Мрачно-солнечные будни

— Сколько? Юнги расцепил руки за спиной, сверился со счетчиком в ладони и выдал уверенно: — Девяносто шесть. Старший бортпроводник Ким Сокджин забавно округлил глаза и с тихим матом полез сверяться с документами. — Хен, — прошипел Юнги. Сокджин бросил на него раздраженный взгляд, и Юнги одними глазами указал на пассажира, сидящего недалеко от них и откровенно пялящегося на бортпроводников — Сокджин прикусил губу виновато, но тут же ткнул в цифру «девяносто семь» в самом верху отчетного листа. Юнги растерянно уставился на счетчик в руке, задумчиво пожевал губу и устало потер переносицу, сжав зубы. За несколько лет работы в авиалиниях с ним подобное происходило не единожды, и обычно проблема решалась, стоило им связаться с терминалом, в котором проходила регистрация на рейс. Когда количество пассажиров, купивших билеты, не совпадало с количеством пассажиров, прошедших регистрацию, это одно дело, расхождения цифр в так называемом путевом листе и на счетчике у бортпроводника, который каждого из поднявшихся на борт фиксирует простым щелчком на небольшом устройстве, — явление довольно частое. Юнги привалился к арке у входа в салон самолета, и когда Сокджин меньше чем через минуту вернулся к нему с растерянным выражением лица, на самом деле немного забеспокоился, чувствуя, как к горлу подступает неприятный липкий ком. — Девяносто семь человек прошли зону паспортного контроля, — сухо отчеканил Сокджин. — Пересчитай еще раз. Поголовно. Не то чтобы он не доверял Юнги — тот был идеально вышколенным работником. Он любил то, чем занимался, и Ким с удовольствием брал его в свои смены в команду. Юнги знал это, как знал и то, что сейчас не ошибался: если его палец надавил на счетчик только девяносто шесть раз, значит, так и есть. Прекрасно осознавая, что в любом случае Сокджин прав, и пересчитать людей действительно необходимо, он хмыкнул и выхватил перечень фамилий и мест, двинувшись по узкому проходу. — Прошу прощения, — раздался звонкий голос за его спиной. Юнги замер и беззвучно выдохнул, набираясь терпения. Сокджин громко вздохнул с долей облегчения, и Юнги расслабился окочательно, фиксируя на счетчике еще одного пассажира. — Мне крайне неловко, но я… Почти упал, когда у меня развязался шнурок, мне пришлось остановиться. Я не думал, что посадка завершится так оперативно. — Молодой мужчина склонился в поклоне, и Сокджин хлопнул Юнги по плечу. — Сам с этим теперь разбирайся, я доложу обстановку. Юнги любил своего хена, но иногда тот слишком этим пользовался: прекрасно зная, что у Юнги был опыт работы старшим бортпроводником, он мог загрузить его подобными мелкими вещами, за которые не требуется отчитываться в документах, но которые по идее должен решать старший из команды. — Все в порядке, мистер… — Чон, — подхватил мужчина. — Чон Хосок. — Мистер Чон, — кивнул Юнги, протягивая ладонь за посадочным талоном. — Ваше место — одиннадцать «С». Пройдемте. Мистер Чон улыбнулся и снова легко и галантно склонился в поклоне, убирая руку за спину. Волосы совсем немного разметались от движения, мелированные длинные прядки упали на лоб, и Юнги невольно залюбовался красивым лицом. — Что вы, я могу сам… — Конечно, — Юнги дежурно поджал губы в улыбке, но настойчиво дернул рукой в нужном направлении, указывая дорогу. Сам прошел вперед и только убедившись, что Чон Хосок занял свое место, вернулся обратно. — У тебя уши покраснели, — Сокджин скрестил руки на груди. — Закройся, — лениво и тихо огрызнулся Юнги. Сокджин отодвинул штору, скрывающую их от всего салона, и протянул едко: — А на тебя даже сейчас пялятся. — Нас даже не видно, — фыркнул Юнги, но не удержался и бросил взгляд в салон. — Ничего не знаю. У Юнги было негласное правило, скорее, для собственного успокоения: никогда не знакомиться и не флиртовать на работе. Бешеный ритм и не совсем нормальный режим работы не позволяли толком иметь каких-то отношений, да и не нужно оно было самому Юнги. Но имея довольно привлекательную внешность — объективно — Юнги приходилось довольно часто мягко и деликатно отклонять попытки познакомиться как от совсем юных девушек и молодых женщин, так и от мужчин разных возрастов. За несколько лет к своим двадцати семи он выработал иммунитет к этому и практически перестал испытывать чувство вины, раз за разом выбрасывая смятые салфетки и стаканчики с написанным номером телефона или айди в катоке. В этот раз он с сожалением, но твердой решимостью, снова решил, что не изменит своим принципам. В конце концов, он при исполнении, рейс по времени займет чуть меньше, чем три часа, а привлекательный пассажир растворится в многоликой толпе, как только сойдет с борта воздушного судна. Из Токио улетать ему приходилось достаточно часто: рейс довольно ходовой, и Юнги, симпатизирующий этой стране, охотно брал смены как из Сеула в Токио, так и обратно. Ему нравился местный аэропорт, и он даже облюбовал пару кофеен, в которых коротал время между рейсами. Именно на этих мыслях пытался сконцентрироваться Юнги, на автомате жестикулируя во время демонстрации инструктажа и совершенно не косясь в сторону прожигающего взгляда с одиннадцатого ряда. — Юнги-и-и-и, — наигранно-влюбленно протянул Сокджин, обвивая одной рукой его шею и притягивая к себе во время перерыва. — Ты же не собираешься в этот раз отшить этого красавчика так же, как и всех предыдущих? — Хен, я не понимаю, о чем ты. — Айщ, — Сокджин всплеснул руками. — Ты дурак. — А ты лезешь не в свое дело, — хмыкнул Юнги. Руки жили своей жизнью, Юнги выполнял работу машинально: переложил в тележку молоко, выставил соки и воду, проверил заполненность термопота и наличие необходимых закусок в корзине тележки. — Я не собираюсь никого отшивать по одной простой причине, — он обернулся к Сокджину и демонстративно закатил глаза, — со мной еще совершенно никто не флиртовал. — После небольших гляделок с недовольно сморщившимся хеном, Юнги вернулся к работе, но продолжил рассуждать вслух: — К тому же он мужчина… — А ты почти гей! — перебил Сокджин. — Я не гей, — Юнги хохотнул, и Ким скривился. — Би, пан, как хочешь себя позиционируй, но ты не гетеро! — Избавь меня от необходимости пояснять тебе, кто такие пансексуалы и чем они отличаются от би, ладно? — Сокджин отмахнулся от него и выжидающе скрестил руки на груди. — Он мужчина, но вероятность того, что он не гетеро настолько мала, что я правда не думаю, что ты мыслишь в верном направлении. Ну и он вполне может быть уже в отношениях или вообще женат. — У него нет кольца на пальце, — самодовольно отметил Сокджин. Вместо ответа Юнги схватил руку Сокджина и тыкнул на его безымянный палец. — Я напомню, что твой муж существует, несмотря на отсутствие кольца. Тот снова недовольно скривился. — Ладно, кажется, я тут действительно бессилен, — он вздохнул. — Просто, пожалуйста, не соверши ошибку, упустив момент. Я впервые за все годы дружбы вижу такую твою реакцию на кого-то. Юнги не любитель смешивать личное с работой, никогда этого не понимал, не поддерживал, но и ни в коем случае не осуждал коллег, коротающих за флиртом долгие перелеты. Будь оно с пассажирами или с друг с другом — Юнги лишь отстраненно наблюдал за происходящей под носом Санта-Барбарой и никак не комментировал происходящее. Но даже у Юнги в каждом из его полетов были те, кого он как-то выделял для себя, и Сокджин это прекрасно знал. Выделял не в романтическом плане — его внимание в этом смысле привлечь было в принципе нелегко. Но иногда даже у него включался режим повышенного человеколюбия и дружелюбности, и обычно это работало с теми, кто очевидно был расстроен и кто летел с тихими и послушными детьми. Для таких пассажиров у Юнги всегда находилась дополнительная порция сладости к чаю или кофе или совсем случайно завалявшаяся мелкая игрушка для умницы-ребенка. С Хосоком было все иначе. Юнги — возможно — на самом деле ловил на себе внимательные взгляды, сам умудрился убедиться в том, что пальцы чисты от колец — обручальных, что немаловажно, поскольку украшения на ладони все же были — и залип на красивых изящных ладонях с аккуратным маникюром. В очередной раз пройдя мимо его ряда, Юнги наклонился к столику и аккуратно, чтобы не расплескать на светлые льняные штаны напиток, поставил чашку ароматного чая. — Но я не просил, — нахмурился Хосок, и Юнги долго моргнул, поджав губы: реакция ожидаемая, и он надеялся, что Хосок сообразит, что напиток — это жест внимания со стороны бортпроводника. Сообразил, по всей видимости, смутился и тихо рассмеялся, качая головой. — Спасибо, пахнет восхитительно. Юнги не смог не отзеркалить его улыбку, когда Хосок посмотрел на него. Мысленно он уже почти видел, как в кадрах ретро-фильма, сменяющихся слишком быстро, как Хосок стирает улыбку с его губ, зажимая их между своими и почти невесомо оглаживая лицо кончиками пальцев. Юнги охнул от неожиданности, когда Хосок-из-мыслей усадил его себе на колени и настойчиво держал за подбородок, и Хосок-реальный заинтересованно вскинул бровь. — Все в порядке? — уточнил он. Юнги кивнул, накрывая своей ладонью фантомно ощутимый след на лице от чужой руки — он ощущал его почти физически, кожа, казалось, горела только от мыслей о прикосновении, и, сглотнув, Юнги понял, что Сокджин был прав. — Ты был прав, — промямлил он, когда за локоть оттащил Сокджина от бездумного разговора с кем-то из коллег — Юнги, по правде, даже не заметил, от кого. — Хен всегда прав, — кивнул тот и скрестил на груди руки, но тут же расплылся в улыбке. — Юнги-я, — он поиграл бровями, — и что же ты будешь делать? — Понятия не имею. Скоро посадка, почему он до сих пор не отреагировал никак? — Юнги преувеличенно жалобно всплеснул руками и надулся. — Сделай это сам, — Юнги вяло поджал губы и задумчиво отодвинул штору, выглядывая Хосока. Чай у него уже закончился, судя по отставленной чашке, и Юнги торопливо — под едкое хихиканье хена — поспешил убрать посуду. Хосок встретил его мягкой смущенной улыбкой и небольшим блокнотом. — Если вас не затруднит, — начал он, — возможно, это не слишком уместно, но мне так понравился чай, я бы хотел попросить контакт места, где вы обычно приобретаете подобные вещи. Юнги на секунду остолбенел. Он правда не думал, что существуют люди, которые не знают особенности закупки продуктов в самолеты. Нельзя просто прийти в магазин закупиться по списку, и для него это было так же естественно, как дышать. Он с неверием посмотрел на Хосока, все же принимая из его рук блокнот и раскрывая на заложенной карандашом страничке. «Я думаю, из Ваших рук я бы выпил что угодно. Я совсем немного смущен, и мне правда неловко, но, кажется, мне очень-очень нужен Ваш номер. Вы можете это проигнорировать, если не заинтересованы, но я смею надеяться, что когда снова открою эту страничку, увижу Ваш ответ.» Юнги дрожащими пальцами накарябал на весу свой номер и, кажется, слишком резко хлопнул обложкой блокнота, закрывая его и возвращая владельцу. — Ты смущаешься! — воскликнул Сокджин, когда он вернулся из салона, так сильно пунцовея щеками, что это даже ощущалось жаром на лице. Сокджин тыкнул указательным пальцем в его грудь. — Ты! Смущаешься! Юнги закусил губу, сдерживая улыбку и не обращая внимание на реакцию хена. Он очень надеялся, что, впервые обращая на кого-то внимание подобным образом, не обожжется. Бросил долгий взгляд на знакомую макушку в салоне и сомнения разбились окончательно: теплая улыбка Хосока, пока он переписывал контакт в телефон, говорила о многом.