Мрачно-солнечные будни

Возможно, все дело в Тэхене. Возможно, если бы не он, Юнги не оказался бы в такой заднице. Просто кто-то не слишком внимательный забыл пропуск для того, чтобы попасть на важную пару, а у кого-то по стечению обстоятельств был долгожданный выходной. Юнги и правда не впадлу было помочь. Но когда утром телефон высветил входящий от соседа, с которым он снимал квартиру, шестое чувство вопило и орало как сумасшедшее, матом разве что не умоляя не брать трубку. Чувство было послано нахер — Тэхену отказать он не мог. И именно так Юнги оказался сидящим в полупустом вагоне метро, жадно рыская глазами в поисках кого-то, кого можно зарисовать в блокноте во время скучной долгой поездки. Поезд остановился. Поток людей, по факту — пара человек, с шумом и гулом вытекли из вагона, и когда место напротив Юнги занял молодой парень в кепке и очках, Юнги решил, что ему слишком впадлу искать новую жертву. Выработанным движением запястья он выудил из рюкзака небольшую тетрадь, зубами оттянул собачку на молнии тканяного пенала и вытащил карандаш. Первым на бумаге появился немного скошенный вытянутый овал лица. Юнги метался взглядом от парня до тетради и чертыхнулся, когда в один момент тот натянул на глаза кепку и внезапно развалился на пустых сиденьях, подложив под голову свой рюкзак. Юнги замер, разглядывая его позу, фиксируя мысленно каждую деталь с раздумьями о том, что ехать ему еще с полчаса, и за это время он мог создать неплохой такой детальный рисунок. Сверяясь с реальной картинкой, он щепетильно прорисовывал каждую мелочь, каждую складку ткани и удивлялся: никогда еще он так старательно не выводил портрет незнакомого человека. Спустя минут десять парень завозился на своем месте. Заерзал, меняясь в лице и прикрывая зевок рукой. Сбил кепку случайным прикосновением ладони и поправил затемненные очки на глазах. Губы сжались в непонятной по эмоциям гримасе, он зажмурился, судя по сдвинутым бровям, и в следующий момент Юнги порадовался, что можно будет прорисовать и глаза в том числе. Очки слетели на колени, парень потер ресницы тонкими пальцами и внезапно приподнял веки: Юнги понял, что в глаз ему что-то попало, и успел мысленно посочувствовать незнакомцу. Взгляд его задержался на пальцах, парень заметил такое внимание к себе — не мог не, когда так пялились открыто, и не сказать же, что чисто профессиональный интерес. И когда рука Юнги занесла карандаш на свободный от рисунка участок листа, чтобы успеть зарисовать лицо без очков, парень отзеркалил его взгляд, глядя Юнги прямо в глаза. На секунду он поморщился, как от боли и словно испуганно, распахнул удивленно округлившийся взгляд еще больше и тут же прищурился. Юнги заметил, как перекосилось его лицо, как он судорожно схватился за лежащие на коленях очки и внезапно… Подмигнул? Он совершенно точно подмигнул ему, Юнги от неожиданности приоткрыл рот и качнул головой удивленно. В один момент кончики пальцев кольнуло, словно от удара током с небольшим напряжением, из руки выпал карандаш, а горло сдавило спазмом кашля. Юнги растер шею дрожащей рукой, потянулся за карандашом, ощущая в руках такую легкость на грани со слабостью, что вряд ли смог бы дорисовать портрет в вагоне. В охватившем его подобии смущения, Юнги уткнулся в зарисовку, и когда решил посмотреть на своего «натурщика», тот уже стоял спиной к нему, натянув на плечи рюкзак и ожидая остановки поезда. Что-то вокруг существенно поменялось, внутри кольнуло тревожно-предупреждающе, но Юнги отбросил это ощущение и попытался сконцентрироваться на тетради. Он вздохнул. Похвалил себя за внимание к мелочам даже в такой ситуации, и когда закончил вырисовывать губы и нос, внезапно потерялся в мыслях, думая ни о чем и обо всем сразу. И когда после этого Юнги обнаружил себя рядом с Тэхеном и с блокнотом в руках, только удивленно огляделся вокруг и осторожно уточнил: — Давно мы тут стоим? Тэхен только пожал плечами, поняв это по-своему и засобиравшись на пары. Проблема заключалась в том, что Юнги на самом деле не помнил, как оказался у корпуса его универа. Не вспомнил он об этом и спустя несколько дней, почти впустую потраченных на попытки. И лишь бездумно рисовал запомнившийся не пойми откуда образ, пробуя его в разных вариациях поз. Это угнетало настолько, что в один момент, не выдержав, Юнги усадил перед собой Тэхена и, подбирая слова, коротко описал провал в памяти. — Я говорил, что тебе нужно больше спать, — с нравоучительным тоном Тэхен выставил перед собой указательный палец. Юнги пожал плечами, закатил глаза. — А если серьезно, совсем-совсем ничего не помнишь? — Совсем. — Предупреди, когда начнешь забывать, как меня зовут. Я куплю стикеров, чтобы наклеить напоминалок по квартире, — хохотнул Тэхен, и Юнги швырнул в него ластик. Тем же вечером он в раздумьях листал изрисованные страницы, пытаясь вызвать в памяти хоть какой-то отклик. Не особо следя за тем, что чертит, зарисовал очки и очнулся только после вспышки-воспоминания. Край стекла утонул в складках джинсовой ткани, пальцы обхватили дужку и сжались до побелевшей кожи. Юнги дернулся, когда внезапно осознал себя на своей кровати, и огляделся, чтобы убедиться, что все это только игра воображения — слишком реалистичной была картинка перед ним. Ладно, возможно, он слишком сильно зациклился на этом. Идея, предложенная Тэхеном, сильно успокаивала взвинченные нервы, недосып и правда мог устроить что-то подобное. Мозг — сложная штука, и как он реагировал на постоянно разное и слишком хаотичное время сна — вещь слишком индивидуальная. Память вернулась к нему внезапным озарением в виде нового рисунка. Тот же образ, тот же парень, лежащий на сиденьях, все то же самое. Вот он выбирал себе место и кого-то, кого можно было бы нарисовать. Вот парень, устало разминая шею, откинулся на потертую обивку сидений, вот он подскочил, потирая глаза и роняя очки себе на колени. Вся эта ситуация ему настолько не давала покоя, что повинуясь непонятному инстинкту он пару раз спускался в метро, проезжая тем же маршрутом и даже на том же месте. Ожидаемо — впустую. И лишь спустя неделю до одури заведенный Тэхен довольно скинул ему селфи с ожившим портретом из его блокнота. А еще Тэхен не был бы Тэхеном, если бы не закончил начатое и, столкнувшись с тем парнем в метро, не встретил Юнги с работы, сжимая между пальцами клочок бумаги с поспешно написанным адресом. На вопрос «откуда?» он только пожал плечами и спокойно ответил: проследил. Юнги вздрогнул — Тэхен иногда мог быть жутким. И вот так уже второй раз по легкому мановению руки Тэхена Юнги оказался в том месте, где находиться по ощущениям совсем не должен был. Он сбежал бы быстрее, чем успел докурить, если бы не блокнот, который сжимал в руках. Концентрации — ноль целых, ноль десятых, но наличие адреса буквально требовало попробовать найти парня с портретов. Думать о том, как провести время в ожидании и выглядывании образа, выученного за неделю до малейшей морщинки вокруг глаз, он отказывался категорично. Как начать разговор в случае, если все же сможет его встретить — тоже, решил положиться на ситуацию полностью. Что делать, если поездка окажется простой тратой времени, Юнги понятия не имел, но понимал, что в таком случае к чертям полетит не только настроение, но и наполовину изрисованный блокнот. И он на самом деле не ожидал, что с первой же попытки буквально нос к носу столкнется с причиной своей бессонницы в последнее время. — Я помню тебя! Ты — художник из метро, верно? — он просиял, обнажая в улыбке зубы. Юнги раскрыл блокнот, с корнем выдрал лист с тем рисунком, что успел сделать тогда в метро, и приготовился вручить, но вместо этого ляпнул: — Я искал тебя. Я даже не знаю, зачем я здесь, просто… Глупо это все, да? В общем, вот, — Юнги кивнул на оторванный лист и отвел глаза в сторону, чтобы не ляпнуть что-то еще. Ситуация казалась ему максимально странной — он сам не знал, как отреагировал бы. Но над ним не насмехались, что было явной удачей, и, ковыряя носком кед тротуар, он вдруг услышал тихо: — Хосок. Юнги закусил щеку, глядя на него исподлобья. Он был немного ниже нового знакомого, и глаза почти сразу устали, когда он попытался взглянуть ему в глаза. — Эй, — Хосок едва заметно согнул колени, чтобы их лица были на одном уровне. — Может, представишься? — Юнги, — щека, которую он с силой сжимал зубами изнутри, тут же отдалась болью, он поморщился, как от ноющего зуба, и неловко потер лицо. Хосок ему улыбнулся. — Ну что ж, Юнги, — он легко ткнул его пальцем в плечо и посмотрел на часы на запястье, — твой портрет стоит как минимум чашки кофе, составишь мне компанию на перерыв? Я подозреваю, что мне есть, что тебе рассказать. Хосок дождался, пока в ближайшей кофейне им принесут заказанные напитки, неловко улыбнулся, прежде чем заговорить, и Юнги только сейчас отметил, что тот не снял очки даже в помещении. — От того, как ты сейчас ответишь, сложится наш с тобой дальнейший разговор. Хосок очевидно нервничал, но старательно делал вид, что это не так. Юнги проследил за пальцами рук, которыми тот теребил тонкий браслет на запястье, и тут же внимание его привлек тихий топот ботинка по паркету. Возможно, Хосоку было бы интересно, как сам Юнги изводился всю неделю от мимолетной встречи, но прежде чем выпалить это — а был ли в этом смысл — он откинулся на мягком удобном стуле и заложил руки за голову. — Интригуешь, — Юнги дернул плечами, побуждая его продолжить. Хосок отзеркалил позу, но сложил руки на груди, словно в защитном жесте. Возможно, он не нервничал, Юнги почему-то пришло в голову, что то, что скажет Хосок, ему самому не слишком приятно. Он понятия не имел, откуда эти мысли у него в голове, они и виделись-то всего один раз. Два, если уже считать этот. В общей сложности они были знакомы чуть больше десяти минут. Но почему с ним было так комфортно и одновременно одуряюще страшно? — Ты видел мои глаза? Юнги молча кивнул. Хосок молчал, казалось, целую вечность. Прежде чем продолжить разговор, медленно снял очки и аккуратно, каким-то чрезмерно осторожным движением положил их на центр стола, словно разделяя его на две части. То, что он рассказал о себе, в голове не хотело укладываться совершенно, но факты говорили сами за себя: смотреть в глаза Хосоку можно только через очки, потому что иначе… — Что? — Юнги едва не выплюнул кофе обратно в кружку. — Влюбляешь взглядом? — Он не удержался от смешка, но тут же затих, когда Хосок устало потер лоб. — Прости, но это звучит как какой-то… — Бред? — Хосок мрачно усмехнулся. — Возможно. Да, возможно, так и есть, но как бы бредово это ни звучало — это правда. Юнги вспомнил всю неделю с прошлой встречи. В голове словно в ускоренной съемке пронеслись все моменты, когда он по памяти рисовал лицо Хосока, уделяя особое внимание губам, родинке, которая у него на самом деле есть — Юнги-то думал, что это все воображение, но оказалось, что под действием взгляда Юнги на самом деле запомнил каждую черточку лица. Теперь это было хотя бы объяснимо. Вместо обычного часа на обед, Хосок потратил с ним почти два, но словно скрепя сердце рассказал о том, что происходило с Юнги. Юнги это принимать упорно не хотел, какая-то часть его упорно твердила, что это абсурд, но вопреки всему он внимательно выслушал рассказ Хосока. — Ты интересный, — Хосок покачал головой и улыбнулся в чашку, — я сожалею, прости. Не хотел, чтобы вышло вот так. Юнги в ответ лишь хмыкнул. — Послушай, — Хосок продолжил, — я пойму, если ты после этого всего не захочешь или не сможешь со мной общаться, — Юнги бросил на него взгляд мельком — тот скривился, как от зубной боли, что наводило на мысли о том, что сказано это было не просто так, едва ли за столько лет у Хосока не случалось подобных инцидентов. И Хосок почти сразу же подтвердил его слова: — вот, держи, номер. Я был бы, — он сделал паузу, — рад продолжить общение, если тебе это будет интересно. Но я совру, если скажу, что не знаю, к чему приведет попытка во что-то большее. — Ты странный, ты в курсе? Хосок стер с лица мягкую улыбку и взглянул на него исподлобья. — Я просто знаю, — с нажимом сообщил он, — о чем говорю. И больше рушить себя и свое сердце не позволю. — Тогда тебе нужно быть более осторожным, — выдавил из себя Юнги, выдерживая его взгляд. Хосок со вздохом протянул руку к очкам. Колупнул ногтем тонкую оправу и накрыл стекла широкой ладонью. — Я уже понял, что виноват перед тобой. Попрощались скомкано: Хосок опаздывал из-за Юнги, и тот с мрачным удовлетворением прищурился, глядя как тот тихо матерится себе под нос. И тем не менее Хосок улыбнулся Юнги, протянул руку на прощание, а когда Юнги с паузой, но все же пожал ее в ответ, признался: — Я буду рад продолжить общение. Юнги почти перебесился, пока добрался до дома. Тихо бурля уже остывшим кофе, он слепо смотрел на стол и четко ощущал, как его противоречиво раздирало на две части. Первая часть ему упорно твердила, что влюбленность — это все херня. Она пройдет, если ее ничем не подпитывать, и смысла не было даже в сохранении визитки. Юнги почти не моргал, приводя мысли в порядок, и глаза зажгло, стоило ему зажмуриться и вытащить визитку. Он не мог ее выбросить. Не мог, пока не сохранит номер. Потому что так уютно, как было в кофейне с Хосоком, ему уже давно не было.