут же подбросила ночную вылазку на кухню с горой посуды. Собственно, с того момента Хосок почти ничего не готовил, перебиваясь едой в университетской столовой из-за острой нехватки времени, а после знакомства с Юнги тот частенько угощал его, когда Хосок задерживался в его комнате. Хосок округлил глаза от внезапного осознания: полусонный, он, вероятно, не заметил, как уложил свою посуду поверх тарелки Юнги и общим скопом унес к себе. Выходит, все это время Юнги перманентно бесился на самого Хосока? — Хен, прости! — Хосок вскинул руки в извиняющемся жесте. Рамен, который он держал, с хрустом упал на пол, но дела до него сейчас не было никакого. — Я все объясню! — Попробуй, — Юнги кивнул и скрестил руки на груди. — Я упоминал, как не люблю, когда трогают мое, да? Ты бы мог мне сам ее отдать, я бы даже не злился, но все это время она… Хосок мало слушал, что говорил Юнги. Голос его звучал не зло, скорее, как-то расстроено, и Хосок в очередной раз заметил, как мило дует губы Юнги в таком настроении. Тот распалялся, словно в желании надавить на совесть. Включил в себе хена, объясняя не слишком хорошее его поведение, и Хосок едва сдерживал улыбку. В голову пришла настолько шальная мысль, что Хосок хихикнул в кулак. Юнги набрал в грудь воздух, ошарашенный подобной реакцией, но стоило ему снова открыть рот для продолжения тирады, Хосок быстрым шагом приблизился к нему и обхватил за плечи, прижимаясь к его губам своими. Юнги обмяк в его руках. Хосок просто чмокнул его, и когда отстранился — заметил, как блеснули глаза Юнги, как он быстро облизал губы и прижался к его лбу своим. — Дурак. Не делай так больше. — Не целовать? — набравшись наглости уточнил Хосок. Юнги закатил глаза и сам потянулся к нему. — Тарелку не бери. Моя, — выдохнул в губы Хосока. «А ты мой», — Хосок улыбнулся в поцелуй и удобно переложил руки ему на талию.