the only place I can hold you

Ганнибал не сопротивлялся мерам безопасности Аланы. Он позволил охранникам ворваться в свою камеру. Позволил им надеть на себя смирительную рубашку, натянуть маску на рот и нос, провести его по коридорам, как циркового артиста, и пристегнуть ремнями достаточно туго, чтобы перекрыть кровообращение. Он даже позволил доктору Джейн насмехаться над собой, пока его грузили в тюремный фургон. — У тебя есть только двадцать четыре часа, Лектер, — доктор Джейн так крепко вцепился в дверь, что у него побелели костяшки пальцев. — Так что считай, потому что после этого ты его больше не увидишь. Ганнибал просто одарил его приятной улыбкой, несмотря на прозрачный пластик маски. Доктор Джейн зарычал, и Ганнибал с восторгом наблюдал, как альфа занял оборонительную позицию. Затем дверца грузовика захлопнулась, и Ганнибал остался наедине с четырьмя охранниками. Ганнибал посмотрел на каждого из них, затем закрыл глаза, ускользая в морской бриз, когда острый привкус страха заполнил маленькое пространство. — Не могу поверить, что ты действительно привез меня во Францию. — Я отвезу тебя куда угодно, мой дорогой, — Ганнибал провел большим пальцем по тыльной стороне ладони Уилла, отрывая взгляд от моря и глядя на него. — Тебе нужно время, чтобы прийти в себя. — Поэтому ты привез меня во Францию, — Уилл улыбнулся, наклоняясь ближе к Ганнибалу. — Чем дальше от Джека, тем лучше, — руки Ганнибала все еще чесались обхватить шею Кроуфорда. Он толкал Уилла в эти бессонные ночи и кошмары, отказываясь замечать его болезнь и лихорадку. Это длилось до тех пор, пока Ганнибал не вырвал у него рыдающего Уилла и не увез его в безопасное место дома, а затем в больницу. Уилл фыркнул от смеха. — Моя мать всегда хотела вернуться сюда, — голос Уилла был мягким, и он отвел взгляд от моря, мягко улыбаясь. — Она хотела, чтобы я увидел город, в котором она выросла, но умерла прежде, чем это случилось. — Но теперь ты здесь, — Ганнибал повернулся лицом к Уиллу и поднял руку, чтобы едва уловимо провести по его щеке. Уилл действительно расцвел здесь, в этом маленьком городке на побережье Франции. Ему нравилось говорить на местном языке, а Ганнибалу нравилось слушать его. Уиллу всегда было удобнее говорить по-французски, чем по-английски, и возможность говорить на этом языке за пределами их дома действительно была замечательным опытом для них обоих. Свежий воздух был также полезен для Уилла, с исчезновением энцефалита он медленно, но верно приходил в себя. Уилл наклонился к Ганнибалу и тихо вздохнул: — Жаль, что мы не можем остаться здесь. — Мы могли бы, если ты действительно этого хочешь. — Мы оба знаем, что не можем этого сделать, — Уилл уткнулся носом в руку Ганнибала. — Я не могу… я не могу просто оставить Эбигейл. Ганнибал почувствовал, как у него перехватило дыхание. — Ты действительно хочешь ее удочерить? Они немного говорили об этом после того, как она проснулась и Уилл наконец смыл кровь со своих рук. Омежьи инстинкты были странным явлением, и Ганнибал с удивлением наблюдал, как Уилл начал заботиться о юной бете, как о собственной дочери. Но потом пришла болезнь, и мысли об Эбигейл были отброшены прочь, пока Ганнибал ночь за ночью ждал в холодной больничной палате пробуждения Уилла. — Да, я… я хочу дать ей хорошую жизнь, и теперь, когда я не… — Уилл осекся, его рука крепче сжала руку Ганнибала. — Конечно, если ты не… — Ты же знаешь, что я всегда хотел детей, mylimasis, — Ганнибал никак не мог перестать улыбаться. — Я не буду любить ее меньше только потому, что мы не одной крови. Уилл посмотрел на него, медленно моргая: — Ты уже любишь ее. Это был не вопрос. — Как и ты, дорогой Уилл, — Ганнибал притянул его к себе и поцеловал. Уилл вздохнул и положил руки на плечи Ганнибала. Он откинул голову назад, позволяя мужу провести носом по своей метке и вдохнуть приглушенные запахи кедра и свежей речной воды. Сладостный жар лихорадки исчез. — Нам придется поговорить с ней, когда мы вернемся, — пробормотал Уилл. — Да, — Ганнибал поцеловал его в шею. — А сейчас давай вернемся в дом, пока ты не простудился. — На улице не так холодно, Ганнибал, — словно в подтверждение его слов по спине Уилла пробежала дрожь, заставив его задрожать в объятиях Ганнибала. Ганнибал улыбнулся, запечатлев еще один нежный поцелуй на коже Уилла, а затем мягко повел его обратно по истертому дощатому настилу. Они не успели отойти далеко, как Уилл остановился, их переплетенные пальцы удерживали Ганнибала от дальнейшего движения. — В чем дело? — Ничего, я просто… — Ганнибал проследил за взглядом Уилла. Он смотрел на маленький коттедж, стоявший на самом краю пляжа. — … Ничего, просто ничего. Ганнибал моргнул и снова посмотрел на Уилла. — Я могу купить его, если хочешь. — Что? Нет, это… — Уилл оглянулся на него, его щеки приятно порозовели. — Мы не собираемся возвращаться сюда… — Твоя мать, возможно, и не смогла забрать тебя обратно, но ты можешь привезти сюда своих собственных детей. Уилл промолчал. Он оглянулся на коттедж, потом на Ганнибала, потом снова на коттедж. — Я не могу остановить тебя, не так ли? Ганнибал улыбнулся: — Никогда, мой дорогой. Ганнибал открыл глаза, когда грузовик остановился. Двое охранников схватили его за руки, пока двое других расстегивали пряжки и ремни. Затем они подняли его на ноги и вытолкнули из грузовика. Ганнибал мог пока простить грубое обращение. Солнце ярко светило над головой, и Ганнибал прищурился, глядя на здание. Они остановились позади, а Фредерик уже ожидал снаружи, даже не пытаясь скрыть свою ярость. — Отведите его внутрь, — рявкнул он, распахивая заднюю дверь. Ганнибал резко улыбнулся ему, когда проходил мимо. Фредерик напрягся и быстро отвел взгляд. — Дорогой дядюшка Джек тоже здесь? — спросил Ганнибал. Фредерик нахмурился, захлопнул за собой дверь и последовал за Ганнибалом и его свитой по коридору. — И? Что, если так? Ганнибал отвел взгляд от Фредерика: — Это просто любопытство, Фредерик. Он слышал, как шаги Фредерика замедлились, прежде чем снова ускориться. — Это не твое собачье дело, Лектер. Ганнибал хмыкнул, но не стал настаивать. Он позволил тащить себя по залам и коридорам, его руки подрагивали в смирительной рубашке, а запах кедра и речной воды становился все ближе и ближе. Затем они остановились перед дверью, и Ганнибал сглотнул и глубоко вздохнул. — Сутки, — Фредерик выплюнул это как угрозу. Он набрал несколько цифр на панели, нажал другую кнопку, и щелчок открывающегося замка эхом отозвался в холле. Они не сняли ни маску, ни куртку. Просто втолкнули его в камеру, поспешно закрыв за собой дверь. Уилл лежал, развалившись на кровати, альбом, который дала ему Алана, был открыт и лежал у него на коленях. Он поднял хмурый взгляд, его глаза расширились, и он бросил альбом на кровать, выпутываясь из одеял и простыней. — Ганнибал!.. — его голос был хриплым. Ганнибал шагнул к нему, и Уилл тут же врезался в него. Его руки дрожали, пока он возился с пряжками маски. Она загремела у их ног, когда Уилл сдернул ее и прижал ладони к щекам Ганнибала, а затем поцеловал его с таким же жаром и желанием, как в ту ночь во Флоренции. Ганнибал вжался в него, кусая губы Уилла, пробуя его на вкус, вдыхая его запах и делая все возможное, чтобы удержать его рядом с собой. Когда Уилл отстранился, щеки его покраснели, а глаза расширились и заблестели. — О, черт... Дай мне это снять... Он принялся расстегивать пряжки куртки, и как только руки Ганнибала освободились, тот обхватил ими Уилла и притянул его к себе, чтобы еще раз поцеловать. Это было слишком, слишком давно. Уилл застонал, выгибая спину и прижимаясь к груди Ганнибала. Его руки опустились на запястья Ганнибала, и он ни разу не прервал поцелуй, пока снимал смирительную рубашку. Он позволил ей упасть на пол, отбросив ее в сторону, и снова прижался к Ганнибалу. Ганнибал опустил одну руку на бедро Уилла, а другой провел по его коже под рубашкой и отстранился, почувствовав новый шрам. Он зарычал, и Уилл ткнулся носом в место соединения шеи и плеча. — Он мертв, Ганнибал, — голос Уилла звучал так слабо. — Я разорвал ему горло. Низкое рычание застряло в горле Ганнибала, пока его рука продолжала блуждать по ребрам и новым шрамам. — Что они с тобой сделали, любовь моя? Уилл поднял голову: — Ничего такого, чего я не сделал бы с ними. Затем Уилл снова поцеловал его, впиваясь пальцами в ткань рубашки Ганнибала и притягивая его ближе. Они попятились назад, падая обратно в гнездо Уилла, и Ганнибал испустил тихий вздох, когда его окружил запах мужа. Он слегка отстранился от Уилла, чтобы прижаться губами к его шее. — Я скучал по тебе, — Уилл наклонил голову, позволяя Ганнибалу лучше вдохнуть его запах. — Боже, я так по тебе скучал. — Каждый день, когда мы были в разлуке, я думал только о тебе, Уилл. Тебе и наших детях, — Ганнибал поцеловал его в шею. — Я думал о нашей семье, о том маленьком домике у моря, о боли, которую я причиню тем, кто нас разлучил. Уилл улыбнулся, уткнувшись в шею Ганнибала: — Прости, что так долго. — Никогда не сожалей об этом, любовь моя, — Ганнибал поцеловал его еще раз, потом еще и еще. Казалось, он не мог остановиться. — Ты ни в чем не виноват. Уилл просто крепче прижал его к себе. Ганнибал позволил своим рукам скользнуть по бокам мужа, останавливаясь, когда они прошлись вдоль его ребер. Он чувствовал почти каждое из них. Затем он вспомнил, как надломлено звучал голос Уилла, и в голове что-то щелкнуло. — Они кормили тебя насильно. Уилл крепче вцепился в Ганнибала. — Поначалу я ничего не ел, но потом… Им было проще убедиться, что я принимаю супрессанты. Ганнибал не смог сдержать рычание, застрявшее в горле. — Ганн. — Я убью их всех за это… — Я знаю, — Уилл потянулся и поцеловал его снова, тихо мурлыкнув. — И я позволю тебе, дорогой. Я позволю тебе вырезать каждое из их сердец и поглотить их сырыми, — мурлыканье Уилла становилось все громче, и он уткнулся носом в щеку Ганнибала. — Еще несколько дней. Ганнибал понял, что имел в виду Уилл, и тихо вздохнул, позволив омеге мягко успокоить его. Несколько минут они лежали молча, и Уилл медленно провел пальцами по волосам Ганнибала, снова заговорив. — Я видел девочек несколько недель назад, — он замолчал, тщательно подбирая слова. — Миша… Миша немая. Ганнибал замер. — Это не физическое, это… это скорее психологическое. Так они мне сказали, — Уилл резко дернул Ганнибала за голову. — Эбигейл учит ее языку жестов, они в порядке. Они все в порядке. Ганнибал испустил вздох, осознав, что задержал дыхание. — Ты знаешь, где они находятся? — Да, знаю, — руки Уилла медленно скользили по спине Ганнибала. — Помнишь тот домик в Вульф Трапе? Ганнибал помнил. Они с Уиллом подумывали переехать туда, когда приедут из Нового Орлеана, но в конце концов остановились на Балтиморе. До Куантико ехать было дольше, но в тот момент это не имело значения, поскольку Уилл не работал и все еще приходил в себя после удара ножом в плечо. — Джек, конечно, не очень умен. Уилл фыркнул от смеха: — Нет, на самом деле нет. Ганнибал позволил Уиллу притянуть себя и завернуть в одеяла, обвив руками его талию, Уилл сплел их ноги вместе. — Я отвезу нас в коттедж, любовь моя, — Ганнибал поцеловал Уилла в шею. — Ты снова будешь говорить по-французски, жить у моря, учить наших детей всему, чему мать никогда не могла научить тебя. Мы поедем во Флоренцию, в Лейпциг, в Париж — куда захочешь, Я тебя отвезу. — Это звучит замечательно, дорогой, — Уилл поднял руку, его ладонь легла на щеку Ганнибала. — Но сейчас давай просто останемся здесь. Позволь узнать тебя снова. Ганнибал улыбнулся: — Конечно.