Мрачно-солнечные будни

— Ты мне не нравишься. Хосок вздернул бровь, но даже не посмотрел на Юнги, когда тот едко выплюнул эту фразу. Потер локоть, стер пот со лба широким напульсником и провернулся на круглом стуле за барабанной установкой. — Я думаю, было бы неплохо повторить тот кусок, когда Тэхен… — Ты оглох? Чонгук устало прикрыл глаза ладонью, что-то бормоча себе под нос. Снял с шеи широкий ремень ритм-гитары и присел на корточки, любовно натирая ее бок, словно это было самым интересным занятием в разгаре репетиции. — Относительно тебя, возможно, — Хосок улыбнулся одними уголками губ и перехватил палочки поудобнее. Улыбка почти сработала катализатором для Юнги: он надавил на клавиши всей пятерней, заставив синтезатор жалобно простонать под его пальцами, и почти уже сошел со своего места по направлению к барабанам, но был остановлен грозным рыком. — Заткнулись оба! — Намджун сплюнул прямо на пол старой студии, сверкнул глазами и продолжил: — Ты, — он ткнул в Юнги пальцем, — угомонись уже. Хосок теперь с нами, этого ничто не изменит, мы лучше просто не найдем. — Минхо, — процедил Юнги, — Минхо был лучшим. — Будь объективен, — устало бросил Намджун, демонстративно вытянув ладонь с разжатыми пальцами, и загнул один: — Минхо ушел, а то, что он был твоим другом, — второй палец, — не делает Хосока драмером хуже, чем был он. — Спасибо, — холодно вклинился Хосок. — Не то чтобы мне нужна была защита… — Ты, — Намджун развернулся к нему и сжал ладонь в кулак, — заткнись. Тоже заткнись. Просто прекратите уже, ради всего святого, вы бесите! Пристыженный Юнги сжал губы. Покачал головой, закусил задумчиво губу, но ничего не ответил. Возможно, Намджун был прав. Возможно. Невероятно странно было видеть вместо Минхо за барабанами кого-то другого, начинали-то они вместе. Так сложилось, бросил друг перед отъездом. Так нужно, уверял он, собирая вещи, пока Юнги молчаливой, но взбешенной тенью следил за его метаниями в комнате. Ты поймешь, прошептал он в плечо, обнимая напоследок замершего как истукана Юнги. Развернулся на пятках и вышел из квартиры и из жизни Юнги, кажется, навсегда. Юнги цепляло в Хосоке абсолютно все, и не сказать, что в каком-то положительном ключе. С первой секунды, стоило тому прокрутить между пальцами палочку, Юнги с прищуром внимательно следил за новым участником. «Красуется», — хмыкнул мысленно, но все же дал Хосоку возможность проявить себя. Если честно, Хосок был ни разу не хуже. Просто ощущение того, что «не так», вертелось в голове с каждым прикосновением палочки с тугой обивкой установки. Не оторвал взгляда от него ни на мгновенье, только подмечая про себя: Хосок не мог усидеть спокойно даже тогда, когда активность от него не требовалась. В нем двигалось все: каждая клеточка тела жила в ритм с музыкой, он сам — сплошной ритм, даже ошибаясь ухитрялся выкручиваться так, что сам Юнги, создавший трек с нуля, хмурился, но лишь кусал щеку, чтобы не выдать с головой приятное удивление. Он совершенно ясно видел, что и Хосок на него реагировал так же, но был чуть более сдержан словесно. Однажды бросив в ходе разговора с коллективом в ответ на похвалу колкую фразу, вроде бы в никуда, но очевидно зная, что адресат ее услышит, Юнги, будучи тем самым адресатом, прокручивал ее в голове каждый чертов раз, разминая пальцы перед началом репетиции. «Никто не любит пианистов, все любят барабанщиков». Хосок по-минимуму реагировал на недовольные выпады Юнги в свой адрес. Создавал видимость того, что ему совершенно плевать, и вполне обоснованно мог бы так себя вести: и Чонгук — ритм-гитара и солист в одном лице — и Тэхен, их лид-гитара, и басист-Намджун от самого Хосока и его игры были в восторге. Настолько, что традиционные междусобойчики пару раз пришлось пропустить, ссылаясь на занятость и «бурную личную жизнь». Та самая «личная жизнь» сводилась, правда, к запертой в квартире двери и проводным наушникам, подключенным к телефону, потому что заряд любых беспроводных объем и количественный по времени показатель злости Юнги не выдерживал, и это тоже бесило. Бесило так, что не успокаивала даже игра на любимом синтезаторе, к которому Юнги с детства питал самые нежные чувства. — А че один-то? Юнги потер зажмуренное веко, опираясь локтем на барную стойку в каком-то пабе. Столкнулся там же — не слишком удачно — с собственным менеджером, Сокджином, и его приятелем Чимином, и теперь вынужден был отвечать на кучу бестолковых вопросов. Он не мог сказать, что его просто трясет от нового стиля работы, но где-то совсем внутри он прекрасно понимал, что работать с Хосоком в разы легче, даже несмотря на их холодную — не совсем, на самом деле, со стороны Юнги, — войну. — Бесится из-за новичка, — с довольной ухмылкой Чимин поднес к губам бокал с намешанным коктейлем и чуть не поперхнулся, встретившись глазами с прищуром Юнги. — С чего ты взял? — уточнил Сокджин, и Чимин, игнорируя мысленные призывы Юнги замолчать, самодовольно скрестил руки на груди. — Птичка на хвосте принесла. — Передай своей птичке, — прошипел Юнги, — то, что ты с ней спишь, — еще не повод выносить из коллектива свои додумки. — Намджун, может, и зря это, — припито протянул Сокджин, — но… Юнги напрягся. Ему очень не нравился тон Сокджина, потому что он а) мог сболтнуть чего-то лишнего, по мнению самого Юнги, будучи менеджером их группы, и б) как правило, то лишнее имело право на существование, потому что он хоть и говорил что думал, не сдерживаясь и не боясь испортить отношения — Юнги в нем это и ценил — в психологии подопечных он разбирался неплохо. — Что «но»? — поторопил его Юнги, и Сокджин отставил свой бокал в сторону, глядя на него внезапно совершенно трезвым взглядом. — Вы заебали, — выдал он устало. — Нет, правда. Сколько времени прошло, Юнги, полгода? Чуть меньше? Прекрати цепляться за прошлое и дай уже парню право на спокойное существование в коллективе, — он развернулся на стуле и тяжело вздохнул, прежде чем подняться. — Закрыть бы вас где-нибудь, чтобы вы уже смогли разобраться со своими проблемами. И мне плевать, что у вас там и как, отпиздите вы друг друга или трахнетесь — я сам лично вам скорую вызову. Бросив напоследок раздраженное «дети» и покачав головой, он исчез из поля зрения Юнги так стремительно, что это заставило задуматься на секунду. Чимин, громко и с шумом допивающий из трубочки коктейль, легче тоже не делал, мешая сосредоточиться. — Держу пари, у тебя даже номера его нет, — он поиграл бровями. Юнги обхватил свои локти крест-накрест, чтобы не выдать нервозность, но не мог не признать, что в голове что-то перемкнуло после тирады менеджера. Телефон коротко завибрировал, и Чимин, поднимая голову от своего, улыбнулся одними глазами. — Не благодари. — Было бы за что, — огрызнулся Юнги, терзая взглядом семизначный номер в списке входящих сообщений. Он так и не сохранил номер Хосока, но так часто порывался написать что-то, пусть даже и банальное, что выучил цифры наизусть. И каждый раз, последним приходя на прогон, ловил себя на мысли, что дерзить так же, как раньше, уже не получается. Разговор с Сокджином что-то поменял, и Юнги не понимал, как относился к этому. Играть и правда стало легче, Хосок подстраивался под каждого из них с такой легкостью, словно не он сам выдавал ритм всему происходящему. Устало и с довольной улыбкой завершая каждый совместный вечер, Юнги всю дорогу до дома задавался вопросом. Вопросами. На самом деле их была целая куча, и чем дальше, тем больше они пугали Юнги. Всегда ли Хосок так филигранно орудовал палочками? Как долго он вообще этим занимается? Как ему удавалось так легко попадать в каждый трек, словно это он, не Минхо, был с ними с самого начала? Бесит ли он так же, как и раньше? Почему он не бесит так же, как и раньше? Как давно у него появилась эта ямочка на щеке? И почему сам Юнги знает об этой чертовой ямочке? Когда мысли уводили снова к тому самому вечеру в пабе, Юнги думал только о словах Сокджина о том, что им на самом деле пора уже поговорить. Может, ситуация уже совершенно не парила Хосока, тому, по всей видимости, нравилась сложившаяся ситуация. Юнги в ней не устраивало все и даже больше. Внезапно проснувшийся интерес к Хосоку — тоже. С этим срочно надо было что-то делать, и, как сказал хен, — плевать, что там и как. «Нужно поговорить». Юнги даже не подумал о том, что, вообще-то, у Хосока могло не быть его номера, и, следовательно, сообщение вызовет как минимум недоумение. Впрочем, недоумение и так возникло бы, на его месте сообщение от себя он ждал бы в последнюю очередь. «Да наконец-то» Юнги едва не выронил телефон от неожиданного ответа, когда экран высветил входящий вызов от этого же номера, который Юнги так и не удосужился забить в память. — Свободен? Хрипло и немного запыхавшись, словно Хосок бежал или очень быстро шел. На какое-то время Юнги завис, но понял, что прошло уже несколько секунд в тишине, когда Хосок пару раз окликнул его. — Да, да, я… Мы можем, не знаю, встретиться? — Вполне, я могу подъехать. — Адрес… — Он мне не нужен, — отмахнулся Хосок, — буду примерно через полчаса. Хосок отключился, и Юнги рвано вздохнул, хмурясь и прижимая телефон к животу. Время до раздражающе громкой трели домофона прошло слишком быстро, а на пороге квартиры Хосок оказался и вовсе в рекордно короткий срок. Юнги распахнул дверь, запоздало ругая себя за очевидную видимость того, что ждал, но с легкими мурашками по спине понял, что и правда ведь — ждал. Хосок смотрел не мигая, казалось, даже не дышал, и Юнги сам притих, глядя исподлобья сквозь челку, еще влажную после наспех принятого душа. — Привет. — Привет, — пробормотал Юнги, пропуская его в квартиру. Он ожидал, что Хосок спокойно пройдет мимо, может, случайно заденет его плечом, выбивая на остатки агрессии и давая повод взъесться на него снова и начать уже хоть как-то реагировать на свое присутствие. Хосок шагнул, вслепую наощупь закрывая за собой дверь и одним толчком захлопывая ее. Шагнул еще раз, Юнги попятился к стене и только тогда заметил ту самую ухмылку, с которой Хосок заканчивал прогон в особенно удачливый день, когда все проходило как по маслу. Отвлекаясь на его губы, Юнги сам себя загнал в ловушку, оказавшись зажатым между Хосоком и дверью. Тот замер, стирая кривую улыбку и нервно дергая уголком губы, и внезапно долбанул кулаком о стену на уровне головы Юнги. Отвернулся, быстро потер лицо, словно смахивая что-то, и шагнул еще раз. — Как же ты… — Хосок набрал полную грудь воздуха. — Раздражаешь. Яблочное от какой-то жвачки дыхание прошлось по губам Юнги, и он невольно подался вперед, коротко увлажнив языком пересохшую губу. — Как же это взаимно, — прошипел в ответ, и Хосок, зеркаля его, наклонился к его губам, кусачим поцелуем затыкая и себя и его, чтобы не наговорить лишнего. В очередной раз сталкиваясь с ним зубами, Юнги с силой зажмурился, вспоминая слова Сокджина. Хен был прав. Как всегда, впрочем.