В свете прожекторов

      «Allez, Lou-is, debout…». C’est à peine un murmure à son oreille. Son cerveau endormi objecte, cen’est pas possible, cela ne peut pas être Harry. «Viens, réveilles-toi…». C’est comme s’il pouvait sentir la caresse du souffle de sa voix sur sa peau. «Lou-is…»       «C’est pas toi Harry, je veux me rendormir…»       «Tais-toi Louis, léves toi, debout!»       «Je suis en train de réver», murmure-t-ildans son sommeil. «C’est pas vrai, tun’es pas là, tu ne connais pas cesmotslà, Harry…»       «Laisses-moi faire ... позволь мне поцеловать тебя на прощание…»       И Луи почти чувствовал поцелуи, как они спускались от глаз до щек. Он резко проснулся от этих ощущений. Только для того, чтобы оказаться в одиночестве в своей постели в отеле Парижа, Гарри не было нигде поблизости. Затуманенный мозг Луи принял слезы, выступившие на его глазах во сне, за поцелуи Гарри. Дерьмо.              Гарри старался быть терпеливым, он действительно старался. Он понимал, что такое часовые пояса, и он понимал, что Луи был занят, понимал, что сам он тоже был занят, но потом команда покинула Лас-Вегас и прибыла в Финикс, а он до сих пор ничего не слышал от Луи. Прошел почти целый день.       Луи оставил половину своих вещей в Лас-Вегасе, и Гарри упаковал их для него, в надежде, что Луи, в свою очередь, забрал половину вещей Гарри, иначе все они были потеряны. И, да, может Гарри и упаковал несколько своих собственных полупустых бутылочек смазки, но у Луи были вещи, которые заставили Гарри покраснеть. Гарри не особо возражал, но ему, пожалуй, не стоило прикасаться к ним, так что он действительно делал Луи одолжение, меньшее, что мог сделать Луи в знак признания ‒ ответить на звонок.       Гарри фыркнул, швырнул телефон на кровать и пересек коридор, постучав в 817 номер, в дверь Элеанор.       «Гарри?». Она явно не ожидала его увидеть.       «В Финиксе есть научный музей», решительно сказал Гарри. Это было неудобно, но очевидно, что удобного способа попросить фальшивую девушку своего тайного парня пойти с тобой в музей не существовало.       Не то, чтобы Луи был его парнем. «Ты сходишь со мной?», пригласил он ее.       Элеанор вздернула подбородок, глядя на Гарри вопросительно и с насмешкой. «В Финиксе есть магазины», предложила она. «Кинотеатры, рестораны, я не знаю, возможно, здесь даже есть картинг, это было бы весело?»       «Пожалуйста», попросил Гарри. «Я должен узнать об…». Он понизил голос, в надежде, что ей можно доверять. «Эволюции».       Элеанор моргнула. «Это не секрет, дорогой».       Вот только это было секретом. Гарри посещал христианскую школу на протяжении всего обучения, и у них был урок под названием “естествознание”, но им точно не рассказывали про эволюцию, потому что Господь создал мир за шесть дней, и Господь создал людей, они никак не могли развиться из обезьян, Господь создал людей, этому учили Гарри.       «Я должен увидеть научный музей», настоял Гарри. «Чтобы узнать об эволюции».       «Хорошо, дай мне обуться», ответила Элеанор. «Вот не знала, что ты такой ботаник. Я ненавидела естествознание».       

†††

      Позиция Луи “костюмера” была совершенно необоснованна. Кроме светских бесед, в раздевалке ему не задали ни одного вопроса, и на съемочной площадке было уже два настоящих переводчика. Луи не возражал против того, чтобы там находиться, но он быстро понял, что то, что там снимали СNTV, было короткометражкой против абортов. Луи задержался там не достаточно долго, чтобы узнать, почему они решили, что послание, которое они хотели передать, будет более убедительным, если они снимут короткометражку в кафе с Эйфелевой башней на заднем плане.       Он прямо сказал продюсеру: «Я вам здесь не нужен, так что я ухожу». Луи пришлось прикусить язык, чтобы не сказать ему, что то, что они снимали, было отвратительно, пришлось засунуть свои руки поглубже в карманы, чтобы не позвонить Джереми и не сказать, что он увольняется.       Луи следовало просто вести себя тихо, тогда, через несколько дней, он снова был бы с Гарри. А пока он решил навестить своих родителей в их загородном доме. Его мать разразится слезами счастья, когда узнает о его приезде, будет настаивать на том, чтобы приготовить ему еду, а его отец бросит ему грязный комбинезон и заставит работать вместе с его фермерами, но ради тишины и покоя это стоило того.       Половина его вещей хранилась в отеле, все остальное он привез в одном чемодане на вокзал. По дороге он прошел мимо секс-шопа, вспомнив, что оставил все свои игрушки в Лас-Вегасе, а это значило, что бедный Гарри, вероятно, увидел их, когда собирал его вещи, чтобы отправиться в следующий город тура.       Это значило, что они были у Гарри.       Луи проскользнул в магазин, прежде чем успел засомневаться в своем решении ‒ у него было как раз достаточно времени, чтобы успеть до отбытия поезда. Он задержался у стойки с вибраторами и плагами, и, возможно, задержался, чтобы поглазеть на симпатичного продавца ‒ просто смотреть было можно. Он выбрал дилдо ‒ пожалуй, не стоило иметь при себе что-то громко жужжащее и пульсирующее под крышей родительского дома. Он не смог удержаться, чтобы не взять в руки выставленные образцы, щурясь и оценивая, какие из них были близки к размеру Гарри. Это, скорее всего, было немного извращенно, потому что, Бог свидетель, Гарри не собирался трахать Луи, но мужчина мог пофантазировать, верно?       Он сделал свой выбор в пользу ярко-желтого, броского и безвкусного дилдо, потому что он слишком сильно напоминал ему о банане у Гарри во рту.       «Этот хороший», похвалил его выбор продавец, постучав по коробке. «У него хороший изгиб».       Луи уже было решил расплатился, когда заметил кое-что краем глаза – маленький набор прозрачно-голубых анальных шариков.       Продавец понимающе ухмыльнулся и сказал: «На этой неделе у нас двадцатипроцентная скидка на анальные шарики». Так что Луи просто пришлось купить их.       И если он представлял блестящие голубые шарики в заднице Гарри, то это было безобидно. Это были лишь фантазии.       Путешествие на поезде было долгим и когда Луи наконец добрался до места назначения, он был уставшим, голодным и отчаянно нуждался в кофеине. Он вышел на улицу, чтобы купить что-нибудь поесть, прежде чем арендовать машину и добраться до дома родителей.       Луи повернул за угол, а в следующий момент врезался в кого-то и рухнул на землю. Чемодан выпал у него из рук, ударив его по бедру, когда приземлился рядом с ним. Луи почувствовал жжение в колене, почувствовал, как из свежего пореза начала сочиться теплая кровь. Он услышал звук рвущегося пакета и тихий шум упавшего на мостовую дилдо и коробки с анальными шариками.       «Excuse-moi!», послышался голос сверху. Чья-то фигура опустилась на корточки рядом с Луи.       Он поднял глаза и нервно сглотнул. Мужчина был одет в накрахмаленную черную рубашку с жестким белым воротником. Он был священником, а Луи сидел в куче крови и секс-игрушек.       На хуй игрушки. На хуй даже его чемодан. Ему нужно было свалить оттуда.       Луи поднялся на ноги: «Putain!» (замечательно, теперь он выругался перед священником). Жгучая боль пронзила его лодыжку, и он снова упал на асфальт.       Луи чувствовал себя уязвимым только один раз в своей жизни, и это было с Гарри, когда он был в полной безопасности. В этот раз он не был в безопасности, перед ним был гребаный священник, а Луи подбросил в воздух анальные шарики и ярко-желтый силиконовый дилдо, он был в жопе, священники определенно не любили геев, тем более геев, которые врезались в них и швыряли яркие секс-игрушки в воздух. Луи надеялся, что этого мужчину не так уж просто спровоцировать и что он просто оставит его в покое.       «Je suis desolé!», взмолился Луи, пытаясь вжаться в асфальт.       «Monsieur», сочувственно произнес мужчина. Он продолжил по-французски: «Я не заметил, как вы вышли из-за угла, вы поранились?»       Луи не хотелось признавать, что он не может бежать.       Мужчина потянулся за дилдо и анальными шариками (анальные шарики, зачем Луи понадобилось покупать анальные шарики, почему именно сегодня?) и засунул их обратно в разорванный пакет.       «Вы серьезно ранены?», продолжил мужчина, передавая пакет обратно Луи. «Выглядит так, будто вы мучаетесь».       «Вы надо мной издеваетесь?», прошептал по-французски Луи. «Пожалуйста, просто оставьте меня в покое».       Мужчина рассмеялся, садясь рядом с Луи, как будто тротуар был удобным. «Успокойтесь, я не причиню вам вреда. Хотя вы уже позаботились об этом».       Луи не понял его. «Это костюм?»       «Нет», легко сказал мужчина, вытащив из кармана платок и прижимая его к ссадине, где порвались брюки Луи.       «Она чистая», заверил его Луи.       «Сначала мы остановим кровотечение, oui? Я отец Марк, а это то, что я ношу на работу».       «Вы разве не видели...?», Луи помахал перед ним разорванным мешком с компрометирующими вещами.       «Oui», сказал Марк, и он, правда, выглядел немного смущенно.       «Я гей», решительно заявил Луи.       «Имени было бы достаточно», спокойно сказал Марк. «Но если это имеет значение, то я натурал».       «И священник». Луи поморщился от давления на свое колено, но мужчина был настолько аккуратен, насколько это было возможно. «Louis», неловко представился он. «Je m'appelle Louis».       «Это маленький городок, я никогда вас здесь не встречал».       «Мои родители живут неподалеку, я еду к ним в гости», объяснил Луи.       «Обычно я просто приношу своей матери цветы», улыбнулся Марк, глядя на бумажный пакет в руках у Луи. Луи не мог поверить, что священник шутил о секс-игрушках. Он что, тоже ударился головой, когда падал?       «Вы довольно сильно порезались, и я думаю, что вы повредили лодыжку», продолжал священник, сочувственно говоря по-французски. «Я знаком с местным доктором, так что нам не придется ждать приема. Полагаю, это привилегии священника».       «Простите меня», сказал Луи. «Но ваша доброта меня удивила. В своей жизни я встречал не так уж много священников».       Мужчина сухо улыбнулся. «Не думаю, что сильно от вас отличаюсь. За исключением того, что ношу это». Он похлопал себя по жесткому белому воротничку. «И ваша одежда выглядит намного лучше, чем моя. Жалко только колени ваших штанов. Как думаете, вы сможете дойти до моей машины, если я буду вас поддерживать? Это не слишком далеко».       Луи не понимал. «Почему вы помогаете мне?»       «Вы это видели?». Мужчина заглянул под запачканный кровью платок, прижатый к колену Луи. «Ну, возможно, вам не стоит смотреть, вы можете упасть в обморок. Рана довольно глубокая».       «Но я же гей», сказал Луи, мысленно пиная себя за то, что напоминает об этом мужчине.       Мужчина пожал плечами. «Если только ваша гейственность не обладает магическими целебными свойствами, я думаю, вам все равно придется наложить швы. Lève-toi, avec moi, вот так». Он помог Луи встать на ноги, поднимая с земли его чемодан.       Луи внезапно понял, почему Гарри так часто выпаливал оскорбительные вопросы. Мир иногда просто не имел никакого смысла.       «Вы не ненавидите геев?», убедился он.       «Non», с большим усердием успокоил его священник. «Я стараюсь никого не ненавидеть, это довольно большая часть моей религии. Хороший святой отец не стал бы выбирать свою паству».       «Это часть вашей религии? Вы не против этого?»       «Возлюби ближнего твоего, как самого себя», процитировал священник. «Не мне судить людей, тем более за то, кого они любят».       «Невероятно», тихо сказал Луи, следуя за священником и радуясь, что он мог на него опереться, потому что его лодыжка очень сильно болела. «Извините, уверяю вас, я вас не осуждаю. Недавно я был в Техасе. Люди там не были настолько принимающими».       «Американцы Библейского пояса? Не обращайте на них внимания, у них даже сыр в-»       «Баллончиках!», смеясь, закончил за него Луи. «Я еще не пробовал его».       «И не стоит», предупредил его священник, помогая залезть в машину. «Это не сыр. Это ужас».       

†††

      Гарри наконец получил весточку от Луи. Ему пришло сообщение: “Гарри Стайлс!!!! Ты самый крутой человек, которого я знаю!!!”, к сообщению была прикреплена ссылка.       Гарри стало интересно, что же он сделал. Он прошел по ссылке, читая.       Виктория Бекхэм привела фотографов в бешенство, когда оказалось, что она взяла несколько советов по стилю у восходящей звезды канала CNTV Гарри Стайлса. Бывшая поп-звезда была замечена, выходящей из Международного аэропорта имени Джона Кеннеди в рубашке Burberry с принтом в сердечко. Эта шелковая рубашка была в топах всех must have списков с момента дебюта Стайлса, благодаря своему приталенному крою и эполетам.       «Это так круто», сказал Гарри сам себе ‒ чем бы ни были эти эполеты. Он испытал облегчение, увидев, что Виктория Бекхэм выбрала для себя рубашку в бордовом цвете; никто не мог назвать Гарри геем за то, что он носил такую же рубашку, как и девушка, верно? В статье была использована фотография Гарри в черной версии этой рубашки, он с улыбкой шел по красной дорожке перед показом Fendi. Он рискнул предположить, что если бы камера повернулась вслед за его улыбкой, то его взгляд был бы прикован к Луи.       Гарри позвонил Луи, и тот немедленно ответил. «Аррѝ, как ты?». Его акцент уже звучал сильнее, как будто его не было целый год, а не несколько дней. Это немного тревожило Гарри.       «Где ты был?»       «Прости, mon petit». В голосе Луи действительно звучало сожаление. «Я был в поезде, видишь ли, я решил навестить своих родителей, но между станциями нет телефонной связи. А потом я повредил лодыжку и колено, я был занят этим, поэтому не проверил телефон».       «Ты поранился?». Гарри стало стыдно за то, что он злился на Луи. Конечно же, у него была веская причина, по которой он не отвечал.       «Со мной все в порядке», заверил его Луи. «Мне помог священник. Ты можешь в это поверить, Аррѝ, священник! С колораткой и всем прочим! Он отвез меня к доктору, и мне наложили три шва на колено и компрессионную повязку на лодыжку, и мне не разрешено ходить в течение недели. Он пригласил меня на ужин, произнес молитву на французском, а потом отвез домой к родителям. Он был таким любезным!»       Казалось, Луи был в восторге. «Ты не очень сильно поранился?»       «О, это было не особо приятно», признал Луи. «Но мои родители живут на ферме, и отец не сможет заставить меня доить коров с поврежденной лодыжкой, не так ли?», посмеялся Луи.       Его английский не был таким гладким, каким он стал за две недели пребывания в Америке, и это заставило его чувствовать, что Луи находится слишком далеко. К тому же, Луи, доящий коров? Доящий коров и не протестующий против того, что его дорогой костюм запачкается? Невозможно представить. Гарри чувствовал, будто Луи находится в другой вселенной.       «Надеюсь, что все быстро заживет», продолжал Луи. «Иначе мне придется остаться здесь на несколько дней дольше. Я сказал Джереми, что вывихнул лодыжку, что было глупо, потому что теперь это "вопрос безопасности труда" и я не могу путешествовать, пока доктор не разрешит мне ходить».       «Ты не вернешься?», грустно спросил Гарри.       «Конечно же вернусь, mon garçon, у меня есть для тебя подарки», сказал Луи.       У него были подарки для Гарри. Он навещал семью, поранился и все равно думал о Гарри.       «Я тоже нашел кое-что для тебя сегодня», сказал ему Гарри. «Надеюсь, что ты быстро поправишься».       «Отец Марк сказал, что будет за меня молиться», посмеялся Луи. «Чтобы мои раны быстрее зажили».       «Я сам могу за тебя помолиться», сказал Гарри, чувствуя ревность ‒ потом чувствуя себя виноватым за то, что чувствовал ревность. «Эй, на самом деле Виктория Бекхэм купила себе такую рубашку, не потому что она была у меня, да?»       «Думаю, да!», радостно сказал Луи. Его голос стал приглушенным, видимо, он разговаривал с кем-то, кто был рядом, потом он сказал: «Мне надо идти. Моя матушка хочет, чтобы я поел. Снова. Я постараюсь позвонить позже? Bonne soirée».       «Здесь еще не “soirée”», напомнил ему Гарри.       «В смысле, bonne journée. Я мог бы позвонить тебе перед сном, oui? Мне очень жаль, что я недостаточно часто проверял свой телефон. Я буду стараться лучше. Хорошего дня, mon petit-ami. Скучаю по тебе».       «Один вопрос?», быстро сказал Гарри.       «Oui?», спросил Луи.       «Petit значит маленький, да?»       «Ты и так знаешь, что это значит», сказал Луи. Гарри услышал на заднем фоне женский голос, говорящий по-французски. «Ах, мне действительно пора идти, она по-настоящему переходит в материнский режим, похоже, мои сестры только что приехали, и племянницы». Потом он крикнул: «Oui, s'ilte plait, t'es-»       «Но другое слово?», перебил его Гарри.       «Je suis désolé, Аррѝ», в голосе Луи звучало раскаяние. «Мне, правда, пора идти. Я скучаю по тебе. Обещаю, что скоро позвоню, хорошо?»       «Конечно, извини. Пока-пока».       «Ты тоже по мне скучаешь?», подсказал ему Луи.       «Oui». Гарри чувствовал себя неловко, пытаясь правильно произнести французское слово, но Луи радостно хмыкнул, прежде чем повесить трубку.       Гарри не стал убирать свой телефон. Вместо этого он открыл Google и напечатал “petit army”, потом попробовал “petit army французский”. Оба варианта показали ему французскую статью на Википедии и картинки армейских машин, которые Гарри рассматривал полсекунды, прежде чем полностью отбросить эту идею. Он попытался набрать “petit army прозвище”, но результаты были еще менее логичными. Однако это должно было что-то означать, иначе Луи просто сказал бы, что это значит.       

†††

      За ужином Луи держал свой телефон на колене. Ему было тридцать два года, он был слишком стар, чтобы тайком переписываться под столом ‒ не говоря уже о том, что его родители были так милы, как и его брат, сестры и племянницы, сидевшие вокруг скрипучего деревянного стола, заваленного едой. Его мать любила суетиться и кормить, но с ее воспитанием, распределенным между столькими детьми, она не была властной. Луи чувствовал, что ведет себя невежливо из-за того, что не уделял семье все свое внимание, но Гарри не спал и был свободен, так что они могли поболтать.       “Моя мать приготовила coq au vin :)”, отправил Луи.       “Ты знаешь, я могу это приготовить”, ответил Гарри. ”Я хорошо готовлю”.       В то единственное утро, когда Гарри решил приготовить что-то для Луи, в доме своих родителей, вместо этого он разрыдался. Тогда они просто поели тосты.       “Ты умеешь готовить французские блюда? Я должен на это посмотреть”, бросил ему вызов Луи. Затем:       “Эй, Луи. Тебе кто-нибудь нравится?”       Луи моргнул, глядя на экран своего телефона. “А это еще откуда?”.       Гарри ничего не ответил.       Луи жевал курицу, настолько погрузившись в свои мысли, что его сестре пришлось щелкнуть пальцами перед его носом, пытаясь предложить ему еще вина. Луи принял предложение и отправил: “Что ты имеешь в виду?”       “Ты знаешь что”.       А потом Гарри отправил четыре эмодзи с этими несносными вопросительными знаками.       «Эрнест», сказал Луи своему младшему брату, передавая ему свой телефон. «Установи мне эти штуки с эмодзи».       Несколько минут спустя, Луи смог отправить в ответ девочку, пожимающую плечами. “А ТЕБЕ нравится кто-нибудь?”       “Я не скажу, пока ты не скажешь”.       “Ладно”. Луи отправил эмодзи с высунутым языком. Это было забавно.       Мама Луи положила ему на тарелку еще хлеба. Когда она отвернулась, Луи бросил его старой собаке, которая сидела в углу.       «А я видела», хихикнула самая младшая из его сестер по-французски.       “Эй, забыл сказать тебе, я кое-что купил”, печатал Луи, прикусив губу от удовольствия ‒ он ничего не мог с собой поделать, шокировать Гарри было так весело. И, возможно, он выпил пару бокалов вина. ”Секс-игрушки. И я уронил их прямо перед священником!”       “Луи!!!”, ответил Гарри. ”Поверить не могу. Это плохо. Ты оставил некоторые здесь, ты знаешь, что у тебя их не должно быть, это плохо”.       “Мне все равно”, написал Луи. ”Дай мне час-два, и я буду на седьмом небе благодаря им ;)”       ”!!!!!!!!!!”. Это все, что ответил Гарри.       А через несколько минут: “Линда прислала ссылку на эпизод, чтобы я мог посмотреть его до выхода в эфир сегодня вечером. Поговорим позже?”       “Надеюсь, что он хорошо получился”, ответил Луи.       “Хотел бы посмотреть его с тобой. Позвони мне потом по скайпу. Посмотришь кое-что другое”, пришел ответ Гарри.       Братья и сестры Луи уехали после ужина, все, кроме Эрнеста и его близняшки, сестры Луи Дорис, которые были еще достаточно молоды, чтобы жить с родителями. Все они, привыкшие к фермерской жизни, пошли спать рано. Луи остался один в спальне, в которой он вырос, и ему совсем не хотелось спать, он страдал от бессонницы и джетлага.       Он порылся в нижних ящиках своего комода, старых рубашках и прочем дерьме и нашел то, что искал: несколько футболок Stone Roses, половину которых он разрезал на майки, те, которые он категорически отрицал, что носит, когда о них упомянул Зейн. Однако он буквально жил в них, работая на участке своих родителей, укрощая виноградные лозы, отправляясь на машине в город, чтобы купить Vogue, на первые свидания, которые у него были. Он мог порвать свитер Prada Гарри и купить ему еще более дорогие вещи, он мог купить мальчику тонны высококлассной одежды во время следующей поездки в Нью-Йорк, но это было совсем другое. На этих выцветших футболках были пятна и дыры, их стирали так много раз, что они стали тонкими и мягкими, как кожа младенца.       И это ‒ Гарри, одетый в старые потрепанные футболки Луи ‒ это было так по-бойфрендски, и, возможно, ему стоило просто сказать Гарри, что значит petit-ami.       Что было безумием. Они знали друг друга всего несколько недель. Не говоря уже о возрасте Гарри.       Луи проверил электронную почту с компьютера своих родителей в гостиной. Линда отправила ему ссылку на второй эпизод Современного Миссионера. "Чтобы ты был в курсе событий. Не пересылай никому эту ссылку".       Луи было нечего делать, и он не возражал бы, если бы Гарри мысленно перенесся в его спальню, так что он открыл видео.       

†††

      Гарри прислонил планшет Луи к подушкам на кровати. Он почувствовал, как в его животе все перевернулось, когда на экране появились вступительные титры Современного Миссионера, он был не совсем уверен, было ли то, что он чувствовал, волнением или чем-то больше похожим на трепет.       Эпизод начался с интервью, которое он давал перед показом Fendi. Гарри не обращал особого внимания на то, что говорил на экране: несколько чисто символических фраз о туре, о красоте Лас-Вегаса (он был весьма убедителен для человека, который едва покидал свой номер).       Гарри, сидя в номере отеля Финикса, был слишком сосредоточен на том, чтобы подготовить себя к тому, как больно ему будет видеть Луи, как он начнет скучать по нему еще сильнее…       Но Луи нигде не было видно. Как будто его и не было на этом мероприятии. Гарри и в самом деле почувствовал себя ужасно, когда заметил высокую темнокожую модель, ту, что стала свидетельницей драки и сказала Гарри, чтобы он никому об этом не проболтался.       Затем они снова вернулись в Сиэтл, на шоу в прямом эфире. Гарри стало неуютно, когда он наблюдал за тем, как он мялся, отвечая на вопрос про девушек-целующих-девушек. Они неплохо смонтировали эту сцену, все выглядело не так уж плохо, но Гарри помнил все очень живо. В остальном, он давал довольно неплохие советы о том, как балансировать между школой, Господом и отдыхом.       Гарри был не совсем уверен, насколько хорошим был его баланс в последнее время. Он был настолько занят Луи, что забывал читать перед едой молитвы, забывал читать молитвы перед сном. На самом деле, он не чувствовал себя из-за этого хуже, но мысль об этом была ужасна, разве нет?       Потом были еще кадры с показа Fendi, когда они перешли в лас-вегасскую часть тура, прямой эфир. Они провели забавный сегмент с аудиторией, они выбирали определенную книгу из Библии и должны были прочесть стихи из нее, не повторяя никаких чисел.       Эпизод закончился разговором Гарри с танцовщицами. Они были молодыми девушками, восемнадцати или девятнадцати лет, и все действительно выглядело так, будто Гарри убедил их бросить свою работу в клубах для взрослых и начать жить ради Господа. Что было хорошо, они не должны были так танцевать, если не хотели, но теперь Гарри был уверен, что они просто притворялись.       Что, если бы танцовщица, настоящая стриптизерша, увидела бы это шоу? Это помогло бы ей решить, что она не должна заниматься этим, если не хотела. Тогда это стоило того, не так ли? Тогда солгать было бы не страшно?       Если Гарри переживал о том, как Джереми смонтировал этот сегмент, то он не должен был беспокоиться о вещах, которые он говорил насчет девушек, целующих девушек, и том, насколько это было неправильно. Ему, в самом деле, не нравилось, что эти слова слетали с его губ и транслировались по всему миру.       Гарри проверил время, гадая, был ли Луи серьезен, когда сказал ”дай мне час-два”. Но проверить определенно стоило, не так ли?       “У тебя есть скайп?”, отправил Гарри сообщение на телефон Луи.       ”Ага, я украду ноутбук своего младшего брата. Подожди”.       Не прошло и десяти минут, как Гарри увидел лицо Луи, освещенное экраном ноутбука, сидящего, скрестив ноги, на кровати в темной комнате. Гарри не смог сдержать широкой улыбки от вида на экране, чувствуя себя полным идиотом.       «Привет», сказал Гарри, немного стесняясь.       «Подожди-ка», пробормотал Луи, подняв палец, и на секунду исчез с экрана. Он вернулся, подключив наушники. «Не могу сильно шуметь», объяснил он. «Не хочу разбудить родителей».       Гарри правда не хотел быть таким развратным, но он не мог не думать о своем интервью по телефону, о том, как он должен был вести себя тихо, а теперь Луи хотел вести себя тихо и-       «Покажешь мне, что ты купил?», выпалил Гарри.       Луи снова поднял палец, его злорадство было заметно через веб-камеру, когда он начал прокручивать ленту на своем телефоне другой рукой. «Ага, вот, Аррѝ, позволь мне процитировать: Это плохо… у тебя их не должно быть… это плохо».       «Лу-иии», фыркнул Гарри, надеясь, что его собственная веб-камера не передавала то, насколько он покраснел. «Я не знаю, может быть, это и не плохо. Если бы я увидел их, то смог бы составить свое собственное мнение? Разве это не то, что ты не перестаешь твердить мне – составлять обо всем свое собственное мнение?»       «Oui», медленно произнес Луи, дерзко ухмыляясь.       «Я хочу посмотреть», настоял Гарри.       «Хорошо», Луи покорно пожал плечами. «Я тебе покажу».       Луи поднял две прозрачные пластиковые коробки. В одной из них был длинный ярко-желтый ‒ ну, предмет. Писька. В другой лежало нечто похожее на массивное ювелирное изделие. Надписи на коробках были на французском.       «А для чего другая штука?», спросил Гарри.       «Та же дырка», весело ответил Луи. «Другие ощущения».       «Вау», моргая, сказал Гарри. «Она такая же голубая, как твои глаза».       Луи повел себя возмутительно; он достал ее из коробки и поднес прямо к своим глазам. Гарри не мог в это поверить.       Их цвета действительно совпадали. «Мне нравится цвет», сказал Гарри.       Последовала пауза. Луи отбросил шарики в сторону. «Хочешь поговорить о чем-нибудь другом?»       Гарри покачал головой. «Неа». Он покрутил пальцами и поерзал на месте, а потом осознал, что Луи все видел, и тогда Гарри прикусил губу от смущения. Луи облизнул свои губы, и Гарри показалось, что он услышал, как за кадром затрещала пластиковая упаковка.       «Я думаю, что игрушки это не плохо», быстро сказал Гарри. «Я не буду думать о тебе плохо. Хочу посмотреть на желтую».       Теперь Гарри знал, что в нем могут быть один или два пальца, но он действительно задавался вопросом, каково было чувствовать внутри что-то большее. В прошлый раз у них не получилось, когда они пробовали trois пальца Луи, но… если бы Гарри увидел, что это было возможно, принять что-то большее, возможно, он смог бы лучше постараться для Луи.       Луи молча поднял предмет, теперь уже без упаковки.       «Ты сказал, что благодаря им ты будешь на седьмом небе», сказал Гарри, не осмеливаясь посмотреть прямо в камеру.       Луи просто моргнул, широко раскрыв глаза. «Что ты пытаешься этим сказать, Аррѝ?»       Гарри не знал, как объяснить ему, что он имел в виду. «Ты хорошо выглядишь, Луи», попытался он.       «Ты тоже».       «Я по тебе скучаю», добавил Гарри. «Так… каково это, использовать… эту штуку?»       «Дилдо?», беззастенчиво спросил Луи, приподняв брови, но он не казался спокойным. «Я не часто делаю это», признался он. «Даже не знаю, это приятно».       «Ты покажешь мне?», спросил Гарри.       «Показать тебе?», повторил Луи. «Сейчас?»       Гарри кивнул.       «Ты уверен?»       «Да». Гарри кивнул быстрее.       Луи огляделся по сторонам со своего места на кровати. «Не совсем уверен, как мне это сделать. Не могу встать на колени из-за своей раны. Эй, хочешь увидеть мои швы?»       «Фу!», запротестовал Гарри. «Нет, гадость».       Но Луи уже стянул с себя штаны и выставил колено в поле зрения камеры. «Три шва, посмотри!»       «Красивые ноги», сам себе сказал Гарри, но-       «Merci». Луи услышал его.       У Луи и правда были красивые ноги, а его нижнее белье выглядело очень привлекательно и облегающее в районе его паха, и бедный Луи, с его больным коленом. «Хотел бы я поцеловать его, чтобы тебе полегчало», сказал Гарри.       Луи постучал пальцем по своей лодыжке, указывая на компрессионную повязку. «Сюда тоже?»       «Туда тоже», согласился Гарри.       «Куда еще?»       Луи отсел немного назад, скрестив ноги, и поднес руку к своему паху, затем опустил ее, немного надавливая и потирая себя через нижнее белье. Его трусы были натянуты на соблазнительную выпуклость, а руки были такими маленькими и изящными, и то, как они двигались, медленно и маняще, было очень, очень сексуально.       «И туда», сказал Гарри. Он прикусил губу, а потом спросил: «Ты можешь ‒ я просто не могу-»       «Ты тоже можешь трогать себя», сказал Луи приглушенным голосом.       Гарри сбросил с себя штаны и футболку и сел, скрестив ноги, в одних трусах, прямо как Луи.       У Луи было такое красивое подтянутое загорелое тело, линии его пресса спускались к мягкому животу. Гарри посмотрел на маленький квадратик на экране, на котором было показано его собственное изображение, он выглядел слабым и бледным по сравнению с ним.       «Ты так прекрасен», простонал Луи, начиная двигать рукой быстрее. «Хочу, чтобы ты трогал себя. Хочу увидеть, как ты трогаешь себя».       Гарри покраснел и отвернулся от камеры, вытаскивая из трусов свой член, который был уже довольно твердый.       «Вот так», прошептал Луи. «Господи, я скучаю по этому члену. Выбрал эту штуку в магазине, потому что она была того же размера, что и он».       «О, боже», сказал Гарри. Вау. «Правда?»       Луи кивнул, материализовав из воздуха бутылочку смазки. Однако он не стал сразу смазывать ею дилдо, вместо этого он положил кончик ярко-желтой штуки прямо между губами, пристально глядя в экран. Гарри скользнул рукой вниз, к кончику своего члена, сжимая головку, в то время как Луи сосал дилдо, его щеки втянулись.       «Блин», заныл Гарри. «Я скучаю по тебе, Луи. Я чувствую себя… непослушным».       Луи оторвался от дилдо и улыбнулся Гарри. «Ты не непослушный. Ты очень хороший мальчик, Аррѝ».       Сердце Гарри забилось быстрее, он так хотел быть хорошим для Луи, хотел, чтобы Луи был хорошим для него, и, возможно, это значило, что для этого нужно было немного побыть плохим.       «Что, если я хочу пошалить?», спросил Гарри, его голос стал немного дрожащим, когда он начал водить рукой по своему члену. «Что, если я хочу посмотреть, как шалишь ты?»       «Merde», мурлыкнул Луи. «Если ты хочешь посмотреть, как я шалю, тогда… merde… я могу снять белье, показать тебе, для чего я купил эту штуку».       Гарри кивнул. «Я никому не расскажу, ты же знаешь».       Луи тоже кивнул, и он одновременно выглядел немного грустно, и так, будто испытал облегчение.       Задница Луи выглядела прекрасно, круглая и упругая, когда он повернулся, чтобы снять нижнее белье. Необходимости оборачиваться не было, так что он, должно быть, делал это специально для Гарри.       И это сработало.       Луи повернулся к камере лицом и перенес свой вес на здоровое колено, его больная нога была вытянута на кровати.       «Просто сделай это», поторопил его Гарри, потому что он все еще не умел сдерживать себя достаточно долго, и он не хотел кончить, пока Луи не делал абсолютно ничего.       Луи открыл бутылочку смазки, щедро выдавливая ее содержимое на дилдо.       «Тебе не нужно… ну, знаешь, подготовиться?», спросил Гарри.       Луи покачал головой. «Наверное, стоило бы, но. Хочу почувствовать, как ты ‒ как он растягивает меня». Хочу почувствовать тебя.       Кончик члена Гарри влажно блестел, когда он водил по нему рукой. Член Луи был оголенным, твердым и изогнутым в сторону живота, и Луи не трогал его, он просто встал, одной рукой держа под собой дилдо, а другой упираясь в бедро, чтобы не упасть.       Луи был таким хорошим. Гарри тоже мог быть хорошим. Он убрал руку, вместо этого сжав свои ляжки, и стал ждать. «Продолжай», сказал он.       Луи посмотрел на экран, очевидно оценивая, как он выглядел, когда начал опускать свои бедра. Желтый дилдо скользнул внутрь очень медленно. Гарри поднял глаза ‒ лицо Луи застыло в беззвучном вздохе, губы приоткрылись, словно он был чем-то удивлен. Снова посмотрев вниз на бедра Луи, на его зад ‒ никакого сопротивления не было, казалось, что дилдо просто исчезает внутри, пока Луи не вошел им до середины. Луи застонал, сжав губы, закрыв глаза и выдыхая через нос. «Аррѝ», выдавил он. «Oui, J'aime ça».       Гарри сглотнул, не желая даже моргать, чтобы ничего не пропустить. Луи немного приподнялся, высунув из себя желтый дилдо. «Аррѝ, потрогай себя», сказал он.       «Не могу, если начну, то сразу же кончу», настоял Гарри.       «Тогда соски», задыхаясь, предложил Луи. «Поиграй с ними для меня».       Гарри нерешительно поднял руки к груди, поглаживая оба соска, чувствуя, как они становятся твердыми, как бусинки под кончиками его пальцев.       «О, Господи», простонал Луи. «Ты так классно выглядишь. Ты такой красивый. Я скучаю по тебе».       «Я скучаю по тебе сильнее», сказал Гарри, не заботясь о том, насколько слащаво это прозвучало. «Я скучаю по тому, как твои руки меня так трогали».       «Ущипни их», сказал Луи. «Сделай так, чтобы они стали розовыми, воспаленными и использованными для меня. Блядь, я так хотел бы быть там, лизать их, кусать их».       Гарри повиновался, щипая себя, чувствуя, как из его члена начала вытекать смазка. «Мне это нравится. Очень», прошептал он.       Луи начал качать бедрами, а потом опустился вниз, пока его зад почти не коснулся матраса.       «Вау», выдохнул Гарри. «Ты потрясающий». Потому что Луи таким и был, он принял в себя всю эту штуку практически сразу, и если он мог это сделать, то, конечно, Гарри тоже смог бы этому научиться.       Однажды.       «Ты потрясающий», сказал Луи, медленно скользя рукой вверх-вниз по своему члену. Гарри хотел, чтобы качество веб-камеры Луи было получше, хотел видеть, был ли кончик его члена мокрым. «Посмотри на себя, такие чудесные большие руки для такого чудесного большого члена, такой терпеливый, до сих пор не трогаешь себя там. Ты просто идеален».       Гарри покраснел, ему стало жарко от того, как он крутил свои соски, от вещей, которые говорил ему Луи, от того, как он выглядел, как качался его член в такт его движениям.       «Ты так классно выглядишь», простонал Луи.       Гарри улыбнулся. «Шшш, не разбуди там никого».       Это лишь заставило Луи заныть еще громче, поджав губы и нахмурив брови, когда он начал скакать на этой штуке еще быстрее. «Блядь, Аррѝ, блядь».       Его ругань даже не побеспокоила Гарри.       Живот Луи был красивым и плоским, его милые ляжки были широко раздвинуты, а яйца выглядели такими мягкими и гладкими ‒ у Гарри уже отросли волосы, но Луи, должно быть, побрился в Париже. Он выглядел так хорошо. Гарри не мог толком разглядеть дырочку Луи, этому мешали его яйца. Но это не имело значения, кожа на его яйцах выглядела такой мягкой, милый гладкий участок кожи, и прямо над ними член Луи был таким твердым. Гарри хотелось просто протянуть руку через экран и потрогать Луи, почувствовать его под кончиками своих пальцев, почувствовать, как гладкая кожа скользит по жесткой.       Гарри остановился, внезапно посмотрев на себя в этой ситуации со стороны. Он сидел в гостиничном номере перед веб-камерой, трогая себя, смотря на мужчину, на его член и яйца, и у этого мужчины в заднице была эта штука.       Луи тоже остановился. «Ты в порядке?»       «Я в порядке», пораженно сказал Гарри. «Все в порядке, все очень, очень хорошо».       «Хорошо», повторил Луи, начиная подпрыгивать вверх и вниз. «Я скучаю по тебе, очень сильно, но все хорошо».       Гарри потянул себя за соски, слегка оттягивая их и кусая свои губы.       «Поверить не могу, как хорошо ты выглядишь», сказал Луи. «Твое лицо, когда ты делаешь это, блядь, ты такой милый. Хочу поцеловать тебя».       «Я буду целовать тебя так много, когда ты вернешься в Америку», пообещал Гарри, начиная ерзать на месте, чувствуя, как сжимаются его ягодицы, когда он начал двигать бедрами вверх, терпеливо ожидая. «Но сегодня я хочу, чтобы ты кончил первым», выпалил он. «Сначала ты, потом я».       «Ладно», улыбнулся Луи. Гарри надеялся, что он поторопится.       «Когда ‒ когда твой язык был во мне», заикался Гарри. «И я кончил так ‒ ты можешь это сделать?»       Луи посмотрел на него через экран, выглядя почти испуганно. «Oui, да, я могу попробовать», медленно ответил он, мышцы его бедер дрожали, когда он подпрыгивал. «Надо найти правильный угол», Луи покрутил бедрами, слегка откинувшись назад. «О, черт». Он кивнул. «Это очень приятно, Аррѝ. Я даже не могу это объяснить, твой член просто потрясающий».       Твой член просто потрясающий.       «Ты мокрый, малыш?», спросил Луи, его голос стал слабым, когда он начал трахать себя дилдо, все еще откидываясь назад.       Гарри понял, что изображение с веб-камеры было недостаточно хорошим и со стороны Луи. Он мог просто сказать ему, а мог…       Гарри осторожно провел кончиками пальцев по головке своего члена, посмотрел прямо в камеру и засунул их в рот, начиная сосать. Он кивнул, все еще держа пальцы во рту.       «О, боже мой», Луи издал низкий стон. «Ты такой хороший мальчик, Гарри, mon bon garçon. Поверить не могу».       «Думаешь, я смогу снова ударить тебя, когда ты вернешься?», тихо спросил Гарри, достав пальцы изо рта, чтобы коснуться своей нижней губы. «Сильно ударить тебя по заднице за то, что оставил меня здесь? Убедиться в том, что, когда ты вернешься, я буду первым, что ты почувствуешь?»       Глаза Луи расширились, и он начал отчаянно кивать. «Oui». А потом: «Аррѝ, я сейчас кончу, ты хочешь потрогать себя как следует?»       Гарри хотел, очень хотел, оборачивая влажные пальцы вокруг своего стояка.       «Как ты себя чувствуешь?», ахнул Луи. Он поднес руку ко лбу, убирая волосы с лица. Они торчали сбоку, потные и растрепанные, и это не было похоже на хорошую прическу, это выглядело просто неряшливо. Луи всегда был таким собранным и вылизанным, но сейчас он выглядел небрежно, и это было из-за Гарри, и все было так хорошо.       «Эм», произнес Гарри, его голос стал высоким. «Я такой твердый, Луи, очень твердый». Гарри начал дрочить, гладя головку своего члена, липкую от смазки.       «Из-за чего ты стал таким твердым, м?», подтолкнул его Луи таким же дрожащим голосом.       «Из-за того, что смотрел на тебя», прошептал Гарри. Он откашлялся и заговорил громче. «Ты выглядишь очень хорошо, и я скучаю по тебе, и я хочу увидеть, как ты кончаешь».       Луи кивнул, на мгновение зажмурив глаза, и начал двигать бедрами быстрее, его свободная рука впилась в бедро.       «Скажи мне, для кого ты это делаешь», слабо произнес Гарри.       Он ерзал на месте от того, насколько сильно был возбужден, с трепетом наблюдая, как кончает Луи. Луи дернулся вверх и вниз на дилдо, задыхаясь. «Аррѝ. Аррѝ! Для тебя, только для тебя, mon petit-ami».       Гарри уставился на член Луи. Он не кончал, разбрызгивая сперму высоко вверх, она просто вытекла, густая и белая, на контрасте с загорелой кожей Луи, скользя вниз по его члену; ее было так много. Рука Луи поднялась, он крепко схватил себя за основание члена, медленно поглаживая его, пока он продолжал кончать. Сперма стекала по его пальцам, пока они двигались, размазываясь по всей длине его члена.       «Блядь», хныкнул Луи, его рука начала двигаться чуть медленнее. «Теперь ты тоже можешь кончить, mon garçon, кончи для меня».       Гарри ускорил движения своей руки, и это не заняло даже двух секунд; его оргазм резко контрастировал с оргазмом Луи, чья сперма была медленной и густой. Сперма Гарри выстрелила тонкой и резкой струей, взлетая вверх, как порнографический фонтан, приземляясь ему на подбородок. Она упала ему на грудь, как капли дождя, жемчужные капельки приземлись ему на соски. Гарри издал несколько негромких вскриков, произнося имя Луи, задыхаясь, сжимая руку так сильно, как только мог, его бедра задрожали.       Он увидел, как Луи медленно поднялся с дилдо, отбросив его в сторону, и плюхнулся на задницу, тихо постанывая. Его загорелая кожа практически растворилась на покрывале, когда он сел, переводя дыхание.       Когда Луи поднял глаза, Гарри провел пальцем по своей челюсти и подбородку, вытирая сперму.       Луи кивнул, молча подталкивая его, так что Гарри просунул большой палец между губ, слизывая с него сперму и проглатывая ее.       «Такой милый ротик», прошептал Луи. «Tes lèvres rose. Ты такой хороший мальчик, кончил по всей своей груди для меня».       «Ты тоже кончил», застенчиво сказал Гарри, скручивая руками покрывало и внезапно чувствуя себя очень, очень голым.       Луи просто кивнул и улыбнулся. «Поверить не могу, что сделал это для тебя. Под крышей дома моей матери!».       Гарри хихикнул. «Это будет наш секрет».       Луи кивнул. «Дай мне секунду, чтобы прибраться, ладно? Ты тоже можешь сделать это. А потом ты пожелаешь мне спокойной ночи и продолжишь свой день».       

†††

      «Какая у тебя семья?», спросил Гарри, через экран ноутбука, натянув на себя одеяло гостиничной кровати. Он вернулся в поле зрения камеры, надев на себя один из свитеров Луи, и тот просто улыбался, улыбался, улыбался.       «Они лучшие», улыбнулся Луи. «Мои родители очень милые. Только вот моя мать все еще называет меня Медвежонком Бу, я думаю, что она отказывается верить, что мне тридцать два».       «Медвежонок Бу!», взвизгнул Гарри.       Луи застонал. «Не стоило мне говорить тебе об этом, да?»       «Это было ошибкой, Бу. Это было большой, большой ошибкой», глубокомысленно кивнул Гарри. «Медвежонок Бу!»       «Заткнись». Луи улыбнулся сам себе, качая головой. «У меня шесть сестер, один брат ‒ он родился, когда мне было двадцать два, так что я рос в окружении девчонок».       «Так вот почему ты гей?», спросил Гарри.       «Tu te moques de moi?», вздохнул Луи. «Гарри, ты серьезно спрашиваешь меня об этом?»       «Прости», сказал Гарри. «Просто я подумал… не знаю».       «Послушай», сказал Луи. «Существует много геев, у которых есть только братья, или вообще ни братьев, ни сестер, да? В смысле, натуралы ведь натуралы не просто потому, что у них есть только братья или только сестры, правильно?»       «О, в этом есть смысл», ответил Гарри. «Если поменять все местами».       Луи многозначительно на него посмотрел. Капитан очевидность.       «Почему все так?», спросил его Гарри. «В смысле, когда ты все так переворачиваешь, то это звучит абсурдно, то, что люди становятся натуралами, от того братья у них или сестры. Почему люди говорят о геях так, будто они чем-то отличаются?»       «Je ne sais pas», грустно пожал плечами Луи. «Я полагаю, некоторые люди думают, что, если ты отличаешься в чем-то одном, значит должен отличаться и во всем остальном».       «Быть немного другим совсем неплохо», пробормотал Гарри.       «Я гей, потому что я гей», сказал Луи. «Не потому, что я рос с сестрами. Да и вообще, я вырос…», он оборвал себя, застенчиво улыбаясь в угол своей комнаты.       «Что?», спросил Гарри, наклоняясь вперед.       «Ладно, слушай. Я не стыжусь этого или типа того, но я не говорю об этом людям. Это ферма, Гарри», признался Луи, подмигивая ему. «Я был фермерским мальчиком. Таким же крепким и грязным, как и все остальные».       «Ферма?, и Гарри действительно рассмеялся. «Ты вырос на ферме? Ты, с этими волосами, туфлями и дорогим шампунем?»       «Oui. Мои родители выращивают виноград для производства вина и держат коров, чтобы делать сыр. В нашем штате около тридцати-сорока человек. Но mon père заставлял меня работать на ферме, как только я научился ходить».       Гарри хихикнул. «Значит, ты не шутил, когда сказал про дойку коров?»       «Oui», настаивал Луи. «Мы делаем очень хороший сыр. Он не выдержит перелет на самолете, но я могу привезти тебе немного нашего вина».       «Еще подарки?», просиял Гарри, его невыносимая ямочка четко обозначилась на экране ноутбука.       «Да, еще подарки. Ты заслуживаешь всего. Я привезу тебе даже гребаную корову».       «Она будет мычать по-французски?», спросил Гарри, его улыбка стала еще шире.       «Oui», радостно кивнул Луи. «Наши коровы говорят “мю”»       Внезапно глаза Гарри расширились, и он отвернулся, крикнув: «Кто там?». Видимо, кто-то постучал к нему в номер.       Луи смог разобрать ее голос: «Это Линда. Мне нужно обсудить с тобой кое-что». Безумные глаза Гарри вернулись к экрану, он начал размахивать руками в панике.       Луи оставалось только пожать плечами и помахать рукой на прощание. Затем он повернул руку и махнул ей, чтобы Гарри пошел заниматься своими делами.       Прости, сказал Гарри одними губами. Он грустно надул их.       Луи уже нажал кнопку сброса звонка, и последним, что он увидел, был Гарри, прижимающий руку ко рту и посылающий ему воздушный поцелуй.