Искатели

— Гермиона, ты в порядке? Гермиона подняла глаза на звук сонного голоса и увидела Луну, с недоумением смотрящую на нее. — Спина болит. Я плохо спала. — Не твоя вина. Важно, чтобы у каждого было правильное спальное место. Птицы не спят на земле, и флитфертеры не спят ни на чем, кроме как на шерсти оборотня, даже не смотря на то, что большая их часть погибает в поисках достаточного для гнезда количества. Гермиона покосилась на нее, кивнула и потерла поясницу. — Да. Но у людей не всегда есть матрасы. Она подумала, что это как раз то, что и сказала Луна. — Может быть, ты не рождена, чтобы спать на матрасах. Мой дядя спал на ветках. Все думают, что должны что-то делать только потому, что так делают остальные. Не значит, что это же правильно для тебя. — Да нет, Луна, матрасы мне очень даже подходят. Я просто спала в неудобном положении. Гермионе не хотелось разбираться, если Луна покажется у ее двери с охапкой веток. В теплице было тише, чем обычно, и большинство смотрело на гриффиндорцев. Она взглянула на Дина, и он кивком подозвал ее к себе. Гермиона начала протискиваться сквозь студентов, бормоча извинения тем, кого неизбежно касалась. Луна продвигалась в тесном пространстве словно воздух, но определенно доставляла больше неприятностей, чем Гермиона, когда копалась у всех в волосах. — Что случилось? — спросила Гермиона у Дина, заметив, что все гриффиндорцы стояли вместе в первый раз за год. — Ты не читала записку? Она висит во всех общих комнатах. — Я была занята учебой. — Это хорошо, потому что Спраут не будет проводить разбор каких-либо экзаменов на этой неделе. Кто-то украл растения из теплиц, так что все занятия придется заниматься тем, что выращивать новые. Гермиона сразу же ощутила чувство вины, прикусила губу и оглядела поникшие лица сокурсников. — Все думают, что это сделали гриффиндорцы? Технически, это сделал хаффлпафец и слизеринец, но в Хогвартсе не было ни одного человека кроме них троих, кто бы мог поверить в такую компанию. — Да. Не переживай об этом. Уверен, у тебя все под контролем. — Можешь взять мои конспекты, — быстро сказала она. — Все могут воспользоваться моими записями. Ее поведение было слишком очевидным, если даже Луна видела ее насквозь. Но опять же, Гермиона считала, что Луна видела многое из того, что не видели другие. — Было бы здорово, Гермиона. Спасибо. Дин сердито посмотрел на парня в противоположной от них стороне, который не отводил от них взгляда и делал угрожающие движения лопатой. — М-хм, — широко улыбнулась она всем, кто стоял вокруг, но когда подозрение только усилилось, она быстро принялась изучать землю так, словно открыла что-то новое.

***

Гермиона вскинула голову, когда услышала стук в дверь. — Черт, — прошептала она и потянулась, открывая сундук. Она сложила внутрь все ингредиенты для зелья так быстро и осторожно, как только было можно, а потом наложила дезиллюминационные чары на котел в камине. Когда в дверь снова постучали, она заперла на два оборота сундук и потерла ладони, избавляясь от блестящих останков Угроба. — Да-да, один момент! — крикнула она, проверяя еще раз, чтобы нигде не лежало ничего подозрительного. Тишину прорезал крик, из-за чего Гермиона замерла всем телом. Следом еще один, а после несколько голосов влились в общий крик. Они прорвались через тот неясный страх, который ввел ее в ступор, Гермиона кинулась к двери и распахнула ее. Джинни смотрела на нее широкими, полными слез глазами и тяжело дышала. Ее мантия была разорвана, через всю щеку проходил порез, из которого по ее мертвенно-бледной коже текла кровь. — Ох… Из коридора послышалось еще два крика. — Пожиратели смерти, — выдохнула Джинни, и Гермиона отпихнула ее и побежала в общую комнату. Она услышала стук шагов Джинни за несколько секунд до того, как крик стал громче. Трое студентов бежали по винтовой лестнице, на каждом виднелись разводы крови. Гермиона чувствовала, как сердце норовило выпрыгнуть из груди и горла, все тело вибрировало от каждого удара. Она потянулась, чтобы схватить за руку Тимоти Мэлсона, шестикурсника, мантия которого была наполовину разорвана. — Приведи учителей, — прошипела Гермиона и выпустила его дрожащую руку, а потом понеслась наверх. Несколько разных планов начинали с трудом формироваться в ее голове, но она знала только одно — она не могла ждать. Скоро появятся учителя, и сколько бы там ни было Пожирателей, она должна их сдержать. Хотелось бы надеяться… — Помогите! — кто-то взвизгнул. — Помогите! Помо… — мольба сменилась булькающим звуком, и раздалось еще больше криков. Она распахнула дверь и трясущейся рукой выставила вперед палочку. В комнате было только шесть Пожирателей, четверо студентов извивались на полу. В ее ушах звенело от их криков, и эти звуки отзывались дрожью под кожей. Черил Шепард была пригвождена к стене, по которой за ее спиной стекала ее кровь. А Оуэн Райли отчаянно цеплялся за края камина, чтобы его не пропихнули в бушующее пламя. Гермиона выпустила блокирующее заклинание, когда в нее полетели три проклятья, разорвавшие защитный купол вокруг нее огненно-оранжевым и темно-синим. Пожиратель, что был к ней ближе всего, вскочил с пола и отпустил кого-то, кого Гермиона не могла узнать — нос у парня был вдавлен в покрытое кровью лицо, а перекошенная нижняя челюсть болталась. Гермиона взмахнула палочкой в сторону Пожирателей смерти в ответ на их поднятые палочки. Среди криков ужаса и боли она могла слышать, как те скандировали: «Убей ее, убей ее». — Петри… — начала Гермиона. — Гермиона? Она подавилась на полуслове, из-за маски услышав голос Лаванды, и дернулась вправо, когда в нее полетело очередное проклятие. — Гермиона? Ты в порядке? — Это была Джинни, но голос раздавался из-за другой маски, а не от нее самой. Гермиона обвела палочкой всю комнату и увидела восемь палочек, направленных на нее, и трех Пожирателей, подходивших к ней. Или… или… Гермиона начала задыхаться, и рука с зажатой в нее палочкой затряслась сильнее. — Может, нам стоит уйти? — прошептал парень с раздавленным носом, его нижняя челюсть закачалась, когда он посмотрел на девушку, что до сих пор билась в конвульсиях. Желудок Гермионы скрутило, тошнота подступила к горлу, обдавая кислотным покалыванием. «О боже, о боже». Слезы щипали уголки глаз, но она их смахнула. — Убей ее! — закричал кто-то. — Помоги мне, помоги… — Пожалуйста, стоп-стоп-стоп! — Дай угадаю, ты хочешь найти того, кто украл все растения из теплиц, или собираешься проклясть всех нас? У Пожирателя смерти, чья рука держала Джимми Пикса за горло, был голос Ромильды Вейн. — Вы семикурсники и второгодники просто осатанели из-за всего этого. — О, Мерлин. Гермиона, ты меня напугала! Лаванда… Пожиратель смерти… Лаванда сказала, видела окрашенную кровью маску, когда он осклабился. — Никто не знает, кто это сделал. И никто не признается. Еще пару мгновений Гермиона размахивала палочкой, а потом уронила куда-то в сторону и тяжело сглотнула, подавляя рвоту. Она оторвала взгляд от бардака перед собой, закрыла глаза в надежде, что, когда их откроет, все исчезнет. Тяжелым грузом на дно желудка опустился холод, и она не могла остановить вереницу мыслей в голове. Это было невозможно. Или нет? Гермиона оглянулась через плечо на Джинни, на лице той было больше порезов, чем прежде. — Они Пожиратели смерти, Гермиона! — закричала Джинни, а Гермиона сильно замотала головой. — Я предложил два галлеона, но никто их не взял. Даже за то, чтобы признаться. «Уйди, уйди, уйди, бежать, уйди». Гермиона подняла руки на уровень плеч, но сразу уронила их, ей отчаянно хотелось закрыть уши и не слышать криков. — Мне нужно идти учиться, — выдавила хриплым голосом. Она огибала углы общей гостиной так быстро, как только могла. В коленях чувствовалась слабость от тяжести случившегося. Что бы не случилось. Когда она вывалилась через проем за портретом, ее трясло, первым желанием было бежать. Она бросилась вниз по коридору, потом пробежала семь лестничных пролетов, перепрыгивая через пустоты. Перед глазами стояло кровавое месиво и пытки, которые остались позади, и Пожиратели смерти, приближающиеся и говорящие голосами ее сокурсников. Она пыталась выбросить все это из головы вместе с воспоминаниями летящих проклятий, света факелов Хогвартса, отражающегося от масок, и красных глаз над маниакальной ухмылкой, когда он провозгласил себя победителем, считая Гарри мертвым. Гермиона распахнула двери библиотеки, и те ударились о каменные стены. — Мисс Грейнджер! — Простите, — выдохнула она, хватаясь за бок, когда каждый вдох начал обжигать горло. Ей нужно было вести себя тихо, ведь она была в библиотеке. Она была в библиотеке после того, как Гарри убил Волдеморта, и они победили в войне. Она была в библиотеке, потому на Хогвартс снова наложили защитные чары, и Пожиратели смерти не могли больше попасть в замок. Она была в библиотеке, потому что должна была встретиться с Джастином и Малфоем и обсудить видения. Ложные, ненастоящие, сотворенные созданием видения. Гермиона замедлила шаги до нормального темпа и направилась к стеллажам, почти не обращая внимания на снующих туда и сюда студентов и их перешептывания за спиной. Она оглянулась, ожидая видение раненой Джинни, но там ничего не было. Их стол был пуст. Гермиона остановилась в конце ряда, перевела дыхание, и начала искать всему логическое объяснение. Так, хорошо, это были создания. Видение постучало… Она открыла глаза, услышав шарканье, и подскочила, встретившись взглядом с серыми глазами. На лице Малфоя читалось, что он не хотел задавать вопрос, но был должен, и знал, что не захочет услышать ответ, так что ему следовало придумать способ, чтобы избежать этого. Гермиона не собиралась позволить ему сделать хоть что-то из задуманного. — У нас проблема. Большая и серьезная проблема! — она не могла убрать нотки истерики из голоса, когда сделала шаг ему навстречу. — Они все выглядели настоящими! Раньше оно прыгало на людей, ползало по ним, но никогда не меняло их внешность… — О чем ты говоришь? — Пожиратели смерти! — Ш-ш! — прошипел он и посмотрел куда-то поверх ее головы. — Они все были Пожирателями смерти! — она прошептала в ответ резким голосом, высота тона повышалась с каждым словом. — Никто из них не был на себя похож! Раньше по ним ползали жуки, их кусали животные, но они всегда оставались собой. Единственный раз, когда… Малфой схватил ее за руку и дернул за стеллажи. — Приглуши чертов голос, Грейнджер. – …Невилл, и у него получилось сделать это, потому что это был ненастоящий Невилл. Но в этот раз видения казались… Нет-нет, словно видениями были люди! Одни выглядели как Пожиратели смерти, другие были мертвы, некоторых пытали или… — она неистово размахивала рукой перед лицом, — с челюстью, он висел, и вся эта кровь. Они… — Грейн… — Я не могла понять! Пока они не заговорили! Я почти прокляла их всех! Потом были крики, и я все слышала: «Убей ее, убей ее», — она спиной ударилась о деревянную панель в конце стеллажей, Малфой пальцами впился в ее плечо. — Весь этаж тебя слышит, — прошептал он сквозь зубы. — Но моя палочка, Малфой… моя палочка была направлена на Лаванду, — ее глаза на секунду затуманились, а потом снова сфокусировались на его жестком взгляде. — Нет, она на себя не была похожа. Было так, словно видение приказывало мне сделать это! И я не могла провести грань! Я не могла понять, все было по-настоящему или нет. Ты понимаешь? — Гермиона выдохнула. — Ты… Оно пыталось заставить меня убить человека! Я даже реальности не могу доверять! Я даже своему собственному разуму доверять не могу! Это… — Нет, ты не можешь, когда позволяешь себе слететь с катушек… — Гермиона покачала головой, пытаясь сделать шаг вперед, но Малфой был слишком близко. Он полностью заполнял ее личное пространство, каждый раз, покачиваясь, она касалась его бедер своими. Но единственное, чего ей хотелось, — бежать. Ей нужно было выработать всю хаотичную энергию, что кипела внутри. — У этого есть цель, Малфой! Оно не просто показало мне страх, оно заставило людей выглядеть тем, чего я боюсь, для того чтобы я могла их убить! Или хотя бы ранить… — Прек… — …оно могло бы просто создать видение в любом месте, чтобы я его увидела! Зачем накладывать это на людей? Как такое вообще возможно? Я видела, как в меня летели проклятия, я видела кровь и пытки, и даже когда они говорили, я видела Пожирателей, которые пытались атаковать… Гермиона вдохнула через нос, рука Малфоя, закрывавшая ей рот, оказалась теплой, а пальцы на щеках — холодными. Его глаза блестели, как драгоценный камень; она стояла так близко, что смогла разглядеть синеву, что разрывалась вокруг радужек. Если бы его лицо находилось еще ближе, ей бы пришлось скосить глаза, чтобы сохранить зрительный контакт. Его бедра были рядом с ее, и хотя его пальцы крепко обхватывали ее щеки, большой палец легонько поглаживал угол челюсти. Он молча смотрел на нее, пока ее дыхание не выровнялось, и она принялась считать, сколько раз он сжал зубы, успокаиваясь. Ее сердце не переставало бешено колотиться. — Если продолжишь кричать о крови, пытках, убийствах, Пожирателях и видениях, которые пытались заставить тебя убивать, гарантирую, сюда начнут сбегаться толпы. Прямо сейчас можешь начать перечислять запасы своего банковского хранилища в пользу Мунго. Гермиона кивнула, на секунду закрыла глаза и уперлась руками в грудь Малфоя. Какая-то отдаленная часть ее сознания узнала теплую твердость под ладонями и текстуру рубашки. Он не двигался, его брови были подняты. Она бросила на него нетерпеливый взгляд, схватила запястье и оторвала руку от своего рта. Ладно, она была немного… громкой, но сейчас достаточно успокоилась и больше не будет безумно кричать. — Мы изучаем рыбу! Гермиона и Малфой подпрыгнули, когда услышали голос Джастина справа. Паника снова начала нарастать в груди Гермионы, когда она увидела Джинни, стоявшую перед Джастином. Или… возможно, Джинни. Напряжение в груди Гермионы давило все больше, часть ее хотела кричать или плакать от того, что она не могла увидеться с ней и узнать наверняка. — Я хотела проклясть его, но потом увидела в твоей руке палочку, которую ты не использовала, — медленно сказала Джинни. Гермиона изучающе на нее посмотрела. То, что все трое могли ее видеть, ни о чем не говорило, но судя по тому, что рука Джастина лежала на плече Джинни, это на самом деле была она. Гермиона вспомнила Мэлсона на лестничном пролете, но это и правда мог быть он, видением были лишь кровь и порванная одежда. До этого им никогда не удавалось притронуться к видению. — Мы работаем над проектом по углубленному маггловедению, — сказал Джастин. Джинни все еще не отводила глаз от Гермионы. — Ты не изучаешь этот курс. — Малфой изучает, — в голове у нее мелькали различные варианты отговорок. Джинни могла бы устроить много шума, крича об опасности по всем пунктам, тревожащим Гермиону. — Мы помогаем с проектом, так как мы с Джастином магглорожденные. Малфой слабо вздохнул и сделал еще один шаг назад. Ему не понравилась отговорка, и она пыталась понять, это из-за того, в какое положение она его ставила, в каком свете он представлялся, или из-за того, что он считал ее недостойной. Возможно, все вместе. — Мы разыгрывали сценку, — выпалила Гермиона. Брови Джинни подскочили вверх, Джастин многозначительно посмотрел на потолок, а Малфой простонал. — Маггловская сценка, — сказал Джастин. — Недавно поставленная. Клодом Хилхоппером. Она об опасности маггловских наркотиков. И науке. И о сокращении общества из-за… классовых войн. Которые, как ты знаешь, связаны с чистокровными и магглорожденными. Хотя, ты и не знаешь, ведь ты чистокровная. И именно поэтому мы помогаем Малфою. Потому что он также не знает. Казалось, Малфой был в секунде от того, чтобы ударить себя ладонью по лбу, а Гермиона постаралась не морщиться. — Он попросил? — Джинни злобно посмотрела на него. — Да, — сказал Джастин. — Мы предложили, — одновременно с ним ответила Гермиона. — Малфой сначала отказался, но неделю спустя спросил, было ли предложение еще в силе. Джинни скрестила руки, качнула бедрами влево, и в голове Гермионы возник образ Молли. — То есть вы оба предложили помощь Малфою, когда даже не знали… — Постановка была идеей Джастина. — Боже, она ненавидела врать. У нее плохо это получалось, и Джинни знала это, но она уже не могла остановиться. — Профессору нужно было что-то необычное на конец курсового проекта, и он спросил меня, не хотела бы я помочь нескольким студентам с идеями. Я спросила Джастина… — Звучит весело. Гермиона посмотрела на него, надеясь, что он мог прочитать в ее взгляде «заткнись, заткнись». — Я помогла Забини с работой по маггловским войнам несколько недель назад. Когда мы с Джастином занимались в библиотеке, то увидели, что Малфой искал что-то в секции с книгами по углубленному маггловедению… — Я всегда хотел сделать сценку, — сказал Джастин. — И… — Вы шутите, — медленно сказала Джинни. — Ты… — Не… — Да, — вмешался Малфой, сделав шаг к ним и игнорируя взгляды, которые посылали ему Гермиона и Джастин. — Мы с Финч-Флетчли были в паре на углубленной гербологии две недели назад, встречались, чтобы обменяться конспектами после того как, — Малфой пристально посмотрел на Джастина, — его оплошность стоила нам записей за несколько недель. Грейнджер, конечно же, не могла позволить малышу хаффлпаффцу пойти одному на встречу с большим злодеем-слизеринцем. Джинни перевела ледяной взгляд на Джастина. — Почему ты не взял конспекты у меня или Гермионы? Мы обе изучаем углубленную… — Не то, чтобы тебя это касается, Уизли, но некоторые записи относились к проекту, — Малфой пренебрежительно посмотрел на несуществующее пятно на своей мантии и потер его. — Или тебе не нужно было объединяться с кем-то две недели назад? Они просто добавили приписку «углубленная» к твоему расписанию, чтобы ты могла казаться умнее, а на самом деле у тебя другой учебный план? Похоже, хорошая ложь означала приблизиться к правде настолько близко, насколько это возможно. Гермиона была бы впечатлена, если бы не обеспокоилась тем, что Драко также хорошо мог врать ей, или тем, что он вел себя столь обыденно, встретившись с ненавистью Джинни. Джинни подняла палочку, и сделала два предупреждающих шага в его сторону. — Я прокляну… — Джинни, у тебя будут проблемы, — прошептала Гермиона и ступила к ней. — Это будет того стоить. Что они мне сделают? Скажут, чтобы я больше так не поступала. Он Пожиратель, они не станут… — Перестань, — тихо сказала Гермиона и схватила Джинни за запястье. Джинни посмотрела на нее тем взглядом, от которого более слабые люди поспешили бы скрыться, но Гермиона имела дело с вещами похуже, чем горячий нрав Джинни. — Ты… — Почему ты не делала ничего, когда он рукой закрывал тебе рот? Почему… Гермиона вздрогнула. Она сама не знала точно, почему не отпихнула его. Было что-то успокаивающее в его каменной твердости, ведь прежде он вызывал в ней лишь ярость. Он был холоден, собран и сдержан, она могла на этом сосредоточиться и отзеркалить в тот момент, когда она готова была взорваться. И не было ни одного способа объяснить это Джинни. — Мы спорили. — Она замешкалась, придумывая, что соврать, и понизила свой голос. — Я хотела посмотреть, сделает ли он хоть что-то. Я хотела, чтобы он что-то сделал. Потому что если бы сделал… — Она посмотрела на Малфоя, а тот ответил ей пустым взглядом. — И это единственная причина, по которой ты можешь напасть на него, Джинни. Ты выше этого. Гермиона толкнула вниз руку Джинни с палочкой, и та больше не пыталась ее поднять. — Он делал многое, чем это заслужил. — Он был ребенком. Все мы… — В прошлом году? — фыркнула Джинни. — Не делал, — сказала Гермиона, а Джинни удивленно на нее посмотрела. — Он никак не мешал нашей стороне после того, как впустил Пожирателей. И пусть это было трусостью, но ты не можешь наказывать человека за то, что он ничего не делал. И именно поэтому он вообще здесь. Джинни прищурила глаза в осуждении, и это волновало Гермиону куда больше, чем ее злость. — Ты его защищаешь? Ты… — Я защищаю свои моральные принципы, которые… — Чушь! Ты защищаешь его! Если бы он не впустил Пожирателей, Дамблдор был бы жив, Хогвартс бы не захватили и… — Мы не можем этого знать. Дамблдор понимал, что Малфой… — Он не знал, что на подходе были Пожиратели смерти! По какой-то причине он думал, что Малфой передумает… — Джинни закатила глаза. — Он и передумал, — сказала Гермиона. — Гарри… — Ах, ну да, он передумал! Он… — И Дамблдор не договаривался бы со Снейпом, если бы не… — Если бы Снейп не принял на себя Непростительное заклятие, а Дамблдор не решил попрощаться с жизнью… Гермиона покачала головой. — Это не имеет никакого отношения к Малфою. — Это имеет прямое отношение… — …относящееся к Волдеморту, — сказала Гермиона. — Волдеморт. Он виновник всему. Другие люди помогали ему, но особенно… — Поверить не могу. — Война окончена. Мы не можем… — Гермиона прервалась на полуслове, когда Джинни откинула голову так, словно получила пощечину. Джинни трижды открыла и закрыла рот, и Гермиона уже была готова, что ее проклянут, но она молча развернулась. Гермиона смотрела вслед Джинни, которая стремительно выбежала из библиотеки, и грудь сдавило чувство вины. Она знала, почему Джинни так реагировала, она понимала, и сама иногда чувствовала то же самое. Но Гермиона так сильно боролась с ненавистью, что не могла позволить себе утонуть в собственных чувствах. Может быть, и стоило бы. Или хотя бы ей следовало поддержать Джинни, чтобы та не чувствовала себя одинокой. Скорее всего, Джинни пришла в библиотеку, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, а Гермиона спорила с ней, защищая Малфоя. — Малфой ушел, — прошептал Джастин. Гермиона схватилась за голову и закрыла глаза.

***

Гермиона и Джастин напряглись, когда кто-то дернул дверную ручку. В голове начали мелькать возможные оправдания, пока не показалась светлая макушка. Малфой быстро проскользнул в комнату и плотно закрыл за собой дверь, а Гермиона снова открыла книгу. — Мы рассматриваем карты Запретного леса, — сказал Джастин, сдвинув стопку книг к краю стола и постучав по ним. — Мы решили, что соединим их все в одну. Многие отличаются данными, но если на большинстве из них написано, что медеведьклоп-кровососы гнездятся ближе к востоку, и, судя по всему именно так и есть, мы отметим это на восточной части карты. Гермиона подняла глаза, когда повисшая тишина стала некомфортной. Малфой пристально смотрел на нее, и было что-то в его почти пустом выражении лица, что она не могла определить. Она посмотрела на него в ответ, но он опустил глаза под ее любопытным взглядом, а когда поднял снова, их выражение стало куда менее проницательным. Она прочистила горло, вспомнив про спор, который он слышал в библиотеке. Она не могла до конца понять, почему к кончикам ушей начало приливать тепло. — Все, что я понял из твоей безумной болтовни, видения были реальными людьми? Жар начал распространяться по ее щекам, и она вспомнила его широко открытые и немигающие глаза поверх его руки. Возвращаясь в воспоминания, ее паника казалось унизительной, особенно тогда, когда она сорвалась на него. — Они стали людьми. Словно приклеились, и хоть люди были настоящими, видения — нет. Одни выглядели как Пожиратели, а другие казались сломленными, подвергшимися пыткам. — Гермиона покачала головой. — Когда я добежала до гостиной, следов настоящих людей и того, что они делали, не было. — Наверное, это было ужасно, — Джастин изобразил дрожание. — Да. Я почти прокляла их. Джинни была только видением, поскольку позже я услышала ее голос за маской Пожирателя. И, тем не менее, она выглядела как Джинни, настоящей. По-настоящему двигались ее волосы, когда она шла, настоящим выглядело тяжелое дыхание. Оно пришло, чтобы выманить меня. Словно само вписало себя в кошмар, на который не просто было страшно смотреть, оно превратилось в реальное событие. Это не было страхом… — То есть, ты не боялась, что это случится? — Возможно, я думала об этом подсознательно… — Малфой убрал пальцы со сложенных на груди рук. — но я не просто услышала крики, а вошла в гостиную и заметила видения среди людей. Оно специально пришло ко мне, криками привело в гостиную, а потом полностью поменяло внешность людей на то, чего я боялась. — Может быть, паворларуа может объединяться с людьми… на каждого человека по одному, — предположил Джастин. — Но оно никогда не скрывало за собой человека. Было так… так, словно оно сделало это специально. Оно казалось злом — но она не озвучила этих мыслей, поскольку, произнесенные вслух, они могли бы вызвать смех. Это все казалось злом, оно создавало вещи, основываясь на страхе, но в этот раз казалось, что оно это спланировало. Это не просто была тварь, которая показывала ей страх, у него было намерение заставить ее навредить другим людям. — Зачем еще ему это делать? — Чтобы ты больше поверила в страх. Мы все стали более расслабленными, когда поняли, что это видения. Возможно, паворларуа также питается страхом, как… — Малфой повел плечом и продолжил: — дементор питается счастьем. Они прибегают к крайним мерам, чтобы получить желаемый результат. — Возможно. И все же дементор не создает больше счастья, чтобы им питаться. — Но дементор может питаться от любого, у кого есть хорошие воспоминания. Паворларуа же питается только от тех, кто принял зелье. — Это теория или такое есть в книге? — спросила она. — Это дедукция. Для чего еще тогда нужно зелье? — Чтобы видеть видения. Оно могло бы питаться страхами тех, кто его не видит. В мире таких полно. — Они магические создания. Если бы они постоянно находились рядом с людьми, так бы и было, будь это правдой, о них знало бы больше людей. — И все-таки, это лишь предположения, — сказал Джастин. — О них в целом не так много информации. Как минимум, теперь мы знаем, что они на такое способны. Что они способны думать. Гермиона нахмурилась и опустила глаза к столешнице, пытаясь стереть воспоминания из головы. — Не знаю. Я просто думаю, что нам нужно быть очень-очень осторожными. Граница между реальностью и иллюзией теперь еще больше размыта. И продолжает разрастаться, видоизменяться. Оно все ближе подбирается к реальности. — Мы не можем атаковать все подряд, — сказал Джастин и развел руки в стороны, однако на лице его не было удовлетворения от самой идеи. — Даже если кажется, что оно нас преследует. — И нам нужно более осторожно реагировать на видения, когда нас видят люди. Последний случай почти превратился в катастрофу. — Особенно с тех пор, как половина школы не сомневается, что ты спятила, — протянул Малфой. — Нет, все думали, что я пыталась найти того, кто украл растения из теплицы, потому что им сказали, что пока не устранят последствия, никто из них ничего к экзамену не получит. Гермиона фыркнула и покачала головой, но Малфой выпустил смешок, а Джастин тихо засмеялся. Она сердито посмотрела на них двоих. — Просто будьте осторожны. Говорю вам, в них есть что-то плохое. Что-то… темное, — Гермиона притянула к себе книгу. — Давайте объединим эти карты и составим нашу собственную к завтрашнему вечеру. Как говорится, чем быстрее, тем лучше.

***

Гермиона уперлась локтями в грязь, оттолкнулась мыском кроссовок, подталкивая себя вперед. Она подняла колени и сделала рывок, свет замерцал, когда палочка в зубах покачнулась. Колени уперлись в корень дерева, она двинулась дальше и поморщилась, когда что-то хрустнуло в коленной чашечке. Справа зарычал Малфой. — Финч-Флетчли, мать твою, если ты еще хоть раз наступишь коленом… — Что? Малфой, это не я, — сказал Джастин, и она услышала, как Малфой остановился, а Джастин начал задыхаться от смеха. — Уморительно. Гермиона выдохнула смешок, а потом выпустила еще одно отталкивающее заклинание в окружавшую их темноту. — Ты придавил своим коленом мою руку семь… — Ну так двигайся, — выдохнул Джастин. — Ты должен… — Здесь нет места! — прокричал Джастин. — Тут стебли или что-то похожее. Малфой что-то проворчал, плечом коснулся плеча Гермионы, когда сделал еще один рывок вперед. Она бросила ему предупреждающий взгляд и встретилась с таким же взглядом в ответ. Она ни за что не подвинется ближе к тому, что двигалось в темноте слева от нее, что бы это ни было. Она бы с бóльшим удовольствием согласилась на колени Малфоя на пальцах, чем на каких-то неизвестных созданий, впивающихся ей в руку. Она начинала сомневаться, что идея проползти под дебрями из поваленных деревьев, толстыми ветками, кустами и лесными зарослями была лучше, чем их обойти. Они выпускали отпугивающие чары каждые несколько рывков, но Гермиона все равно слышала окружающие их движение, хруст, тиканье и щебет. Она подняла свою сумку вверх на столько, насколько могла позволить длина руки, а потом уперлась локтями и мысками обуви в землю. Впереди она видела лунный свет, и это дало силы ускориться. У нее все чесалось, накатывала клаустрофобия, пыль превращалась в грязь из-за пота на ее руках. — Финч… — Я не хотел, прости! Тебе полегчало? — Вообще нет, — прорычал Малфой. — Мы почти на месте. Гермионе не хотелось разнимать двух потных грязных парней в пространстве, больше походившем на гроб. — Хвала небесам, — сказал Джастин и выбрался на лунный свет. Малфой выполз секундой позже, за ним быстро последовала Гермиона. Она вскочила на ноги, бросила сумку куда-то влево и сняла мантию. Ее одежда и руки были покрыты грязью, но она больше волновалась за то, чтобы на ней не оказалось никого с лапами и зубами. Потрясла мантию в поисках кого-то живого. Джастин и Малфой сделали то же самое. Она наклонилась, подняла волосы вверх и перебрала пальцами локоны. — На мне что-нибудь есть? Гермиона выпрямилась и выбросила маленькую веточку, которую достала из гущи кудрей. Джастин медленно поворачивался, пока она его осматривала. — Все хорошо, — ответила она. Он покрутил пальцем, и она сама начала поворачиваться. — И у тебя. Гермиона вздохнула с облегчением, но все равно еще раз прощупала волосы, чтобы убедиться. Она осмотрела Малфоя с головы до ног, одновременно вытаскивая из волос кусочек листа. — Спереди все чисто, — сказала она. — И сзади, — произнес Джастин из-за его спины. Малфой перестал двигаться и посмотрел ей на ноги. Он перестал отряхивать рукой мантию и твердо ей кивнул. Снова закусив палочку, Гермиона достала из кармана квадратный кусок пергамента и развернула карту. — Мы все еще двигаемся на юг, — подтвердил Джастин. Гермиона прищурилась и посмотрела на путь, который нарисовала перед уходом из замка, а потом подняла глаза на тьму перед ними. Она достала палочку из зубов и повернулась, вздрогнув, когда практически уткнулась носом Малфою в плечо. — Ох, — прошептала она и удивленно посмотрела на него. — Э-э-э, нам все еще следует идти прямо, после того, как дойдем до маленького озера, нужно повернуть на юго-восток. Там сразу будет прогалина. — Как мы планируем ползти обратно с мешками лунных сережек? А потом вернемся в замок ко времени? — Джастин снова надел мантию и кивнул, обернувшись через плечо. — Мы не поползем. Если не станем делать никаких поворотов, сможем вернуться в замок, пойдя вокруг. Надеюсь, мы окажемся слишком далеко на западе и не наткнемся на это место, но если так, то просто обойдем его. Уверенная походка Гермионы была прервана корнем дерева, спрятанным под опавшей листвой — она зацепилась за него кроссовкой. Сумка куда-то улетела, и ей пришлось выставить перед собой руки, чтобы не упасть плашмя на землю, но вдруг что-то дернуло ее назад и поставило на ноги. Малфой даже не посмотрел на нее, просто отпустил ее руку и продолжил идти. Джастин же широко улыбнулся и, проходя мимо нее, озвучил порядковый номер очередной ее неловкости. Гермиона пробормотала слова благодарности, которые Малфой должен был расслышать, и сердито посмотрела на Джастина. — Я не шесть раз спотыкалась. Джастин кивнул и посмотрел на очертания облаков, видневшиеся сквозь ветки. — Ты права. Если считать этот, то уже семь. Сейчас дорога была легче, чем тогда, когда они только вошли в лес. Всего два раза им пришлось карабкаться на поваленное дерево или продираться сквозь пышный куст. В поисках озера они разошлись в стороны, но так, чтобы чувствовать себя комфортно, и чтобы Малфой мог видеть без света палочки. Они выстроились в четкую линию и начали пробираться через группы деревьев, облюбованных лечурками, стараясь не потревожить магические создания. Джастин был близок к тому, чтобы растревожить их, когда поплелся в сторону света, думая, что это единорог, и Малфой вынужден был бросать на него холодный взгляд как минимум каждые десять секунд, чтобы тот не посмел сделать это снова. Тучи на небе сгущались, и лес становился все темнее. Чем больше они находились здесь, тем сильнее росло волнение Гермионы, и они все чаще оглядывались через плечо. Малфой довольно долго молчал, учитывая, как много времени им приходилось тратить, чтобы найти хоть что-то, но когда над верхушками деревьев пронеслись гиппогрифы, он не выдержал. Они уже пять минут как спорили, и она не могла нормально смотреть по сторонам. — Откуда ты вообще знаешь, что там есть озеро? — набросился он на Гермиону. — Оно было на нескольких разных картах! — ответила она снова. — Даже, если они и были верными, иногда озера высыхают или уменьшаются до размера лужи. Какого черта ты выбрала озеро в качестве… — Оно было близко к лунным сережкам! И это… — она повысила голос, когда Драко снова начал говорить: — И это было хорошим ориентиром. Если бы мы потерялись возле озера, нам всего лишь нужно было его найти, чтобы понять, где мы находимся. Лучше, чем смотреть на деревья, которые кажутся одинаковыми! — Лучше бы мы помечали деревья, чем шлялись в поисках озера, которое определенно не существует. Гермиона погрозила ему пальцем. — Тоже самое, если сказать, что раз некоторые люди не видели драконов, значит они не существуют. — Драконы документально засвидетельствованы и… — Озеро было документально засвидетельствовано! — Оно было упомянуто в четырех разных текстах! — В пяти! — прокричала она в ответ. — Ах, ну да! Это все меняет! — В мире всего-то миллиард озер. Даже не понимаю, почему это сотни людей не захотели изучить это одно, чтобы подтвердить его существование! — А я не понимаю, почему ты настолько уверена в его существовании, что на этом основании построила весь наш путь, хотя ты его никогда не видела. Даже после того, как мы должны были дойти до него еще двадцать минут назад. — Ты согласился… — Да. Похоже, я подхватил твою тупость, когда поверил в твой слабый план. — Он не был слабым! Он был… Гермиона и Малфой оба подпрыгнули, когда Джастин начал смеяться. Смех его был достаточно громким, чтобы растревожить птиц на деревьях — они взлетели, шумно хлопая крыльями в воздухе. Джастин закрыл глаза, потрясая в воздухе зажатой в кулак рукой, Гермиона удержалась и не повторила за Малфоем, когда тот сделал шаг назад. — Джастин? Она обмахнулась ладонью лицо, желая охладить лицо, но если даже морозный декабрьский воздух не сработал, то чем мог помочь этот жест? — Отлично! — Чт… что? — она посмотрела на Джастина и покачала головой. Малфой отошел от них на четыре шага, потом остановился, словно вспомнил, что он без палочки и не найдет обратную дорогу. Она услышала, что он бормотал что-то под нос, но даже не пыталась расслышать слова. — Они вон там! Взгляд Гермионы последовал за мерцающим светом из палочки Джастина, и она радостно улыбнулась, когда глазам открылась поляна с сотней цветов, чьи лепестки переливались голубым цветом. — Наконец-то. — Это точно, — протянул Малфой, и ей очень хотелось снять сумку и ударить его сзади под колени. — Нам хватит времени вернуться? — спросил Джастин. Гермиона замерла, наблюдая, как лепестки раскрываются под скользящим по ним лунным светом. Тычинки, отходившие от ярко-желтой сердцевины, были темно-синего цвета с округлыми и белыми кончиками. — Мы об этом позаботимся. Гермиона достала из сумки три бездонных мешочка для монет, от которых исходил сладкий и насыщенный аромат зелья из солнечного василька, два из них отдала Джастину и Малфою. Она вышла на поляну, стараясь ни на один не наступить и, прежде чем приступить к сбору, занять такое место, где их росло больше всего. — Мы подождем, когда пройдет облако, а потом приступим. Собирайте так быстро, как только можете — помните, час начнет отсчитываться, как только мы начнем. Не срывайте лепестки… — И не рвите цветы, они должны расти в земле, когда собираете тычинки, — закончил за нее Джастин. Гермиона покраснела от понимания, что говорила это уже не один раз, но детали были важны. Уже через секунду она об этом забыла. Лунный свет упал на окружавшие ее цветы, и те начали раскрываться. В окутавшей поляну тишине они работали быстрыми, рваными движениями всплесками, не обращая внимания на отдаленные завывания и хлопки крыльев.