Розовый гипс

Отчитавшись по последним событиям Призраку и разобравшись с рабочими, Шепард вернулся на борт с покупками с Новерии (особенно тщательно он щупал упаковки с мылом) и с полным осознанием того, что, кажется, у него все-таки появилось после того-то насыщенного денечка свободное время, он в первую очередь разгреб почту. Когда все благодарности, спам и угрозы были прочитаны, он вспомнил про Арию. Почему-то его волновала не столько предстоящая сделка с ней, сколько ее состояние. В тот самый миг, прижимая к себе в разрушающейся постройке эту теплую, мягкую, беззащитную, властную, жестокую азари, он почувствовал себя ответственным за то, чтобы следить за ее состоянием. В то самое мгновение ему было жалко ее, в то самое мгновение, когда весь мир ополчился на нее и обрушил ей ее же царство на голову. Она не отвечала. Пройдясь по каютам экипажа (Шепард все-таки решил, что члены его команды не маленькие дети, и разрешил сходить с борта, чтобы они могли закупиться на независимых рынках, где хотя бы не так велик шанс, что прирежут за углом) и удостоверившись, что все приобретения проверены СУЗИ, поговорил с Мирандой о былом, с Тали и Тейном, за которым Шепард теперь следил с особой тщательностью, он вспомнил о Джокере, которого, кажется, видел, почитывающим какой-то комикс в общей каюте. И все-таки надо пнуть Церебер сделать ему хоть перегородочку и портативную кровать. Интересно, добрые люди ему приносят еду, или он в столовую хромает по несколько раз на дню? - Коммандер? - удивился он, когда Шепард уже второй раз заглянул в общую каюту. - Просто проверяю состояние экипажа, - зашел он и встал над Моро. - Я никогда раньше об этом не спрашивал, но, Джокер, тебе удобна планировка корабля? - Сказать честно? - спросил Джефф, отрывая недовольные глаза от комикса. - Я ожидал от второй Нормандии, что уберут лестницу к столовой - ненавижу лестницы, - но мне все еще неудобно постоянно ездить на лифте туда-сюда. Особенно, когда кости начинает ломить, или народа набивается... Я не жалуюсь, но можно я принесу в лифт какую-нибудь складную табуретку? Шепард сел сбоку от него на кровать, не позаботившись о разрешении Моро. - Я попрошу техников, для тебя раскладной стул сделают в лифте. Как ты отнесешься к тому, если я установлю у руля закуток с кроватью? Повисла короткая неудобная пауза. - Нет, я бы был очень благодарен, коммандер... Но с чего Вы так заволновались о моем удобстве? - приподнялась бровь Джеффа. Шепард обернулся на него. Джефф закатал штанины чуть выше коленей, видимо, решив, что иногда ногам не мешает немного побыть на воздухе. Было видно, что он старался особо не дергаться, так как положил ноги в специальное положение. Одну прямо, другую немного согнул. Может, он тоже пытается тренировать мышцы? Хотя чем это поможет ломким костям? - Потому что ты мой пилот, - сказал Шепард, разворачиваясь к нему корпусом. Фраза вроде бы простая, но сказал он настолько интимно, насколько даже не хотел. Моро чуть не приподнялся. Сначала он хотел сказать "мой друг". И лишь на одно мгновение мелькнула мысль сказать просто "мой". Довольно странная мысль. Истоки которой он сам не понял. Мой - кто? - Не надо меня жалеть, - отвел глаза Джефф, уводя разговор от странно-романтичного настроения. - Может, я и болен, но это не значит, что я немощный инвалид. Если придется, я и штурмовку в руки возьму, - Шепард совсем к нему развернулся, стараясь не проминать кровать под ногами Джокера. Ноги. Какие же у него были ноги. Джефф был неплохо развит физически, но только сверху - снизу он не мог себе позволить каких-либо тренировок. Поэтому ноги у него были худые, тонкие, были видны изгибы неправильно сросшихся костей, искривления, прогибы, выпирающие колени... Темные волосы на ногах. В космосе ноги не бреют. И в этих его хрустальных ногах была своя особая эстетика, пусть криво сросшаяся. Эстетика красивого лица, покрытого шрамами. Не сдержав порыва, коммандер аккуратно - как только мог, так, словно миллиметра не докасался до воды, чтобы не потревожить ровную гладь - притронулся к лодыжке Джокера, провел ладонью вверх, к коленке, путаясь в длинных волосах и натыкаясь на холмы ломаной и искривленной большеберцовой кости, обогнул коленную чашечку, чувствуя ее границы, которые можно было бы сжать все ладонью, как краеугольный мячик, и повел руку дальше, заступая на территорию мягкого бедра, и тут же стукнулся о подворот штанов, где рука Шепарда была поймана и несильным - скорее напуганным - ударом отброшена в сторону вместе с резким выдохом. Потому что Джефф не может убежать со своими хрупкими ногами. - Шепард, ты... - потерял дар речи Моро, машинально подсаживаясь повыше и тревожа ноги. Он не верил. Комикс, про который он уже и забыл, сполз по его одежде на таз. Он попытался - чисто машинально - отползти подальше от коммандера, но кровать была столь узкой, что он чуть не упал, чем безусловно заработал бы несколько переломов. Его двумя руками схватил виновник такого состояния своего пилота. Одной за ближайшую руку. Другой за живот и талию. Даже почти призвал к осторожности. Моро схватился за эти руки - чисто машинально, - так как не почувствовал опоры под задницей, с их помощью снова переместил себя полностью на кровать и, не разжимая их, тем самым сам не отпуская Шепарда, сказал: - Уйди... Коммандер может быть и ушел бы, но... его держали. - Уйди, - громче повторил пилот, скрыв лицо кепкой. Мог бы он бегать - вскочил и убежал бы. Поняв, что это именно из-за него Шепард даже гипотетически не может уйти, он отпустил руки и так на них посмотрел, словно все это время держался за покрытую кислотой палку, выжегшую ему всю кожу на ладонях. - Уходи! - Шепард поднялся. - Вон! Прочь! - в быстро удаляющегося коммандера полетел комикс, угодив в закрытую дверь. Сползя по подушке, Джокер вздохнул, повторив тот самый жест из пилотского кресла и закрыв лицо рукой. Он просто не понимал... Моро намного аккуратнее Шепарда провел по своей согнутой ноге - и с удивлением понял, что она не переломилась на две части. *** - Шепард, плохие новости, - непривычно взволнованным тоном сказал Мордин, не отрываясь от микроскопа, стоило Шепарду только появится в лаборатории, чтобы проверить процент завершенной работы по установке обновления. Ещё одни плохие новости. - Лекарственная смесь Джокера подозрений не вызывает, - заговорил он ещё быстрее прежнего, - а вот порошок... По свойствам больше похоже на нечто среднее между эксимо и панацелином, чем на морфий. Хотя на сознание не влияет, и тем не менее вызывает сильное привыкание. Без повторной дозы наркомана ждёт летальный исход - в этом плане похож на люциферий*, может, вы о нем слышали, - его взгляд устремился на мертвых мышей в клетке. - Джокер уже принимал наркотик? - Не знаю, - оцепенел от поступившей информации Шепард. - Настоятельно советую спросить у него, - но коммандеру указания были уже не нужны - он сам стремглав понесся к пилоту, не дослушивая фразу Мордина. С того их переломного разговора прошло два дня, и за это время Шепард весь себя измучал мыслями о "зачем я это сделал?". Это был какой-то порыв, навеянный нуарными фантазиями о том, как Джокер беззащитен и слаб, когда встает с пилотского кресла и начинает хромать к туалету. Буквально, за эти дни, наполненные техническими работами и закупкой элитного оборудования на Новерии, Шепард пришел к такой странной мысли, что корабль, за руль которого садится Моро, именно что становится его главным средством передвижения, его ногами. И вовсе неудивительно, что ему так интересны космические гонки, вот причина, почему он все время жаждет какой-то опасности, гоняющейся за Нормандией, от которой Джокер будет лавировать между астероидами, и в итоге победит, дав врагу столкнуться с одним из них. Потому что он талантливейший пилот из всех, кого Шепард только видел. Он был похож на олимпийского спортсмена по бегу. Возможно, он бы и мог стать спортсменом. Но он был пилотом, и, кажется, Джокеру очень это нравилось. Однако главным словом было "беззащитный". Шепард в тайне боялся, что если вдруг произойдет нападение на Нормандию, Джокер никак не сможет добежать до штурмовки. Спортсмен, у которого обнаружилось глубокое заражение ноги. Ах да, а еще ноги. Уродливые ноги с синяками и шрамами. Совсем как лицо Шепарда, которое уже и не просматривалось за всеми этими боевыми трофеями, честно сказать. Коммандер не просто так не модернизирует мед. отсек. Для него шрамы - это память. Каждый шрам - память о каждой битве, из которой он вышел победителем. И когда Джокер вылечится, эти шрамы также останутся для него напоминанием, кем он был и кем он стал, пройдя сквозь свой личный бой. Одним словом, коммандер восхищался стойкостью верхней части тела и точно также восхищался слабостью нижней части Джокера. - Джокер, ты принимал уже свой порошок с Омеги?! - залетел в пилотскую рубку Шепард. Явно не таких извинений ожидал Джефф, но все-таки строгим формальным тоном ответил. Хотя, технически, этот вопрос не касался выполнения им своих служебных обязанностей, и пилот мог поиграть в фифу. - Нет, коммандер Шепард, - отчеканил он слова, давая понять, что где диалог начался, там и закончится. - Срочно верни мне его, полностью! - Чт?.. Шепард! - коммандер схватил спортивную сумку Джокера, которая жила здесь - чуть ли не в основной каюте Моро, - и где он хранил всякие мелочи жизни. Однако то, что - пусть и коммандер - полез в его личные вещи без спросу... Возмутило. Все-таки Моро немного себя уважал. - Какого х*ра, Шепард?! Из недр сумки коммандер извлек тот самый мешочек с розовым песком и, вручив сумку обратно пилоту в руки, отдал прям-таки приказ ни в коем случае порошок не принимать, если он уже успел сделать заначки, после чего помчался к лифтам. Не то чтобы Джокер не внял - внял, помня о том, что порошок должен был пройти экспертизу у одного из лучших ученых галактики. И, видимо, не прошел. Но разве так хватать вещи своего подчиненного - норма? Разве это норма - заводить таким образом не слишком-то содержательный и долгий диалог после... произошедшего два дня назад? И снова этот самый жест с подлокотником. Джефф, даже не особо испугавшись того, что чуть было не принял "страшный" розовый порошок (попросту о побочных эффектах не зная), вдруг явственно подумал о том, что он та ещё истеричка. "Шепард, уйди". "Шепард, прочь". "Шепард, какого х*ра". Нет, он был до крайности возмущен поведением коммандера и считал, что теперь тому нужно было извиняться дважды (хотя по поводу этого случая чувства были смешанные - ему нужно было больше информации о наркотике). Но всё-таки истеричные бабьи оры проблемы не решают, ну, или не всегда. Он понимал это, но что поделать, если коммандер будто специально выводит его на эмоции?! Да и в конце-то концов, что произошло в той каюте два дня назад?! Может, у него был просто какой-то мусор на ноге, и коммандер, ну, там... не рассчитал? "Да что за бред", - сам себя дернул пилот. Все довольно прозрачно. Если от инопланетянина намека можно было не понять, то они-то с Шепардом одного вида. На простую дружескую вежливость это отнюдь не тянет... Так неужто? "Но почему ноги? Почему ноги?!". Может, Шепард извращенец, и у него какие-то странные фетиши? Но почему именно страшные, кривые, тонкие ноги, когда, например, есть Джейкоб? Люди ведь любят именно такую красоту - поджарую и мускулистую? Или у Шепарда совсем особые вкусы? Шрамы-то он свои не убирает, хотя мог. Так что, запал на человеческое уродство? "Удивительно", - возмутился про себя Джокер. Он был не девочкой, и ему было не десять, и в святую истину для этих дам "любить надо за душу" Джокер не верил. И тем не менее, тогда ему внезапно в голову пришла на удивление оформленная мысль: "Вместо того, чтобы полюбить мою душевную красоту, он полюбил мое внешнее уродство", с чего сам прыснул и вернулся к работе. Хотя ему было совсем невесело.