В свете прожекторов

      Гарри рылся в чемодане в поисках чистой пижамы, когда его рука запуталась в бледно-синей шерсти. Сбитый с толку, он потянул за нее, еще сильнее растягивая пряжу, пока не проследил по ней до своего свитера Prada.       «О нет», прошептал он себе под нос.       Во Франции все еще было раннее утро. Гарри молился, чтобы Луи крепко спал, положив больную ногу на подушку, и не отвечал на звонки.       «Аррѝ! Доброе утро!». Голос Луи был таким милым, что Гарри почувствовал себя еще хуже.       «Луи», сказал он. «Я сделал что-то очень плохое».       «Что случилось?», быстро ответил тот.       «Свитер. Синий, от Prada. Я не обращал внимания, когда собирался, ты оставил здесь половину своих вещей, так что я просто побросал все в чемодан, прости меня».       «О, mon petit! Ничего страшного-»       «Нет, послушай. Мне так жаль, но он испорчен. В нем огромная дыра и синяя шерсть запутала все мои вещи. Мне очень жаль. Я отдам тебе деньги за него».       «Аррѝ! Аррѝ», вмешался Луи. «Я сделал это».       «Подожди, что?». Луи, рвущий одежду? Нет.       «Он зацепился за молнию моего чемодана, когда я собирал его во Францию. Извини».       «Значит, ты это сделал?». Гарри был рад, что, по крайней мере, это была не его вина… но свитер Prada был испорчен. Их особенная вещь была испорчена.       «Прости меня», повторил Луи. «Но я уже достал для тебя кое-что другое, это заменит свитер».       «На ферме?». Гарри был настроен скептически. Рядом с фермой не могло быть хороших магазинов одежды. Свитер Prada был таким мягким и удобным. Честно говоря, он думал, что будет носить его годами.       «Я обещаю, что это что-то классное», сказал Луи. «Кто угодно может купить свитер Prada. Но то, что я привезу тебе, существует только в одном экземпляре».       Вау. Ну, ладно.       Все, что Гарри нашел для Луи – это безвкусную футболку с надписью Я Сходил В Научный Центр Финикса И Все Что Я Получил Это Эту Дурацкую Футболку. Потому что не было ничего смешнее, чем заставить Луи носить уродливую одежду, решил он – но если Луи достал для него что-то единственное в своем роде, что-то действительно особенное, то Гарри должен был приложить больше усилий.       Он был в полной жопе. Даже если не обращать внимания на тот факт, что Луи купил для него что-то во Франции, он уже отдал ему свое старинное украшение.       А Гарри купил ему дурацкую уродливую футболку.       Идиот.       Луи, должно быть, почувствовал, что Гарри задумался. Он решил сжалиться над ним, любезно сменив тему. «Как дела в Финиксе?»       «Скучно», вздохнул Гарри. «Элеанор хотела покататься на картинге сегодня, но возле гостиницы ждал фотограф, так что Джереми не разрешил нам выйти».       «Отстой. Но это мило, что она решила пригласить тебя».       «Отстой – это то, что я по тебе скучаю», тихо сказал Гарри.       «Да, я знаю», ласково сказал Луи. «Я тоже. Я встречусь с доктором через четыре дня, уверен, что он разрешит мне вылететь».       Четыре дня?       «И что мне делать, пока ты не вернешься?», спросил Гарри, а потом поморщился, поняв, как жалобно прозвучал его голос.       «Что тебе делать?», рассмеялся Луи. «Что тебе делать? Что мне делать!? Я могу пройтись только до кухни и обратно. Я схожу с ума. Я бросал псу разные вещи, но он приносит их только через раз».       «Завтра у меня фотосессия, а потом мы посетим собрание молодых прихожан в одной из местных церквей, чтобы снять там что-то», сказал Гарри. «Может быть, мы сможем поговорить по скайпу вечером?»       «Да, конечно», ответил Луи. «Это будет довольно рано, но тут все равно все рано встают. Эй, проследи, чтобы ассистентки делали все так, как на фотографиях костюмов, которые я им оставил, ладно? Четко. Никаких импровизаций».       «Понял».       Гарри хотел поговорить с Луи как следует. Сказать это прямо сейчас, по телефону, пока Луи не мог увидеть его краснеющие щеки, и ему не пришлось бы справляться с его взглядами. Луи должен был знать, что когда Гарри говорил, что скучает по нему, он был серьезен; Гарри очень, очень скучал по Луи.       «Мы можем сделать что-нибудь, когда ты вернешься?», спросил Гарри.       «Да, что именно?»       «Я не знаю что. Просто… не прятаться внутри, в крепости из одеял. И не бегать от папарацци. Мы можем просто пойти и что-нибудь сделать?»       «Что-нибудь?», казалось, это забавляло Луи.       «Что-нибудь», повторил Гарри.       «Аррѝ Стайлс». Луи определенно считал это забавным. «Ты что, приглашаешь меня на свидание?»       «Фу! Нет!», быстро ответил Гарри.       Родители Гарри никогда не говорили, что разрешают ему ходить на свидания, но он никогда и не спрашивал их, можно ли ему это делать.       Однако ему точно не разрешалось ходить на свидания с парнем.       «Что ж, жаль», продолжил Луи. «Я бы согласился».       Что ж.       Сердце Гарри заколотилось.       «Как я могу пригласить кого-то на свидание? У меня даже никогда его не было», сказал Гарри в надежде, что Луи не станет указывать на то, что его доводы были бессмысленны.       Луи засмеялся еще громче. «У меня были свидания. Я смог бы его спланировать».       Что ж.       «Но встречаться с таким мужчиной, как я, нелегко». Гарри был готов поклясться, что слышал, как Луи подмигивает. «На меня не так уж и просто произвести впечатление. Тебе пришлось бы красиво одеться».       «Как жаль, что кое-кто испортил мой свитер от Prada», заметил Гарри.       «Non, красиво одеться. По-настоящему красиво одеться». У Гарри определенно не было ничего лучше свитера Prada. «Дорого одеться», сказал Луи. «И отвести меня в шикарный ресторан».       У Гарри не было много денег. Нет, у него они были ‒ у него было достаточно много денег, которые он мог тратить, находясь в туре; крупные чеки начали поступать к нему после каждого эпизода и из всех стран, в которых они транслировались, у него было больше денег, чем когда-либо в жизни, но, скорее всего, их было недостаточно для действительно хорошей одежды или шикарного ресторана.       Хотя это не должно было иметь никакого значения, потому что он не приглашал Луи на свидание, он просто хотел провести с ним немного времени, в кои-то веки, делая что-то нормальное.       Но Луи сказал, что согласился бы. Пойти на свидание.       «Тебе нужно ассимилироваться, Луи», решил Гарри.       «Прошу прощения?». Притворное замешательство Луи было очевидным.       «Когда американцы ходят на свидания, они ходят в сетевые рестораны. Или в парки развлечений. На карнавалы. В боулинг».       «Ах, так значит ты у нас эксперт?», поддразнил его Луи. «А что насчет ”Я никогда не был на свидании”?»       Гарри проигнорировал его и продолжил. «На свиданиях американцы носят джинсы, а не что-то идиотски-роскошное».       «У меня есть джинсы», медленно сказал Луи.       Блин, блин, блин. Сердце Гарри заколотилось быстрее.       «Мы договорились обменяться подарками, когда ты вернешься, правильно?», напомнил ему Гарри.       «Oui», согласился Луи.       «Тогда это имеет смысл. Просто пойти… сделать что-нибудь вместе. Чтобы мы смогли обменяться подарками».       «Хорошо», сказал Луи. «Мы просто пойдем и сделаем что-нибудь вместе».       «Хорошо», повторил Гарри. Он начал жалеть, что ослабил напряжение их разговора, когда ‒       «Значит, ты хочешь, чтобы я надел джинсы? Как сделал бы настоящий американец?»       ‒ и сердце Гарри снова бешено забилось. «Да».       «Ладно, но если этого ”сделать что-нибудь” достаточно, чтобы захотеть ”сделать что-нибудь” снова, то мы делаем это по-моему».       Вот почему Гарри скучал по Луи, вот почему он нуждался в том, чтобы Луи был рядом. У Гарри кружилась голова, а Луи был единственным, кто заставлял его успокоиться. Гарри нуждался в том, чтобы Луи прижимался к нему всем телом, успокаивая и заглушая его мысли, напоминая ему, ради чего он все это терпел: противное чувство в животе и жгучее беспокойство в голове ‒ он терпел все это ради того, что чувствовал, когда был в одной комнате с Луи.       «У тебя уже поздно, non?», спросил Луи.       «Ага».       «Иди спать. Почему ты никогда не ложишься вовремя?»       «Мне есть о чем подумать».       «Ты себя изведешь. Подумай обо всем днем, oui?»       «Ладно, я попробую», согласился Гарри. «Скоро поговорим?»       «Скорее, чем скоро», ответил Луи.       Гарри повесил трубку, но он не чувствовал усталости. Он рассудил, что не обещал Луи пойти спать сразу.       Он рассеянно открыл туристический журнал, который находился в его номере, и словно по какому-то злому року судьбы, он открылся на странице с рекламой. Рядом с рекламами слесаря и Пятьдесят шестым ежегодным шоу Аризонского Квилта была реклама TrevorSpace, в которой говорилось: TrevorSpace это социальная сеть для ЛГБТК-молодежи от 13 до 24 лет, их друзей и союзников.       Гарри загуглил эту аббревиатуру, еще раз убеждаясь, что он знал, что это значит. Да. Он не был ЛГБТ или К. Ему не нужен был TrevorSpace.       Вместо этого он открыл дверцу мини-бара и… оу. Вино. Миниатюрные бутылочки вина.       Гарри допивал первую бутылочку, когда открыл сайт TrevorSpace. Это была часть проекта Trevor; у них была горячая линия, а также чат.       Гарри не мог найти ни одной причины, по которой он должен был обратиться в ЛГБТ-организацию.       Возможно, после того, как он выпьет эту маленькую бутылочку вина, ему не нужна будет причина.       Спустя час Гарри прикончил две бутылочки и чувствовал себя немного пьяным. Он был на середине долгого диалога с очень милой женщиной. Он рассказал ей о своем друге ‒ друге, который, возможно, всегда чувствовал, что может быть геем, но ему никогда не приходилось об этом думать, пока он не встретил кое-кого, кто заставил его задуматься об этом всерьез. Ему вроде как нравился этот человек, и, видите ли, этот человек был парнем, так что в последнее время он думал об этом очень часто. И что же теперь он ‒ в смысле, его друг ‒ должен был с этим делать? Потому что если он был геем, то это меняло все, абсолютно все.       Она ответила ему, что хоть это, возможно, и изменит многие вещи, большинство этих изменений будут к лучшему, и это не обязательно изменит все. "Твой друг не обязан говорить об этом каждому встречному. Для начала он должен начать чувствовать себя комфортно с самим собой, а потом он может рассказать об этом людям, которым доверяет".       Гарри никогда об этом так не думал. Он знал, что секреты ‒ это плохо и что врать было неправильно, но… правда, рассказанная постепенно, все равно являлась правдой, разве не так?       Завершив разговор, и с трудом передвигаясь по кровати, Гарри очень тихо прошептал себе под нос, просто пробуя слова на вкус:       «Может быть, я гей».       Это оказалось чем-то очень страшным и потрясающе огромным, но в то же время кто-то будто вытащил пробку из ванной, полной грязной воды, и сливая гадкие вещи, плавающие в ней.       Но для одной ночи этого определенно было достаточно.       

†††

      Лодыжка почти зажила, маленький ящик родительского вина прошел регистрацию вместе с его чемоданами, еще один ящик был отправлен городскому священнику в качестве благодарственного подарка, к тому моменту, как самолет Луи приземлился в Тусоне.       “У тебя ведь свой собственный номер, да?”, отправил Луи Гарри.       “Ага. 204 :)”       ”Оставишь дверь незапертой? Не могу дождаться, когда тебя увижу!!!!!!!!”       Спустя два часа Луи оказался в очередной гостинице, заселившись в свой номер ради приличия, а затем на цыпочках прошел по коридору к номеру Гарри. Он тихо вошел, почувствовав облегчение, когда увидел на полу чемодан Гарри, а потом запер за собой дверь.       Он продолжил подкрадываться к кровати, на которой спал Гарри. Как же сильно он скучал по мальчику ‒ по своему мальчику ‒ внезапно обрушилось на него гигантской волной, на мгновение лишив его способности дышать, пока волна не ушла, и он снова смог вдохнуть. Он скучал не по разговорам, они и так много говорили, и не по его внешности в целом, он видел его на фотографиях и в скайпе.       Он скучал по тому, как близко он был к Гарри, так близко, что мог почувствовать его запах. Он пах как стиральный порошок, как подросток, как Chanel Allure, он мог дышать тем же воздухом, которым дышал Гарри. Он скучал по вещам, которые не могла уловить веб-камера ‒ по местам, где мочки ушей Гарри соприкасались с его головой, по выбивающимся из ровных линий бровей волоскам, по каждому отдельному завитку каштановых кудряшек на макушке его головы, по изгибу его пальцев, когда он расслаблял ладони, а его мизинцы слегка оттопыривались. Как будто Гарри тянулся к Луи, как будто он ждал, что мизинец Луи переплетется с его собственным.       Луи наклонился над кроватью, взяв своим мизинцем мизинец Гарри.       Его глаза медленно открылись, и казалось, что он был слишком уставшим, чтобы улыбнуться. Он лишь сжал мизинец Луи и потянул его на себя. Луи поддался ему, ложась на кровать рядом. Свободной рукой он развязал шнурки и сбросил ботинки.       «Я должен тебе кое-что сказать», было первым, что произнес Гарри, все еще полусонный. «Но я не знаю, смогу ли».        «Все в порядке», заверил его Луи, одной рукой стягивая брюки, а затем укрываясь одеялом, погружаясь в тепло, которым Гарри наполнил кровать.       Мальчик закрыл глаза, но продолжил говорить. «Нет, скажу сейчас, пока еще темно и я сонный».       «Хорошо», сказал Луи.       «Это секрет», нервно пробормотал Гарри, сжимая их руки в замок.       «Угу», промычал Луи. Он не мог не удивиться, любой бы удивился: Гарри крепко сжимал его руку, его ладонь была нехарактерно потной, а глаза выглядели не устало сомкнутыми, а вынужденно закрытыми, будто он прятался. Так что Луи ждал.       Гарри долго молчал, его дыхание было решительным и размеренным.       Спустя мгновенье Луи обнял Гарри и притянул к себе, чтобы он мог дышать прямо напротив него, а не в незнакомое пространство гостиничного номера.       «Это большой, большой секрет, и ты никому не должен рассказывать. Обещаешь?», попросил Гарри.       «Я обещаю», твердо ответил Луи, поглаживая Гарри по спине.       Прошло, должно быть, минут двадцать, и Луи искренне решил, что Гарри заснул, когда тишина была нарушена его шепотом.       «Я-», Гарри вдруг замолк и громко выдохнул. Луи ждал, а Гарри не продолжал, так что Луи открыл рот, чтобы спросить: ”Ты…?”. Но Гарри не дал ему это сделать. «Я гей, Луи».       Луи был ошеломлен настолько, что потерял дар речи.       «Я решил пару дней назад», начал бессвязно бормотать Гарри в отчаянии. «Не решил. Понял. Признал. Я не знаю. Я говорил по одной горячей линии. А на следующий день позвонил своему дяде и сказал, что, возможно, могу быть им, а он сказал, что если это так, то все в порядке. Но я могу и не быть им. Но это так. Это так. Прости, что я все время повторял, что это не так, я знаю, что от этого тебе было больно, прости, что повторял это, это даже не было правдой. Я в самом деле гей». А потом Гарри тихо заплакал, грустно и с облегчением, ткань рубашки Луи стала теплой и мокрой от слез.       Луи крепко обнял Гарри, гораздо крепче, чем он обычно обнимал его, и прижал губы к его лбу. «Je suis fier de toi, mon petit. Vraiment», сказал он, нахлынувшая на него волна гордости, на секунду отвлекла его внимание от англоговорящей части его мозга.       «Мне кажется, меня сейчас стошнит», дрожащим голосом сказал Гарри.       На Луи был пуловер от Krizia Robustella, идеальное сочетание стиля и комфорта для путешествий, а он не был дешевым ‒ но Гарри изо всех сил вцепился в его руку, и если бы его стошнило из-за нервов, Луи было бы все равно, попадет ли что-то на его пуловер.       Однако он почувствовал облегчение, когда спустя время Гарри не стало плохо. «Обещаешь, что никому не расскажешь?», настойчиво прошептал Гарри.       «Обещаю», с жаром сказал Луи, поглаживая Гарри по спине. «И обещаю, что все будет хорошо. С тобой все будет в порядке. Все будет в порядке».       «Но что, если нет?», отчаянно спросил Гарри сквозь слезы.       «Я буду рядом, малыш». Луи убрал руку, чтобы положить свои ладони на щеки Гарри, и смахнул его слезы, как он однажды сделал это в ночном клубе Нью-Йорка, когда он знал Гарри всего несколько дней. «Все будет хорошо, но я буду рядом, что бы ни случилось».       «Ты обещаешь?», надавил Гарри.       «Croix de bois, croix de fer, si je mens, je vais en enfer», поддразнил его Луи, надеясь, что это заставит Гарри улыбнуться.       Это сработало ‒ с улыбкой, Гарри сказал: «Полагаю, что это значит “да”».       Луи боялся слышать от себя эти слова. Это были серьезные обещания человека бескорыстного, заботливого и любящего, а не того, кем был мужчина пару месяцев назад. Дающим, только если он мог получить что-то взамен, не заботящимся ни о чем и ни о ком. Он осознал, что не хочет больше быть тем человеком.       Луи стиснул зубы, вздохнул и закатил глаза, но ему тоже надо было кое в чем признаться. «Ты заставляешь меня хотеть стать лучше, Гарри». Гарри сбивчиво выдохнул, сопливо всхлипнул и прижался лицом к груди Луи. Тот погладил его по волосам, его кудряшки были растрепанными и мягкими. «Я скучал по твоим лапшичным волосам»       «Лапшичным волосам?», возразил Гарри.       «Потому что лапша волнистая», объяснил Луи. «Ты настоящая Ширли Темпл, не правда ли?»       «Кто?»       Луи тихонько рассмеялся себе под нос. «Ты ее не знаешь?»       «Это какая-то стариковская фишка?», сказал Гарри, подталкивая Луи коленом.       «Дразнись сколько хочешь. Все равно ее кудри лучше твоих».       Гарри отмахнулся от издевки Луи. «Ты любишь мою лапшичную голову».       Из-за того, что они не часто обсуждали любовь по-английски (или, если уж на то пошло, по-французски), Луи не был уверен, что именно имелось в виду ‒ говорил ли Гарри, что Луи любит его волосы или что он любит его?       Гарри сделал глубокий дрожащий вздох. «Все в порядке», мягко сказал Луи. «Я дома».       «Америка не твой дом», ответил Гарри с грустной улыбкой. Сказать это вслух было бы слишком, но…       Он чувствовал себя как дома, когда Гарри был рядом.       Что было противно, слащаво, омерзительно нежно. Луи совсем недавно был во Франции, он знал, что это его дом, он чувствовал, что это так и было. Но точно так же, как приходилось заставлять себя есть овощи или сидеть с ровной спиной ‒ это не было особенно приятно, это был почти что труд, но это приходилось делать. Франция была частью Луи, и он не мог это изменить.       Однако, возвращаясь к Гарри, он чувствовал, что возвращается туда, где ему самое место. Это было абсурдно, не поддавалось никакому объяснению, но Луи все устраивало.       «Тебя так долго не было», вздохнул Гарри.       «Меня не было всего десять дней», возразил Луи.       «Одиннадцать», поправил его Гарри. «И тебе очень повезло, что ты вернулся сегодня, потому что завтра важный день».       «Разве?»       «Мы познакомились месяц назад», многозначительно глядя на него, напомнил ему Гарри.       «Уже?», Луи был искренне удивлен.       «Завтра у меня выходной. И у тебя тоже», сказал Гарри. «Мы можем пойти куда-нибудь?»       Луи на секунду задумался. «Почему бы нам не пойти куда-нибудь прямо сейчас?»       «Сейчас?». Гарри откинул голову назад, чтобы посмотреть на Луи.       «Да, сейчас!», убеждал его Луи. «Сейчас три часа утра, там никого не будет. Мы сможем пройтись по улице, держась за руки, и никто этого не увидит. Найдем автозаправку, чтобы устроить грандиозное пиршество из чипсов и хренового горячего шоколада. Послушаем музыку с твоего телефона и потанцуем на улице».       «Я не говорил, что хочу держать тебя за руку», смущенно пробормотал Гарри.       «Конечно же, хочешь. Ты же гей, разве нет?», подмигнул ему Луи.       Глаза Гарри широко распахнулись, но он кивнул. «Шшш, хорошо. Это секрет».       «Тогда почему бы нам не пойти и не раскрыть твой секрет этой ночи?»       «Ладно… Давай погуляем!». Гарри вылез из кровати, и Луи последовал его примеру, снова надевая брюки.       «Ничего страшного, если ты не хочешь держать меня за руку», добавил Луи.       Гарри просто опустил руки и посмотрел на Луи: капитан очевидность.       

†††

      «Так значит, у тебя есть для меня подарок?», взволнованно спросил Луи, прежде чем они покинули номер Гарри. «Я сбегаю к своему чемодану и принесу свой».       Гарри зевнул, отчасти тянув резину, отчасти все еще будучи сонным; Луи все еще функционировал в другом часовом поясе и казался более энергичным, чем Гарри.       «Он дурацкий», сказал Гарри. «Правда, дурацкий. Он мне не нравится, жаль, что я не нашел тебе что-то получше».       Луи замолчал, барабаня пальцами по бедру, его дальнейших слов.       «Ладно». Гарри обреченно вздохнул, вытаскивая из чемодана полиэтиленовый пакет. «В общем, я ходил с Элеанор в научный музей».       «С Элеанор?», поднял брови Луи.       «Было весело», признал Гарри. «Она милая. Я кучу всего узнал об эволюции. Я даже купил себе книгу о ней в сувенирном магазине, а еще купил кое-что для тебя».       «Ты расскажешь мне, что ты узнал?», улыбнулся Луи.       «Тебе было бы интересно?»       «Конечно».       Гарри посмотрел на пакет из сувенирного магазина в своих руках. «Мы с Элеанор много говорили об этом. Все время, пока гуляли по музею, и потом, когда пошли есть бургеры. Мы обсудили все на свете: науку, этику, веру. Это было очень, очень интересно. Она позволила мне говорить».       «Конечно же, она позволила тебе говорить», озадаченно сказал Луи.       «Раньше мне никогда не давали умничать», объяснил Гарри, снова взглянув на Луи. «Мне кажется, что в половине случаев я звучу как идиот, потому что меня никогда не учили задавать вопросы? Понимаешь? Меня хвалили только за… переработку слов».       Луи сочувственно поморщился.       «Ведь в этом и есть весь смысл этого телешоу, не так ли?», продолжил Гарри. «Попугай Гарри, повторяет все, чему его научили. Мне не разрешено иметь собственное мнение, разве нет?»       «Сейчас ты здесь», сказал Луи. «Ты можешь быть собой, когда мы вместе. Ты можешь умничать, можешь иметь свое личное мнение».       «Я знаю, и это приятно. Ну, по моему личному мнению этот подарок ‒ отстой». Гарри бросил пакет Луи в руки.       Луи вытащил из него футболку, на его лице застыло странное выражение лица, когда он прочел вслух: ”Я Сходил В Научный Центр Финикса И Все Что Я Получил Это Эту Дурацкую Футболку”.       Это даже не было смешно.       Луи был его лучшим другом, а Гарри даже не достал для него что-то классное.       «Прости», беспомощно извинился Гарри.       Луи громко рассмеялся и сказал: «Подожди здесь, просто ‒ просто подожди здесь». Он выбежал из номера.       Гарри остался один, нахмурившись от вида своего глупого подарка. Из всех вещей, которые он мог купить в Аризоне, он выбрал дурацкую футболку.       Луи вернулся через пять минут, спрятав руки за спиной. На его лице застыла огромная улыбка, а глаза светились от счастья.       «Что у тебя там?», подозрительно спросил Гарри. Луи взволнованно подпрыгнул на каблуках.       «Покажи мне!», настоял Гарри.       Луи вскинул руки, бросив в Гарри небольшую стопку одежды.       «Дурацкие футболки!», радостно воскликнул Луи. «Я привез тебе дурацкие футболки, посмотри!»       «Правда?», спросил Гарри. «Ты не врешь, просто чтобы мне стало легче?»       «Non!», настоял Луи. «Посмотри! Это мои любимые футболки, мои самые любимые вещи на свете». И это было ‒ вау. «В детстве я часто заказывал их по почте. В смысле, когда я был подростком ‒ твоего возраста. Я хочу, чтобы они были у тебя».       Гарри рассмотрел футболки, которые поймал. Их было четыре, у двух из них были обрезаны рукава до самого края. На одной из них был изображен лимон, на остальных ‒ что-то вроде абстрактного рисунка, и на каждой было написано Stone Roses. На одной было гигантское пятно ‒ «Красное вино», весело объяснил Луи ‒ а в другой была огромная дыра на боку.       «Дурацкие футболки», улыбнулся Гарри. «Ты, правда, тоже привез мне дурацкие футболки?»       «Надень одну!», настоял Луи, в свою очередь надевая на себя сувенир из научного музея. «Мы идем гулять, у нас будет вечеринка дурацких футболок».       

†††

      Луи и правда держал Гарри за руку, когда они шли сквозь ночь, и Гарри был совсем не против. Он поднес ладонь Луи к своим губам и поцеловал ее, сказав: «Monsieur, добро пожаловать на совершенно эксклюзивную полночную вечеринку дурацких футболок только для приглашенных. Карета ожидает вас».       «Карета?», спросил Луи, подыгрывая ему.       «Да», кивнул Гарри, указывая на туфли Луи. «Они отвезут тебя, куда захочешь».       Местность выглядела как любой другой город, только горизонт был усеян кактусами. Луи выбрал направление их пути наугад. Улицы были приятно немноголюдными ‒ спустя несколько минут их прогулки мимо них прошли только несколько пьяных девушек, а чуть позже ‒ бездомный мужчина, но никто не обращал на них внимания.       Капли дождя начали падать с неба, и Луи хотел было побежать в укрытие, но Гарри схватил его за руку и дернул назад.       «Поцелуй меня», попросил он.       «Дождь идет». Луи сморгнул из глаз капли дождя.       «Поцелуи под дождем!», настоял Гарри. «Как в кино. Ведь есть такая фишка, да?»       «Это мокро, вот и все», посмеялся Луи, но он обнял Гарри за плечи и поцеловал его. Капли дождя хлопали по его плечам, пока они с Гарри двигали губами.       «Привет», пробормотал Луи, все еще дотрагиваясь губами губ Гарри.       «Привет».       «Я скучал по тебе», сказал Луи, казалось, в миллионный раз.       «Так приятно целоваться на улице». Гарри отодвинулся, чтобы посмотреть на Луи.       «Однажды ты сможешь делать это в любое время, когда захочешь. Даже днем», пообещал Луи.       «Но не везде. Не дома, в Техасе», грустно сказал Гарри.       Луи было больно слышать это, это разбивало ему сердце. Его родители всегда гордились им. Он мог целовать мальчиков средь бела дня, когда ходил на свидания в ближайший к ферме городок, ему было не важно, что люди сплетничали о нем. На него пару раз кричали, осыпали оскорблениями, но он всегда был готов сказать в ответ что-то похуже. К тому времени, как он переехал в Париж, он уже привык к периодическим пристальным взглядам или грубым выражениям лица и обращал внимания только на сами поцелуи.       «Может, однажды я отвезу тебя куда-нибудь далеко-далеко», мечтал Луи, переплетая свои пальцы с пальцами Гарри и ведя его за собой под моросящим дождем. «Куда-нибудь, где мы сможем целоваться средь бела дня».       «Я бы этого хотел», сказал Гарри, крепче сжимая промокшую под дождем ладонь Луи.       Спустя мгновенье счастливого молчания Луи поднял руку Гарри в своей, чтобы показать на что-то пальцем. «Впереди заправка».       «Знаешь, в последний раз, когда гей привез меня на заправку, это был мой дядя, и он купил мне презервативы», заметил Гарри.       Луи кашлянул от неожиданности и спросил: «Эм ‒ а ты хочешь...? Хочешь купить презервативы?»       «Ну, у меня все еще есть те, что купил он», поспешно добавил Гарри. И это не значило, что он не хотел презервативы.       «Значит, будем пировать», сказал Луи, втягивая Гарри в ярко освещенный круглосуточный магазин на заправочной станции.       

†††

      «У нас есть зонтики», сказал продавец, указывая на небольшой стенд.       Гарри посмотрел на Луи, который пожал плечами «Думаю, нам нравится дождь, не так ли, Аррѝ?»       «Да, нравится. Но все равно спасибо», добавил Гарри.       «Как хотите», сказал продавец.       Гарри осматривал холодильник с напитками, когда к нему подошел Луи, размахивая чем-то перед его лицом как сумасшедший.       «Посмотри, Аррѝ! Сыр в баллончике!», закричал он.       Гарри пожал плечами. «Ты его хочешь? Тогда нам надо взять чипсы или типа того, чтобы было с чем его есть».       «Сыр! В баллончике!», повторил Луи. «Он правда существует! Я никогда его раньше не видел!»       «Ну, конечно же, он существует», посмеялся Гарри, выбирая две бутылки Gatorade. «На самом деле, он не такой уж и вкусный».       «Мы должны его попробовать».       «Ладно», пожал плечами Гарри. «Как тебе угодно».       Они купили разные сладости, несколько бутылок воды, а когда подошли к кассе, Луи потянулся за своим бумажником.       «Я заплачу», быстро сказал Гарри, доставая свой собственный бумажник. Луи просто посмотрел на него и слегка улыбнулся. Это не был ужин в шикарном ресторане, но это уже было что-то.       Они прошли мимо поля с несколькими огромными валунами, и Луи указал на них, предлагая пойти туда.       «Думаю, что это частная собственность», осторожно сказал Гарри. «Но сейчас ей никто не пользуется, ведь так?»       «Ты же не думаешь, что там могут быть змеи, правда?», спросил Луи, внезапно занервничав, пока они пересекали поле.       Гарри пожал плечами. «Могут». Глаза Луи распахнулись, и он начал наступать на землю очень осторожно. «Нет, вот так», сказал Гарри, топая по земле ногами. «Громкие шаги, чтобы отпугнуть их».       Они уселись вдвоем на мокрый камень, но было не так уж холодно, и дождь стал совсем мелким.       «Откинь голову назад», приказал Гарри, засунув руку в пакет, который они принесли с заправки. «И открой рот».       Луи настороженно на него посмотрел, но сделал, как ему велели, закрыв глаза в притворном страхе.       Гарри встряхнул баллончик с сыром, направляя сопло Луи в рот, и выдавливая туда щедрую порцию.       Луи издал тихий звук удивления, и когда Гарри убрал баллончик, он оставил губы открытыми на секунду, прежде чем закрыть рот и вернуть голову в нормальное положение. Он немного подвигал челюстью, а потом проглотил.       «Mon petit, это просто отвратительно», сказал он, но выхватил баллончик прямо из рук Гарри.       Гарри посмеялся. «Вот, попробуй его с чипсами», сказал он, передавая ему пакет. «Так вкуснее».       Разделив пару шоколадных батончиков и вытерев руки о мокрую траву, они сели, облокачиваясь на камень и глядя на звезды.       Гарри ждал падающую звезду, но так ни одну и не заметил.       «Хороший ужин», прокомментировал Луи.       «Ага». Гарри сдвинул ногу в сторону, задев носком ботинка лодыжку Луи.       Луи издал девчачий вопль, вскочив на камень, и закричал: «Гарри, скорее сюда! Я почувствовал змею!»       Гарри засмеялся так сильно, что ему пришлось зажать рукой рот, чтобы не нашуметь. «Это была моя нога».       «Аррѝ», заворчал Луи, делая рукой смешной французский жест. «Это подло».       «Нет, я просто пытался, типа…». Гарри бросил на Луи смущенный взгляд. «Поиграть ногами или типа того».       «Ааа». Луи спустился с камня. Он сел рядом с Гарри и взял его за руку, положив ее себе на грудь. «Ты меня напугал! Сердце так колотится, чувствуешь?»       Сердце Гарри тоже колотилось, и это было неправильно.       Только, может быть, все же было. Он был геем, и он был на не-свидании с мужчиной, и когда еще должно было колотиться его сердце, если не сейчас?       

†††

      Слабый свет пробежал по лицу Гарри, и Луи поднял глаза, заметив, что в доме у поля зажегся свет. «О, кажется, наш домовладелец проснулся», сказал Луи, поднимаясь. «Мы собрали весь сор?»       «Сор», Гарри с улыбкой передразнил акцент Луи. «Это называется мусор».       «Сам ты мусор», дразнил его Луи. Он приобнял Гарри одной рукой, и это было чудесное чувство, иметь возможность не задумываясь сделать это на улице.       Они бродили по Тусону, дождь постепенно начал литься сильнее.       «Думаю, нам пора возвращаться», неохотно признал Луи, отбрасывая мокрые волосы с глаз.       «Хорошо», согласился Гарри.       Они развернулись и пошли к гостинице, но дождь стал еще сильнее, до того, что Луи приходилось вытирать его с глаз, чтобы видеть хоть что-то.       «Мы можем где-нибудь остановиться? Подождать, пока он пройдет?», спросил Гарри, отбрасывая собственные волосы.       Луи огляделся по сторонам. «Не хочу прятаться перед магазином, на случай, если мимо нас проедет машина и решит остановиться».       Гарри понимающе кивнул. А потом: «О, о, я знаю! Иди за мной». Он выскользнул из-под руки Луи, чтобы схватить ее и потянуть его за собой по улице в том же направлении, откуда они только что пришли.       Они бежали несколько минут, пока Гарри не повернул, дернув Луи за руку, чтобы он последовал за ним через ворота в церковь. Она была большой, не такой гигантской, как современная церковь, которую посещал Гарри в Техасе, но красивой, узкой и высокой.       «Иногда их оставляют открытыми», объяснил Гарри, проводя Луи по ступеням к огромным арочным двустворчатым дверям. Он остановился на секунду ‒ Луи не был уверен, надеялся ли он, или действительно молился ‒ а потом толкнул дверь. Она поддалась.       Гарри нервно заглянул внутрь. «Ау?». Ответом была тишина. «Здесь никого нет, пошли», сказал Гарри, заводя Луи в церковь.       «О бо-, ничего себе», сказал Луи, оказавшись внутри, смотря на витраж с золотой каймой, который охватывал стену позади алтаря. Снаружи было темно, но сквозь стекло проникал слабый свет, изображение, которое оно отражало, практически светилось миллионом разноцветных блестящих цветов. «Как будто платье Valentino».       «Как будто что?», спросил Гарри.       «Это такой дизайнер, знаешь?». Гарри потряс головой. «Неважно», посмеялся Луи.       Церковь Стайлсов в Далласе была исполинской, многоуровневой, как большой театр, с длинными мягкими скамейками, гигантской сценой посередине и большими проекторами по бокам.       Эта церковь была совершенно другой и, скорее всего, гораздо более старой. Деревянные скамьи были выстроены по обе стороны от прохода, скромные и простые, на их боковинах были вырезаны примитивные формы клевера. На задней стороне каждой скамьи были небольшие полочки, на которых лежали красные Библии и какие-то зеленые книжечки. В тусклом свете, исходившем от маленьких фонарей вдоль стен, было трудно что-либо разглядеть, но они казались такими же бледно-зелеными, как глаза Гарри.       «Что это за книги?», спросил Луи, указывая на них.       «Гимны», просто ответил Гарри.       Луи посмотрел наверх. Отполированные деревянные балки изгибались навстречу высокому потолку, маленькое окошко в крыше было так высоко, что глаза Луи не могли на нем сфокусироваться.       В конце прохода не было сцены, только низкая деревянная перегородка, а за ней небольшой алтарь, совсем простой, покрытый белым полотном, на обоих его концах стояли подсвечники.       Они просто стояли в проходе, промокшие до нитки. Внутри церкви было уютно и тепло, но не настолько тепло, чтобы их одежда смогла быстро высохнуть.       «Честно говоря, я даже не знаю, что здесь делать», признался Луи. «Когда я был в твоей церкви, то просто стоял в стороне со съемочной командой, помнишь?»       Луи не верил в Бога, но он все равно чувствовал, что это место было священным. Ему казалось, будто за ними наблюдают.       «Можешь присесть здесь», предложил Гарри, указывая на скамью.       Луи прошел к ее середине и сел, под мокрыми брюками дерево было твердым и неудобным. Гарри стоял чуть в стороне от Луи, спиной прислонившись к скамье. Вода стекала с его рубашки, падая на одну из сложенных там Библий. Луи не стал говорить ему об этом.       «Хороший получился вечер», заметил Гарри.       «Я согласен», улыбнулся ему Луи. «Я знаю, что ты хотел “заняться чем-то”. Не знаю, получилось ли у нас сегодня что-то сделать, но…»       «Было здорово не делать ничего», закончил за него Гарри.       После уютного молчания, Гарри спросил: «Сколько секретов можно раскрыть за одну ночь?»       «У тебя много секретов?», поддразнил его Луи, тыкая Гарри в бок.       «Еще всего один».       «Исповедь ‒ этим занимаются в церквях, верно?», рассудил Луи, посмотрев по сторонам.       «Это не католическая церковь», заметил Гарри.       «Ну, тогда мы можем сделать это по-своему». Луи жестом попросил Гарри говорить. «Исповедуйся».       Гарри на секунду прикусил нижнюю губу, глядя на высокий сводчатый потолок над ними.       «Мне нравится кое-кто», сказал он. «Поэтому я спросил тебя тогда, нравится ли тебе кто-то».       «Хорошо». Луи не смог сдержать улыбку. По крайней мере, Гарри смотрел в другую сторону.       «Но я почти уверен, что мы просто друзья», продолжил Гарри. «Я и человек, который мне нравится».       Луи определенно точно изменился в Америке, но, может быть, он изменился не так сильно, потому что он все еще был невероятно самоуверен, и его терпение было почти на исходе. И хотя он старался не слишком сильно давить на Гарри, эта ночь, казалось, была ночью признаний, и, возможно, Луи смог бы выдавить из него еще одно.       «Мы с тобой больше, чем друзья, Гарри», дерзко сказал он.       Гарри опустил глаза, чтобы посмотреть на него. Он не стал открывать рот, просто помахал пальцем туда-сюда, указывая то на Луи, то на себя. Это был вопрос.       «Или я ошибаюсь?», спросил Луи.       Гарри не ответил на вопрос, вместо этого задав другой: «Значит, это свидание?»       Луи пожал плечами. «Ты заплатил за “ужин”, не так ли? У кого-то могло бы создаться впечатление, что это было свидание. Конечно, этот кто-то мог бы ошибаться».       Гарри фыркнул, задумчиво сморщив нос. «Можно ли считать свиданием закуски с заправки и сидение на камне в поле?»       Луи потянулся за руками Гарри, притянув его к себе, чтобы он встал прямо перед ним. «Я думаю, что это лучшее, что у нас будет в ближайшее время, mon petit», грустно сказал он. «Прости. Ты заслуживаешь кого-то своего возраста, с кем ты смог бы появляться на публике в дневное время».       «Если бы и стал гулять с кем-то публично, то только с тобой», сказал Гарри, подходя ближе к Луи. Выражение его лица стало серьезным. «Но я не могу заниматься сексом после такого свидания».       «Ничего страшного, mon petit», тут же ответил Луи.       «Это было бы неправильно», продолжил Гарри. «Все должно быть правильно. То, как ты описал свидания: шикарный ресторан, хорошая одежда».       Луи медленно кивнул. «Ты этого хочешь? Сходить на свидание, а потом… заняться сексом?»       «Только не завтра или типа того!», поспешно сказал Гарри. «Не так скоро. Но, может быть, через некоторое время? Через некоторое некоторое время».       «Мне в любом случае нужно какое-то время, чтобы решить, как мы сможем это провернуть», признал Луи. Эта ночь была хорошей, но поедание дешевой нездоровой пищи и промокание до нитки под дождем определенно точно не было свиданием мечты. Гарри заслуживал чего-то грандиозного ‒ и он хотел этого. Он хотел этого с Луи.       Казалось, все было решено.       «Дождь закончился», прокомментировал Луи, вдруг заметив тишину снаружи. «Хочешь снова выйти?»       «Не очень».       Гарри придвинулся ближе к скамье, поставив колени с обеих сторон от бедер Луи, а потом сел к нему на руки. Он даже не стал начинать с поцелуя ‒ просто положил свою ладонь на внутреннюю часть бедра Луи, поглаживая его через ткань, все еще влажную после дождя.       Луи удовлетворенно вздохнул. Обычно он чувствовал, будто тает, смягчаясь под прикосновениями Гарри, но жесткая скамья удерживала его бдительность.       Гарри придвинул руку ближе, и твердой стала не только деревянная скамья. «Ты…». Гарри замолчал, пальцем поглаживая линию вдоль члена Луи.       «Ну, конечно», тихо ответил Луи. «Посмотри на себя. Посмотри на свое тело».       Гарри выглядел потрясающе, дождь сделал его кудри пружинистыми, а влажная футболка прилипла к его коже: на ней была изображена легендарная обложка Stone Roses с брызгами красок, рукава обрамляли бицепсы Гарри точно так же, как обрамляли бицепсы Луи, когда он был того же возраста.       Джинсы Гарри потемнели от того, насколько мокрыми они были, его сильные бедра обхватили Луи. У Гарри были классные ноги, маленькие, мягкие, под джинсом светлую кожу покрывали темные волоски. Бедра Гарри были настолько устойчивыми, насколько это было возможно в данный момент, и Луи просто хотел, чтобы они дрожали, крепко его сжимая.       Луи просунул руки под футболку Гарри, Гарри ‒ под футболку Луи, медленно стягивая ее с него. Мокрая ткань прилипла к локтям Гарри, и Луи перестал тянуть, оставив его руки связанными перед собой. Гарри не стал пытаться выпутаться, просто оставил руки сложенными перед своей теперь уже обнаженной грудью.       Гарри просто сидел, послушный и связанный, на коленях у Луи, пока тот водил руками по его груди, его кожа была гладкой и упругой от дождя, розовые соски выделялись на бледной коже.       Луи не был уверен, насколько далеко можно было зайти в церкви, особенно в такой хорошей, как эта ‒ но Гарри вытянул перед собой руки, слегка сжимая промежность Луи, и наклонился, целуя его в губы.       Не отстраняясь от него, Гарри расстегнул его брюки и вытащил его твердый член, спокойно и медленно поглаживая его.       И ‒ конечно же Гарри был его домом, потому что это было просто идеально: то, как руки Гарри трогали его, будто знали его всю жизнь, сосредотачиваясь на его члене, пока он не начинал чувствовать, будто светится, пока его кожа не начала нагреваться под мокрой одеждой, а дыхание не стало сбивчивым.       Гарри крепко сжал член Луи, подняв руку, чтобы погладить его головку. Луи резко выдохнул, но скамья впилась ему в задницу и спину, и это было неудобно до такой степени, что терпеть было уже невозможно.       «Встань на колени», выдохнул Луи. Гарри тут же подчинился, поднявшись с колен Луи и опустившись на пол, его зеленые глаза смотрели на Луи.       Луи рассудил, что Гарри, вероятно, более, чем привык стоять на коленях в церкви.       Луи тоже встал на ноги. Его футболка из научного музея свисала от тяжести воды, так что он снял ее, бросив на скамью с тихим влажным шлепком.       Гарри наклонился вперед, стягивая брюки Луи до колен и осыпая его ляжки поцелуями. Из-за связанных рук он немного промахнулся, прижавшись ртом к коже Луи.       Луи поддержал его, затем провел ладонью по его лицу, а другой рукой поднес свой член к его губам.       Гарри тут же открыл рот, но Луи отпрянул.       «Ты хочешь этого?», спросил он, двигая рукой по своему члену прямо перед лицом Гарри.       «Да», сказал Гарри. Луи ждал, и Гарри продолжил. «Ты знаешь, что хочу. Мне нравится минет, ты это знаешь, я хочу отсосать тебе. Попробовать тебя».       Господи, он был абсолютно совершенен, стоя на коленях на полу, держа перед собой руки. Он даже сложил их вместе, будто молясь.       «Ты так хорошо выглядишь», сказал Луи, продолжая медленно дрочить. Он дотянулся пальцем до кончика своего члена, сняв с него маленькую капельку влаги. Затем он провел кончиком пальца по губам Гарри, и Гарри тут же накинулся на него, облизывая и посасывая палец Луи, продолжая делать это даже после того, как давно проглотил всю смазку.       Наконец отодвинувшись, Гарри спросил: «Достаточно мокрый?»       «Для чего?», спросил Луи, погладив Гарри по щеке сухим пальцем.       «Для того, чтобы ты засунул в меня свой палец», ответил Гарри, его голос горел желанием. «Не хочу возвращаться в гостиницу за смазкой. Хочу, чтобы ты сделал это здесь».       «Здесь?», спросил Луи. Он знал. Он просто хотел услышать, как Гарри говорит это.       «В церкви», подтвердил Гарри.       «Ты хочешь, чтобы я вставил в тебя палец в церкви?». Луи не мог быть более довольным или ‒ блядь, более возбужденным. «Что, ты хочешь, чтобы я положил тебя на алтарь, раздвинул твои ноги и вставил свой палец как можно глубже? Ты так отчаянно этого хочешь, что даже не можешь дождаться, пока мы вернемся в гостиницу?»       Гарри потряс головой. «Не могу ждать. Хочу тебя, здесь. Хочу, чтобы это свидание было хорошим, чтобы оно запомнилось».       Луи издал стон и толкнулся бедрами вперед, позволив Гарри обернуть губы вокруг его члена. «Я запомню это надолго, Гарри», сказал он, нащупывая рукой затылок Гарри, чтобы направить движения его головы.       Некоторое время Гарри с энтузиазмом водил по нему губами, влажно и плотно обхватив ими член Луи, двигая головой назад и вперед, очевидно, совершенно не уставая. Все еще не будучи в этом экспертом, он хлюпал и захлебывался, но сосал с таким усердием, что втянул щеки. Он ни разу не прервал зрительный контакт с Луи, даже когда взял слишком глубоко и его глаза наполнились слезами.       «Я сейчас кончу, Гарри», предупредил его Луи.       Гарри тут же отстранился от него. Тонкая ниточка слюны соединяла его губы и член Луи, прежде чем порваться.       «Ты когда-нибудь присутствовал на обряде крещения?»       «Что?», спросил Луи, глядя на Гарри сверху вниз в поисках объяснения. «Нет…?»       «В общем, в церкви, когда они крестят младенцев, то намазывают им на лоб масло».       Луи просто уставился на него. Мини-уроки посреди совокупления казались странной привычкой Гарри, граничащей с кинком, но по крайней мере раньше они имели смысл…       «Ты кончишь мне на лицо?»       Иисусе. Этого Луи точно не ожидал. «Тебе на лоб?», уточнил Луи, не в силах говорить спокойно, когда Гарри поднял свои некрепко связанные руки, чтобы начать ему дрочить. «Ты хочешь, чтобы я, что… совершил помазание?»       По крайней мере Луи был лишь наполовину серьезен, но Гарри, с языком между зубами, сконцентрировав свой взгляд на члене Луи, просто решительно кивнул.       «Ты уверен, что это-»       «Да», настоял Гарри. «Знаешь, в этом есть смысл. Крещение. Возрождение. Я гей, понимаешь», и ‒ конечно, он был им, стоило только посмотреть на него: он стоял на коленях у ног Луи, облизывая губы и двигая рукой по его члену, его свободная рука лежала у Луи на тазу. Собственная эрекция Гарри была сильно заметна в его обтягивающих мокрых джинсах, он не мог быть большим геем, чем был в тот момент. «Я не могу сказать никому другому, поэтому я хочу сделать что-то, чтобы хоть как-то отметить это событие».       «Господи, Гарри», слабо произнес Луи, протягивая руку и хватаясь за спинку скамьи позади него, чтобы удержать равновесие.       Рука Гарри сжалась сильнее, двигаясь по члену Луи. «Мое первое свидание, не так ли?»       «Да», выдавил Луи. Его дыхание автоматически участилось, когда он еще сильнее приблизился к оргазму, дыша так быстро, что у него почти закружилась голова. «Наше первое свидание».       Покалывание многообещающе нарастало, распространяясь по его телу, пока не взорвалось.       С рукой все еще на члене Луи, Гарри склонил голову с закрытыми глазами, поднеся кончик члена Луи к своей брови, и тогда Луи кончил, издав громкий вздох, который, казалось, бесконечно отдавался эхом под высоченным потолком над ними. Сперма вылилась прямо на лицо Гарри, и тот слегка повернул голову в сторону, размазывая ее по лбу. Член Луи продолжал пульсировать струями, которые падали на кожу Гарри и стекали по его щекам.       Когда Луи почувствовал, что интенсивность оргазма ослабевает, он поднял руку к щеке Гарри, но тот отдернул голову. «Не надо, мне нравится это чувство, оставь ее».       Луи поднял Гарри на ноги, вытаскивая его в проход. Он сдернул свои собственные брюки и сорвал футболку с рук Гарри, пытаясь стащить с него мокрые джинсы и нижнее белье. Он подвел Гарри к подножию алтаря. Все еще покрытый спермой, Гарри просто спокойно лег, запрокинув голову, чтобы посмотреть на витраж позади него.       «Он такой красивый», мягко сказал он.       «Ты красивее», заметил Луи, наклонившись, чтобы поцеловать его. «Хотел бы я, чтобы ты посмотрел на себя, лицо все испачкано, щеки раскраснелись. Точно клубника со сливками».       Луи снова поцеловал его. Все началось нежно, но быстро стало жарким, губы крепко прижимались к губам, язык скользил по языку. Гарри громко заныл, так что Луи отстранился, засунув свой палец ему в рот.       Пока Гарри сосал, Луи диктовал: «Скажи мне, если станет больно, хорошо? Или если будет недостаточно мокро. Не хочу причинить тебе боль».       Луи вынул свой мокрый палец изо рта Гарри и устроил его у него между ног. Гарри послушно согнул колени, положив их Луи на плечи.       «Вдохни поглубже для меня, малыш», приказал Луи. «Расслабься».       Гарри кивнул, закрывая свои глаза, словно пытаясь мысленно подготовиться. Когда он выдохнул, Луи осторожно просунул палец внутрь, достаточно глубоко, чтобы пройти через два тугих кольца мышц в начале идеальной, узкой маленькой дырочки Гарри. Луи продолжал следить за лицом Гарри, переставая двигать пальцем, когда заметил его нахмуренные брови.        Луи обхватил большой твердый член Гарри свободной рукой, медленно двигая ей, чтобы дать ему возможность сосредоточиться на другом ощущении.       Спустя мгновение Гарри попросил: «Глубже. О боже мой, пожалуйста, глубже».       Луи не был уверен, был ли его палец достаточно мокрым, но у них не было смазки, и он, конечно же, не собирался плевать. Не на Гарри, он был слишком красивым для этого. Луи отодвинул назад свои бедра, наклонился прямо к тому месту, где его палец был внутри Гарри, и, не доставая его, начал лизать его дырочку, которую было легко найти, когда она была так плотно обернута вокруг его пальца. Его кожа была гладкой, сморщенной в крошечные тугие складки. Луи наслаждался тем, как неряшливо это было ‒ ему приходилось быть неряшливым, чтобы сделать Гарри достаточно мокрым и его палец прошел прямо внутрь.       Луи отодвинулся и сделал это: засунул свой палец медленно и глубоко, плавно сгибая его вверх.       Гарри издал пронзительный стон: «Мммф!», и его ноги начали немного дергаться. Луи медленно достал палец, а потом снова вставил, надавив в сторону живота Гарри, делая пальцем медленные круговые движения.       «Странное чувство», прошептал Гарри.       «Да», подтвердил Луи. «В плохом смысле?»       «Нет». Голос Гарри был приглушен, когда он медленно покачал головой. «В очень, очень хорошем».       Луи усилил давление, другая рука продолжала скользить по члену Гарри, и тот завопил: «О, Господи!»       «Скажи мое имя», подтолкнул его Луи.       «Луи», выдохнул Гарри, и это было намного, намного лучше. «Луи, Луи, Луи, это так приятно».       Снаружи снова начался сильный дождь, он громко барабанил по витражному стеклу. Луи не смог удержаться, чтобы не посмотреть вверх, мокрые капли дождя скользили вниз, обводя радужные линии картинок на стекле, а потом падали на землю. В том, как падал дождь, было что-то музыкальное, это был не монотонный барабанный бой, к которому привык Луи. Звук дождя, падающего на церковь, был похож на песню.       Луи ощущал священную силу здания, в котором находился, и чувствовал дырочку Гарри, тугую, мокрую и горячую вокруг своего пальца, она начала сильно сжиматься, когда его ноги задрожали по обе стороны от мужчины. Гарри задыхался, двигая бедрами вверх, чтобы протолкнуть свой член в кулак Луи.       Луи осторожно всунул палец так глубоко, настолько это было возможно. Гарри выдохнул, и Луи алчно спросил: «Тебе это нравится?»       Гарри отчаянно закивал головой. «Сильнее. Еще. Пожалуйста».       Очень осторожно Луи протолкнул внутрь еще один палец и Гарри застонал, откинувшись назад и крепко сжавшись вокруг двух пальцев Луи, прежде чем снова расслабиться.       Луи еще раз согнул пальцы, и Гарри громко ахнул, вскинув руки к алтарю позади себя и сжимая белое полотно так сильно, что оно кучей рухнуло над головой Гарри, серебряные подсвечники со звоном упали где-то по бокам от них.       «Сейчас, Луи», прошептал Гарри и тяжело кончил, издав несколько громких стонов, которые снова эхом разнеслись по всему зданию. Луи дрочил ему, пока он кончал, направляя его член так, что он кончил себе на грудь, блестящие белые капли совпадали с теми, что были на его лице.       Не убирая ни одну из рук, Луи наклонился вперед, слизывая их с груди Гарри, слизывая свою собственную сперму с его щек, целуя его.       Гарри одарил Луи самой милой улыбкой, его глаза были полны обожания.       Луи принес их мокрую одежду, вытирая липкое лицо и грудь Гарри своей влажной футболкой.       Гарри слабо потянул к себе Луи, расслабленный и сияющий после оргазма. Луи прилег рядом с ним на мгновенье, медленно водя пальцами по рукам и груди Гарри.       «Солнце начинает всходить», понял он, разноцветные лучи солнца начали просачиваться сквозь витражное стекло. «Нам лучше вернутся в гостиницу, м?»       Гарри вздохнул, натягивая свою тяжелую одежду.       «Может, нам стоит рискнуть и взять такси?», предложил Луи.       «Только не у церкви!», быстро возразил Гарри. «Мы можем немного ‒ много ‒ пройти вниз по улице и поймать такси там?»       «Конечно, mon petit». Луи притянул к себе Гарри и поцеловал его в лоб. «А потом мы проведем в постели весь день, наверстывая упущенный сон, oui?»       «Или… опять займемся тем же самым?», весело предложил Гарри.       Луи засмеялся, мягко ударив его по руке. «Не всем нам шестнадцать лет, Гарри, я не машина, как ты».       «Ладно». Гарри тоже посмеялся. «Значит поспим».       Луи взял Гарри за руку, чтобы уйти, но тот сказал: «Луи, ты можешь подождать секундочку? На заднем дворе? Я просто… хочу минутку поговорить с Богом. Сказать ему, что я гей».       «Ладно», мягко кивнул Луи. Если Господь слушал сейчас, вероятно, он слушал и десять минут назад, когда Гарри лежал голый на спине, умоляя Луи трахнуть себя двумя пальцами, так что Он, скорее всего, уже знал об этом ‒ но это было не его дело. «Не торопись».