В свете прожекторов

      Ранним утром Гарри разбудила автомобильная сирена. Было удивительно осознавать, что снаружи существовал целый мир, полный других людей. Происходили разные события: кто-то случайно поджег свою кухню, кто-то сломал ногу или ограбил банк. Этим утром Гарри впервые не был девственником, это казалось чем-то монументальным. И все же мир продолжал вращаться, как обычно.       Конечно, ”как обычно” значило просыпаться с эрекцией, которую было трудно игнорировать – да и к чему было пытаться? Гарри ненадолго задумался о том, сколько времени у них осталось до вылета, а потом подумал, сможет ли он справиться с разочарованием, если его тело снова не станет его слушаться… но у него стоял, он был возбужден, а Луи был так удивительно красив под мягким утренним светом, его волосы были взъерошены, и на них не было никакого геля, его глаза были сомкнуты в мирном сне, и он принадлежал Гарри, и боже, Гарри был так сильно возбужден.       Луи крепко спал, несмотря на шум, его тело было теплым и неподвижным рядом с телом Гарри, его длинные ресницы покоились на щеках. Гарри осторожно высвободился из свободных объятий мужчины, и поднялся с кровати, на мгновение задержавшись, чтобы убедиться, что Луи не шевелился, прежде чем схватить маленький черный мешочек и на цыпочках пойти в ванную.       Гарри запер дверь, не совсем готовый к тому, чтобы Луи застал его в таком компрометирующем виде. Он сунул руку между ног, а потом попытался дотянуться сзади, и решил, что последнее получалось легче. Смазав пальцы, он поставил бутылочку смазки рядом с раковиной – как оказалось недостаточно устойчиво, потому что она опрокинулась и с грохотом покатилась, упав на пол. Гарри замер, влажные пальцы зависли в воздухе, смазка закапала на плитку… но прошло мгновенье и все было тихо, видимо, Луи этим утром не разбудило бы ничто.       С новоприобретенной решимостью, Гарри выдавил еще немного смазки, решив, что правило ”чем меньше, тем лучше” совершенно неприменимо к жопным делам. Он поставил одну ногу на край ванны и прикоснулся к своей дырочке. Грех, грех, грех, пронеслось в его голове, и он парировал, споря с самим собой, заткнись, заткнись, заткнись, и несколько раз проведя рукой по своему члену. Он сосредоточился на мыслях о Луи, как мило он выглядел спящим, на мыслях о большой кровати с балдахином… и на мыслях о сексе. Гарри не был особенно возбужденным, он слишком торопился и нервничал, желая узнать, сработает ли это, но он не был взволнован так, как прошлой ночью.       Его палец с легкостью проскользнул внутрь. Это не было настолько же удивительно, как когда это делал Луи. Ощущение больше походило на то, будто ты засовываешь палец во что-то, а не на то, что палец засовывают в тебя. Все это было слишком механично и напряженно, ему не нужно было просто лежать и позволять этому случиться. Но так или иначе, это происходило, Гарри прикусил губу и выдохнул через нос, проталкивая внутрь второй палец. Какое-то время там было очень туго, но потом он немного расслабился – а затем подумал о том, что сказал Луи прошлой ночью; “Я хочу, чтобы ты растянул меня своим членом”.       Гарри быстро попробовал просунуть третий палец. Когда он справился и с этим, он вытащил все три пальца и вытер их полотенцем. Он потянул себя за нижнюю губу, смерив бутылочку смазки оценивающим взглядом, не зная точно, сколько ему понадобится – он решил добавить еще немного, неловко наклонившись и выдавливая смазку прямо туда. Было холодно наносить ее прямо на кожу, так что он даже немного подпрыгнул.       Затем он снова отпер дверь и устремился обратно к кровати, при этом его ягодицы скользили друг по другу.       

†††

      Луи проснулся из-за Гарри у себя за спиной. Мальчик водил руками по его спине, целуя его шею, не заботясь о том, что его эрекция давила на зад Луи – и в этом не было ничего страшного, потому что то, как Гарри прикасался к нему, заставило Луи возбудиться еще до того, как он открыл глаза.       Раньше, в большинстве случаев, Гарри почти всегда прикасался к Луи с любопытством, словно его руки исследовали каждый дюйм его тела. Сейчас он двигался уверенно. Он прикасался к Луи так, словно знал его, точно знал, где он нащупает его бедро, сосок или маленький шрам. Он знал места, которые идеально подходили под его руки. Его пальцы скользнули по спине Луи, будто он помнил каждый бугорок, массируя его мышцы, что, как он знал, заставит Луи еще больше расслабиться в постели.       «Доброе утро, mon petit», сонно пробормотал Луи, найдя руки Гарри, чтобы взять их в свои, и обнять ими себя покрепче.       «Доброе утро, mon copain», ответил Гарри.       Луи глубоко вздохнул, просто наслаждаясь тем, что лежал с Гарри в промежутке между сном и бодрствованием. Ему не хотелось открывать глаза, чтобы проверить время, но он надеялся, что было еще до смешного рано, желая провести с Гарри в Нью-Йорке еще много часов.       Спустя мгновенье Гарри тихо попросил его: «Можешь повернуться?»       «Конечно». Луи перевернулся. Гарри сделал то же самое, так что теперь Луи обнимал его сзади, его рука лежала на голом бедре мальчика, уютно устроившись под одеялом. Кожа Гарри была такой мягкой и теплой, и его волосы перед глазами Луи лежали шелковистыми распущенными локонами.       «Я так сильно в тебя влюблен», прошептал Луи. Он крепко прижал к себе Гарри на долю секунды, прежде чем снова отодвинуться. «Ты весь мокрый!», в замешательстве сказал он.       «Ага. Прости. Я был немного неаккуратен», сказал Гарри прямо. «Эм. Я встал еще до того, как ты проснулся».       Луи опустил руку вниз – прямо к заднице Гарри. Мальчик не врал; Луи почувствовал, что он был весь влажный от смазки. Луи передвинул свои пальцы ближе к дырочке Гарри, и тот тихо выдохнул, подвигая бедро вперед, чтобы обнажить себя еще больше.       «Что ты сделал?», осторожно спросил Луи.       «Проверял, не нервничаю ли я так же, как вчера ночью. И мне кажется, что нет». Гарри провел пальцами по руке Луи, той, что лежала между его шеей и кроватью, и когда он дошел до пальцев, то переплел их со своими. «Я уверен, что нет, так что… теперь ты можешь заняться со мной сексом, если хочешь», поспешно сказал он. «И если то, что ты сказал про анализы, правда, то тебе не нужно использовать презерватив, если тебе не хочется».       Луи крепче сжал ладонь Гарри, продолжая поглаживать его дырочку другой рукой. Она была мягкой, гладкой и податливой, и когда Гарри сделал глубокий вдох, Луи медленно просунул в него один палец. Гарри был восхитительно узким, но его тело оставалось расслабленным. Луи попробовал просунуть в него второй палец, и Гарри принял его с такой же легкостью, издав лишь тихое ”Ооо!”, и выгнул спину, пытаясь получить больше.       Луи осторожно надавил на его простату. Гарри застонал, сдвинув верхнюю часть бедра еще ближе к себе, так, что его колено почти касалось его груди.       Луи не мог ждать больше ни секунды.       Он схватил свой член и зажал его между ягодицами Гарри, покачивая бедрами взад и вперед, водя им по промежутку между его ягодицами, делая свой член влажным и скользким от смазки, в которой вымазался Гарри. Одной лишь этой мысли было достаточно; Луи застонал, представляя, как Гарри засовывал в себя пальцы, чтобы расслабиться, всего пару минут назад, готовясь к тому, чтобы его трахнули.       «Ты уверен?», спросил Луи, сжимая свой член в руке, будто он и так не знал, что еще больше у него встать не может.       «На сто процентов», серьезно ответил Гарри. «Это ты, Луи. Конечно, я уверен. Я тебя знаю, ты все сделаешь правильно».       Луи продолжал двигать рукой по своему члену, костяшки его пальцев задевали задницу Гарри. Он все еще был сонным и расслабленным, но его сердце билось как бешеное. Он колебался не из-за неуверенности. Это было как в музее, когда ты какое-то время смотришь на картину через весь зал, прежде чем подойти к ней и рассмотреть ее как следует. У Луи, вероятно, случился бы сердечный приступ, если бы он сразу вошел в него. Гарри был таким чудесным, просто наслаждаться им издалека было достаточно.       «Ты уверен насчет презерватива?», уточнил Луи.       «Да, я хочу…», Гарри сделал паузу. «Ты знаешь».       «Скажи», велел Луи.       Гарри сделал глубокий вздох, как будто собирался заговорить, но потом хихикнул.       «Шшш», прервал его Луи, чувствуя, как из его члена вытекла смазка, когда он сжал его, прижимая к дырочке Гарри. «Скажи это».       «Хочу, чтобы ты кончил в меня», поддался Гарри, снова прижимаясь бедрами к члену Луи. «Просто… возьми меня и кончи мне в попу. В смысле, в задницу. Просто – наполни меня, я хочу, чтобы нам было жарко, чтобы мы были совсем близко под одеялом, как ты и сказал».       Луи невольно издал тихий стон. Боже, Гарри был так хорош, когда он позволял себе говорить. «Вот так», прошептал Луи, останавливая свою руку и скользя ею вниз, к основанию своего члена, поднося его кончик прямо к дырочке Гарри. Он слегка потряс его, так, что головка потерлась о дырочку мальчика.       Гарри нетерпеливо и жалобно заскулил, шевеля бедрами.       «Mon bon garçon. Ты так чертовски сильно хочешь его, да?»       «Я хочу тебя», быстро поправил его Гарри. «Я хочу этого, хочу нас, хочу тебя. Я люблю тебя».       «А я люблю тебя», ответил Луи.       Гарри глубоко вздохнул, а затем двинул бедрами назад, настойчиво прижимаясь к Луи. И когда тот осознал, что это вот-вот случится, жгучая жаркая вспышка пронзила нижнюю часть живота мужчины. Будто сам Гарри прошел сквозь него, будто тело Луи знало, что они вот-вот станут одним целым.       Он держал свой член прямо и двигал бедрами вперед, а Гарри двигался ему навстречу, пока его дырочка не раскрылась на нем, скользя вниз по головке члена мужчины. Гарри хныкнул, крепко держа руку Луи перед собой. Он продолжал медленно двигаться в сторону Луи.       К тому времени, как Гарри принял его член наполовину, Луи опустил голову вперед, ощущения были настолько мощными, что он не мог удержаться, чтобы не укусить Гарри за плечо, шипя от удовольствия. В абсолютном изумлении Луи убрал руку со своего члена, потому что Гарри не останавливался, пока его маленькая попка не прижалась к бедрам Луи, и тот не оказался глубоко внутри плотного влажного жара.       «Гарри, ты – рай». Голос Луи дрогнул, но он был настолько переполнен чувством любви, что не чувствовал смущения. Ему хотелось сорвать одеяло и посмотреть, как Гарри принял его полностью практически сразу – но в том, чтобы прятаться вместе под одеялом, было что-то настолько милое, нежное и теплое. Для Гарри это было идеально. Идеально для мальчика Луи, который был таким хорошим, что заслуживал защиты от внешнего мира.       И он впустил Луи.       Луи просунул руку между бедер Гарри и приподнял его верхнюю ногу. Он протолкнул свой член до самого конца, и Гарри заскулил – он издал тот высокий, обезумевший стон, которые издают, когда все слишком хорошо и слишком быстро.       «О, боже. Поцелуй меня», поторопил его Луи, наклоняясь над мальчиком. Гарри повернулся к нему, и Луи впервые за это утро по-настоящему посмотрел ему в лицо – зеленые глаза, искусанные губы, мальчик резко двинулся к нему, чтобы поцеловать его.       Как только их губы встретились, Луи отодвинул свои бедра, а затем полностью протолкнул свой член в гладкую дырочку Гарри. Мальчик пискнул, а Луи ахнул, его язык нашел язык Гарри, пока они целовались. Чувствительная головка его члена и весь его ствол теперь были погружены в скользкую дырочку Гарри, такую тугую и невероятно мягкую и влажную, и каким-то образом это было лучше всего, что он когда-либо чувствовал, даже лучше, чем трогать там Гарри пальцами.       Луи трахал порно-звезд и знаменитостей, он трахался в темных углах переполненных клубов для взрослых, он рвал одежду за десятки тысяч долларов, трахая высокую моду вдоль и поперек, и без всяких сомнений, это тихое утро под одеялом с Гарри, было самым захватывающим из того, что он когда-либо испытывал.       Он едва мог выдержать еще секунду, у него внутри не осталось ничего, кроме потребности просто раствориться в моменте. Он начал трахать Гарри, его идеальную, тугую маленькую дырочку – больше не девственную – и Гарри завыл, вцепившись в простыни перед собой, скуля: «Луи, о бо-, Луи», так страстно, что мужчине казалось, что его собственное сердце вот-вот разорвется. Почему-то он знал, он просто понимал, что его мальчик кончит только от этого – и, merde, Луи станет тем, кто будет трахать его, пока тот будет кончать.       Луи продолжал нависать над ним, наблюдая за лицом мальчика, чей взгляд то рассредоточивался, то встречался со взглядом Луи, а потом снова продолжал блуждать. Putain, Луи понятия не имел, который был час, возможно, у него не будет другого выбора, кроме как тащить Гарри через весь аэропорт прямо так, всего красного, с распухшими от поцелуев губами и сияющими глазами, прямо перед всеми.       Луи начал трахать Гарри будучи сонным, и теперь он полностью проснулся. То, что он проснулся, трахая его, заставило Луи мыслить, как первобытного человека, и он просто делал то, что было приятно: жесткие, резкие толчки в задницу мальчика, укусы и поцелуи, он поощрял любой звук, который вырывался из его не стесненного горла. Он нуждался в том, чтобы Гарри чувствовал и слышал все, чтобы он знал, что Луи был рядом с ним.       Луи никогда не был ревнивым, мужчин вокруг него было пруд пруди – но это был его Гарри, на губах у которого было имя Луи, такой маленький в гигантской кровати, и принимающий его так, словно это было то, для чего было создано его тело. Гарри был для него совершенно незаменим.       Луи была невыносима сама мысль о том, что кто-то другой мог делать все это с Гарри. Он был таким чудесным, таким хорошим. В приступе какой-то иррациональной паники сердце Луи сжалось при мысли о том, что кто-то может обидеть мальчика, воспользоваться им, дать ему меньше, чем тот заслуживает – потому что две ночи в номере отеля Plaza, костюмы ручной работы и французский сыр были самым малым из того, что он заслуживал.       Луи отпустил ногу мальчика, одобрительно хмыкнув, когда тот оставил ее согнутой. Он провел рукой по коже Гарри под одеялом, разгоряченной и влажной от пота, двигаясь к его талии. Он крепко прижался к нему, уткнувшись подбородком ему в плечо, входя и выходя из него, быстро и плавно, слушая, как тот тяжело дышал и скулил.       Член Луи пульсировал от удовольствия, проходящего сквозь него, покалывание рассеивалось по его животу, и он был блядским идиотом, потому что только тогда он осознал то, что было очевидно с самого начала; Гарри был лучшим из всех, с кем когда-либо был Луи.       «Тебе хорошо?», спросил он, целуя шею Гарри.       «А-га», ответил мальчик, высоким голосом, и он не находил слов, но звучал уверенно.       «Хорошо», с жаром сказал Луи. «Ты заслуживаешь лучшего, Гарри. Ты заслуживаешь весь чертов мир».       

†††

      Член Луи ощущался внутри Гарри совершенно иначе, чем его пальцы. Мальчик чувствовал себя таким заполненным, но не чем-то посторонним, а… чем-то, что будто бы должно было быть в нем. Гарри дышал неровно и чувствовал себя взмокшим от пота, но ему казалось, что он должен чувствовать себя так по умолчанию, и все время, которое они с Луи проводили не будучи слитыми воедино, было временем, проведенным в ожидании, когда они смогут сделать это снова.       Гарри ахнул и повернул голову, пытаясь неуклюже поцеловать Луи, и, может быть, девственность была вовсе не так важна, потому что все было так же невероятно, как и прошлой ночью. Член Луи давил глубоко внутри него, и это ощущение пронзало его живот и член, и он чувствовал, что скоро кончит, и знал, что это всегда будет настолько же волшебно, в следующий раз, каждый раз, всегда, всегда, всегда. Возможно, Гарри даже позволил этому слову соскользнуть со своих губ.       «У нас ведь есть на это время, да?», решил удостовериться он. Движения Луи выталкивали из него скрипучие слова, придавая его фразе неуместные ударения. Странно было спрашивать об этом в разгар секса, но Гарри не был способен ясно мыслить. Стоило ли ему хотя бы собрать вещи, прежде чем начать все это? В безответственном отношении к сексу не было ничего хорошего, каждая мелочь была важна – о, боже, Луи делал ему так хорошо – что, если они пропустят свой рейс?       «Думаешь, мне не похуй, Аррѝ?», воскликнул Луи, удерживая рукой бедро Гарри, когда его член медленно вышел из него, а затем опять стремительно вошел, снова и снова. «Я забронирую билеты на более поздний рейс, куплю гребаный частный самолет, мне все равно. Никто не отнимет у меня этого».       Все тело Гарри распирало от гордости.       Однажды он, возможно, посмеется над тем, насколько нелепо громким был Луи, может быть, он никогда больше не использует другое прилагательное, чтобы описать его, но сейчас, в этот момент, все было идеально. Даже его короткие вскрики, казалось, звучали с французским акцентом. Но были и его слова. Луи бездумно бросался ругательствами. Гарри гадал, осознавал ли он, что говорил: ”Твоя задница, блядь, ты совершенство”, ”Merde, ты такой узкий”, ”Ты такой хороший мальчик, боже, ты такой хороший, ты так замечательно принимаешь меня”.       В его речи встречались еще менее чувственные оттенки французских и американских ругательств, а затем в каком-то гармоничном противопоставлении, Луи начал выкрикивать абсолютно противоположные вещи, которые было настолько же приятно слышать: ”Ты же знаешь, что я люблю тебя, oui? Я люблю тебя так охуенно сильно”, ”Я здесь, я всегда буду рядом”, “Ты самое замечательное существо, которое я когда-либо видел” и “Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя” снова, и снова, и снова.       «Я твой, ты же знаешь», мягко сказал Гарри, хотя он едва мог удерживать свой голос ровным. Ему было сложно говорить, когда Луи так быстро двигался внутри него, спина мальчика липла к груди Луи, и внутри него все кипело от осознания, что он не продержится дольше и вот-вот кончит – но он должен был это сказать. «Ты все говоришь – говоришь, что я – я сам себе хозяин… никто не может указывать мне, что делать. Но-». Гарри оборвал себя стоном, прикусив губу, когда его ноги задрожали, слегка подергиваясь от того, как двигался внутри него Луи. «Но если я собираюсь – я не буду никого слушать…». Гарри зажмурил глаза, сосредоточившись на том, чтобы просто произнести слова. «Я делаю свой собственный выбор. Я выбрал тебя».       Гарри предполагал, что Луи начнет возражать, настаивать на том, что нет, он сам себе хозяин − но тот удивил его. Мужчина полностью остановился, входя и выходя из Гарри мучительно медленно. Он выпустил руку Гарри из своей и начал водить ей по телу мальчика, от пота его ладонь липла к его коже.       Луи потер один из сосков Гарри, слегка сжимая его. Очень, очень тихо он спросил: «Ты обещаешь?»       Гарри трепетал от того, как медленно и лениво двигался Луи. Казалось, будто он превращает этот их недолгий момент наедине в бесконечность; каждое движение, которое могло занимать наносекунду, теперь занимало несколько секунд, будто Луи обладал силой останавливать время, чтобы они с Гарри могли быть вместе навсегда.       Гарри почти забыл вопрос, когда Луи повторил: «Ты действительно мой?»       Мальчику нравилось, когда Луи был таким ласковым и нежным. Он понимал, когда тот был нежен ради него, но это было одним из тех редких моментов, который Гарри не мог предугадать; он никогда бы не подумал, что Луи будет таким чувствительным по собственной воле. Такое случалось нечасто, и с кротостью Гарри понял, что это происходило только ради него.       Гарри определенно хотел находиться рядом в такие моменты. «Я твой», подтвердил он.       Тогда Луи резко вошел в него, не грубо, но с такой силой, что толкнул Гарри вперед, и тот перевернулся на живот. Луи двинулся за ним, поворачивая Гарри так, что тот лег плашмя на кровати, и тогда он навалился на него сверху, вонзаясь в него так быстро и жестко, что Гарри чувствовал, как яйца Луи шлепали по его коже, контрастируя с тишиной этого утра. Мальчик взвыл, приятно удивившись резким движениям Луи, простыни подавили громкий крик, он был не в силах сдержать безмерное удовольствие, которым наполнял его Луи, оно исходило из каждой клеточки тела Гарри.       Когда мальчик заговорил снова, его голос не был тихим, он не был ровным, и, скорее всего, он звучал нелепо, но ему было все равно.       «Ты знаешь, что я твой! Я всегда буду твоим!       Из горла Луи вырвался стон, прозвучавший приглушенно, словно его губы были плотно сжаты. Гарри почувствовал, как тот немного приподнялся, садясь. Одеяло откинулось, когда он положил ладони на задницу мальчика, раздвигая его ягодицы. В следующий раз, когда член Луи проскользнул в него, он вошел гораздо глубже, заставляя дырочку Гарри выглядеть еще более пленительно открытой.       Луи был полностью внутри него, Гарри чувствовал это – но ему еще и говорили об этом вслух, судя по тому, как Луи воскликнул: «Аррѝ, твоя задница выглядит так классно».       Голос Луи звучал очень тихо по сравнению с пронзительными стонами Гарри, и это было симфонией для ушей мальчика, это было лучше любого хорового гимна, который он слышал в церкви. «Так – блядь – глубоко в тебе, поверить не могу, насколько это охуенно. Ты такой прекрасный», продолжал Луи, жестко втрахивая Гарри в матрас, прижимая его член к простыням, снова и снова.       «Постой», выдохнул Гарри. Луи сразу же остановился, его руки ослабли, так что хотя они до сих пор были на нем, они больше не раздвигали его ягодицы. Гарри на мгновенье остолбенел и замолчал, пораженный тем, что несмотря на то, что Луи совершенно растворился в моменте, он перестал двигаться в ту же секунду, когда Гарри попросил его об этом. Гарри чувствовал себя в полной безопасности.       «Mon petit?», задыхаясь, спросил Луи.       «Мы можем лечь на бок?», робко попросил мальчик, поворачивая голову через плечо, чтобы посмотреть на Луи. «Просто – из-за того, что я прижат к постели…»       «Конечно», тут же ответил Луи, доставая свой член и ложась обратно рядом с Гарри. «Тебе так не нравится?»       «Нравится», заверил его Гарри, тоже переворачиваясь на бок и придвигаясь поближе к Луи. «Мне очень нравится, но я не хочу кончить от этого».       Луи снова нашел дырочку Гарри и протолкнул в нее свой член. Гарри улыбнулся, глупо радуясь тому, что ему ничуть не было больно. Это заставило его бедра дернуться, а живот подпрыгнуть. Гарри почувствовал, что по его животу размазывалась его естественная смазка, вероятно, пачкая и простыню перед ним.       Рука Луи сжала его бедро, удерживая его на месте, когда он снова вышел из него. «Ты хочешь кончить от этого, м?», сказал он тем низким, хриплым, властным голосом, от которого Гарри чувствовал себя опьяненным. «Ты кончишь только от моего члена?»       «Думаю, что могу!», пискнул Гарри в ответ.       

†††

      Луи разрывался между тем, чтобы взять Гарри нежно и медленно… и полностью уничтожить его. Он выбрал оба варианта, держа руку на груди у мальчика, чтобы прижать его к себе покрепче, а затем начал качать бедрами медленно и плотно, пока Гарри тяжело дышал и выгибал спину. Потом Луи переключался и начал трахать мальчика так жестко и быстро, что простыни обжигали его кожу, и Гарри взвизгивал, неловко откидывая назад свои потные волосы, а затем радостно хватаясь за лицо мужчины позади него, чтобы приблизить его к себе и неуклюже поцеловать.       Каким образом Луи так повезло, было совершенно непостижимо. В свое время он и правда превратил нескольких ”натуралов” в геев, но это было нечто иное. Он не мог взять на себя то, что бестолковый невоспитанный подросток превратился в существо, которое покупало своему парню розы и бросалось в постель с подготовленной к сексу задницей. Это была полностью заслуга Гарри. Луи с самого начала верил в этого мальчика, но только сейчас начал осознавать нелепый объем необузданного потенциала, который он в себе таил.       Гарри издавал долгие стоны, как будто его рот предавал его, полностью выдавая.       «Ты такой хороший», говорил ему Луи. «Твои стоны звучат замечательно».       Звуки, которые издавал Гарри, становились все ниже и дольше, пока он не стал почти пыхтеть. Затем, мгновенно, будто кто-то щелкнул переключателем, стоны мальчика стали короткими и очень, очень высокими, что-то настойчиво пыталось пробиться сквозь него. Гарри схватил Луи за руки и притянул их к себе, чтобы прижаться к ним ртом, отчаянно скуля приглушенным голосом: «Луи!», а потом ему удалось произнести только первый слог: «Лу-», который тут же оборвался громким вздохом. Все тело Гарри затряслось, когда он начал кончать, не прикасаясь к своему члену. Луи наклонился, чтобы посмотреть на белесую сперму, стремительно выстреливающую на простыни перед мальчиком. Дырочка Гарри крепко сжалась вокруг члена Луи, и тот вскрикнул от этого ощущения, от усиленного давления и пульсирующего напряжения, чувствуя, как Гарри кончает прямо на нем.       Луи разрывало между желанием достигнуть собственного оргазма, чтобы кончить вместе с Гарри, и желанием продлить все это, не желая, чтобы утро заканчивалось. Задница Гарри была все еще тугой и узкой в посторгазмическом шоке, и Луи быстро решил, что хочет быть с Гарри во всех отношениях. Он трахал его, пока тот кончал, крепко сжимая их руки на груди у мальчика. Луи вошел в него последний раз и остался глубоко внутри, кончая, крича, когда почувствовал, что все в нем пульсирует, будто он не испытывал оргазм неделю.       Луи продолжал крепко сжимать Гарри, желая оставаться настолько близко, насколько это было возможно. Он целовал щеки своего мальчика снова и снова, шепча: «Merci, merci, merci».       Гарри казался сонным и пресыщенным, с расслабленными конечностями и радостными вздохами, он закрыл глаза и откинул голову с запотевшими кудрями на подушку. Луи было совершенно невыносимо говорить: «Non, mon petit, нам пора вставать. Нужно ехать в аэропорт».       «Ты говорил серьезно о том, что забронируешь билеты на рейс попозже?», жалобно спросил Гарри, и для мальчика, в заднице которого до сих пор находился член, он звучал слишком мило.       «У тебя же сегодня съемки», мягко напомнил ему Луи. «Из огромного города прямо в крохотный городок с фермами. Ты можешь помычать на коров по-французски?»       Гарри не стал мычать. Он тихонько хныкнул.       Мальчик был очарователен, и Луи был отчаянно влюблен в него. Он также был совершенно уверен, что Гарри были хорошо известны оба эти факта.       «Mon petit-ami», серьезно сказал Луи, целуя потно-соленую шею Гарри. «Если ты действительно хочешь этого, то я забронирую этот номер на целый день. Я могу это сделать, потому что если ты действительно этого хочешь, то этого хочу и я. Но у этого будут свои последствия. Серьезные последствия».       Гарри обреченно вздохнул: «Джереми убьет тебя. И меня тоже. Мы вернемся сегодня».       Луи тоже вздохнул, но вместе с воздухом он выпустил кое-что другое – старого Луи Томлинсона, трудоголика. Взвесив все в уме, он ослабил руки и потянул бедра назад.       Тело Гарри застыло, когда Луи достал из него свой член, и он издал нерешительное: «Ах!». Он повернул голову к Луи, выражение его лица было как будто извиняющимся. Луи был в замешательстве, пока тот не опустил глаза.       Луи последовал взглядом туда, куда смотрел Гарри, увидев, как его сперма медленно вытекает из дырочки мальчика. Луи отчаянно простонал: «Пожалуйста!», и сполз ниже по кровати.       Он медленно провел широким языком по заднице Гарри, вылизывая ее. Его сперма была сладкой от смазки. Луи закончил, поцеловав его прямо в дырочку. Гарри, по-видимому, все еще чувствительный, вздрогнул и радостно хихикнул.       Мгновенье Луи смаковал вкус и улыбнулся самому себе, глотая. Ему хотелось, чтобы однажды, сделав это, он мог схватить Гарри, просунуть язык между его губ, чтобы он тоже почувствовал этот вкус – но сейчас мальчик нуждался в нежности. И Луи совсем не возражал.       Он был искренне удивлен тому, что нежность была столь же прекрасна.       

†††

      Гарри попытался встать с кровати, но Луи схватил его за запястье и остановил. «Аррѝ, послушай».       «Слушаю», ответил тот.       Луи чувствовал себя бесконечно счастливым оттого, что если бы он попросил его ”Аррѝ, сделай сальто назад” или ”Аррѝ, отдай мне свой бумажник”, тот, вероятно, все равно сделал бы это.       «Было бы чертовски глупо не вернуться сегодня на работу», начал Луи. «Совершенно, блядь, безрассудно. Расплата будет жесткой».       «Ладно, я знаю!», ответил Гарри, слегка раздраженный тем, что Луи думал, что он и так этого не понимал. «Это была дурацкая идея, прости».       «Вот уже почти пятнадцать лет я ставлю работу на первое место», сказал Луи. «Она прежде всего. Прежде отношений, семьи, я работал даже тогда, когда был слишком болен, чтобы работать. Карьера на первом месте, всегда».       «Да, я понимаю», неохотно согласился Гарри. «Это важно».       «Non», настоял Луи. «Ты важен. И если бы ты любил свою работу, то я бы каждое утро вытаскивал тебя из постели и вышвыривал за дверь вовремя»       «А если бы я ее не любил?», спросил Гарри, боясь признаться в этом. «Если бы я не любил ее и она мне не нравилась бы, и она бы меня немного пугала?»       «Тогда я был бы невероятно тупым и беспечным, и – с полным пониманием того, что нам обоим дадут по шее, и, вероятно, нам придется устроить настоящий медиа-парад, и работать всю ночь, чтобы снять достаточно кадров для твоего следующего эпизода, и, возможно, нам больше никогда не будет позволено летать куда-либо вдвоем», осторожно перечислял Луи. «Я забронирую номер на еще одну ночь».       «Я не думаю, что Джереми позволит нам снова полететь куда-то вместе», предположил Гарри. «А разве не должно быть типа… так, что я торчу в гостиничном номере, пока ты бегаешь туда-сюда, делая важную работу, и я возвращаюсь скучающим и готовым исполнять любые приказы? Возвращаюсь на истинный путь?»       «Что-то типа того», согласился Луи.       Для Гарри это было не самым легким решением. «А ты как думаешь?»       «Не позволяй мне влиять на твое решение», пожал плечами Луи. «Но я работал почти каждый день с девятнадцати лет! Я устал. Я больше не хочу быть рабом своей работы. Я хочу принять с тобой ванну с пеной, отвести тебя в музей и посмотреть там все, я хочу съесть настоящую нью-йоркскую пиццу, и пойти попробовать вкусы Ben & Jerry, которые подают только в их кафе. Мы могли бы даже сходить на ту тайную станцию метро, о которой я тебе говорил. А потом мы могли бы вернуться сюда и построить по-настоящему эпичную крепость из одеял, и я бы трахнул тебя в ней, а потом…», Луи замолчал, постепенно возвращаясь к реальности. «А потом нам совершенно точно придется встать в четыре утра, а может даже раньше, и лететь обратно в Арканзас. И мне не будет позволено прикасаться к тебе до конца дня. Мне придется притворяться, что меня тошнит от твоей компании, после трех дней проведенных наедине с тобой, и мне, скорее всего, придется целовать Элеанор прямо перед всеми, чтобы все выглядело так, будто я скучал по ней».       «В этой жизни приходится торговаться», дипломатично заметил Гарри. Ему не нравилась мысль о том, что Луи будет целовать кого-то другого, но это было просто притворство, и сама Элеанор тоже притворялась.       «Ну, так что?»       «Ну», потянул Гарри, поднимаясь с кровати. «Придумай хороший предлог, пока я буду набирать ванну с пеной».