Волшебницы Винкс и Арахнид

      ОМП       Мои глаза хорошо различали попавшихся в паутину гостей: шестерых девушек и двух парней. Похоже, всё случившееся стало неожиданностью для всех нас. Спелёнутые паутиной подростки, похоже, не могли применить ни магию, ни оружие, а только извивались и мычали:       — Ммм! — ответом мне было на предложение поговорить. Девочки, вероятно, были напуганы: они попытались отползти, задёргавшись в паутине, когда я приблизился к ним, чтобы лучше слышать. Парни же мычали угрожающе, стремились вырваться, разорвать сеть, но ни у кого ничего не получалось.       «Какая крепкая паутина!» — подумал я. Ещё раз осмотрев своих жертв, которые были похожи на мух, спелёнутых паутиной, я выбрал, на мой взгляд, наиболее сговорчивую. Все они были в боевой трансформации, но голубые блестящие юбочка и топик, ярко-рыжие волосы одной из них сразу привлекли мой взгляд:       — Я сейчас уберу с твоего рта паутину, а ты не будешь кричать, хорошо? — спокойно и мягко спросил я у Блум, наклонившись к ней, и, дождавшись судорожного кивка, осторожно подцепил паутину одной из лап, а затем освободил рот рыжеволосой. Та вся сжалась, тряслась, но храбро спросила:       — Что тебе от нас нужно, чудовище? — почти выкрикнула Блум, хотя голос её дрожал.       — Я не чудовище, — попытался избавиться от прилипшего ко мне ярлыка.       — Чудовище, — гнула свою линию упрямица, — зачем ты напал на нас?       — Сами на меня напали, — возразил я, покачав головой. В ответ раздалось недоверчивое мычание от других моих гостей.       — Ты упал на нас! — возразила Блум.       — Именно, что просто упал. А что в ответ? Огненные шары и молнии. И я, к сожалению, сам не знаю, почему упал на вас. Это и для меня было неожиданностью.       — И ты думаешь, мы поверим тебе? С чего нам знать, что ты не врёшь? — спросила девушка, всё ещё подрагивая и прищурившись. Остальные прекратили возиться, внимательно прислушиваясь к разговору.       — Сейчас я не смогу ничего доказать, но прошу поверить мне. Для этого сейчас вас всех распутаю, но с условием.       — Каким ещё условием? — и Блум приутихла, прекрасно понимая, что самим им не выбраться. Если специалистов ещё могут хватиться, а если и их, волшебниц, тут найдут, то простым выговором они не отделяются.       — Условие очень простое — вы меня не атакуете. И отведёте к Совету учителей, а дальше со мной уже будут разбираться взрослые, а не какие-то глупые детишки. Согласны?       — Ну, давай… — Блум проглотила последние слова. Не иначе как глупостью их попадание в ловушку назвать нельзя. Она посмотрела на остальных. Специалисты и остальные Винкс закивали, утвердительно мыча и нетерпеливо завозившись в паутине.       Я, ловко подцепляя нити, распустил паутину, словно заправская прядильщица, освободив всех. Выпутавшись, девочки принялись отряхивать юбки, а парни сразу схватились за оружие. Я предупреждающе поднял переднюю пару лап и сжал кулаки, и они, скривившись и неодобрительно глянув на меня, оставили свои мечи в покое. Феечки вели себя более сдержанно.       Возвращались все вместе. Волшебницы зажгли магические огни, которые меня порядком раздражали и слепили. Но даже при свете девочки оступались и недовольно кривились. Покидали пещеру в следующем порядке: сначала Винкс, потом я, а за нами Специалисты. Весь путь я опасался, что они ударят в спину, но предпочёл таким способом показать, что доверяю им.       До школы добрались быстро. За всеми этими разговорами начало светлеть, но само здание рассмотреть мне толком не удалось. Прямо перед воротами снова разгорелся спор: как представить мою поимку.       — За этим не чудовищем отправляли нас, поэтому доставить должны его именно мы. Но почему именно в ваше отделение школы, а, Блум?       — Потому что оно первым напало, то есть, упало на нас! — ответила за неё Стелла, стискивая своё колечко — супероружие — солнечный жезл.       — Вот тогда сами и ведите его! — поморщился Брендон.       — Как это будет выглядеть, если мы войдём в школу, когда все должны бы спать, да ещё и с тем, к кому на не велено приближаться? — насторожилась Флора. Девочки тревожно переглянулись.       — Эм, ты, как тебя зовут? — наконец соизволила перевести внимание на меня Блум.       — Я… не помню. Но можете называть меня просто Ткач.       Девочки переглянулись:       — Ткач так Ткач.       — Стойте-стойте! — воскликнула девушка с синими волосами — та самая, на которую я уже столько раз (целых два) падал. — Если мы сейчас отправим его в Совет, то как я узнаю, где мой браслет?       — Что? Браслет? — с негодованием воскликнул Брэндон. — Сейчас мы решаем совсем другой вопрос.       — Действительно, уже светает, скоро нам нужно отчитываться перед Советом, — поторопил всех Скай. — Предлагаю всё же отвести нашего… гостя преподавателям, пусть сами разбираются.       — А как же браслет… — попыталась настоять девочка с синими волосами.       — Я не брал никакой браслет! — хотел откреститься я, но что-то не вовремя блеснуло на левой задней ноге. Я наклонился проверить, и в руке у меня отказались несколько бусин.       — Мой браслет! — воскликнула девушка и выхватила бусины у меня из руки. — Ты его не только украл, но и порвал!       — Я ничего не крал… — что вообще происходит?       — Раз с этим решили, то сейчас мы отведём его в школу… — Скай не успел закончить, как его перебила Текна:       — Но ты, человеко-паук, не говори учителям, что видел и нас в пещере, ладно?       — А иначе мы скажем, что ты украл у нашей подруги браслет и не отдаёшь его, — продолжила Блум.       — Как это я не отдаю…       — Так и решим тогда, — подвела итог Стелла. Похоже, инициатива в разговоре была мной утеряна.       Девочки тихо прокрались в свои комнаты, а специалисты повели меня прямо в кабинет директрисы. Там нас ждали учителя в полном составе. Их я тоже сразу узнал. В голове скакали мысли: «Почему Винкс? Почему я?» Но ответов не было, как не было практически никаких воспоминаний о прошлом.       К счастью, высота потолков позволила мне с комфортом уместиться в кабинете. Два с половиной метра роста и восемь лап — не самая удобная форма, чтобы присесть на стул, который мне, в принципе, и не предложили.       Специалистов отправили ждать за дверями, видимо, решив поговорить с ними позже. А надо мной начался допрос.       — Позвольте представиться. Я — директор Фарагонда, а это завуч — мисс Гризельда, с которой, я думаю, вы уже успели познакомиться. — затем директор представила остальных преподавателей. — А как нам звать вас?       — Я Ткач, — принятое загодя решение позволило легко слететь этому прозвищу с губ.       — Нам приятно познакомиться с вами, — благосклонно кивнула Фарагонда.       — Вы слишком мягки с ним, директор. Это существо напало на наших учениц, — испортила всё суровая завуч.       — Поэтому мы пригласили Ткача к нам, — не смутилась директор. — Вы ведь расскажете нам, как оказались вблизи школы и зачем напугали наших девочек?       — Я бы с удовольствием всё рассказал, но…       — Вот видите! — перебила меня Гризельда. — Он не желает говорить!       — … но я ничего не помню: ни кто я, ни как оказался рядом с Алфеей…       — Ложь! — подалась вперёд завуч, и стёкла её очков возмущенно заблестели. — Вы же сказали, что это школа Алфея, значит, всё прекрасно помните. Но что я мог сказать на это? Как объяснить им, что такое «Винкс» в моём понимании?       — Я… не помню, откуда знаю название школы.       — Но, может быть, вы можете рассказать нам что-то ещё? — директор хорошо играла доброго полицейского.       — Нет, я ничего не помню.       — Но зачем вы напали на девочек?       Придётся быть откровенным до конца, иначе мне вообще не поверят.       — Я сам не знаю, как и почему упал. Мои воспоминания начинаются с момента того, как я оказался… сидящим, — не стоит шокировать собеседниц, — на синеволосой девочке. Потом в меня сразу полетели заклинания. Я ничего не понимал, был растерян, поэтому предпочёл убежать. Я не хотел никому причинять вреда. Но ваши специалисты меня нашли и доставили сюда, — я быстро свернул рассказ, не вдаваясь в подробности.       — Вот оно как… — протянула завуч. — Ничего не помню, всё вышло случайно, — как-то ядовито передразнила она меня.       — Не стоит так говорить, мисс Гризельда. Это несчастное существо оказалось у нас случайно и не сделало пока ничего плохого.       — Так уж и не сделало! Как минимум, напугало наших учениц и сорвало занятие! — стояла на своём Гризельда, играя плохого полицейского.       — В любом случае надо что-то решать, — попыталась мягко увести разговор в сторону директор.       — Ему самое место в темнице. До выяснения. — припечатала завуч.       Эй! Да они говорили так, будто меня сейчас в кабинете и не было. Я неловко переступил с лапы на лапу, от чего на лакированном полу появились несколько царапин. Гризельда неодобрительно поджала губы и ещё больше сощурилась.       — Зачем же сразу в темницу? У нас есть сухой и тихий подвал.       — Да, к сожалению, нормальной темницы у нас нет, — Гризельда поправила очки. — Профессор Палладиум, пригласите сюда тех двоих специалистов, пусть они проводят нашего «гостя» в подвал.       На том и порешили. Я не сопротивлялся, когда под конвоем зевающих парней спускался в подвал. Там и правда оказалось тепло и сухо. Заперли меня в какой-то кладовке, под потолком которой давало скудный свет зарешёченное окно, а петли двери противно скрипели. Ни матраса, ни подушки, ни одеяла мне не выдали. Вероятно, человеком я у них не считался.       Зато в темнице-кладовке обнаружилось много шкафов, в которых нашлось огромное количество разных вещей, большинство из которых, однако, были сломаны. Разгребая руками всякий хлам, я наткнулся на настоящее сокровище — гитару. Корпус покрылся сеткой трещин, одной струны не хватало, а некоторые колки на головке грифа были надломлены. Но я не отчаивался, и после нехитрых манипуляций удалось настроить гитару. Когда я провёл рукой по деке, тепло затопило мою душу.       Отложив гитару в сторону, я продолжил исследование кладовки, но больше не нашёл ничего, стоящего внимания. Поддавшись своей паучьей натуре, захотел облагородить комнату: средние лапки ловко направляли нить, а передние плели замысловатый узор. Странно, но получалось так, словно я этим всю жизнь занимался. Ловко и аккуратно. Скоро был готов гамак, кружевные занавески на окна и небольшой пледик. Так… только сейчас увидел, что я так и не обзавёлся одеждой, а ходить и светить своим серым телом не хочется… Спустя некоторое время, я смог себе сделать что-то наподобие кофты, которая приятно облегала тело, но не притупляла чувствительность. Хотя бы так. Посмотрел в старое зеркало, что здесь тоже нашлось. Статный, широкоплечий, мускулистый и сероволосый парень с паучьей нижней частью… без неё был бы не самым уродливым человеком, возможно… Потом я снова взялся за гитару.

***

      Аделия де Руа       Мы незаметно вернулись в свои квартиры. Небо светлело, но уснуть я не могла, растроенная потерей браслета. Он передавался от матери к дочери, являясь фамильной ценностью. Как мне смотреть в глаза родителям? На ладони сиротливо переливались розовым перламутром три бусины. И я ужасно злилась на этого Ткача.       На следующие дни как будто ничего не изменилось: никто не обсуждал поимку чудовища, только пятёрка волшебниц во главе с Блум ходила с заговорщическим видом и шептались. Можно было попытаться связаться со Специалистами и узнать, куда дели существо, и поблагодарить за то, что нас они не сдали. Почему я так решила? Всё просто: нас до сих пор не вызвали к директору, а мисс Гризельда смотрела не более неодобрительно, чем обычно. Расчёсывая свои синие, в цвет глаз, волосы, я решила заглянуть к Блум с подругами, чтобы узнать что-нибудь об этом, как его там, Ткаче. В квартире волшебниц, как всегда, были все пятеро: Флора поливала очередное говорящее растение, Муза напевала мелодию, сидя на подоконнике, Текна уставилась на экран навороченного гаджета, Стелла расчёсывала роскошные золотистые волосы, а Блум просто валялась на кровати с очередной книжкой про фей. Но девочки были рады меня видеть:       — Лия, привет! — хором воскликнули они. — Как дела?       — Привет, девочки. Всё в порядке. Я хотела спросить… — и замолчала, не зная, как сказать.       — Что? — подскочила ко мне Стелла, схватив за руки, усадила на диван. — Не стесняйся, поделись с нами.       — Я лишь хотела узнать, что слышно в последнее время про Ткача? — спросила я, неловко расправляя руками подол тёмно-фиолетового платья.       — Он тебе понравился? — пропела на ухо Муза.       — Нет! — от возмущения я покраснела. — Разве вы забыли, что он уничтожил мой браслет! Я очень зла на него.       — Да ничего интересного, — пожала плечами Блум и успокаивающе погладила меня по спине. — Всё в том подвале, где учителя его заперли, сидит и сидит.       — Откуда ты знаешь? — я почти не удивилась тому, что Блум всё и обо всех знает. В её глазах всегда горела жажда приключений, в этом я даже немного завидовала ей.       — Молчит, может, спит, может, что-то ткёт из той паутины, которую сам и производит, — продолжила Блум.       — Откуда паутину-то он берёт? — заинтересованная, протянула я. На что девочки лишь пожали плечами.       — А что учителя? — вступила в разговор Текна, наконец оторвавшись от дисплея.       — А Совет ничего, молчит. И выпускать не хочет, — сказала Сталла, держа в руках какую-то белую ткань, на которую я только сейчас обратила внимание.       — А это что у тебя в руках? — спросила я.       — Ткань. Ткач дал, когда мы к нему вместе с Блум ходили. Просто так. Я отказывалась, но он настоял. — проговорила девушка. — Но она такая классная, словно её ткали профессиональные мастера-ткачи, а не неизвестное существо.       — Знаете, там в пещере, мне он показался не таким страшным, как в первый раз, — размышляла вслух Флора.       — По правде говоря, он ведь нам ничего особого и не сделал, только защищался, — обвела всех вопросительным взглядом Муза.       — Наверное, ты права, — Блум подпёрла подбородок рукой и задумалась. — Знаете что?!       — Надо бы попытаться упросить, чтоб он хотя б мог по территории школы передвигаться, — сказала Текна, будто прочтя мысли подруги.       Не успела я возмутиться такой их мягкости и всепрощению, как Муза резко вскинула руку вверх:       — Стойте… Слышите? — внезапно сказала она, и все замолчали.       Откуда-то снаружи доносился красивый, но приглушённый голос.       — Мы пойдем за белыми грибами в лес,        Но смотри в четыре глаза, милый мой,        Чтобы к нам в лукошко леший не залез,        Чтоб не занесли его к себе домой…       Кажется, музыка, точнее песня, доносилась из того подвала, где был заперт Ткач. Песня сопровождалась… гитарным перебором. Мы замерли, вслушиваясь.       — Вы слышали это? — первой среагировала Блум.       — Слышали-слышали, — подхватили девочки. Мы переглянулись и бросились вон из квартиры. По коридорам и лестницам процокали наши каблучки, а мы через пару минут уже были на улице. Идя на звук, мы приблизились к небольшому зарешеченному подвальному окошку и сгрудились вокруг него. Окно было небольшим, полукруглым и располагалось прямо над землей, выходя во внутренний двор школы.       Похоже, песню слышали не только мы. Вокруг окошка уже собрались несколько фей, что внимательно слушали пение. Некоторые уже шмыгали носами и тихо лили хрустальные слёзы. Мы переглянулись. Одна и та же мысль посетила нам: сейчас в подвале было только одно живое существо, которое могло издавать человеческую речь. Ткач.       — Какая… грустная песня, и как у него петь получается… — проговорила Муза, у которой от грусти навернулись на глаза слёзы. Действительно, песня была очень чувственная. Она хватала за душу, заставляя плакать. Я тоже шмыгнула носом.       Песня, словно река, лилась из уст певца, который стоял спиной к окошку и играл на гитаре.       — И придется топать в тьму кромешную,        И дышать лесной осенней влагою,        Потому что, тоже были лешими,        Потому что, сами жили в лагере…*        Вот Ткач тихо закончил петь и, увидев, что его слушают и пристально смотрят, закрыл небольшой занавесочкой окошко, замолчав.