В свете прожекторов

      План Луи по наверстыванию упущенного сна, казалось, работал просто отлично. Гарри, напротив, просто лежал на кровати с телефоном в руке. Он не переставал получать уведомления с девяти утра.       Это постепенно нарастало месяцами, с тех пор, как слух о том, что он будет на телевидении, начал медленно распространяться, с тех пор, как люди начали замечать трейлеры и рекламные щиты, и в особенности с тех пор, как люди начали смотреть шоу.       Все это нарастало, с тех пор, как папарацци начали появляться рядом с ним все чаще. Иногда Гарри замечал, что Джереми даже не вызывал их.       Все нарастало с тех пор, как в твиттере Гарри стало пять миллионов подписчиков, а в Instagram ‒ восемь.       Когда “Это я, Эми ‒ мой кузен Брэд ходит в твою церковь, мы встречались три-четыре года назад??” каким-то образом достала его телефон и попросила у него билеты на предстоящее шоу в Айове, Гарри ответил: “Я посмотрю, что смогу сделать”, и переслал сообщение Линде.       Когда Рич, который был на три года старше Гарри в школе, написал ему на почту: ”Я знаю, что разрешил тебе забрать мои нейлоновые струны бесплатно, потому что у меня тогда появилась новая гитара, но теперь, когда ты стал знаменитым, тебе, пожалуй, стоит вернуть мне деньги, ты так не думаешь?”. Гарри почувствовал себя выбитым из колеи. Возвращать подарки было нехорошо.       Гарри просто ответил: ”О, я не знаменит, это просто одно ТВ-шоу :) Гитара все еще дома у моих родителей в Далласе, я уверен, что ты сможешь ее забрать. Я могу дать знать маме, что ты придешь”.       Гарри чувствовал себя виноватым из-за того, что думал так, но этот парень мог пойти в жопу. Теперь Гарри мог позволить себе гитару вдвое лучше, чем та новая гитара Рича.       Он пытался отвечать всем вежливо, пока его аккаунт на Facebook не сообщил ему, что он достиг лимита добавленных друзей. После этого он по большей части пытался просто игнорировать это.       Гарри определенно не хотел ни с кем об этом разговаривать, и что он вообще должен был сказать? Я слишком популярен? Это прозвучало бы глупо.       Люди радостно присылали ему скриншоты страниц желтой прессы, как будто гордились тем, что “ГАРРИ СТАЙЛС НЕУКЛЮЖЕ УПАЛ НА СЦЕНЕ НА ПРОШЛОЙ НЕДЕЛЕ”.       “Лол, прямо как ты, братан!”, пришло ему сообщение на Facebook от парня, который работал в закусочной, которую раз в месяц Гарри посещал с семьей. Он был абсолютно уверен, что никогда не падал в закусочной. Этот парень понятия не имел, каким был Гарри.       Гарри никогда не был непопулярен в школе, но он особо и не выделялся. Он никогда не был настолько популярен, чтобы получать снэпчаты от чирлидерш в их крошечных зелено-белых костюмах, с подписью: ”плиз приедь домой и своди меня на выпускной чмоки”.       А теперь, по его подсчетам, у него было пять таких снэпчатов.       Этим утром он впервые получил снэп чирлидерши не в костюме ‒ вообще ни в чем.       Гарри сказал: «Иу, гадость!», так громко, что Луи проснулся.       «Je suis fatigué, Аррѝ», жалобно пробормотал Луи. «Пожалуйста».       «Прости». Гарри удалил приложение, прежде чем выключить телефон.       «Эй, ты выглядишь грустным», сказал Луи, внимательно глядя на Гарри. Он повернулся и положил на мальчика тяжелую руку, подтягивая его ближе к себе. «Честно, у меня джетлаг и болит голова, это не пройдет, пока я не выпью кофе, так что я не особо могу быть заботливым. Но мне не все равно, и ты выглядишь так, будто тебе нужно выговориться. Итак, что случилось?»       «Может, я сначала принесу тебе кофе?», предложил Гарри. «Найду хорошее место. Мне все равно не помешала бы прогулка, чтобы проветрить голову».       «Ты чудо», сказал Луи. «Поцелуй меня покрепче и надень что-нибудь красивое, прежде чем выйдешь».       Гарри поцеловал его, а потом начал одеваться. Луи не сводил с него глаз, но не стал возражать против одежды, которую он выбрал. Гарри не мог не гордиться собой, получив одобрение Луи с первой попытки.       «Скоро увидимся», сказал Гарри, собираясь уходить.       «Эй, не забудь взять телефон! На всякий случай», сказал Луи, передавая ему его.       Гарри снова включил его, выходя из гостиницы. На другой стороне дороги стоял черный автомобиль, на который он настороженно поглядывал. Он не заметил никаких движений, так что, возможно, это не были папарацци.       Как только его телефон словил сигнал, он тут же начал вибрировать снова. Это было сообщение от его сестры Джеммы, но вместо того, чтобы показать его, телефон высветил предупреждение о том, что его входящая память заполнена.       Гарри быстро удалил несколько старых сообщений, которые были ему не важны, но к тому времени, как он нашел кофейню, сообщение от Джеммы все еще не пришло полностью. Гарри не знал, придет ли оно когда-нибудь. Он не говорил с Джеммой с того дня, когда они поссорились на прошлой неделе, и Гарри не знал, что ей сказать.       Гарри все еще был зол, зол, что множество людей, которые едва его знали, отправляли ему дурацкие сообщения ‒ о, отлично, вот и еще одно, с номера, которого даже не было в его телефонной книге: ”эй чувак будь другом и напиши в твиттере про мой ютуб-канал!? Мы постим кучу отпадных пранков!!”, когда у него едва хватало времени, чтобы поговорить с семьей.       Что ж, ему нужно было им позвонить. Но каждый раз, когда он разговаривал с родителями, он чувствовал страх и тошноту, он боялся, что его мозг может дать сбой и он выпалит: «Я гей», и тогда все будет кончено. Он знал, что его родителям не нравилось, когда он врал, но он также знал, что им не нравились геи. Что он должен был сказать им?       Пока Гарри ждал кофе для Луи, его телефон зазвонил ‒ но, к его облегчению, ему звонил человек, которого он знал: парень его дяди Пола ‒ Майкл.       «Привет», ответил Гарри, опускаясь на диван.       «Гарри, дружище. Как твои дела?»       «Все хорошо», задумчиво сказал Гарри, гадая, было ли это правдой. «Да, у меня все хорошо, все классно. Пол сказал тебе, что у меня есть новости?»       «У тебя всегда есть новости», радостно сказал Майкл. «Гарри Стайлс носит супер-пупер модную рубашку, Гарри Стайлс падает на сцене, Гарри Стайлс на утреннем радио-шоу, Гарри Стайлс идет по улице, Гарри Стайлс дышит воздухом. Мы стараемся уследить за новостями, но их так много».       «Значит, он не рассказал тебе мои новости?». Гарри был впечатлен. Он знал, что может довериться Полу, и он попросил его никому не рассказывать, но ‒ он бы не стал возражать, если бы Пол просто рассказал все Майклу.       Гарри оглянулся по сторонам кофейни, но, казалось, никто не обращал на него внимания. «Я гей».       Когда Гарри сказал дяде Полу: ”Я думаю, что, возможно, могу быть геем”. Пол сказал что-то вроде: «О, Гарри, я так горжусь тобой» и «Тебе, должно быть, было страшно признать это» и «Я так рад за тебя, жизнь становится проще, когда понимаешь, кто ты такой на самом деле».       Ответ Майкла несколько отличался от ответа его парня: «Ну, конечно же, ты гей», сказал он совершенно прямо.       «Что ты имеешь в виду?», спросил Гарри, поблагодарив бариста одними губами, когда она поставила перед ним кофе для Луи. Однако он не стал подниматься с места. Он хотел закончить разговор.       «Гарри, милый, ты спрашивал меня про ”жопные дела”, которыми можно заниматься с парнем», напомнил ему Майкл.       «Ты уже понял тогда все понял?», спросил Гарри.       «Это не было так уж незаметно», посмеялся Майкл. «Но спасибо, что сказал мне! Услышать эти слова от тебя самого ‒ совсем другое». И только потом Гарри услышал: «Я горжусь тобой».       «Ты должен был мне сказать».       «Что я знал?»       «Что я гей», тихо посмеялся Гарри. «Я… медленно соображал».       «Что ж, добро пожаловать в реальность», посмеялся Майкл в ответ. «Слушай, эм ‒ я позвонил не просто так».       «Хорошо», сказал Гарри, вставая, чтобы взять пакетик сахара. Если Майкл хотел поговорить о чем-то, Гарри все равно пришлось бы взять для Луи еще один горячий кофе. То, что тот не знал, что Гарри кладет сахар в собственный кофе ‒ и сливки, почему бы и нет ‒ ему бы не навредило.       «Твой “целовальный приятель”», начал Майкл. «Тот, для которого я покупал тебе презервативы. Тот, ради встречи с которым я отвез тебя в отель».       «Я еще не использовал презервативы», быстро сказал Гарри.       «Еще?», спросил Майкл, будто это его не особо обнадежило. «Повтори еще раз, как звали того парня?»       Блин. Блин, блин… блядь.       «Я спрашиваю, потому что некоторые люди, которые работают в твоем шоу, тоже мелькают в прессе. Например, одна из визажисток, видимо, заключает сделку с косметическим брендом. Ты следил за тем, что пишут о людях, с которыми ты работаешь?», спросил Майкл.       «Да, она мне говорила», вспомнил Гарри. «Возможно, она даже попросит Джемму побыть моделью для своей линейки, ей нравилось заниматься макияжем, когда мы снимали у нас дома».       «Я говорю не о ней», сказал Майкл. Гарри нервно отхлебнул кофе.       «Луи Томлинсон, художник по костюмам, он повсюду следует за тобой в туре, не так ли? Я видел несколько ваших совместных фотографий. Там была парочка любопытных, на которых он миловался с женщиной, но, что ж… Такие мужчины, как я, Гарри, мы слышали о Луи Томлинсоне задолго до Современного Миссионера».       «Да?», с любопытством спросил Гарри.       «Он гей», сухо сказал Майкл. «Я видел довольно много фотографий, на которых вы проводите время вместе, на съемочной площадке и вне ее. А теперь ты открылся, по крайней мере, мне и Полу. Это… как-то очень своевременно».       Ладони Гарри вспотели так сильно, что он испугался, что уронит горячий кофе себе на колени. Он понятия не имел, что ему ответить, но молчание тоже было не самым верным решением.       «Твоим ”целовальным приятелем” был Луи, не так ли?»       «О бо-, о, нет, другой Луи!», быстро ответил Гарри. Он ненавидел врать, но он не знал, насколько терпима была истина. Так что он продолжил врать. «Я даже не знал, что Луи Томлинсон гей. В смысле, был геем. Он правда встречается с девушкой. Она очень милая, мы недавно ходили в музей».       «Меня в любом случае не волнует эта девушка», сказал Майкл.       Как его могла не волновать девушка Луи, когда его аккаунт в Twitter только на днях опубликовал твит со словами: “париж прекрасен в это время года, не могу дождаться, чтобы привезти сюда свою девочку”?       Возможно, этот твит был размещен в то же самое время, когда Луи стоял на четвереньках, показывая свой зад веб-камере ноутбука, с двумя пальцами в своей дырке и головой, повернутой через плечо, чтобы следить за Гарри, кусающим свой палец и яростно дрочащим другой рукой, но-       Майкл определенно не знал об этом. «Я волнуюсь за тебя, Гарри».       «Спасибо», сказал тот. «Но не стоит. У меня все хорошо, правда. На самом деле я не знаю, что будет со всем этим ‒ ну, знаешь, кое-чем на букву ”г”. По крайней мере, у меня есть еще пара месяцев тура, прежде чем мне придется столкнуться с реальностью».       «Но Луи, Гарри», укоризненно сказал Майкл. «Ты не сказал мне, что ему тридцать пять, когда попросил подвезти к тому гребаному отелю».       Гарри хотел сказать, что ему всего тридцать два и что он не просил подвозить его туда, Майкл сам предложил ему это, но он прикусил язык, зная, что сейчас это не имело значения.       «Майкл! Это был другой Луи, я же сказал тебе! Его родители заплатили за отель».       «Какие родители разрешают своим детям-подросткам останавливаться в отеле?», спросил Майкл.       «Я останавливаюсь в отелях», заметил Гарри.       «Не считается, ты в туре с телешоу», усмехнулся Майкл, но потом его голос снова стал серьезным. «Просто скажи мне правду, Гарри, пожалуйста. Что бы ни происходило, мы сможем с этим разобраться. Нам даже не обязательно рассказывать об этом Полу, если ты не хочешь, чтобы твоя семья узнала».       «Конечно же, я говорю тебе правду». Гарри терпеть не мог это делать, но он был вынужден: «Я только что признался тебе, что я гей, Майкл. Ты и Пол ‒ единственные люди во всем мире, знающие правду. Ты думаешь, я стал бы тебе врать?»       «Прости меня, Гарри», искренне ответил Майкл. «Я просто пытаюсь понять, что происходит».       «Луи ‒ мой Луи, оставался дома один целый месяц, пока его родители были за границей», врал Гарри. «Вот почему мы могли ‒ знаешь, быть целовальными приятелями, пока его родителей не было рядом. Но потом, эм, его ‒ посудомоечная машина вышла из строя и по всей кухне разлилась горячая вода. Им пришлось вызвать людей, которые сняли полы. Так что они отправили его жить в отель». Гарри понятия не имел, как работают посудомоечные машины. «Ты правда думаешь, что Луи Томлинсон гей?», спросил он с любопытством, надеясь сменить тему. «Я видел, как он целовал свою девушку. Они с ума друг по другу сходят».       «Ты не думаешь, что она просто прикрывает его?», спросил Майкл. «Ты видел их вместе?»       «О, да», сказал Гарри. «Иногда мы с Луи проводим время вместе, но с ним только и слышно, что ”Ой, я должен отвести сюда Элеанор, ей понравится этот суп”».       «Ну и ну. Луи Томлинсон с девушкой», задумчиво произнес Майкл. «Что ж, случаются и более странные вещи».       «Спасибо, что позвонил», сказал Гарри. «Прости за путаницу».       «Все в порядке», ответил Майкл. «Просто ‒ если тридцатипятилетний мужик заманивал тебя в гостиничные номера, то я сам ничем не лучше, если отвозил тебя туда, разве не так?»       «Ты не сделал ничего плохого», твердо сказал Гарри. «И никто меня никуда не заманивал».       «Отсюда и неиспользованные презервативы».       «Точно», сказал Гарри, прикусив губу.       

†††

      Луи снова заснул, так что не был уверен, сколько времени понадобилось Гарри, чтобы вернуться и разбудить его, передавая горячий кофе.       Он сделал глоток и радостно вздохнул. «Гораздо лучше. А теперь иди сюда». Он похлопал по кровати рядом с собой. «Ты расскажешь мне, почему был таким грустным? Кому ты там отправлял сообщения?»       «Ты ревнуешь?». Гарри сел рядом с Луи, поднимая его руку, чтобы тот обернул ее вокруг него.       «Non», ответил Луи, хотя не был уверен, что это правда. «Мечтай».       «Я не разговаривал с кем-то конкретным», сказал Гарри. «Просто… со всеми».       «Со всеми?»       «Это началось немного раньше, но на прошлой неделе все вышло из-под контроля», смущенно объяснял Гарри, теребя свои пальцы, как будто чувствуя себя неловко без телефона. «Это не только мои друзья и семья, но и люди, с которыми я не встречался годами. Люди, которых я встречал всего раз или два. Все пытаются связаться со мной, теперь, когда я большая телезвезда!», пошутил он, но его голос звучал глухо, будто он понимал, что это печальная правда. После паузы он добавил: «Как мне понять, кто мои настоящие друзья, если все вдруг захотели ими стать?»       «Что ж», сказал Луи, толком не зная с чего начать следующую фразу. Его никогда особо не волновала крепкая дружба, он просто общался с людьми, с которыми можно было развлечься, или еще лучше, имеющими вес в индустрии. «А знаешь, не спрашивай меня. Спроси себя».       «Хм?». Гарри посмотрел на Луи широко распахнутыми невинными глазами.       Ну, возможно, он выглядел чуть менее невинным, чем раньше.        «Ты в этом разбираешься!», настоял Луи. «Во всех этих дружеских делах. У тебя мудрое сердце».       Гарри страдальчески улыбнулся. «Думаешь, если бы они были моими настоящими друзьями, я бы мог сказать им, что я… ну, знаешь?»       «Беременный?», вставил Луи, совершенно серьезно. Гарри бросил на него укоризненный взгляд. «А, ты о другом…», сказал он.       «Да».       «О твоих магических способностях», закончил он.       «Луи», вздохнул Гарри, но Луи чувствовал, что он сдается.       «Прости», сказал он, смущенно склонив голову. «Я не должен шутить о том, что ты наполовину конь».       Гарри безуспешно боролся с улыбкой. Луи наклонился, чтобы поцеловать его ямочку и Гарри повернулся к нему, целуя его как следует.       Десять минут спустя они страстно целовались, Гарри прижимал свой член к бедру Луи, и тот решил, что последняя его догадка была не так уж далека от истины; член Гарри действительно был, как у …       После Тусона они с командой отправились в Нью-Мексико. Гарри ехал в двухэтажном автобусе, но Луи должен был лететь отдельным рейсом с Элеанор. Это было терпимо только лишь потому, что папарацци не могли преследовать их по всему аэропорту, так что, когда они потеряли их, Элеанор потащила Луи в бар.       Их самолет приземлился, когда солнце начало заходить за горизонт, и они увидели абсолютно невероятный закат. Элеанор была потрясена, вытаскивая свой телефон, чтобы сделать: “Фотку влюбленной парочки на фоне заката, давай же, Джереми это схавает”.       Луи улыбнулся для фото, но с болью в сердце понял, что на самом деле хотел наблюдать закаты только с Гарри.       Для прямого эфира в Нью-Мексико он одел Гарри в рубашку верблюжьего цвета и бледно-голубой блейзер. Гарри сказал аудитории, что никогда не употреблял алкоголь (только во время причастия) и, возможно, никогда не станет этого делать. Он был настолько убедителен, что даже Луи поверил ему ‒ пока не вспомнил, как пьяный Гарри спотыкался в Кито или как он дулся прошлой ночью, когда Луи сказал, что он пока не сможет попробовать вино производства его родителей.       «Это для особого случая», сказал Луи.       «Гиганты выиграли прошлой ночью», ответил Гарри.       Луи даже не знал, о каком виде спорта он говорил. «Не считается, Кудряшка».       Когда Гарри вернулся за кулисы после съемок и начал раздеваться, Луи привлек его внимание и коротко покачал головой; оставь.       Вернувшись в гостиницу, он протащил Гарри через весь номер и бросил на кровать. К этому времени он уже не разбирался, был ли это его номер или номер Гарри, какая разница? Он стянул с Гарри штаны, но попросил его не снимать рубашку и блейзер.       «Ты так охуенно выглядишь», простонал он, покрывая внутреннюю часть его ляжек влажными поцелуями. «Я просто гений, я одел тебя просто блестяще, ты невероятно хорошо выглядишь».       Гарри хихикнул и взял Луи за волосы. «Значит, у тебя хорошо получается себя контролировать, если ты просто не выбежал на сцену и не сделал это прямо перед зрителями».       Гарри уверенно поднял колени прямо к груди и направил голову Луи вниз. Луи начал отлизывать ему, дразня, пока тот захныкал.       «Заставь меня кончить», задыхался Гарри. Рот Луи нашел его член, а руки Гарри нашли его пальцы, прижимая его к себе. Луи не отрывал от него глаз, пока тот не кончил ему в рот.       Луи не мог сказать, были ли его ресницы влажными от того, что он прослезился из-за давления на горло, или от того, что Гарри был самым прекрасным существом, которое он только видел, и это заставило его плакать.       И ему довелось не просто увидеть мальчика, а испытать его, попробовать на вкус. Что такого сделал Луи, что ему так повезло?       Гарри настоял на том, что еда в Нью-Мексико была “Лучшим, что я когда-либо пробовал!”, но Луи она показалась слишком острой. Он молча признал, что расстройство желудка из-за слишком большого количества чили не очень способствовало свиданию мечты с Гарри. Ни один из местных ресторанов не подходил для большой ночи, но это было не страшно, в любом случае, было еще слишком рано.       Элеанор, напротив, была в своей стихии. Она вместе с главным визажистом поедала чичаррон, жареную свиную шкуру, тарелку за тарелкой. Она утащила несколько флаутов с тарелки Гарри и дразнила Луи за то, что он не мог произнести ни одного названия блюда по-испански.       Пролетая над Техасом на пути к Миссисипи, Гарри попросил у стюардессы запасное одеяло и передал его Луи. Сам он натянул на себя флисовый плед, намекая Луи, что он должен сделать то же самое.       Озадаченный, Луи накрыл свои колени одеялом.       Гарри просунул под него руку и крепко сжал его ладонь.       «Лу», сказал Гарри очень тихо.       «Oui?»       Гарри наклонил голову, чтобы прошептать: «Эм. Когда я навещал своих дядей, в первый раз после нашей встречи, то сказал им, что есть один Луи».       «Хорошо», сказал тот, ожидая услышать остальную часть истории.       «Луи, с которым я ‒ ну, знаешь. И теперь они знают, что я… ну, знаешь».       «А», тихо ответил Луи, от страха сжав ладонь Гарри чуть крепче. «А они…»       «Майкл спросил». Гарри звучал лишь отчасти обнадеживающе. «Я соврал ему».       «Прости», прошептал Луи, поглаживая большим пальцем ладонь Гарри. На его душе стало тяжело. То, что Гарри приходилось врать, было несправедливо, особенно учитывая то, как сильно он не любил это делать.       «Думаю, он мне поверил, так что… все в порядке».       Вскоре после этого Гарри заснул, но Луи не мог расслабиться, каждые пять минут обводя взглядом салон и поправляя одеяла, чтобы убедиться в том, что их руки хорошо спрятаны.       Может быть, дяди Гарри не уделяли шоу особого внимания. Луи надеялся на это ‒ у них была веская причина этого не делать.       Ему и самому не нравилось терпеть каждую неделю целый час гомофобии и мизогинии, но он делал это ради Гарри, потому что несчастный Гарри начал медленно прекращать говорить такие вещи, как ”У меня ведь хорошо получилось?” или “О, вот тут я хорошо сказал!”.       В последнее время он просто сидел и смотрел готовый эпизод с выражением легкого дискомфорта на лице, сильно прижавшись к Луи.       Первая ночь в Миссисипи была самой худшей. Гарри загрузил смонтированный эпизод на планшет Луи, чтобы посмотреть его перед выходом в эфир. Спустя двадцать минут Луи поднялся и встал за диваном, массируя его плечи, пытаясь успокоить, пока он продолжал смотреть шоу.       Луи не видел его лица, но к концу эпизода услышал, как Гарри начал шмыгать носом.       Когда эпизод закончился, Луи обнял его и уткнулся носом в его щеку.       «Эй. Хочешь лечь в кровать?»       Гарри кивнул, но не стал подниматься. Спустя минуту он сказал: «Я думал, что это то, чего я хотел, понимаешь? Жаль, что я просто не дождался настоящей миссии».       Луи перепрыгнул через спинку дивана и плюхнулся рядом с Гарри. «Ты все еще можешь сделать это, ведь так? Можешь сделать и то, и другое».       «Я даже не знаю, нравится ли мне участвовать в этом шоу», признался Гарри. На его лице отразилась паника, и он добавил: «В смысле, конечно, нравится. Я благодарен. Просто… иногда это не очень здорово».       «Мм», промычал Луи, скрестив руки на груди. «Если бы ты остался в Техасе и никогда не попал на телевидение, то тебе никогда не понадобился бы художник по костюмам, и ты никогда бы не встретил странного старого французского модельера».       Гарри тоже скрестил руки. «Это не имеет значения», уверенно сказал он       «Не имеет значения, если бы ты со мной не встретился?», воскликнул Луи.       «Неважно встретились ли бы мы из-за Современного Миссионера», уточнил Гарри. «С судьбой бороться невозможно. Мы бы встретились при других обстоятельствах».       Луи бросил на Гарри такой ласковый взгляд, что у него самого свело зубы.       Часть эпизода в Миссисипи снимали на Военно-воздушной базе Кислер, вся съемочная команда прошла по ней с экскурсией, прежде чем приступить к съемкам.       «Не понимаю, какое это имеет отношение к христианству», сказал Луи, когда их провели внутрь огромного авиационного ангара.       «В том-то и дело, Луи», сказал Гарри, смущенный тем, что тот не понимал этого. «Бог повсюду. Возможность стать миссионером есть везде».       Луи оценил внушительных размеров истребитель, стоявший перед ним. Он все равно не понимал этого.       Луи не думал, что штат с таким дурацким названием был подходящим местом для настоящего первого свидания. Пока он поправлял рукава рубашки Гарри, то тихонько сказал ему об этом.       Гарри торжественно кивнул, прежде чем ответить: «Ну, значит, единственное свидание, которое нас ожидает ‒ это свидание с Мисс Исипи». Луи даже не посмеялся над шуткой, только раздул ноздри и отвернулся.       «Отлично получилось», сказал Гарри очень довольный собой. «Вставлю это в шоу».       «Думаю, тебе стоит завязывать с такими шутками, если ты не хочешь идти на свидание с этой Мисс Исипи», парировал Луи.       «Иди в жопу». Гарри щелкнул его по руке. «Придумай свою собственную шутку».       Несмотря на то, что Джереми поселился в соседнем с Луи номере в Оушен-Спрингс, Гарри прокрался к нему в номер, когда они вернулись со съемок.       «Мы не можем ничего делать», настоял Луи. «Прости, слишком рискованно с Джереми по соседству».       Они просто легли на диван, каждый прислонился к подлокотнику, переплетя ноги в середине дивана. Луи просматривал новости, пока Гарри лежал, уткнувшись носом в книгу об эволюции, которую он купил в музее. Он тихо читал почти два часа, пока не сказал голосом, полным изумления: «Это уж слишком».       Он встал с дивана, схватил телефон и устроился прямо на коленях у Луи.       Луи был немного ошарашен, но потом обнял Гарри за талию и уткнулся лицом в его лопатку, продолжая читать новости.       

†††

      «Мам».       Гарри почувствовал, как ощетинился Луи за его спиной, когда понял, кому позвонил Гарри. Однако почти сразу рука Луи обняла его за талию, и он прижал губы к его спине.       «Привет, дорогой!», радостно ответила его мать. «Ты не звонил несколько дней, начинаешь забывать о своей матери? Уж не думала, что это случится еще до того, как ты уедешь в колледж».       Гарри не мог вынести ее веселого поддразнивания.       «Мне нужно поговорить с тобой». Он старался говорить тихо, чтобы Джереми не мог услышать его из соседнего номера. «Почему ты врала мне насчет эволюции?»       «Что?», спросила она. «Никто тебе не врал».       «Я прочел книгу, мам!», сказал Гарри. «Это правда, и ты скрывала ее от меня!»       «Эволюция ‒ это неправда».       «Неважно, веришь ты или нет», спокойно сказал он. «Ты все равно должна была рассказать мне об этом или отдать меня в школу, в которой мне рассказали бы, чтобы я мог…», Гарри замолк, чтобы не сказать что-то уж слишком радикальное ‒ но потом он глубоко вздохнул и смело закончил, «чтобы я мог сам принять решение».       «Зачем нам учить тебя лжи?»       «Лжи?», повторил Гарри. Она вела себя лицемерно. «Ты сказала мне, что эволюция ‒ это глупая теория! Это ложь, так что ты солгала мне. Это не просто глупая теория, она имеет смысл!»       «Как ты можешь быть таким непочтительным?». Его мать казалась такой разочарованной в нем. «Где твоя вера? Ты и правда считаешь, что люди ‒ просто случайность, произошедшая от обезьян? Да это просто бессмыслица. Почему тогда обезьяны до сих пор существуют, если они эволюционировали?»       «Это не те же обезьяны, мам», начал Гарри. Может быть, его мама тоже ничего не знала. «И обезьяны, и люди-»       «Гарри, прекрати нести чушь», прервала его мать. «Поверить не могу, как ты себя ведешь».       «Как я себя веду? Я сходил в музей и прочел одну книгу, не то, чтобы я начал употреблять наркотики».       «Может, и нет, но Джемма говорила мне о других вещах», предупредила его мать.       «Каких вещах?», быстро спросил Гарри. «Она ничего не знает, ее здесь нет».       «Она сказала, что пыталась поговорить с тобой о том, что ты слишком много времени проводишь с этим педиком, а ты на нее выругался».       «Не говори это слово!», сердито закричал Гарри.       Луи слегка потянул его за плечи, и Гарри понял, что он пытается сказать; будь потише.       «Знаешь что, мне не стоило тебе звонить», вздохнул Гарри. «Я знаю, что это не единственное, что ты от меня скрывала».       «Что я от тебя скрывала? Что ты хочешь этим сказать?»       Я знаю, что твой брат ‒ гей. Гарри не стал говорить этого. «Неважно, что я хочу этим сказать, ясно? Пожалуйста, ты можешь просто перестать обращаться со мной как с ребенком? Я подросток уже три года! Я живу в реальном мире!»       «Поверить не могу, как грубо ты себя ведешь», сказала его мать. «Я подумываю о том, не позвонить ли Джереми и не попросить ли его, чтобы он посадил тебя под домашний арест».       «О, пожалуйста», язвительно ответил Гарри. «Джереми не моя нянька, он мой начальник. Это моя работа. Я на работе. Я сам о себе забочусь».       «Не хочешь ли поговорить со своим отцом?», попыталась она.       «Нет», вздохнул Гарри. «Мне пора идти, ладно. Поговорю с вами обоими в другой раз».       «Я люблю тебя, Гарри. Просто беспокоюсь о тебе».       «Со мной все в порядке!», настоял Гарри. «Я в праве прочесть одну научную книгу и иметь одного друга-гея без того, чтобы мир вокруг меня рухнул».       «Но подумай о своей репутации», продолжала давить его мать. «И не только об этом. Что будет, когда твоя жизнь оборвется? Как ты будешь объяснять Господу, что ты был рад, когда тебя видели стоящим рядом с педиком?»       «Если ты скажешь это слово еще раз, то я больше никогда не буду с тобой разговаривать. Никогда», вспыхнул Гарри.       «Почему ты защищаешь его?»       «Первое Послание Петра, глава четвертая, стих восьмой», выплюнул Гарри. Его мать молчала, и Гарри испытывал от этого какое-то нездоровое наслаждение. «Ты даже не знаешь, что там написано, да? Более же всего имейте усердную любовь друг ко другу, потому что любовь покрывает множество грехов».       «Значит, ты согласен, что гомосексуализм ‒ это грех?», выпалила его мать в ответ.       Гарри стиснул зубы. Он уже далеко зашел в этом разговоре, слишком далеко. Он никогда не разговаривал так ни с кем из своей семьи.        Но он не мог этого сказать, особенно, когда сидел прямо на коленях у Луи. Он говорил это тысячу раз, прежде чем узнал правду ‒ о геях и о себе. Теперь он знал правду, и он не хотел сдавать назад.       «Кто из вас без греха, пусть первый бросит камень», уклонился от ответа Гарри. «Я ухожу, ладно», быстро добавил он.       «Я люблю тебя, милый».       «Я тебя тоже», неохотно ответил Гарри и повесил трубку.       

†††

      «Ты в порядке, mon petit?», осторожно спросил Луи. «Похоже, это был трудный разговор». Он не знал, что еще сказать, и это заставило его чувствовать себя бесполезным.       Гарри беспомощно поднял руки. «Думаю, что это самый простой разговор из всех, что мне предстоит вести с родителями».       «А», сказал Луи.       «Потому что я все еще гей, понимаешь», пробормотал Гарри, как будто извиняясь.       Луи старался быть спокойным, но, услышав, как Гарри сказал это, он так широко улыбнулся, что почувствовал, как у него сморщился нос. По крайней мере, его лицо было все еще спрятано за спиной у Гарри.       «Я тоже все еще гей, знаешь ли», сказал Луи.       «Ты уже упоминал», произнес Гарри с французским акцентом, копируя то, как это обычно говорил ему Луи, когда Гарри повторял, что он не гей.       «Вот, посмотри», сказал Луи, пытаясь отвлечь Гарри от мыслей о матери. Он держал перед собой планшет, на котором была открыта страница французской газеты. «Видишь этот мост? Pont des Arts, это в Париже».       «Ты был там на прошлой неделе?»       «Oui», ответил Луи. «Он находится прямо рядом с Лувром, я прошел по нему. Но видишь, что тут написано? Ну, конечно, нет, тут все на французском ‒ тут написано, что в прошлое воскресенье им пришлось перекрыть его, потому что часть его рухнула».       «Околосмертный опыт, да? Господь за тобой присматривает», многозначительно заметил Гарри.       «Возможно», ответил Луи, отмахиваясь от замечания Гарри. «Видишь эти… как они называются? Эти штуки, что там висят?»       «Замки?», подсказал Гарри.       «Замки, точно. В общем, смысл в том, что ты приводишь своего любимого человека на мост, и вы оба закрепляете на нем замок, а потом бросаете ключ в воду, чтобы его нельзя было снова отпереть. Некоторые люди пишут на нем свои инициалы или даже делают гравировку. Он олицетворяет… постоянство преданной любви. И мост был полностью забит, замки крепили на замки, которые были закреплены на других замках…»       «Ну и скороговорка», засмеялся Гарри. «И что? Он рухнул?»       «Oui!», сказал Луи. «Замки стали слишком тяжелыми для моста. Это потрясающе, не правда ли? Так много людей были влюблены. Повесили так много замков, что его часть, в самом деле, отвалилась».       «Это что, аналогия?», спросил Гарри, поворачиваясь лицом к Луи. «Потому что если это так, то она довольно дерьмовая ‒ в смысле, хитрая. Я уже говорил тебе, мне все равно, что я “заслуживаю кого-то своего возраста”». Гарри слишком хорошо научился копировать акцент Луи. «Мне все равно, что приходится врать. Мне все равно пришлось бы прятаться и врать, если бы я был с каким-то парнем, не только с тобой. Я хочу прятаться с тобой. Ты не… отягощаешь меня всей своей любовью», закончил он, покачивая пальцами в воздухе, чтобы передразнить свою последнюю фразу.       «Ты хочешь сказать, что любишь меня?», медленно спросил Луи. Гарри открыл рот, будто хотел что-то ответить, но за этим ничего не последовало.       «Давай так», сказал Луи, выключая экран планшета и откладывая его в сторону. «Ты хотел бы повесить со мной замок на мост?»       «Да», решительно ответил Гарри. «И я выбросил бы ключ».       Луи закрыл глаза, чувствуя себя немного неловко от того, как Гарри заставил что-то в его груди светиться изнутри. «Cela donne matière à réfléchir», задумчиво произнес он.       «Будь здоров», ответил Гарри мгновенно.       Луи хлопнул его по колену, не открывая глаз. «Я сказал, что это пища для размышлений».       «Мы это сделаем?», подтолкнул его Гарри, легонько тыкая его в веки, чтобы он снова открыл глаза.       «Сделаем что?»       «Замок!», настаивал Гарри, как будто это должно было быть очевидно.       Луи радостно поцеловал Гарри прямо в губы. «Может быть, и сделаем. Где нам вообще купить замок?»       «Уолмарт?», предложил Гарри. «Да, они там есть». Он поднялся с коленей Луи и посмотрел на него. «Надевай свои туфли, и пойдем».       «Что ‒ прямо сейчас?», снова спросил Луи.       «Сейчас только восемь!», отмахнулся Гарри.       «Я не имею в виду время», сказал Луи. «В смысле, ты уверен, что хочешь повесить замок? Сегодня?»       Гарри преувеличенно пожал плечами. «Тебе придется просто подождать, и ты увидишь, доведу ли я дело до конца».       

†††

      «О боже мой», воскликнул Луи, заходя в Уолмарт.       Гарри содрогнулся, но не стал его отчитывать.       «Это место реально существует», в изумлении закончил Луи.       «Ну, конечно, существует», сказал Гарри, пытаясь сориентироваться, в какой секции продавались навесные замки.       «У них даже есть одежда, смотри!?». Луи потянул Гарри за рукав, всем телом наклоняясь в сторону этой секции.       «Хочешь взглянуть?», предложил Гарри, чувствуя себя так, будто пытался удержать возбужденного щенка подальше от кости мясника.       «Да, я хочу взглянуть!», ответил Луи, убегая.       Гарри пришлось ускориться, чтобы не отставать от него ‒ он был рад, что Луи отвлекся и не замечал, как он спотыкался о собственные ноги.       «Два доллара!», воскликнул Луи, размахивая однотонной футболкой перед лицом у Гарри. «Ты можешь в это поверить?!»       «Нам не нужны футболки», сказал Гарри, выхватывая ее у Луи из рук и складывая обратно в стопку. «Нам нужны костюмы хулиганов».       «Костюмы хулиганов?». Луи был явно удивлен.       «Я уверен, что крепить замки где попало ‒ это вандализм», признался Гарри. «Так что нам нужны, типа… широкие черные свитера с большими капюшонами. И большие солнцезащитные очки».       «Шапочки!», радостно предложил Луи. «Преступники носят простые черные шапочки!»       «И нам нужно купить новую обувь, надеть ее один раз, а потом выбросить», сказал Гарри. «Чтобы, когда полицейские сделают слепки наших следов, они не смогли выследить нас по отпечаткам нашей настоящий обуви».       «Ты злой гений, Аррѝ Стайлс».       Спустя час Луи примерил тонну дешевой одежды и спросил Гарри с очень серьезным лицом: «Если я куплю футболку с Человеком-пауком и буду носить ее только при тебе, то ты никому не расскажешь, правда?»       Там было три разных дизайна, и Гарри просто закатил глаза и выбрал по одной с каждым из них, бросая их в корзину к костюмам для мелких правонарушений и замку. В супермаркете не оказалось больших замков с ключами, только кодовые, но Луи решил, что они могут просто закрыть глаза, устанавливая код, так что никто из них его не узнает.       Все это стоило совсем недорого, так что расплачивался Гарри.       «Спасибо за футболки», радостно промурлыкал Луи.       «Клуб дурацких футболок процветает», заметил Гарри.       «Человек-паук не дурацкий», сообщил ему Луи. «Он герой».       «Иисус ‒ герой», возразил Гарри.       «А Иисус может стрелять паутиной из запястий?»       «А Человек-паук умер за твои грехи?»       Они отправились в уборную, чтобы переодеться, и на секунду Гарри осмелился подумать о том, что они могли бы сделать там что-то плохое ‒ но туалеты воняли так, будто кто-то съел на обед что-то не то и распрощался с этим в одной из кабинок, так что они переодевались в спешке.       «Как насчет того, чтобы спуститься к океану?», предложил Луи, выглядя абсолютно нелепо в черном свитере размера 2XL, который спускался до его колен, женских очках и черной шапочке. «На самый конец пирса?»       Было ветрено и не очень-то тепло, но Луи обнял Гарри за плечи, пока они шли по улице. Был все еще ранний вечер, людей вокруг было достаточно, и Гарри был почти уверен, что их дурацкая маскировка скорее привлекала внимание, чем скрывала их, но прохожие просто улыбались им, а потом отворачивались в другую сторону.       Гарри посмотрел на Луи сквозь свои солнцезащитные очки. Если бы тот оглянулся, то Гарри поцеловал бы его ‒ но Луи не делал этого. Он продолжал смотреть вперед, притянув мальчика чуть ближе к себе. Гарри решил, что Луи знал, что он собирался сделать.       Пляж оказался не самым красивым из тех, что выдалось увидеть Гарри, но там летали птицы, и солнце начало заходить, а воздух пах свежестью и солью. С одной стороны пирса были тонкие перила, идеально подходящие для того, чтобы повесить на них замок.       Когда они дошли до конца пирса, Луи снял очки и Гарри последовал его примеру. Секунду Луи осматривал их, потом нахмурился и бросил прямо в океан.       «Луи!», изумленно воскликнул Гарри, спрятав свои очки в карман. «Ты мусоришь».       «Они слишком уродливые, чтобы надеть их снова. И я не мусорю, какой-нибудь краб сделает себе из них хороший домик».       «Но все его друзья-крабы увидят, что его дом сделан из уродливых очков», заметил Гарри. «Они никогда не придут к нему в гости».       «Я приду к нему в гости». Луи облизнул губы. «Ммм, обожаю крабов».       Луи держал Гарри за руку, пока они читали инструкцию на задней стороне упаковки с замком, а потом разорвал ее зубами.       «Вот, mon petit». Луи вытащил замок. «Закрой глаза и покрути цифры, а потом открой его. Только не подглядывай. Ты не должен знать код».       «Ты тоже закрой глаза», сказал ему Гарри.       Это, должно быть, выглядело странно: подтянутый загорелый мужчина и подросток чуть пониже, в огромных черных свитерах и шапочках, оба с закрытыми глазами, возились с навесным замком на краю пирса.       Гарри не особо волновало, видел их кто-то или нет. Возможно, ему стоило волноваться, но ему было все равно.       «Готово». Гарри открыл глаза, открывая замок. Луи тоже открыл глаза, быстро крутя цифры, чтобы комбинация, которую установил Гарри, исчезла навсегда.       Луи зацепил замок за перила, но не стал его запирать.       «Ты ведь не делал этого с кем-то еще, правда?», вдруг спросил Гарри. «Один из замков, из-за которых рухнул тот мост, не был твоим?»       «Определенно нет», ответил Луи, положив свои ладони на плечи Гарри. «Я занимаюсь вандализмом только с тобой».       Гарри кивнул, очень желая верить в это. Но у Луи, вероятно, были парни еще до его рождения.       «Эй, Аррѝ, посмотри на меня. На мне кроссовки, которые стоят дешевле, чем мой ужин. Думаешь, кто-нибудь из Парижа узнал бы меня в таком виде?»       «Нет», признал Гарри.       «Думаешь, я бы стал одеваться так ради кого-то другого? T'es mon garçon, oui?»       «Oui», улыбнулся Гарри. «Это так».       «Merde, Аррѝ, ты чертовски красивый». Луи оглянулся Гарри за спину. Они даже не были одни на пирсе, но он фыркнул: «Похер», и внезапно с жаром поцеловал Гарри в губы. Он отпрянул так же быстро, но Гарри знал, что он сделал это только потому, что должен был.       Гарри прикоснулся к собственным губам, будто таким образом он смог бы удержать поцелуй. Луи прикоснулся к замку.       «Кодовый даже лучше», сказал Гарри, прислонившись к плечу Луи. «Если бы мы выбросили ключ в воду, то ты бы смог вернуться сюда через три года, нырнуть, выловить его и отпереть замок».       «Я бы не стал так делать», сказал Луи, проводя пальцам по запястью Гарри. «Да и вряд ли мы начнем здесь тренд», добавил он.       «Ты про одежду?», спросил Гарри.       «Non, про замок», ответил Луи. «Скорее всего это будет единственный замок на пирсе, так что перила никогда не рухнут. Замок будет висеть здесь очень долго».       «Очень долго», смущенно улыбнулся Гарри. «Ты в этом лучше всех разбираешься, да, Луи?»       «М?»       «Ты ведь столько уже живешь», добавил Гарри, сдерживая смех. «Очень долго».       «Аррѝ!», воскликнул Луи, играючи схватив его за плечи и притворяясь, что толкает его с пирса, прежде чем быстро потянуть его обратно. «Не дразни меня», прорычал он на ухо Гарри. «А не то в следующий раз я сброшу тебя вниз. Будешь плавать вместе с рыбками».       Гарри улыбнулся ему, прежде чем подойти к перилам, где висел замок. Он защелкнул его, немного подергав, чтобы проверить, хорошо ли он закреплен.       Очень долго.       

†††

      Несколько дней спустя они прилетели в Луизиану. Той ночью Гарри ужинал с командой Современного Миссионера, но Луи остался в номере. Он знал, что Элеанор тоже была там, и он толком не знал, что там происходит ‒ они не появлялись вместе с того дня, когда их сфотографировали в аэропорту Тусона. Джереми, казалось, спокойно признал, что этот маскарад не изменил общественного мнения относительно ориентации Луи, как он планировал, но он все еще не уволил Элеанор.       Луи задумался над тем, чтобы поднять этот вопрос в разговоре с Джереми, подтолкнуть его к тому, чтобы он организовал им с Элеанор новые ”свидания”, а их с Гарри секрет остался в безопасности; но, в конце концов, он решил, что просто позволит Джереми тянуть время.       Он не хотел разговаривать с ним ни об Элеанор, ни о ком-либо другом. Он хотел, чтобы все выглядело так, будто его мало интересуют отношения, настоящие они или нет.       Что было совсем нечестно. Гарри заслуживал кого-то, кто выкрикивал бы его имя с крыш.       И все же Элеанор была милой девушкой. Если Джереми был не против платить ей за то, что она просто следовала за съемочной группой, а в остальное время занималась своими делами ‒ что ж, для Элеанор это было выгодно. Это, вероятнее всего, не было коротким путем к славе, на которую она надеялась, но, по крайней мере, она не обслуживала столики.       Примерно в полдесятого в дверь номера Луи постучали, и Гарри прошипел: «Скорее впусти меня, остальные тоже поднимаются».       Они немного попереключали каналы, прежде чем отправиться в постель. У Луи болела голова, так что у него не встал, но он с любовью потянул на себя Гарри, чтобы тот оседлал его. Он быстро подрочил ему, пока Гарри не кончил по всему его свитеру, отчаянно хныкая, уткнувшись ему в шею.       Милый маленький Гарри, извиняясь, стянул с Луи свитер, нашел пятновыводитель в его сумке и на цыпочках ушел в ванную. Луи услышал шум воды, когда Гарри начал отмывать его свитер, а спустя какое-то время он вернулся с бутылкой и парой таблеток аспирина для него.       

†††

      Следующее шоу они снимали прямо в Новом Орлеане. Гарри улыбнулся, когда услышал разговор работников площадки.       «Эй, Луи, слышал?», радостно спросил он. «Французский!»       «Это не французский», любезно объяснил Луи. «Это креольский на основе французского».       «То же самое», пожал плечами Гарри.       Луи бросил на него такой взгляд, что он тут же исправился: «Нет, это нет так! Это совершенно другой язык. Я понимаю разницу!»       Гарри все больше привыкал к тому, что на сцене он чувствовал себя совершенно ненастоящим. Хотя ему не нравилось чувство, что он лжет стольким людям, иногда было приятно просто сбежать. В течение нескольких часов он должен был быть идеальным Гарри, каким его хотели видеть многие, который не разочарует свой приход и не будет брошен родителями.       Вернувшись в гримерку, Гарри, казалось, естественным образом притянуло к тому месту, где сидел на диване Луи, и сел к нему на колени. Прежде чем он успел приземлиться, Луи поднял руки и оттолкнул его от себя.       Гарри даже не обернулся, чтобы посмотреть на него, он не мог; он был в ужасе. Он просто последовал в сторону, в которую оттолкнул его Луи, и отошел в угол комнаты, молча молясь, чтобы его лицо перестало краснеть, пока он собирал свои вещи. Он не мог взглянуть Луи в глаза, даже когда тот попрощался с ним и остальной командой и покинул помещение.       Гарри вовсе не собирался этого делать. Он был глуп и неосторожен, все произошло как-то само по себе, прямо у всех на глазах ‒ он бормотал все это Луи, стоя в прихожей его номера, пока тот запирал дверь.       Гарри начал заламывать руки, и если бы они не были заняты этим, то он, вероятнее всего, ударил бы себя, каким же он был идиотом.       «Ты не идиот». Луи обнял его и потащил в комнату, срывая простыни с кровати. «Давай, построй мне крепость из одеял».       «Построить?», повторил Гарри, как будто просьба Луи была возмутительной.       «У тебя они получаются лучше всего», уговаривал его Луи. «Возможно, тебе стоит стать архитектором».       Гарри осмотрел то, что перед ним находилось. Работать было особо не с чем, но спустя пятнадцать минут он построил скромную крепость и запретил Луи тянуть за верхнюю простыню, иначе с ней рухнул бы и телевизор, висящий на стене.       Луи осторожно последовал за Гарри в крепость, и они сели друг напротив друга. «Très bien, mon garçon», прокомментировал он, глядя на окружающие их белые простыни.       Иногда Гарри задавался вопросом, повторял ли Луи одни и те же фразы снова и снова только ради него. Он вздохнул. «Луи, как я смогу выучить французский?»       «Начни с чего-нибудь полегче», предложил он.       «Например?», подталкивал его Гарри.       «Например… Je suis. Я».       «Как сказать “твой”?», спросил Гарри.       «В смысле принадлежности чему-то?», уточнил Луи.       «Принадлежности тебе. Тебе», подчеркнуто добавил Гарри.       «Если говорить вежливо, то ваш будет votre. Но если это касается меня, то… скорее всего, ton. Ta для женского пола, но это уже следующий урок”.       «Ton», попробовал Гарри.       «Очень хорошо», улыбнулся Луи.       Гарри повторил всю фразу целиком, прежде чем произнести ее вслух. «Je suis ton petit-ami». Луи тут же наклонил голову и положил ее на ключицу Гарри, пряча лицо. «Oui?», сказал Гарри, глядя на затылок Луи.       «Ты хоть знаешь, что это значит?», спросил тот.       «Неа!», весело ответил Гарри, потому что был почти уверен, что наконец загнал Луи в угол. «Пробовал загуглить, но не знал, как оно пишется. Пробовал спросить у тебя, но у тебя была самая важная в мире семейная трапеза, если ты не забыл».       Гарри ткнул Луи в бок, и тот захихикал, но не стал поднимать голову.       «Тебе не нужно беспокоиться об этом», тихо сказал Луи. «Это просто глупость, которую я сказал однажды, а потом… начал повторять все время».       «Ты странный», заметил Гарри.       «Не странный!». Луи поднял голову. «Это ты странный».       «Просто скажи мне, что это значит, или я сам как-нибудь узнаю».       «Думаешь, получится?», самодовольно спросил Луи. «Ты же не знаешь, как это пишется, забыл?»       «По крайней мере, у меня нет секретов», многозначительно сказал Гарри.       Это, казалось, сработало, лицо Луи смягчилось, и он потянулся за ладонью Гарри, поглаживая ее тыльную сторону большим пальцем.       «Хорошо, никаких секретов», начал Луи. «Послушай, я ничего под этим не подразумеваю. И это не должно ничего значить, это просто… прозвище. P E T I T, A M I. Это типа парень».       Вау.       «Типа?», спросил Гарри.       «Нет, так и есть», признал Луи. «Это значит парень».       И это просто ‒ вау. Парень.       Вау.       «Не должно ничего значить?», повторил Гарри его слова.       «Ты собираешься повторять все, что я говорю?», спросил Луи, улыбаясь.       «Ты собираешься по-настоящему спросить меня, буду ли я твоим парнем, или ты собираешься просто предположить это?», парировал Гарри. Он чувствовал, что очень нервничает, но Луи сам выглядел нервным. По крайней мере, они были на равных.       «Сейчас?», спросил Луи. Он провел большим пальцем по внутренней стороне запястья Гарри. Это было жульничеством, потому что он чувствовал, как быстро билось его сердце.       «Нет», спустя минуту решил Гарри, отведя ладонь назад ровно настолько, чтобы взять Луи за руку. «Ты ведь планируешь свидание, да?»       «Вроде того», тяжело вздохнул Луи. «Это сложно, потому что мы задерживаемся в каждом городе всего на пару ночей, понимаешь? И я не знаю ни один из этих городов. Но я что-нибудь придумаю», искренне добавил он. «Я придумаю что-нибудь действительно стоящее».       «Хорошо», согласился Гарри. «Ты можешь спросить меня, когда придумаешь. И тебе нельзя называть меня ‒ так ‒ до тех пор».       Гарри был рад, что у него появился повод отложить этот разговор, но в то же время он был уверен, что даже годы ожидания не сделали бы его менее пугающим, и, в какой-то мере, он хотел заныть, чтобы Луи просто сделал его своим прямо здесь и сейчас.       Гарри терпеть не мог, когда его разум захватывала паника. Казалось, что каждый крошечный шажок, который он делал во всей этой гейской теме, был похож на подъем на гигантскую гору, и это было очень, очень трудно. Просто сама идея того, что в ближайшем будущем Луи пригласит его на свидание ‒ в качестве своего petit-ami ‒ заставляла мысли в его голове кружиться еще быстрее.       Поцелуи Луи заставляли их успокоиться, и это происходило не из-за самих поцелуев, а из-за Луи.       Гарри наклонился вперед, все еще держа Луи за руки, и прижал свои губы к его губам. Губы Луи всегда были мягкими и сильными, аккуратно подстриженная щетина над его верхней губой вызывала покалывание на коже Гарри. Луи был приятным на вкус, и он приятно пах, и Гарри просто растворился в этом блаженстве.       Свободной рукой Луи нашел его затылок, и тогда Гарри смог почувствовать вкус его языка и ему хотелось еще, еще, еще, еще.       Гарри убрал свою руку с руки Луи и начал копошиться с его пуговицами, со всеми, снимая с него рубашку и стягивая штаны. Луи отпрянул, и ему не нужно было спрашивать все ли в порядке в миллионный раз, он просто посмотрел прямо на Гарри, ожидая согласия, продолжая стягивать с себя штаны.       Гарри знал, что мог сказать ”нет, остановись” ‒ но он не хотел. Ни в малейшей степени.       Он снял с себя собственную одежду и потянул Луи на себя, ложась спиной на пол. Луи стянул вниз его нижнее белье, оставив его натянутым под его яйцами, обнажая его, а потом сделал то же самое с собой. Он уперся руками в пол по обе стороны от плеч Гарри и начал медленно двигаться, два твердых члена терлись друг о друга.       Гарри прикусил нижнюю губу, пытаясь сосредоточиться. Луи был таким сексуальным, таким красивым, его тело было великолепным, и, когда он издавал тихое рычание, живот Гарри трепетал.       Он хотел сказать ”притормози”, но, несмотря на это, промолчал. Его руки нашли попу Луи ‒ у него была такая невероятная попа, она была просто не от мира сего ‒ Гарри впился в нее пальцами и сжал, притягивая Луи ближе, заставляя его двигаться быстрее.       Рубашка Гарри задралась до подмышек, но он не мог отпустить Луи даже на секунду, чтобы снять ее, он просто продолжал хвататься за него, как будто от этого зависела его жизнь, крепко прижимая его к себе.       Затем Гарри открыл рот, чтобы сказать испуганное: «Прости!», но слова прервал отчаянный крик, когда он начал кончать, чувствуя, что его распирает от жаркого света, тяжело дыша, пока по его телу скатывались капельки пота, его член дергался и пульсировал, выплескивая сперму на живот.       Вместо того, чтобы извиниться, Гарри попросил Луи: «Пожалуйста, продолжай».       Он закрыл глаза, чувствуя, что сгорает от стыда.       Вот только Луи перестал двигаться. «Все в порядке, mon petit».       Гарри открыл глаза. Луи ласково улыбался ему, смотря сверху вниз.       «Нет, пожалуйста». Гарри отчаянно потянул Луи на себя, прижимаясь к нему. «Пожалуйста, продолжай, я хочу, чтобы ты кончил, прямо так, хорошо, вот так. Давай, Луи».       Луи снова начал двигаться медленно, осторожно. Все тело Гарри вздрогнуло, задрожало от того, насколько он был чувствительным. Луи давил прямо на его член, пока он постепенно становился вялым. Гарри стиснул зубы, стараясь сдержаться, чтобы не захныкать ‒ это не было особенно больно, но ощущения были достаточно яркими, это было немного слишком.       «Ну же, пожалуйста», умолял Гарри. Он не мог точно определить свои эмоции, ему было стыдно из-за того, что он так быстро кончил, но Луи не заставил его чувствовать себя униженным. Гарри не понимал, почему его глаза стали такими горячими и влажными. Он просто хотел сделать Луи приятно. Он не хотел быть причиной того, что все их поцелуи постоянно прерывались так резко.       «Пожалуйста», задыхаясь, попросил он, и, к счастью, Луи сдался, снова начиная двигаться быстро. На этот раз он приподнял бедра выше, размазывая сперму Гарри, делая его скользким и влажным. Гарри почувствовал, что его живот вспотел и, возможно, его члену все же было немного больно, возможно, он вцепился в попу Луи слишком сильно и не мог перестать жалобно хныкать.       «Ты в порядке?», задыхаясь, спросил Луи, убирая волосы с лица Гарри.       «Да», твердо ответил он. «Не останавливайся».       «Ты так хорош», с благодарностью прошептал Луи. «Mon bon, bon garçon».       С большим трудом, Гарри вспомнил короткий урок французского, который получил только что. «Je suis ton bon garçon?»       «Oui», громко ответил Луи. Гарри не мог сказать, было ли это “да, ты сказал все правильно” или “да, это так приятно”, но это не имело значения.       Луи опустил голову, чтобы поцеловать его, просто крепко прижавшись губами к его губам, сильнее надавив бедрами.       Гарри продолжал держать свои руки у Луи на попе, чувствуя, как под его кожей напрягаются мышцы. Его рука непроизвольно дернулась.       Луи не упустил это из виду. «Ты хочешь ударить меня?», быстро спросил он.       Гарри виновато кивнул, потирая затылком пол.       «Тогда ударь меня», выдохнул Луи.       Гарри занес руку и шлепнул Луи по заднице. Луи издал пронзительный крик и начал быстрее двигать бедрами.       Внезапно Луи стал тем, кто умолял. «Сильнее», взмолился он с французским акцентом.       Бедра Гарри дергались от толчков Луи, потому что это определенно было не комфортно, слишком много давления на его член так скоро после оргазма, но, по крайней мере, теперь у него было на что отвлечь свое внимание.       На этот раз он опустил ладонь с удвоенной силой, громкий шлепок эхом разнесся по номеру.       Затем Гарри мягко опустил свою ладонь, успокаивающе поглаживая кожу Луи, пока тот не попросил его сделать это: «Еще раз, mon petit, s'ilte plait, еще раз».       Гарри шлепнул его три раза подряд, его ладонь начало щипать. Крик Луи звучал так, словно его вырвали прямо из его горла, Гарри тоже издавал много шума. Он сосредоточился на покалывании в ладони, стараясь думать обо всем, кроме собственного члена, потому что ему хотелось просто оттолкнуть Луи, он едва переносил эти ощущения, но это стоило того, все это стоило того.       Когда Луи снова заговорил, его голос звучал тихо и отдаленно. Он выдавил из себя лишь одно слово: «Просто…»       «Продолжать?», спросил Гарри, и все, что мог сделать Луи, это кивнуть, медленно моргая, когда его глаза начали наполняться слезами.       Гарри продолжал бить Луи по заднице. Из-за того, как тот двигался, Гарри не мог бить по одному и тому же месту. Он просто шлепал по всей ее поверхности.       Луи держался так долго, это было невероятно, но рука Гарри устала, и ему пришлось поменять ее.       Без предупреждения он шлепнул другую ягодицу Луи, и это, казалось, настолько потрясло его, что он тут же кончил, все его тело изогнулось, когда он прижался лбом к Гарри, его живот дергался, пока он кончал, добавляя свою сперму к размазанной по животу Гарри.       Гарри ожидал, что на этом все закончится, но Луи слабо простонал: «Не останавливайся, Аррѝ, пожалуйста».       Гарри вылез из-под него, и тот рухнул на пол. Луи поднялся на колени так, что его задница зависла в воздухе, его член висел в пространстве между ним и ковром.       Гарри с трудом сел, опустившись на колени рядом с задницей Луи. Его голова была повернута в сторону, и Гарри чувствовал на себе его взгляд, но он не мог отвести свой собственный взгляд от попы Луи. Его кожа выглядела такой милой и розовой.       Гарри прижался к ней губами, чувствуя, какой горячей она была под ними.       Тогда Луи заныл, поднимая бедра выше, и Гарри быстро ударил его. Этот удар даже не был сильным, но Луи снова опустил бедра, как будто он подчинялся ударам Гарри.       «О Господи», прошептал Луи, его голос был едва слышен сквозь шлепки. Гарри снова ударил его. Глаза Гарри следили за тем, как раскрасневшаяся кожа Луи на мгновенье покрывалась рябью.       Верхняя часть тела Луи изогнулась, и он повернул голову так, что его лоб прижался к ковру.       «Эй», нежно сказал Гарри, похлопав Луи по голове другой рукой. «Поднимись». Луи мгновенно подчинился.       Гарри засунул руку ему под лоб, ладонью вверх, чтобы держать его лицо, а затем снова сильно ударил его по заднице.       Голова Луи давила на его пальцы, и ковер причинял боль его ладони, но уж лучше это будет его ладонь, чем голова Луи.       Луи был кем-то совершенно другим, будто он хотел слиться с полом, пока совсем не растворился бы, но рука Гарри удерживала его голову над землей.       Гарри не думал, что когда-нибудь поймет это, потому что всего пару часов назад Луи сам шлепнул кого-то; визажистка неаккуратно несла стакан Starbucks с горячим напитком, проходя мимо его вешалки. Жидкость разлилась в открытую обувную коробку, испортив пару женских туфель, которые должна была носить приглашенная докладчица, молодая учительница воскресной школы из Луизианы.       Визажистка открыла рот, чтобы извиниться, но Луи поднял палец, заставляя ее замолчать, указал на ее запястье и подозвал к себе. Она покорно подняла свою руку и Луи быстро и резко ударил ее по задней стороне запястья, сказав: «В следующий раз устраивай беспорядок на своем рабочем месте». После молниеносного взмаха руки Луи визажистка умчалась прочь.       Гарри наблюдал за происходящим, пораженный тем, как взрослая женщина добровольно подняла руку, чтобы ее отчитали, как ребенка. Луи, казалось, обладал властью над каждым, даже над взрослыми. Может быть, именно поэтому Джереми нанял для него фальшивую девушку, вместо того, чтобы просто уволить.       Он надеялся, что именно с помощью этого своего таланта Луи смог бы устроить им настоящее свидание, не попавшись никому на глаза.       В голове не укладывалось, что острый на язык, сообразительный и авторитетный Луи был этим же Луи, прятавшим лицо в пол, ему едва удавалось вымолвить слово. Это не сходилось, но каким-то образом казалось совершенно естественным.       Луи не требовал власти над Гарри. Он сдавался ему.       Гарри также не мог поверить, что он сам сидел там ‒ это не укладывалось у него в голове. Он был совершенно голым, на его животе засыхала сперма, а его измученный член снова вставал от вида тридцатидвухлетнего мужчины, согнувшегося перед ним.       Гарри просто хотел ударить Луи.       Так что он ударил его со всей силы, чтобы подчеркнуть каждую мысль в своей голове: я хочу, чтобы ты был моим парнем, я хочу быть твоим парнем, я хочу, чтобы ты занялся со мной сексом, хочу, чтобы ты сводил меня на свидание и я хочу, чтобы это дурацкое телешоу закончилось, чтобы мы смогли сбежать-       «Хватит!», выдохнул Луи, его голос был хриплым, будто он плакал. «Больше не надо».       Гарри тут же схватил его за плечо, которое было дальше от него, потянув, чтобы он лег на бок. Сначала он проверил его лицо ‒ взгляд Луи просто был пустым ‒ а потом устроился у него за спиной, его пылающая задница прижалась к голым ляжкам Гарри.       Он сдвинул руку с того места, где она держала Луи под голову, чтобы опереться на нее, как на подушку.       Луи ничего не говорил, и Гарри начал беспокоиться. Может быть, он был слишком грубым, может быть, ему не следовало продолжать после того, как Луи кончил ‒ о Боже, может, Луи вообще не нравилось, когда его шлепали. Что, если он терпеть этого не мог и позволил Гарри сделать это, просто потому что был милым?       Но потом рука Луи нашла свободную руку Гарри и крепко сжала ее, заключив самого себя в объятия. Он запечатлел влажный поцелуй на тыльной стороне ладони Гарри и прошептал: «Merci, merci, merci».       Казалось, Луи хотел спать, как и после того раза, когда Гарри отшлепал его на диване в Лас-Вегасе. Гарри было не очень-то удобно лежать на полу, но он не хотел, чтобы Луи пришлось ждать, пока он заправляет кровать ‒ так что он продолжал неподвижно лежать, обняв Луи всем телом.       Когда Луи наконец заговорил, Гарри чувствовал его теплое дыхание на своих пальцах.       «Я спланирую для нас хорошее свидание, Аррѝ. Очень хорошее. Я куплю тебе очень, очень красивые вещи и отведу тебя в чудесное место. Куда-то, где смогу тебя целовать. Я куплю тебе хорошее вино, которое ты не сможешь оценить из-за своего возраста, сниму красивый номер в гостинице, в которой не будет съемочной команды. Я буду целовать каждый сантиметр твоей кожи, пока ты не заснешь».       Голос Луи звучал почти лихорадочно, он давал обещания, как будто был что-то ему должен. Как будто он и так не дал Гарри так много, так много.       «Шшш», мягко сказал Гарри, целуя Луи в шею. «Я знаю. А теперь спи. Я рядом».