the only place I can hold you

— Джек вчера виделся с доктором Чилтоном. Ганнибал замер, отрываясь от своих набросков и осторожно поднимая уголь с бумаги. Он поднял глаза и медленно моргнул, глядя на Алану, которая листала его досье, сидя в кресле рядом с камерой. Она бросила на него взгляд и вернулась к папке, пока Ганнибал осознавал, что она сказала. Джек вчера виделся с Уиллом. — Неужели? — Ганнибал снова уткнулся в свой блокнот, нежно улыбаясь бумаге. — Не могу себе представить, что все прошло хорошо. Он рисовал Уилла таким, каким он был в ту ночь во Флоренции, когда забрал нож из рук Ганнибала на холодной проселочной дороге и прошептал ему в губы « Ты позволишь показать, на что я способен?» — Нет, это не так, — промурлыкала Алана, закрывая папку. — Его выгнали. Уилл выгнал его. — Он по-прежнему такой напористый, — промурлыкал Ганнибал, склонив голову набок и проводя углём изящную дугу. Глаза Уилла всегда было труднее всего нарисовать. Они были такими хрупкими — такими яркими, круглыми, выразительными и красивыми. Ганнибалу никогда не удавалось найти цвет, который идеально сочетался бы с этим синим. — Полагаю, визит Джека был связан с делом об омегах? — Ганнибал размазал немного угля вокруг глаз Уилла. — Я слышал, что прошлой ночью нашли еще одного. Алана молчала. Она не должна была говорить с Ганнибалом об Уилле — точно так же, как Фредерик Чилтон не должен был говорить с Уиллом о Ганнибале. Это был один из вердиктов по их делу. Они не могли просто бросить омегу в тюрьму — реакция общественности была бы незамедлительной, и Ганнибал не удивился бы, если бы судью линчевали на месте, — поэтому они приписали Уиллу Стокгольмский синдромом и поместили его в маленький центр по уходу Чилтона, Ганнибала отправили в больницу Аланы, а детей увезли в отдаленную часть штата. Эбигейл была достаточно взрослой, чтобы получить законную опеку над Мишей и Клариссой, и, как сказали Ганнибалу, они все еще были вместе. — Я должна уйти пораньше, — наконец сказала Алана. — Сегодня утром Марго заболела. — Конечно. Забота о жене всегда должна быть твоим главным приоритетом, — Ганнибал поднял глаза с улыбкой, оставив слишком много слов невысказанными. Алана сглотнула. — Доктор Джейн еще посетит тебя. — Я буду вести себя наилучшим образом. Если психиатр недели Ганнибала все еще посещал его, значит, настало время для небольшого ежемесячного осмотра Джека. Алана еще некоторое время смотрела на него. Ганнибал встретился с ней взглядом, ожидая, что она первой прервет контакт. Алана была сильной альфой — она почти никогда не отступала первой, и все же она никогда не могла заставить себя смотреть на Ганнибала дольше, чем он смотрел на нее. Она отвернулась, сжимая в руке папку, и встала. — Увидимся завтра. Ганнибал улыбнулся, когда Алана пошла обратно по коридору и скрылась из виду. Затем он снова посмотрел на свой альбом для рисования и поднял уголь, впитывая острые линии и мягкие тени своего мужа. Уилл выглядел так же, как в их первую ночь во Флоренции, и Ганнибал прекрасно помнил каждую мелочь. Они впервые встретились в Галерее Уффици — лишь взгляд и общая мысль я вижу тебя. Они снова встретились той же ночью на пустой улице Флоренции, музыка ночной жизни звучала на заднем плане, когда Ганнибал прижал Уилла к стене, а у их ног лежал умирающий человек. Уилл не испугался. Он улыбнулся, наклонив голову, чтобы обнажить шею, и позволил своим губам прижаться к челюсти Ганнибала. Он целовал Ганнибала медленно, нежно, его руки легли на его талию и запястье. Он проявлял такую омежью покорность, и Ганнибал был так очарован этим, что не заметил, как Уилл забрал у него нож, пока лезвие не прижалось к его щеке. — Ты позволишь мне показать тебе, на что я способен? — его голос был низким и мягким, он провел лезвием ножа по щеке Ганнибала и целовал его до тех пор, пока тот не смог сказать омеге «нет». В ту ночь Ганнибал позволил Уиллу провести себя по улицам Флоренции. Он наблюдал за ним с широко раскрытыми глазами, с вожделением и возбуждением, бегущими по венам, когда Уилл потрошил человека в темном и изношенном костюме. Уилл снова поцеловал его — с кровью, кожей и внутренностями на руках и губах. Ганнибал выпил все до дна, прислонившись спиной к стене и прижимая Уилла к себе, пока Уилл прижимал их друг к другу так близко, как только мог. Они бродили по улицам, и Ганнибал не мог найти в себе сил волноваться, увидят ли их люди, когда он толкал Уилла к двери своей квартиры. В ту ночь, когда Ганнибал упал перед ним на колени на кухне, а Уилл шептал ему что-то на странной смеси французского и английского, он влюбился. Ганнибал начал официальное ухаживание через несколько дней. Уилл рассмеялся и сказал, что между поцелуями и убийствами нет никакого смысла, но он все равно ел все, что ему готовил Ганнибал, принимал цветы и подарки с раскрасневшимися щеками и смехом, позволял Ганнибалу одевать его и водить по ресторанам, вечеринкам и концертам, свешивался с его рук и смотрел на Ганнибала так, словно тот был для него всем. Сверстники и учителя Ганнибала улыбались и смеялись каждый раз, когда Уилл был рядом, шепча друг другу, что это ненадолго. И все же это произошло. Они вместе сбежали в Штаты, повязались, поженились и создали все, о чем только могли мечтать. Это продолжалось четырнадцать лет, пока Джек Кроуфорд не получил их, и даже сейчас Ганнибал все еще любил Уилла всем своим существом. — Это твой мальчик? Ганнибал медленно вынырнул из своих воспоминаний, глядя на человека, сидевшего напротив него. Он был новичком. Он еще не знал, кто такой Ганнибал Грэм-Лектер, на что он способен. Он еще не знал, насколько опасен человек в камере напротив. — Он ужасно красивый, — мужчина криво улыбнулся Ганнибалу. У него не хватало зубов. — Достаточно хорошенький, чтобы таким делиться. Ганнибал отложил альбом, отодвинув его подальше от незнакомца. Затем он встал и медленно направился к стеклянной стене своей камеры. Он остановился в нескольких дюймах, сцепив руки за спиной и наклонив голову. — Это довольно грубо. Мужчина проигнорировал его. — Омега, верно? — он не стал дожидаться ответа Ганнибала, а только тихо присвистнул. — Он ужасно красивый, даже для омеги. — Как скажете. Мужчина все еще рассматривал наброски, которые Ганнибал приклеил к дальней стене; наброски Уилла, Клариссы, Эбигейл, Миши и один набросок Генри — так, как Ганнибал себе его представлял. Ганнибалу нравилось думать, что он пошел бы в Уилла — ярко-голубыми глазами, темными непослушными волосами и улыбкой, такой же застенчивой и яркой, как у его мужа. Руки Ганнибала дернулись при мысли о ребенке. Он убьет того, кто считал себя достаточно правым, чтобы отнять у него семью. — Кто это? Ганнибал резко повернул голову к мужчине. Тот вздрогнул, но не отступил. — Мои дети, — ответил Ганнибал. Это заставило мужчину запнуться, его глаза широко раскрылись, когда он наконец заметил кольцо на пальце Ганнибала. Он отступил, переплетя пальцы и глядя куда угодно, только не на Ганнибала. — Я не осознавал, что ты женат. — Вы многого не осознавали, — Ганнибал наконец отвел взгляд и медленно и осторожно отступил назад. Он хотел вернуться к своим наброскам. Ему хотелось взять в руки уголь и затеряться в воспоминаниях и фантазиях, и все же… — Вижу, ты все еще сопротивляешься людям. Ганнибал глубоко вздохнул и медленно выдохнул. На мгновение воцарилась тишина. — Я думал, мы договорились снять рисунки. — Я никогда на это не соглашался, — Ганнибал повернулся к доктору Колину Джейну, и на его губах появилась жесткая улыбка. — Вы просто подумали, что я согласился. Доктор Джейн, к его чести, ничего не сказал. Он нахмурился, усаживаясь на место Аланы, закинув ногу на колено и скрестив руки на груди. Они уставились друг на друга — два альфы, враждебно настроенные и раздраженные, балансирующие на грани борьбы за доминирование. — Ты не можешь продолжать в том же духе, Ганнибал, — в голосе доктора Джейн послышался слабый оттенок рычания. — Уилл Грэм больше не имеет к тебе никакого отношения. — Разве? — Ганнибал сидел в своем кресле, положив альбом на колени. — Он все еще мой муж, и даже если бы он им не был, он все еще моя пара. Между нами узы и связи, которые Вы не можете разорвать, доктор. Уилл настоял, чтобы они поженились на юге, в Луизиане. Ганнибал тогда не очень понимал, почему, но все равно потакал омеге. Теперь, сидя в этой камере, отдельно от мужа, он все понял. В южных штатах законы о браке были другими. Они были старомодны и жестоки, но во многом работали на Уилла и Ганнибала. После того, как омега связывал себя узами брака, он лишался любой возможности расторгнуть их без разрешения альфы. Никто не мог вмешаться в это, ни государство, ни правительство, и уж тем более ни множество психиатров, посещавших Ганнибала в течение последних двух лет. Если Ганнибал не подпишет стопки бумаг, которые доктор Джейн приносил ему каждую неделю, Уилл всегда будет принадлежать ему. Несмотря на то, что они были врозь, Уилл гарантировал, что они всегда будут вместе. — Уилл всегда будет иметь какое-то отношение ко мне, — взгляд, которым Ганнибал одарил доктора Джейн, был совершенно зверским. — Будь то брак, наши узы или наши дети. Доктор Джейн, казалось, был готов что-нибудь сломать. Ганнибал только моргнул, прежде чем вернуться к своему блокноту. Уилл не сильно изменился со времен Флоренции. Он стал старше, его подбородок стал немного острее, а тело немного стройнее. Теперь у него появились растяжки от беременности Мишей, но он все еще был таким же гибким, его глаза все еще были такими же яркими, а его улыбка была такой же кровавой, как тогда. Ганнибал провел пальцем по линиям. Он хотел показать Уиллу этот набросок. Ему хотелось наметить линии и изгибы, поцеловать нарисованные кости и кожу. Ему хотелось прижать Уилла к себе, закутать их в шелковые простыни и шептать нежные слова, пока он не потеряет голос. А так Ганнибалу оставалось только поцеловать листок, спрятать его и надеяться, что он найдет способ отправить его Уиллу. — Я собираюсь рассказать об этом доктору Блум. — Ваше право, — Ганнибал даже не потрудился поднять глаза. — Я не могу остановить Вас. Не прошло и часа, как доктор Джейн уже накинул пальто и торопливо отодвинул стул, чтобы встать. Ганнибал по-прежнему не поднимал глаз на шум, но, услышав удаляющиеся шаги, остановился и улыбнулся. — Передайте Джеку мои наилучшие пожелания, доктор. Шаги дрогнули. Ганнибал улыбнулся про себя, перелистывая новую страницу, когда шаги возобновились, немного быстрее, чем раньше.