Мрачно-солнечные будни

Дверь в студию была совсем немного приоткрыта. Юнги лениво прокрутился на кресле и затормозил носком ботинка, зацепившись за колесико. А остановившись — нервно сглотнул и с шумом глотнул через трубочку холодный кофе. Совсем немного — мягко сказано. Он, видимо, неплотно прикрыл ее, когда вернулся из кофейни со стаканом в руке. Рабочее время подходило к концу — свой собственный график соблюдали только артисты компании. Трейни же обязаны были покинуть здание в строго отведенное время: режим и график, соблюдение всего этого было и будет одной из немаловажных вещей. Юнги напрягся, понимая, что дверь распахнулась только сильнее от приоткрытого в коридоре окна и потока людей, спешащих на выход. Мысли из головы, впрочем, разом все выбило, когда Юнги слепо прищурился от бьющего из студии напротив света: пользуясь возможностью, хен-лайн, участвующий в написании треков, выбил себе студии неподалеку, и в студии Хосока дверь была также открыта. Теплый яркий свет не резал глаза, но привыкшему к темноте Юнги даже это казалось слишком. Он со вздохом отставил почти пустой стакан и вернулся к пустому бездумному рассматриванию дверного проема. Он прислушался, расслышав какой-то отдаленно знакомый бит. Дернулся всем телом вперед — вставать было так лень, а трек тем не менее заинтересовал, и через две стены и широкий коридор расслышал тихое «blue side». Удивленно приподняв брови, Юнги хмыкнул: значит, Хосок тоже был тут. Предположить это было логично, но в его студии вполне могла хозяйничать нуна, ответственная за порядок в помещении. Кроме того, кто-то из хубе вполне мог там провести тренировку — добродушный Хосок никогда не отказывал в подобных просьбах. Юнги прокрутился на кресле и поджал губы: он вроде как собирался пойти домой, но завтра у него был свободный день, а значит, ему ничего не мешало закрыть свою студию и заглянуть на огонек к Хосоку. — Хей, — Юнги три раза стукнул по дверному косяку, — не помешаю? Хосок тянулся, сидя на полу. Развел прямые ноги и обхватил носок правой обеими руками. Улыбнулся, когда Юнги вошел, и выдохнул, откидываясь назад. Юнги даже с расстояния мог сказать, насколько энергичным, хоть и уставшим, выглядел Хосок, несмотря на относительно свободный график в последние дни. Впрочем, спокойствие их закончится уже на этой неделе: Грэмми совсем рядом, и мысленно они все уже попрощались и с нервами, и со сном, и со спокойствием, хотя бы относительным. — Ты никогда не мешаешь, хен. Хосок улыбался всегда так солнечно, что каждый раз мысленно после его реплик Юнги подставлял в конце фразы улыбающуюся скобочку. Вспоминать о том, что поначалу это безмерно раздражало, Юнги не хотел, сейчас о подобном даже думать было страшно. Вместо ответа Юнги многозначительно хмыкнул. Бесшумно пересек студию, уселся в давно облюбованное кресло и закинул ногу на ногу, глядя на то, как продолжал тянуться Хосок. — Пять минут, хен, — извиняющимся тоном протянул Хосок. Юнги мотнул головой, мол, все в порядке, и расслабился под ненавязчивую мелодию. Хосок безмерно гибкий, — думал Юнги. Не то чтобы это было новостью, просто, возможно, видеть его вот таким вот, без группы, удавалось довольно редко. Он был совершенно другой, у него была абсолютно другая концентрация, когда он занимался в одиночестве. Все движения — более медленные. Более плавные, словно он давал себе некую поблажку, и одновременно с этим каждый его шаг смотрелся настолько законченным, что видимая плавность теперь ощущалась какой-то слишком ложной. Юнги не заметил, когда Хосок закончил тренировку, и это на самом деле заняло не более пяти минут. — Есть планы, хен? — Юнги дернулся от неожиданности, когда Хосок оказался совсем рядом. Запрокинул голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх, и дернулся еще раз, когда капля пота с шеи Хосока упала прямо на его лоб. — Прости, — захохотал Хосок, скорее, чтобы скрыть неловкость. — Планы, — задумался Юнги. — Вообще-то я хотел заказать что-нибудь. Дома все равно пусто, — он поморщился, — но делить ужин с самим собой порядком поднадоело. Юнги поздно подумал о том, что это могло звучать как предложение. И это на самом деле было предложением поужинать вместе, но вот только то, как в целом это прозвучало, могло поставить Хосока в неловкое положение, если у того уже были планы на этот вечер. Хосок переступил пару раз с ноги на ногу — Юнги решил бы, что тот на взводе, если бы не знал его так хорошо. Пока что, бросив на Хосока быстрый взгляд, Юнги успокоился: очевидно, Хосок был заинтересован. — Мы можем… — начал Хосок после паузы. — Не хочешь присоединиться? Они начали одновременно и так же одновременно замолчали. Юнги фыркнул, а Хосок робко улыбнулся, приняв предложение. — Мне нужно в душ, — он демонстративно потер мокрую шею. Пальцы почти впились в смуглую кожу под кадыком, натягивая и собирая капли пота. Вопреки всему, это выглядело… Окей, — мысленно сдался Юнги, это выглядело вкусно. Не то чтобы никто из них не залипал на симпатичные тела танцоров, и подобное физическое влечение к красивому телу Хосока для Юнги не было новостью и в принципе чем-то шокирующим до тех пор, пока он мог это контролировать. Что ж, ничего нового, Хосок для него по-прежнему оставался любимым младшим, к которому тянуло, и это была слишком приятная тяга, чтобы портить ее чем-то большим. Юнги с тихим скрипом кресла встал, поправил задравшуюся футболку и едва увернулся от длинных рук Хосока, потянувшихся к голой коже — наверняка чтобы защекотать. Ускорился и уже на ходу махнул ему рукой: — Окей, не вопрос. Я к себе. — Закажи что-нибудь, хен, — напомнил Хосок, — умираю с голода, уже почти полночь, не помню, когда ел в последний раз. — Хен не позволит умереть, — уверил его Юнги со смехом. — Я быстро! — Да вали уже. Он сделал заказ, еще не вернувшись в свою студию. Тяжело рухнул на диван и попытался расслабить напряжение внизу живота. Уложил руку. Помассировал всей ладонью и едва не заскулил, переведя взгляд на дверь: напряжение (считай, возбуждение), уходить упрямо не хотело. Интересно, он успеет подрочить до того момента, когда вернется Хосок? У него было минут десять в запасе, еще пять — если Хосок решит высушить волосы феном. Они давно не живут все вместе, и сейчас Юнги сложно сказать, остались ли у Хосока старые привычки. Раньше он всегда торчал в душевой долго, несмотря на то, что сам душ никогда не занимал больше все тех же десяти минут. Но Хосок никогда не позволял себе хотя бы на день забыть про бритву, его волосы всегда были уложены даже после душа, и Юнги, если честно, скучал по тому уютному и комфортному запаху чистоты, которым пах Хосок. Юнги опомнился, только когда подушечками пальцев коснулся члена. В подростковом возрасте это казалось ему чем-то на грани с озабоченностью, но взрослый Юнги хмыкнул бы и с уверенностью сказал, что это — сексуально. Хосок — сексуален, и какая разница, что он такой же мужик. Юнги ценит сексуальность без привязки к гендеру. Юнги удивился, когда почувствовал, насколько сильно возбудился от подобного. Рука скользила так легко, что ему на самом деле не потребовалось бы много времени, чтобы довести себя до оргазма. У него в запасе было еще минут пять, и, кончив с тихим вздохом, Юнги едва успел вымыть руки, когда телефон пиликнул сообщением от курьера с ужином. Хосок столкнулся с ним нос к носу, держа что-то за спиной. Юнги удивленно попытался заглянуть, что же там, но Хосок внезапно отшатнулся и словно съежился весь, опустив голову. — Потом увидишь, — пробормотал он. Он смутился! — ахнул Юнги, хмурясь и шагая по лестнице. Юнги почти не удалось его рассмотреть, но у того совершенно точно заалели щеки, и это было странно. И только вернувшись с двумя пакетами еды, Юнги от удивления почти выронил их, тут же оказываясь в теплых объятиях и утыкаясь носом в мягкий свитер. — С днем рождения, хен, — промурчал Хосок, мягко поглаживая спину. — С днем рождения? Черт! Черт, он и правда забыл! Хосок выпустил его из захвата рук, и Юнги нехотя оторвался от гладкой кожи его шеи. Щека немного саднила от того, как он прижимался ею к только что выбритому месту. Хосок забрал один из пакетов и утянул его к столу, и Юнги только сейчас заметил на столе небольшой букетик цветов и бутылку вина. — Я-я не знал, — выдохнул Хосок, — насколько это будет уместным, но уже девятое, и я решил, что… — Успокойся, Сок-а, — выдохнул Юнги и сжал его пальцы, уложив руку поверх ладони Хосока. — Все в порядке, мне приятно. Я и правда забыл, — он хмыкнул, покачав головой. — Спасибо? — Как ты мог, — фыркнул Хосок, откручивая крышку бутылки и протягивая ее Юнги. — Голова забита не тем. О том, что голова была забита самим Хосоком еще несколько минут назад, он предпочел умолчать. Вместо этого сделал большой глоток вина и задержал его во рту, обжигая рецепторы терпким вкусом красного сухого. — Хороший выбор, — прокомментировал он, и Хосок с интересом приложился губами к горлышку. — Ну, неплохо, — он сморщился, и Юнги засмеялся. С Хосоком легко смеяться. Юнги это нравилось. Он слушал что-то о жизни друга и не сводил глаз с нервных пальцев, теребящих крышку. Хосок так и не выпустил ее из рук, и это наводило на мысли о том, что ему что-то не давало покоя. Его мысли лишь подтвердились, когда чуть более открытый и разомлевший от алкоголя Хосок вдруг прерывисто вздохнул на середине фразы, и Юнги решился его перебить. — Тебя беспокоит что-то? — Что? — не понял Хосок. — О чем ты? Юнги пожевал губу. Нахмурился и закусил щеку, прежде чем выдохнуть. — Не знаю, — признался он. — Мы тут уже сколько, часа полтора? — он посмотрел на часы: почти два ночи. — Все это время мне кажется, что тебя что-то терзает. — Не совсем, — покачал головой Хосок. — Тогда в чем дело? Юнги обвалился на диван рядом с ним и закинул ноги на подлокотник. Головой уперся в его подбородок и потерся, пристраиваясь уютнее. Хосок задумался, но стоило Юнги так усесться — на автомате уложил голову на его макушку и чмокнул куда-то в волосы. От неожиданности Юнги замер и притих. — А, ой, — пробормотал Хосок. — Я на автомате, — залепетал он. Юнги поднял голову и невесомо провел губами по линии его подбородка, словно успокаивая. И это сработало: Хосок глубоко выдохнул и расслабился. — Расскажи хену, что тебя беспокоит. — Низкий голос Юнги у него самого вызвал мурашки, и когда Хосок обвил его руками, прижав к себе чуть крепче, Юнги словно случайно провел по его щеке губами еще раз. Просто потому что захотелось, а выпитое вино в нем говорило, что в этом нет ничего такого. Юнги не ожидал, что в следующий раз, когда он решит поиграть с его щекой губами, вместо щеки окажутся губы Хосока. И это все еще не было поцелуем, но несмотря на это Юнги не отстранился. Хосок поцеловал его сам: прижался плотнее к его губам, но не делал больше ничего. А потом вдруг улыбнулся и вплел пальцы одной руки в пряди волос Юнги. — Все хорошо, хен. Теперь все хорошо.