Мрачно-солнечные будни

— Волнуешься? Юнги, засунув руки в карманы, легонько раскачивался с носка на пятку. Смотрел в окно, разглядывал с высокого третьего этажа весь огромный двор приусадебного участка и закусывал щеки, скрывая улыбку. Он даже не слышал, когда со спины к нему подошла сестра Хосока, Джиу, и вместо ответа неопределенно пожал плечами. — Я бы так не сказал. — Хосок, видимо, делает это за вас двоих, — Джиу хмыкнула. Развернула его лицом к себе, поправила и без того слишком аккуратно завязанный галстук и напоследок стряхнула с плеч невидимые пылинки. — Может… — Все будет хорошо, — Юнги натянул губы в безэмоциональной улыбке. Видел, что она, в отличие от него самого, на самом деле переживала, и даже мог ее понять. И тем не менее, в голове было слишком пусто из-за распирающего внутри чувства удовлетворения. То, что они собирались сделать, казалось слишком правильным. И никакие байки этому не смогут воспрепятствовать. Джиу взволнованно мотнула головой. Юнги хмыкнул, проследив за тем, как она двигается к выходу из комнаты: не каждая невеста так переживала в день свадьбы, как переживала она за своего брата. С этой мыслью он вытянул из пачки сигарету, и не успел даже затянуться, как перед глазами мелькнуло тонкое запястье Хосока. — Ты сегодня очень задумчив, — Хосок покачал головой. Юнги поморщился, сжимая губы. Сигарета, которую он зажимал ими еще пару секунд назад, перекочевала в пальцы Хосока. Он потянулся было обратно за ней всем корпусом, но оказался в крепких объятиях, и тут же расслабился, чувствуя под щекой мягкую ткань рубашки Хосока. — Я все еще не понимаю твоих волнений. Они кажутся мне довольно милыми, — Юнги пробормотал в его плечо. Хосок рвано выдохнул. — Да, возможно, так и есть. Просто… А может, ну его к черту, а? Сбежим, сделаем это только вдвоем. К черту гостей, праздник, а? Только ты и я. — И упустить возможность послушать о тебе всякие истории, как на любой свадьбе? — хмыкнул Юнги. — Ну уж нет. Серьезно, я не понимаю. — Я расскажу тебе, — со вздохом сдался Хосок. Потушил сигарету о лакированную столешницу, на которую опирался Юнги, и уткнулся лбом в его лоб. — Но чуть позже. И еще раз: ты точно этого хочешь? Юнги хотел. Они долго шли к этому, и сейчас он вспоминал, как настойчиво хотел Хосок оградиться от шумного сборища. В итоге сошлись на не особо большой церемонии только для своих, которая включала в себя самых близких родственников с обеих сторон. Но где-то глубоко внутри предательски колола мысль о том, что, раз Хосок так настойчиво предлагал сбежать перед самой росписью, может… этого не хотел сам Хосок? — И даже не смей об этом думать, — Хосок выцедил почти по слогам. Обхватил его подбородок и повернул на себя лицо Юнги. — Я слышу твои мысли, и они мне не нравятся. — Я не могу дождаться этого, — Юнги приподнял бровь. — Стать членом твоей семьи, или как вы там говорите, династии? — Доминиона, — глухо поправил Хосок, глядя куда-то на его рубашку. — Мы называем это доминионом. — Да хоть как, — отмахнулся Юнги. — Мне пофиг. Если тебя напрягает это вот все, — он обвел руками пространство вокруг них, — давай уедем сразу после. Хосок помотал головой. — Либо сейчас, либо мы остаемся до конца. — Тогда завтра, — твердо решил Юнги. — Мы уедем сразу после рассвета. Хосок, убирая со лба Юнги спавшие на глаза пряди, только выдохнул и как-то слишком коротко улыбнулся, прежде чем оставить его одного. Юнги еще никогда не видел его настолько серьезным. И все же, возвращаясь к излюбленному окну, он твердо решил, что грядущее событие стоит таких нервов. Весь день промчался слишком быстро. Родственники Хосока, вся его семья была с ним очень мила, да и сам Хосок, казалось, оттаял, то и дело жался к боку Юнги, не выпуская из поля зрения почти ни на минуту. Только ближе к позднему вечеру начал бросать на него встревоженные взгляды, обнимать чуть дольше обычного, и это ни капли не напрягало изначально, но заставляло Юнги шутливо пихать его в бок. Домой они попали за полчаса до полуночи. Юнги при всем желании не смог бы запомнить путь до их комнаты. Хосок прижимал к себе так крепко, пах едва уловимо табаком, одеколоном и чуть сильнее — шампанским. Это опьяняло ровно настолько, чтобы со смехом прикусывать его губы, на ощупь двигаться в едва освещенном коридоре, сбивая все углы и врезаясь в стены. Юнги был уверен, что насчитает на себе утром несколько новых синяков, потому что кожа слишком нежная, а руки Хосока — такие крепкие. Но это сейчас не имело никакого значения, потому что стоило им пересечь порог комнаты, как телефон в кармане пиджака Хосока разразился громким звуком входящего сообщения, а сам он поморщился в поцелуй, извиняясь одними глазами. — Черт, нам… пора. — Куда? — Юнги непонимающе округлил глаза. — Это семейная традиция, — Хосок запрокинул голову, шумно выпуская воздух через зубы. Отошел к двери, уперся боком в массивный деревянный выступ. Усмехнулся горько и продолжил: — нужно сыграть в игру, это обязательное условие для подобного рода мероприятий. Губы Юнги против воли растянулись в улыбку. Он осел на подготовленную для них кровать и поджал ноги, совершенно не заботясь о следах обуви на покрывале. — Играть? — Хосок кивнул. — И во что? — Не знаю, — быстро ответил Хосок. — Это жребий. Могут выпасть нарды, крокет, шашки — да что угодно. Понимаю, это глупо… — Скорее, странно, — хмыкнул Юнги. — А зачем это надо? — Наша семья сделала имя на играх, это такой обряд посвящения. — Нужно выиграть? — уточнил Юнги. — Нет, — Хосок сделал паузу. — Нужно просто сыграть. — А дальше? — А дальше ты уже официально войдешь в семью. Для них участие гораздо важнее самой победы. Происходящее совсем немного казалось бредом. Юнги непонимающе нахмурился. — И все? Хосок пожал плечами. — Да, — подтвердил, пожевал губу и повторил: — И все. Понимаю, идиотизм, но это наш странный ритуал. И сыграть-то надо всего один раз, — он подошел к кровати и сел рядом с Юнги, заглядывая в глаза. Юнги нервно рассмеялся. — Ну ладно, давай. Очевидно облегченно выдохнув, Хосок неверяще переспросил: — Хорошо? — Если после этого меня примут, — Юнги наклонился к нему, тихо рыча, — то я всех порву в эти сраные шашки. Я в них лучший! — он состроил надменное лицо и тут же рассмеялся, когда Хосок с улыбкой наклонил голову. — Только дай мне десять минут. Надо принять, — он помолчал, подбирая слова, — игривый вид. — Отличный каламбур, — Хосок наконец словно расслабился. — Увидимся в музыкальной комнате. Семья, в которой Юнги так хотел обрести свою собственную, на самом деле казалась немного странной. Он знал, как и насколько Хосок ценил ее, но так старательно держал дистанцию, и отчаянно не понимал — почему. Что ж, теперь это было ясно: сам Хосок так отличался от своих родителей, сестры, в которой души не чаял, но ограничивал общение. Все это со стороны казалось слишком скачкообразным, словно тот забывался и порой так радовался каждой минуте, проведенной вместе, но в то же время Хосок словно грыз себя и едва ли не неделями молчал, порой даже игнорируя семейные мероприятия. Юнги думал об этом, глядя как Хосок спешно выходит из комнаты, и когда тот со скрипом закрыл за собой дверь, шумно выдохнул, массируя виски и пытаясь представить, как и чем собирается заняться в ближайшее время. Он просидел так все отведенные ему десять минут, глядя в одну точку. Только чудом вовремя спохватился, стянул с себя галстук и осторожно выглянул в коридор, двигаясь скорее интуитивно, чем на самом деле зная, куда идти. — Играть любишь? Юнги вздрогнул, услышав голос матери Хосока в такой близости от себя. Под пристальным вниманием нескольких пар глаз он медленно опустился в кресло за столом рядом с Хосоком, тот сразу же накрыл его пальцы на подлокотнике своей рукой. Не выдавая в себе ни грамма одолевшего его страха, Юнги схватил со стола бокал с шампанским и спрятался за прозрачным стеклом. — Зависит от того, во что играть. — Что ж, — отец улыбнулся и прищурился, — мы узнаем через минуту. Сложное объяснение с какой-то непонятной шкатулкой Юнги прослушал почти полностью, косясь на Хосока и молчаливо ища в нем поддержку. Все, что он понял, — что каким-то неведомым образом на пустой до этого игральной карте шкатулка сама указывала игру, а Юнги должен всего лишь эту карту вложить в нее и вытащить через пару секунд. — Просто вытащить карту? — он с сомнением обхватил деревянный бок шкатулки. — Да, дорогой, — подтвердила мать Хосока. — Сейчас твой черед. Юнги вздохнул в очередной раз за вечер. Возможно, в утренней идее Хосока забить на все и свалить из города был смысл. Слишком угнетающая атмосфера несколько омрачала столь важный для них день. Он мысленно отбросил сомнения, решив, что осталось всего чуть-чуть, положил ладонь на нагретое дерево шкатулки и потянул за небольшую ручку, вытаскивая карту. — «Hide and seek». Прятки? — со смехом выдал Юнги. — Мы реально будем в них играть? — На мгновение в комнате воцарилась тишина. Хосок сжал его пальцы и тут же отдернул руку, ерзая на кресле. — Все нормально? Реакция присутствующих смазалась. Юнги понял, что по правилам в его задачу входило спрятаться так, чтобы его не смогли найти до рассвета. Он успел посетовать на то, что это займет так много времени, но почему-то мельком брошенный на Хосока взгляд словно отрезвил: Хосок мрачно уставился ему прямо в глаза и одними губами прошептал «уходим». Времени на вопросы не было от слова совсем: запястье было сильно сжато чужой ладонью, а сам Юнги едва поспевал за стремительно вышагивающим мужем. Они едва успели попасть в комнату до того момента, как откуда-то с нижнего этажа раздался громкий голос, сообщающий о начале игры. Юнги громко фыркнул, но Хосок почти сразу зажал его рот своей ладонью. Возмутиться ему не дали. — Послушай меня очень внимательно, — с ходу начал Хосок. За дверью раздался негромкий стук каблуков, в глазах Хосока мелькнула паника, и Юнги только сейчас заметил, что тот не выпускал его запястье из своей руки. Он дернул его, указывая направление, а потом утянул с Юнги с собой за высокую кровать, надавливая на голову и заставляя пригнуться так, чтобы их не было видно. Дверь открылась тихо. Юнги скорее почувствовал это по легкому дуновению ветра по полу. Он внезапно словно обжигал, заставляя поежиться. Заскрипели половицы, Хосок задержал дыхание, поглаживая большим пальцем кожу на ладони Юнги, и это должно бы успокоить, но — нет. Юнги только после оглушающего выстрела понял, что это был кто-то из дальних родственников. Тело мешком обвалилось на пол, на звук сбежались члены семьи, и каким образом их местоположение не спалили — Юнги так и не понял, но с ужасом этому радовался. Он понял, почему так опасался игры Хосок. Понял, что за долбаные игры, но как продержаться в этом всем до рассвета — не понимал совершенно. Когда все поняли, что пуля, предназначенная Юнги, попала не в того, они снова остались с Хосоком наедине. Юнги шумно дышал, пытаясь уложить в голове происходящее, а Хосок виновато хмурил брови. — Теперь ты понимаешь, почему я… — Ты чертов сукин сын, раз скрыл от меня это, — прошипел Юнги, сжимая кулаки. — Напомни мне, почему я вообще здесь? Я клянусь тебе, что если ты сейчас же не объяснишь, как я мог связаться с таким… — он перехватил воздух, пытаясь успокоиться, но тщетно, — таким предателем, я сам с тобой что-нибудь сделаю. Терять мне уже нечего. Хосок с болью покачал головой. Поднял глаза, глядя на его губы, и Юнги отшатнулся от него, как от самого большого своего страха. — Они верят, что если не убьют тебя, то с семьей случится что-то ужасное, — медленно, но четко пояснил Хосок. — Мне пришлось подыграть им, чтобы помочь тебе выбраться. — Он зажмурился. Юнги в начинающейся истерике заложил руки за шею. — Ты знал, что будет, если я вытащу эту карту? — Я… не думал, что они на самом деле… Никто никогда не… — Ты знал! — Юнги повысил голос, но тут же спохватился, возвращаясь обратно к нему и с силой толкая в плечо. — Ты знал! — прорычал уже тише. — Да не случалось еще такого дерьма! — Но ты знал, что меня ждет! — Нет, нет! — Хосок поймал его руку. — Поверь мне! Я правда думал, что все обойдется, но если бы я их отговаривал… — То твоя чертова семейка не гонялась бы… — До Юнги по второму кругу дошло, что происходит. На секунду почувствовав себя таким же одиноким, как и до встречи с Хосоком, он взъерошил волосы в отчаянном жесте. Он злился, он был в ярости и на самом деле был напуган, как мог Хосок с ним так поступить? Настолько близкий человек, если уж и он мог предать, то… Хосок смотрел на него с таким взглядом, что проедало все внутренности. Несмотря на обстановку, Юнги хотел ему верить, хотел думать, что Хосок на самом деле был уверен, что все обойдется, и в таком случае они спокойно могли бы сбежать из чертового дома уже на рассвете и никогда не возвращаться. К черту семью, о которой Юнги так мечтал — к черту все! Юнги, может, и поступал безрассудно, и наверняка после этого у них будут проблемы с доверием, которое нужно будет возвращать мелкими крупицами, но прямо сейчас Юнги верил ему. Верил единственному человеку, который был ему на самом деле важен. Просто не мог не. — Я помогу, — шепнул Хосок, заметив, что Юнги успокоился, насколько позволяла ситуация. — Верь мне, пожалуйста. Он протянул ему руку, и Юнги медленно перевел взгляд на нее. — Поверил уже однажды, — процедил он. Хосок поморщился, как от зубной боли, но настойчиво дернул ладонью. — Я вытащу нас. Рука у Юнги дрожала так сильно, что это казалось слишком наигранной дрожью. И тем не менее, сжимая ладонь Хосока в своей, он молча позволил вывести себя из комнаты. Он выберется отсюда, чего бы ему это ни стоило. И единственное, на что надеялся, — что Хосок будет рядом, и что он больше никогда не увидит никого из этой долбанутой семейки.