В свете прожекторов

      Луи сидел напротив Гарри в большой гидромассажной ванне, потирая лодыжку о его ногу под водой. Он спокойно поднял свой телефон. Гарри гадал, был ли он до этого совершенно слеп, потому что в этот момент Луи определенно выглядел богатым: он держал свой телефон совершенно беззаботно, как будто всего в двух дюймах от него не было воды, и пузыри не плескались у его груди.       Гарри бы не возражал, если бы его собственный телефон упал глубоко в воду и перестал работать. Возможно, он был единственным американским подросткои, чей iPhone не был продолжением его руки. Телефон Гарри лежал без дела, зарытый в глубине его сумки, или был оставлен нетронутым, пока мальчик просто наблюдал за поступающими звонками. Он не отвечал на сообщения типа ”Привет, крошка. Джереми сказал нам, что ты в Нью-Йорке и у тебя есть пара свободных дней. Жаль, что ты не сказал нам, мы бы прилетели, чтобы встретиться с тобой!” и ”Чуваааак. Тишина пугает родителей. ПОЗВОНИ МАМЕ!”.       Он не знал, что сказать. Он открывал пустые текстовые сообщения больше раз, чем мог сосчитать, но все, что ему удавалось напечатать, было ”Привет” или ”Прости”, на которые он просто смотрел мгновенье, прежде чем вздохнуть и снова заблокировать телефон.       Мир, в котором Гарри жил сейчас был совершенно не похож на тот, из которого он вышел. Хотя он довольно быстро обнаружил, что не согласен со многим из того, во что верили его родители, он все еще любил их.       Мать знала его. Если бы он солгал о том, что ему нравится шоу, то она бы поняла это по его голосу. Гарри также знал, что несмотря на то, что Луи побывал в доме его родителей, несмотря на то, что он выглядел как мужчина, находящийся в счастливых отношениях с женщиной, раскаивающийся в своих гомосексуальных грехах, родители Гарри все еще не хотели, чтобы тот находился с ним рядом. Как и сказала Джемма, в команде были ”хорошие христиане”, и он должен был проводить время с ними.       В первый же день, когда Гарри встретил Луи в техасском офисе, и тот снял с него мерки, Гарри узнал, что Луи был геем. У него бывали парни, не девушки, сказал тогда он.       Вскоре после того, как они уехали, родителям Гарри позвонили и сказали, что утром они с Луи едут в Нью-Йорк. Только он и Луи, наедине, целых две ночи.       Гарри не сказал своим родителям, что Луи гей. Он не сказал об этом Линде или Джереми. Он без колебаний отправился в Нью-Йорк – при этом втайне. Он знал, что должен был сказать им об этом… но понимал, что они не отпустили бы его с Луи, если бы узнали, а Гарри хотелось провести время наедине с этим геем. Он хотел отправиться в Нью-Йорк, чтобы увидеть и услышать больше этого красивого французского акцента, этих серебристых глаз, которые вызывали у него такое любопытство… и этих быстрых рук, которые наградили его стояком. Поэтому он держал рот на замке. Ему хотелось узнать получше первого гея, с которым он когда-либо встречался.       По крайней мере, встретился сознательно, понял Гарри. Если его дядя был тайным геем, то, возможно, другие люди вокруг него тоже были такими.       Теперь Гарри и сам втайне был геем. И он никогда раньше не скрывал от родителей ничего серьезного.       Единственное, что он сделал на своем телефоне – это прошел тест из ленты своего Facebook, который прошел какой-то его дальний знакомый. Гарри отвечал на вопросы, пока набиралась ванна, а потом прыгнул обратно в кровать и гордо сообщил Луи, что диснеевская пара, на которую они больше всего похожи – Леди и Бродяга.       Луи приподнял бровь.       «Потому что мы… рады провести вечер в городе или уютно устроиться дома», читал Гарри с экрана. «Спокойные, милые и преданные друг другу».       Губы Луи сложились в тонкую ухмылку. Гарри было знакомо это его выражение; Луи пытался сдержать по-настоящему широкую улыбку, красивые зубы, прищуренные глаза и выставленные напоказ чувства.       «Похоже на правду», согласился Луи, потягивая кофе, который принесли ему в номер. Потом он быстро добавил: «Я − Леди, да?»       «Нет!», тут же заспорил Гарри. «Не говори глупостей. Я – Леди».       «Pardon?». Луи поставил чашку на стол и скрестил руки на груди, ожидая объяснений.       «Да я типа в буквальном смысле имел владельцев», сказал Гарри. «Ты проложил свой путь по Земле, не имея ничего за душой, свободный заниматься своим делом. Ты видел все. Ты – Бродяга».       «Посмотри на меня, Аррѝ!», стоял на своем Луи, хотя на нем было только нижнее белье, а его волосы были потными и жирными – от секса. «Я стильный! У меня красивые волосы! Я – Леди! Ты – Бродяга, потому что до того, как я появился, ты носил всякий хлам».       Гарри открыл было рот, чтобы возразить, но Луи рванулся к нему, щекоча его до тех пор, пока тот не завизжал от смеха.       Однако их борьба была внезапно прервана телефоном Гарри, все еще надежно сжатым в руке мальчика. Он агрессивно вибрировал, а на его экране светилась надпись ”Отец”. Луи быстро поцеловал Гарри в лоб и удалился в ванную, оставив его одного.       Гарри просто наблюдал за тем, как звонит его телефон, его сердце тяжело билось в груди.       Луи пустил в Гарри мыльные пузыри, отрывая его от размышлений. «Ну, ладно, моя прайм-тайм телезвезда. Пришло время проявить свой актерский талант». Он передал ему свой телефон, волнуя воду вокруг них.       «Я?», спросил Гарри. «Не-ет».       «Да-а!», возразил Луи, настойчиво сунув телефон в руку мальчика. «Мы в этом вместе, и если у тебя нет плана получше, то тебе звонить Джереми и говорить ему, что у меня слепящая мигрень».       «Мигрень?», с сомнением повторил Гарри.       «Доктор говорит, что у меня головокружение. И – жар? Трупное окоченение? Не знаю, считай это импровизацией!», весело сказал Луи. «Развлекайся».       Гарри посмотрел на открытую на телефоне контактную информацию о Джереми. Развлекаться?       «Ты ведь не любишь лгать, правда?», мягко спросил Луи.       «Нет», неуверенно ответил Гарри. «Но мне нравится быть с тобой. Я могу это сделать».       «Ты уверен? Ты не обязан».       Гарри предпочел бы один раз безобидно соврать, чем сломя голову мчаться в аэропорт. «Я уверен», сказал он, нажав на маленькую кнопку звонка и включив громкую связь.       «Луис?», раздался голос Джереми. Гарри поморщился. Имя его парня звучало по-другому.       «Это Гарри», ответил тот, стараясь не шевелиться, чтобы Джереми не услышал, как в ванне плещется вода.       «Гарри? Разве вы двое не должны быть в самолете?»       «Луи не может встать с постели, у него мигрень». Горло мальчика сжалось от нервов.       Как и Гарри до этого, Джереми с сомнением повторил: «Мигрень?»       Гарри на секунду задумался. Импровизация. Он не должен был оставить Джереми никакого другого выбора, кроме как позволить им остаться еще на одну ночь – заставить его почувствовать, что у него связаны руки.       «Думаю, что это как-то связано с его лодыжкой, помните, он повредил ее, когда вы отправили его в Париж?», быстро обвинил его Гарри. «С тех пор как он вернулся, у него не было ни одной свободной минуты, чтобы сходить к доктору за обезболивающим, он просто преодолевал боль. Думаю, что его тело просто больше не выдержало. Слишком большое напряжение. У него такой плотный график, не знаю чья это работа – заботиться о таких вещах… Когда он находился в Париже за этим следила ОТ, конечно, кто-то должен был следить за этим здесь?»       Луи удовлетворенно кивнул, как бы говоря, что доволен его аргументом. Возможно, Гарри лгал лучше, чем он думал.       «О-», Джереми прервал себя точно так же, как это делал Гарри, когда хотел выругаться. «Тебе нужно сесть на самолет, Гарри. Луи сможет догнать нас, когда поправится».       «Я не хочу лететь один», быстро сказал Гарри. Это, возможно, не было так уж умно.       «Давай, Гарри», раздраженно сказал Джереми. «Будь мужчиной. С тобой все будет в порядке».       Будь мужчиной. Гарри был долбанным мужчиной, прошлой ночью он взял мужчину, а сегодняшним утром мужчина взял его, и Джереми не имел ни малейшего понятия, на что он был способен.       «Я молился об этом», солгал Гарри. «Но я не могу этого сделать. Я не хочу лететь один. Луи сказал, что завтра он будет в полном порядке».       «Аррѝ», слабо прервал его Луи, намеренно говоря недостаточно тихо. «Не делай этого с занавеской, слишком много света. Оу − меня сейчас стошнит».       «О, ради всего святого», пробормотал Джереми.       «Я просто не хочу ехать в аэропорт один, потому что я столкнулся здесь с таким большим количеством фанатов», настаивал Гарри. «Кто-нибудь из команды показывал вам фото? Я просто хочу убедиться, что делаю все правильно, а Луи привык к СМИ, понимаете?»       Луи указал на Гарри, помахал рукой, а потом указал на себя. “Я тебе не нравлюсь”, намекал он.       Гарри сделал паузу, чувствуя огорчение. Он не хотел так лгать. Он не стал бы.       Вопреки предложению Луи, Гарри сказал: «Я не оставлю его, когда ему так плохо. До этого он чуть не потерял сознание. Я вызову в гостиницу врача, чтобы он его осмотрел. Вы знаете, шоу это только пойдет на пользу. Я не могу играть роль идеального Современного Миссионера, если буду знать, что бросил кого-то из нашей команды. Вы всегда говорите, что мы все − семья. А семья должна держаться вместе. Мы оба вернемся завтра, когда Луи поправится, и тогда я смогу продолжить свою работу».       «Ты уверен, что не можешь вылететь один?», голос Джереми звучал язвительно.       «Сколько будут длиться съемки на ферме?», спросил Гарри.       «Четыре, может быть, пять часов», неохотно признался Джереми. «Это просто филлеры».       «Просто… такие вещи продолжают происходить под вашим присмотром, Джереми», сказал Гарри, делая вид, что ему не хочется этого признавать. «Вы посылаете Луи в Париж и он ранит себя, вы лишаете меня интервью, а потом я застреваю между штатами. Я думаю, что на самом деле, будет лучше, если отныне мы будем придерживаться курса. Божий план и все такое».       Джереми вздохнул.       «Серьезно». Гарри попытался скопировать раздраженный тон Джереми, будто бы именно он доставлял им неудобства. «Зачем Линде понадобилось все планировать, если мы не собираемся придерживаться ее плана?»       «Такие вещи случаются, Гарри. Ты должен приспособиться».       «Я знаю, и я занимаюсь этим, оставаясь здесь еще на одну ночь. Лучше я поступлю так, чем буду ответственным за плохо снятый эпизод. Луи лучше всех разбирается во всей этой гардеробной фигне. Гораздо лучше, чем все, кто его заменял, пока его не было. Я просто хочу, чтобы Современный Миссионер был самым лучшим шоу».       Луи нетерпеливо махнул ему рукой, чтобы тот закруглялся.       «Мне пора идти», сказал Гарри, стараясь звучать авторитетно. «Вы можете попросить Линду забронировать нам билеты на следующий рейс? Очень, очень рано», сказал он, как будто ему не терпелось вернуться. «Я не хочу больше терять время».       «Я понимаю, что чрезвычайные ситуации случаются, Гарри, но если Луи и завтра будет плохо, то нам нужно продолжать без него».       «Конечно», тут же согласился Гарри. «Нельзя, чтобы кто-нибудь задерживал съемки. Увидимся завтра».       Гарри повесил трубку и тяжело выдохнул.       «Он сердится». Гарри растягивал гласные, ожидая, когда чувство вины немного утихнет.       «С ним все будет в порядке». Луи забрал свой телефон обратно и положил его на край гидромассажной ванны. «Ну же, развернись, чтобы я смог помыть тебе голову».       Сидя спиной к Луи, Гарри улыбался, пока умелые пальцы мужчины массировали кожу его головы. Чувство вины и правда утихло. Кого волновало, что они могли попасть в беду? Это того стоило.       Стараясь, и терпя неудачу, Луи пытался звучать как можно более небрежно: «Ты сказал ему, что я лучший стилист, с которым тебе приходилось работать. Это было только для того, чтобы замаслить его?»       Гарри хихикнул. «Ты хотел сказать умаслить? Конечно же, это правда. Я чувствую себя хорошо в том, во что ты меня одеваешь. Я все еще чувствую себя собой, но… более уверенным. Ты действительно хорошо умеешь подбирать наряды».       Гарри чувствовал маленькую теплую улыбку Луи своим затылком. Словно зная, о чем именно думает мальчик, Луи вылил немного воды ему на затылок, смывая с волос шампунь.       «Спасибо, что вымыл мне голову. Хотя, вообще-то, это твоя вина – это из-за тебя я так сильно вспотел».       «Это была только разминка», предупредил его Луи. «В следующий раз пот будет литься с тебя ручьями. Ты не сможешь ходить. Даже за стаканом воды встать не сможешь».       В следующий раз. Желудок Гарри сделал головокружительное сальто. «Для этого ты мне и нужен», с радостью согласился он. «Мытье волос, подношение воды и другие подобные бойфрендские обязанности».       Гарри прислонился спиной к груди Луи, закрыл глаза и вдохнул пар. Луи выдавил что-то из одной из своих дорогих бутылочек. Это напомнило Гарри о тех редких случаях, когда он бывал на церковных службах, во время которых курили благовония: их крайне сладкий, но в то же время насыщенный и ароматный запах. Он был определенно лучше, чем его гель для душа Old Spice или ярко-розовые бомбочки для ванн, которыми пользовалась Джемма.       Руки Луи покоились на ногах Гарри под водой, поглаживая волоски на его ногах, иногда едва касаясь чувствительной поверхности внутренней части его бедер. Гарри откинул голову назад и положил ее Луи на плечо.       Он колебался, прежде чем произнести это слово, но все остальное прозвучало бы по-детски. Ему пришлось решительно заставить свой рот принять правильную форму. «Секс – это хорошо. Секс – это так хорошо». Произносить это было приятно и по-взрослому, хотя он и чувствовал себя немного неловко – он не знал, как это прозвучало.       Руки Луи двигались по животу мальчика, слегка брызгая водой на его грудь. «Но он не всегда бывает хорош».       Гарри скорчил извиняющуюся гримасу. «Я стану в этом лучше», пообещал он.       «Нет, ты, идиот!». В этот раз Луи обрызгал его как следует, так, что немного воды из ванной попало мальчику в рот. Пока Гарри выплевывал ее, Луи обнял его за талию и крепко прижал к себе. «Я имею в виду, что не всегда бывает так хорошо, как мне было хорошо с тобой. Это было что-то очень особенное, mon petit».       Гарри повернулся к нему, пряча свою огромную улыбку, уткнувшись лицом ему в шею. Он оставил там поцелуй. «Правда?»       Казалось, теперь настала очередь Луи пытаться выдавить из себя хоть слово. «Да, правда», смущенно ответил он, наклоняясь и прижимаясь щекой к голове Гарри. «Мне кажется, что у меня никогда такого не было».       Они сидели так какое-то время, плотно прижавшись друг к другу, пока вода из кипятка не превратилась в чуть теплую. Гарри чувствовал себя так, словно ему дали любовное зелье – возможно, эта ванна была большим варевом, наполненным им. Все, чего ему хотелось – это лежать, откинувшись на голую кожу Луи. «Я сонный».       «О, нет, нет, Кудряшка!», предупредил его Луи. «Ты, который хочет заниматься всем на свете, не давая мне спать допоздна ночами, ты, который разбудил меня таким ранним утром – ты не потратишь этот день на сон. Нам предстоит покорить Нью-Йорк».       Покорение Нью-Йорка было тщетной надеждой. Группа подростков начала кричать в их сторону, как только они вышли из отеля – Луи подтолкнул Гарри, чтобы тот продолжил идти, а сам быстро нырнул обратно в отель.       Он все понимал; Луи был ”болен”, ему нельзя было попадаться людям на глаза. Гарри не знал, как все эти люди нашли их в Plaza, он даже не знал, знал ли Джереми, что они остановились в Plaza, но теперь он узнает, а Луи забронировал один номер всего с одной двуспальной кроватью, и, возможно, портье, который зажигал свечи за чаевые в пять долларов, будет рад продать историю о Гарри Стайлсе за чуть более высокую цену…       Но эти люди были такими милыми. Они были настоящими фанатами, и Гарри был не против попозировать для фото – еще раз, и еще раз, и еще. В Нью-Йорке, странном месте с папарацци, и взрослыми мужчинами, которые пялились на Гарри в ночных клубах, и портье, которые отпускали грубые шутки по поводу выпускного вечера, было приятно услышать, как добрые хорошие люди говорят: «Благослови тебя Бог», как будто в самом деле имеют это в виду.       К нему подъехало черное авто с тонированными стеклами, и к Гарри подошел швейцар, положив ему на плечо свою крепкую руку. Тело Гарри чуть не растаяло от прикосновения этого мужчины – боже, почему у него заняло так много времени, чтобы понять, что он гей? Его решительно направили к авто, и когда дверца открылась, голос Луи поприветствовал его: «Залезай, быстро».       Гарри чувствовал, что у него перехватило дыхание после бурного потока людей, телефонов и маркеров, но рука Луи, державшая его руку на заднем сидении, определенно помогала ему успокоиться.       «Разве кто-то должен знать, в каком отеле мы находимся?», спросил Гарри.       «Не знаю», ответил Луи, покровительственно поглаживая руку Гарри большим пальцем. «Кто бы им сказал? По крайней мере, там не было папарацци».       Пока не было, подумал Гарри.       Гарри только и успел прочитать первую маленькую табличку о пещерных людях, когда его заставил подпрыгнуть на месте чей-то пронзительный крик. Две девушки скакали, указывая на него и скандируя его имя. Это было еще хуже, чем быть окруженным толпой. Они вели себя так, словно он не мог их видеть.        Гарри легонько помахал им рукой, и они завизжали друг на дружку еще громче, но все равно не стали к нему приближаться.       Он повернулся к Луи-       Луи исчез.       Телефон Гарри завибрировал у него в кармане.       “Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, наслаждайся музеем, mon petit. Ты же не хочешь провести всю поездку в отеле. Купи каких-нибудь книг, хорошо? Я буду ждать тебя в номере х”       Значит, Гарри придется гулять по музею в одиночестве. Это было по-настоящему отстойно. Но Луи закончил сообщение поцелуем. Это было мило.       Потом его телефон опять завибрировал – но это был не Луи, это была его мать. Он не мог ответить ей и сказать: "Привет, я в музее, пытаюсь узнать обо всем, что ты запрещала мне знать" – да и вообще, музеи ведь как библиотеки, там нельзя шуметь, так что у Гарри, в самом деле, не было выбора, не так ли? Он подождал, пока его телефон перестанет вибрировать, а потом выключил его.       Он предпочел бы находиться там вместе с Луи, но в том, чтобы ходить по музею в одиночку, в своем собственном темпе, была какая-то приятная свобода.       Но это не было темпом Гарри, это был темпом Современного Миссионера, которого узнавало все больше и больше людей. Некоторые просто улыбались или махали рукой, некоторые подходили поздороваться, некоторые просили сфотографироваться – некоторые даже не спрашивали, а просто фотографировали его с другого конца большого зала.       Гарри осознал, что ему не пойдет на пользу оказаться замеченным на выставке, посвященной пещерным людям, потому что их не было в Библии. Возможно, Древний Египет был связан с черной магией, и ему и туда не стоило соваться. Он слишком долго колебался, стоя на месте, пытаясь сообразить, какую выставку ему стоит посетить, и к нему подошла целая семья за очередной серией фотографий.       Так как он не должен был быть замеченным в футболке Stone Roses, он натянул поверх него свитер. Ему было слишком жарко, и он, скорее всего, покраснел и странно выглядел на фото. Гарри бросил отчаянный взгляд на охранника, но выражение лица мужчины не изменилось. Может быть, ему было все равно, а может быть, он думал, что это были его друзья.       Мальчик вздохнул, сдаваясь, и пошел напрямик к сувенирному магазину, купив целую стопку книг. Это было не совсем тем же самым, что увидеть сами экспонаты, выставленные прямо перед ним, но если это было единственным вариантом, то и это сошло бы. Ему нравилось читать.       Особенно свернувшись калачиком на диване рядом с Луи. Вот где он хотел сейчас находиться. С Луи.       

†††

      Луи нашел убежище в бутике Prada. Он наслаждался шампанским и салатом “нисуаз”, с несколькими бывшими коллегами, лениво изучая добрые сорок или пятьдесят висящих перед ним свитеров. Там были все мыслимые оттенки: бледно-голубой, как свитер Гарри, который он случайно уничтожил, зеленый, который был похож на цвет его глаз, насыщенный темно-черный, коричневый, бордовый, кремовый, в котором Гарри выглядел бы просто ангельски. Луи мог представить его в каждом из них.       Он не стал уточнять, для кого именно он делал покупки, но когда кто-то напомнил ему о ”Той маленькой Белоснежке у тебя под рукой на показе Fendi в Вегасе?”, то он не стал ничего отрицать.       Потом он совершенно отвлекся, изучая прототипы одежды для предстоящего сезона – персонал вел себя так, будто они были непослушными, показывая ему эти материалы, но Луи мог сказать, что на самом деле они искали его одобрения, касаемо дизайна. Он старался держаться относительно нейтрально, но, честно говоря, ему нравилась Prada, и Miuccia никогда не ошибались. Одежда была великолепна.       Он отправил Гарри еще одно сообщение, когда приехал туда: ”Заканчиваю кое-какую работу. Дашь мне знать, когда отправишься в отель?”, и Гарри до сих пор ему не ответил, так что Луи чувствовал себя вполне комфортно, пока его телефон не зазвонил. Он не узнал входящий номер.       «Allo?», ответил он.       «Луи?», послышался неуверенный голос.       «Кто это?»       «Это Робин».       Луи нахмурился, глядя на стол перед собой. Робин?       «Робин Стайлс».       Луи почувствовал, что его будто окунули в чан с ледяной водой, его внезапно затошнило от шампанского. У отца Гарри было очень мало причин звонить ему.       «Чем я могу вам помочь?». Начав говорить, Луи поднялся на ноги, одна из сотрудниц немедленно подошла к нему, чтобы проводить его в отдельную примерочную. Он одними губами произнес: «Merci», и закрыл за собой дверь.       Стараясь немедленно придумать оправдание на все, в чем может обвинить его Робин, Луи присел на стул. Он огляделся по сторонам, вокруг все было дорогим, изящным и красивым. Луи имел здесь влияние – даже незначительную известность. У него была власть. Сила. Он отчаянно цеплялся за эту мысль, заговорив: «Да. Должен сказать, я крайне удивлен, что вы мне позвонили».       «Я знаю, что мы не особо поладили, когда вы у нас гостили», неловко начал Робин.       Луи заметил, что это было не совсем извинением, но голос мужчины звучал немного… слабо. Как будто он был растерян. Это невероятно обнадеживало.       «Я уверен, вы понимаете, что решение связаться с вами было не из легких. Но я звоню по поводу Гарри». Робин позволил словам повиснуть в воздухе, как будто они имели какое-то значение.       Луи просто ждал. Он, в самом деле, не совсем понимал, о чем шла речь – конечно, если бы Робин что-то знал, то он немедленно выдвинул бы обвинения. Луи бы тут же ощутил на себе его необузданный гнев. Он не хотел ничего говорить, пока не понял бы, что именно они обсуждают.       Робин нарушил молчание. «Я просто хочу узнать, как у него дела. На днях я разговаривал с Джереми Уошем, и он заверил меня, что Гарри позвонит, но, эм. Мы так и не смогли связаться».       Луи кивнул сам себе. Он признавал, что, скорее всего, нес за это личную ответственность, сажая Гарри на самолеты и в лимузины, кормя его сыром с рук, и не оставляя наедине. Тем не менее, мальчик, который почти требовал взять в рот разные части тела Луи, мог попросить оставить его ненадолго, чтобы позвонить.       «Кажется, вы с ним близки», нерешительно сказал Робин. «Вы первый человек, с которым он путешествует, и я видел ваши общие фотографии. Вы друзья».       “К вашему большому огорчению, да”, подумал, но не сказал вслух Луи. Вместо этого он пробормотал: «Гарри дружен со всеми членами съемочной группы».       «Вот именно, он дружелюбный мальчик, и он внезапно стал таким тихим. Должно быть, что-то происходит, но я не получил никаких ответов ни от Джереми, ни от его ассистентки». Очевидно, Робин не собирался тратить время на то, чтобы запомнить имена сотрудниц женского пола. Однако он, казалось, пытался сдержать некоторую настойчивость в своем тоне, концентрируясь на том, чтобы казаться спокойным. «Я решил, что вы можете знать то, чего не знают они».       «Если речь идет о шоу, то они знают больше моего», отстраненно сказал Луи. «Если речь идет конкретно о Гарри, то вы можете поговорить с ним напрямую».       «В том-то и проблема, Луи», перебил его Робин. А потом добавил: «Мистер Томлинсон». Мистер Томлинсон. Он говорил так, словно пытался быть вежливым. «Позвольте мне быть с вами честным. Гарри никогда не звонит», сказал мужчина, внезапно позволив своему голосу звучать беспомощно. «Я никогда не был настолько далек от него».       И снова Луи ждал – Робин, казалось, нуждался в том, чтобы заполнить тишину, поэтому Луи позволил ему это сделать.       «Я часто путешествую по работе», объяснил он. «По крайней мере, тогда я всегда знал, что он дома, с матерью. А теперь он вышел в свет, не имея даже – ну, в общем… мы не получаем от него ежедневных известий, как мы представляли. Я решил, что, возможно, это вопрос независимости, и я могу это понять; у него теперь крутая новая жизнь, и он не хочет, чтобы его сдерживали родители. Но потом его сестра – вы знакомы с Джеммой – говорит, что он разговаривает с ней не чаще, чем с нами».       Вы знакомы с Джеммой. Невероятно тонкий способ, чтобы описать то, как Робин застал девочку насильно целующей Луи. Беспокойство мужчины казалось искренним.       «Я думал, он будет тосковать по дому», сказал Робин. «В первый раз в отъезде, и все такое. Но потом мы узнаем, что у него появилась пара выходных дней и вместо того, чтобы хотя бы сказать нам об этом, он улетает в Нью-Йорк».       «Это моя вина». Луи старался не выдавать своих эмоций, хотя Робин позволил себе это. «У меня была здесь кое-какая работа. У Гарри появилось свободное время, и я подумал, что ему не помешало бы отдохнуть денек-другой».       «Но за ним ведь кто-то присматривает, верно?», спросил Робин.       «Да», заверил его Луи.       «Не только вы?»       Услышав эти слова, Луи скорчил гримасу, старательно храня молчание. Робин пытался быть вежливым, но он не считал Луи ”кем-то”. Старые привычки и все такое.       Луи не знал, стоило ли ему упомянуть Элеанор. Он был на распутье: если Элеанор действительно была его девушкой, если его привлекали женщины в таком плане, то это значило, что он добровольно поцеловал Джемму в доме семьи Стайлс. Не самый лучший выбор. Но если он не посеял бы идею о том, что ему нравятся женщины Робину в голову, то для него он был бы геем, геем, геем – которому нельзя доверять Гарри.       Но Джереми обещал, что возьмет на себя все, что связано с Элеанор – “Ты ничего не будешь говорить о девушке. Ни подтверждать, ни отрицать”. Таково было его условие.       Луи позаимствовал другую фразу Джереми: «Вся команда Современного Миссионера – как семья».       «Вы думаете, что он сказал бы вам, если бы что-то было не так?», надавил Робин.       «Сложно представить, что что-то может быть не так», ответил Луи стальным тоном, уходя от ответа. «Он очень радостный мальчик. Шоу пользуется невероятным успехом. Вам не стоит беспокоиться».       «Но он не звонит!», в панике воскликнул Робин.       «Мы все невероятно заняты». Луи действительно имел в этом плане преимущество; рано или поздно Гарри говорил ему все. «Вы хорошо воспитали Гарри, и он отлично справляется со своими обязанностями. Что, к сожалению, означает, что он либо занят, либо валится от усталости».       У него были и другие дополнительные занятия, о которых Луи упоминать не стал.       «Мистер Томлинсон, нет смысла ходить на цыпочках вокруг того факта, что вы и я оба знаем, что я предпочел бы, чтобы мой сын придерживался другой компании. Но совершенно ясно, что он нашел в вас товарища. И я как будто стал для него чужим. Должно быть что-то еще, из-за чего он стал таким отдаленным. Мне просто нужно знать, что он в порядке. Пожалуйста».       «Я попрошу его позвонить вам», пообещал Луи. «На самом деле, возможно, он сможет позвонить вам по скайпу через пару часов?»       «Это было бы неплохо. Лицом к лицу».       «В данный момент я работаю, но скоро вернусь в отель. Я зайду к нему в номер и передам, что вы хотели бы с ним поговорить».       

†††

      Гарри вернулся в отель с тяжелой охапкой книг, но Луи там не было. Он включил свой телефон: два пропущенных звонка от отца и сообщение от Луи, в котором он сообщал, что ушел по делам.       Гарри позвонил ему. «Аррѝ!», ответил тот в полном восторге.       «Я вернулся в отель. Только сейчас увидел твое сообщение, прости».       «Ничего страшного! Я в Prada». Так вот почему его голос был таким радостным. «Хочешь приехать ко мне?»       «В магазин?»       «Не просто магазин!», радостно намекнул ему Луи. «Я пытаюсь найти замену твоему безвременно ушедшему свитеру, но все цвета слишком красивы. Ты приедешь помочь мне выбрать?»       Помочь Луи выбрать одежду, задумался Гарри. Это был поистине мир Луи, и, конечно, рядом с ним были люди, готовые ему помочь. И он хотел, чтобы Гарри тоже там находился.       «Тебе не будет за меня стыдно?», поинтересовался мальчик. «Что если я назову свитер ”синим”, а не ”висконсинское небо в два часа дня во вторник”?»       «Заткнись, ты, засранец. Висконсинское небо, пожалуйста», отмахнулся Луи. «Это называется цвет яиц малиновки. Или перванш. Или бледная синева».       «Перванш», усмехнулся Гарри. «Понял».       «Ты со мной», уверенно сказал Луи. «Можешь называть его, как угодно, черт возьми».       «Хорошо. Я приеду», согласился Гарри. «Но единственная рубашка, которая у меня здесь есть… ну, знаешь. Слишком особенная, чтобы надевать ее просто так».       «Можешь надеть футболку со Stone Roses, если пообещаешь, что не скажешь никому о том, что она моя», сказал Луи. «Серьезно. Ни душе».       Луи дал ему на это добро, но Гарри все равно чувствовал себя неподобающе одетым, в джинсах и старой футболке Луи. Его провели в просторное помещение, где его уже ждал мужчина, держа в руках миску с салатом и оживленно болтая по-французски с несколькими людьми. Гарри очень хотелось бы знать, о чем они говорят. Он решил, что должен хорошенько выучить этот язык.       Заметив Гарри, Луи тут же отложил еду и вскочил, чтобы расцеловать его в обе щеки. «Привет», ласково сказал он. «Прости, что мне пришлось оставить тебя в музее».       «Я сюда не вписываюсь», смущенно прошептал Гарри.       Луи подмигнул ему. «Я же говорил, что ты Бродяга». Он развернул Гарри за плечи, в сторону, где висела целая куча свитеров Prada – всех цветов радуги, некоторые с V-образным разрезом на шее, некоторые с круглым, некоторые были выставлены с рубашкой или шарфом вокруг вешалки.       Все еще держа руки на плечах у Гарри, Луи тихонько сказал ему: «Мне звонил твой отец».       «Блин!». Гарри хотел было повернуться, но Луи удержал его на месте. «Ты в порядке?»       «Я в полном порядке. Но он за тебя волнуется. Он говорит, ты не звонишь им». Луи обошел его и встал рядом, приобняв одной рукой. «Ты получишь один свитер, потому что я люблю тебя».       В помещении, полном других людей, Луи произнес это ясно, как день. Раздуваясь от гордости, Гарри быстро огляделся. Люди – персонал, решил Гарри – просто разговаривали друг с другом. Возможно, это было и к лучшему, что они ничего не слышали.       Луи толкнул Гарри бедром, заставляя его повернуться к одежде. «Ты можешь выбрать второй, если пообещаешь позвонить своим родителям сегодня, и третий, если ты позвонишь им в скайпе».       «Ты не звонишь своим родителям», возразил Гарри.       «Ооо», выдохнул Луи, притворяясь обиженным. Но потом он тут же отмахнулся: «Так, значит, мы договорились?»       Гарри подумал об этом. «Я хочу только один особый свитер, чтобы носить его, когда мы вдвоем», решил он, обводя глазами каждый оттенок – как из них вообще можно было что-то выбрать? «Я пожертвую двумя другими».       «Что, если я тоже позвоню родителям?», льстиво спросил Луи. «Завтра, как только во Франции наступит подходящее время? Пожалуйста, поговори сегодня со своим отцом».       Гарри не хотел разочаровывать Луи. «Ладно», неохотно согласился он. «По крайней мере, если сегодня звонить родителям буду только я, то у нас будет больше времени, чтобы заняться своими делами».       «Любыми делами, какими захочешь», пообещал Луи, снова подталкивая его локтем. «Давай, потрогай шерсть, она такая мягкая. Эти дизайны еще не поступили в продажу».       Гарри внимательно осмотрел висящие перед ним свитера. Он, правда, не понимал, чем они отличаются от того, что дарил ему Луи – но когда он развернулся, тот одарил его таким ободряющим взглядом, словно Гарри прикасался к гигантскому золотому самородку.       

†††

      Гарри чуть было не выбрал свитер того же самого бледно-синего оттенка, который изначально выбрал для него Луи, но потом пробормотал что-то вроде: «Нет, таким был прежний я», и остановился на цвете пыльного чертополоха.       Луи очень хотелось послать все к черту, и купить ему свитера во всех доступных цветах, но он решил, что если их будет много, то это может все только испортить – это было чем-то особенным – “свитерное время” было их фишкой; они могли уехать на съемки шоу, или их могли отправить в Париж, или заставить вытворять дурацкие трюки для медиа, но в конце концов они всегда возвращались к Гарри в его свитере и Луи в его объятиях. Все могло быть иначе, если бы у них была целая радуга цветов.       Гарри бросился в объятия Луи в ту же секунду, как они вошли в гостиничный номер, целуя его. Острый угол пакета Prada, который болтался у мальчика в руке, ударял Луи между лопаток, но тому было совершенно все равно.       «Ты не можешь соблазнить меня, просто чтобы отмазаться от звонка», слабо запротестовал Луи, спотыкаясь и пятясь назад.       «Сделка все еще в силе», быстро пообещал Гарри, он опустил сумку на пол, и подошел к мужчине, запутавшись руками в его волосах. «Просто сначала я должен сделать это».       Луи позволил себе упасть на небольшой круглый диванчик, потянув Гарри за собой.       «Ты хоть представляешь, несколько это было сексуально?», настойчиво спросил Гарри между поцелуями, бесцельно ощупывая одежду и волосы мужчины, целуя его так, словно он был последней каплей воды в пустыне. «Те люди просто одержимы тобой! Помнишь, как они показывали тебе наброски того пальто?»       «Да?», терпеливо ответил Луи, стараясь не стонать от того как руки Гарри хватались за каждую часть его тела слишком непристойно.       «Ты вроде как… сморщил нос и слегка прикрыл один глаз, всего на долю секунды, и – ты знаешь, что она сделала?», потребовал ответа Гарри, кладя руку на промежность Луи и сжимая его член. Член Луи стал достаточно твердым, чтобы недолгое касание Гарри заставило его задержать дыхание от повышенной чувствительности, мужчина толкнул бедрами вверх.       «Ты видел, что она сделала?», повторил Гарри, медленно проводя рукой вдоль члена Луи.       Мужчина ослаб и у него перехватило дыхание. «Я не знаю?», беспомощно пробормотал он.       «Она его выбросила!», изумленно воскликнул Гарри, грубо расстегивая ширинку Луи и просовывая руку в его штаны, прижимая кончики пальцев к головке его члена, будто он хотел измазать его белье смазкой. «Ты едва дергаешь самой крошечной мышцей лица, а она выбрасывает целый эскиз! Ты там как король!»       «О, все совсем не так», неуверенно отмахнулся от него Луи, почти растворяясь в кресле под напористым прикосновением Гарри. «Ей просто – ценно мое мнение. Она перерисует его, добавит незначительные корректировки, вот и все».       «Дело не только в этом», тихо прошептал Гарри. «Когда ты такой: ”Ты голоден, Аррѝ?” − к нам тут же подошли три человека со словами “Чего бы вам хотелось?”. Три человека! Ты бы это видел!»       Луи рассмеялся. «Я это видел, я был там. Это просто хорошее обслуживание».       «Они всем показывают одежду, не поступившую в продажу?», спросил Гарри, прекрасно зная ответ на свой вопрос. «Предлагают услуги частного шеф-повара старому бродяге в потрепанной футболке со Stone Roses?»       «Так, значит, ты все-таки Бродяга!», победоносно воскликнул Луи, теребя подол футболки, которая все еще была на мальчике. «Я же сказал тебе, что я Леди».       «Ты можешь быть кем хочешь». Гарри вырвал футболку из рук Луи и сорвал ее со своего тела, немедленно наклонившись, чтобы расстегнуть пуговицы рубашки Луи. «Это было так сексуально!». Он отчаянно вцепился в грудь мужчины, скользя кончиками пальцев по его соскам.       Луи с содроганием выдохнул, покачивая бедрами вверх, уже скучая по рукам Гарри там. «Господи, Гарри. Я буду всегда брать тебя с собой на работу, если это так на тебя влияет».       Гарри перестал спешить, чтобы медленно поцеловать Луи. Спустя мгновенье, он отступил, спросив: «Это ведь не плохо, правда?»       Луи пальцами зачесал назад кудри Гарри. «Лучше будь опьяненным моей властью, чем своей, м?». Гарри все еще выглядел немного неуверенно, так что Луи добавил: «Mon petit, в тебе нет ни капли плохого. Добро падает с кончиков твоих пальцев».       Мгновенно скрывая свою реакцию, Гарри уткнулся лицом в шею Луи, просто хныкнув, прежде чем снова начать целовать его, постепенно поднимаясь к губам Луи.       Хотя они и не были особо тихими, звук телефонного звонка прорвался сквозь пузырь, в котором они находились. Гарри колебался, поэтому Луи сказал: «Поебать».       Тихо, как мышка, Гарри прошептал: «Да, меня».       Его слова пронзили Луи насквозь, заставив его бедра дернуться вверх – но как только телефон Луи замолчал, он начал звонить снова. Луи притворился, что тихонько всхлипнул и откинул голову на подушку, доставая телефон из кармана. «Возможно, это снова твой отец».       Гарри скорчил гримасу. Луи поцеловал его в нос, а затем сел и посмотрел на экран. Это была Элеанор. Луи вздохнул и ответил на звонок.       «У тебя есть минутка?», тут же спросила она.       «Прямо сейчас?»       «Так будет лучше всего».       Луи бросил извиняющийся взгляд на Гарри, который тоже вздохнул, но махнул рукой в знак согласия. Он просто развернулся на диване и положил голову Луи на колени.       «Как поживаешь?», спросил тот у Элеанор.       «Я в полном порядке. Меня больше интересует, как ты себя чувствуешь».       Луи посмотрел на Гарри, лежащего топлесс, его плечи двигались, пока он переводил дыхание. Шоколадно-каштановые волосы идеально подчеркивали цвет его кожи, загорелые руки постепенно переходили в молочно-белую спину, испещренную несколькими розовыми пятнышками. Гарри выглядел таким милым, свернувшись калачиком, его голова была прижата к бедрам Луи, как будто там и было его место. Луи не променял бы это ни на что на свете.       «Все замечательно», честно сказал он. «Здесь было просто здорово. Почти забыл, что у меня здесь есть работа. Конечно, если ты сейчас с Джереми, то я чувствую себя ужасно, слишком болен, чтобы лететь и все такое».       Гарри надулся, проводя большим пальцем по резинке нижнего белья Луи, явно расстроенный тем, что их прервали. Луи слегка похлопал его по спине в знак извинения, и Гарри ответил ему, немного повернув голову и уткнувшись носом в его все еще закрытую одеждой ляжку – в тот же момент Луи чуть не бросил трубку, но Элеанор ответила, возвращая его к разговору.       «Я не с Джереми. Но я нахожусь в крохотном городке, и мне до смерти скучно, так что я зашла в Twitter – и соединение просто ужасное, скажу я тебе, Wi-Fi здесь просто кошмарный”.       «Окей», медленно сказал Луи, вспомнив, как Элеанор любит неторопливо подбираться к сути. Ему хотелось поскорее вернуться к тому, чем он занимался, так что он поторопил ее вопросом: «И?»       «Тебя сегодня никто не видел».       «Хорошо».       «А Гарри – да».       «А». Луи мысленно припоминал события дня. «И это значит…?»       «Есть фотографии, на которых он прибывает в бутик Prada или типа того», ответила Элеанор. «Никто из команды Современного Миссионера, конечно, не знал, что он туда собирается, и уж тем более никто не хотел, чтобы его там сфотографировали. Так что папарацци предупредил кто-то из персонала Prada, либо кто-то из отеля воспользовался тем, что Гарри там остановился».       «Точно не персонал Prada», сказал ей Луи. «В любом случае, я приехал туда немного раньше, чем Гарри, и там нет моих фото?»       «Именно к этому я и веду – о тебе пока ничего нет, и не думаю, что будет. Луи Томлинсон наносит визит Prada звучит не очень интересно. Потенциально гомосексуальный Современный Миссионер Гарри Стайлс наносит визит Prada звучит гораздо более подозрительно».       Луи поморщился, надеясь, что звук динамика не был громким настолько, чтобы Гарри смог услышать слова Элеанор. «Ну, это большое допущение, от Prada к…». Он посмотрел на Гарри сверху вниз, его каштановые волосы рассыпались по ляжкам Луи. «И ты знаешь. Я уже говорил тебе, что не собираюсь это обсуждать». Он накрутил на палец один из локонов Гарри.       «Зато другие люди это обсуждают. Я имею в виду – их не очень много, не думаю, и, кажется, сейчас все сходит на нет – но эти люди именно такие, Луи, они видят, как бывший школьный футболист проводит пару дней в LA, потом на показе Fendi, потом посещает бутик Prada… и кажется, что это все, что нужно, чтобы стать геем».       «Да ладно тебе», презрительно сказал Луи. «Это просто глупая сплетня. Какая разница, что думает парочка идиотов?»       «Я просто держу тебя в курсе», спокойно ответила Элеанор. «Пока никто не связывает это с тобой-»       «Намекаешь, что между нами есть что-то, что можно связать», быстро вставил Луи.       «Точно, точно, первое правило Бойцовского Клуба. Теперь это превратилось просто в дурацкую болтовню, нужно целенаправленно искать ее, но… если кто-то заподозрит, что Гарри гей, то, конечно же, тебя – единственную заметную фигуру, являющуюся геем, в его жизни – начнут обвинять».       «Бывшим геем», тихо сказал Луи, желая, чтобы Элеанор понизила голос. «Спасибо тебе, моя дорогая девушка. Боже, Эль, его отец позвонил мне сегодня, думаешь, он это видел?»       Услышав это, Гарри поднял на него широко раскрытые зеленые глаза, испуганно моргая. Луи провел кончиками пальцев по его голове, пытаясь успокоить.       «Не знаю», ответила Элеанор. «Не думаю, что он знает, где искать, но его дочь может знать. Там все еще много старой чепухи – “замечательный пример христианина”, “вдохновение”, даже что-то типа:”Я выйду за тебя замуж, Гарри, позволь мне иметь твоих детей”, и “девчонки ведутся на кудряшки”-       Луи невольно фыркнул, как будто это показалось ему забавным.       «Но некоторые предполагают что, возможно, наш Современный Миссионер гораздо более современный, чем кажется».       «Ну и что я должен ему сказать?». Луи понизил голос до шипящего шепота, хотя Гарри наверняка все еще его слушал. «Перестань вести себя как гей? Это бутик Prada, не гей-парад».       «Не стреляй гонца», упрекнула его Элеанор. «Я просто решила ввести тебя в курс дела, на случай, если у тебя не было минутки, чтобы заглянуть в интернет во время вашего небольшого романтического путешествия».       «Оно не романтическое-»       Элеанор перебила его остроумным замечанием: «Готова поспорить на пятьдесят долларов, что Гарри сейчас находится от тебя на расстоянии вытянутой руки».       Гарри тихонько хихикнул – значит, он и правда мог ее слышать. По крайней мере, она дала ему повод улыбнуться.       «Считай, что я тебе должен. Так что же нам делать?», спросил Луи.       «”Нам”?», повторила Элеанор.       Луи почти слышал, как она вскинула брови. «Ты можешь понаблюдать за этим?», спросил он.       «А чем, по-твоему, я занималась?», сказала Элеанор. «Не в качестве одолжения тебе, просто мне скучно в Арканзасе. Мне уже надоело менять прически и макияж, хоть это и бесплатно».       «Тебе платят за то, что ты ничего не делаешь», напомнил ей Луи. «Есть работа и похуже».       «Да, что ж. Лучше бы вам иметь наготове несколько дымовых шашек, чтобы отвлечь внимание, когда все это вас настигнет. Или тебе самому придется заниматься такой работой».       «Точно».       «Наслаждайтесь оставшимся временем в Нью-Йорке», на прощание сказала Элеанор. «В следующий раз, когда выйдешь погулять, используй запасной выход, хорошо?»       «Спасибо».       Луи повесил трубку и отложил телефон в сторону, чувствуя себя немного нехорошо. Нос Гарри находился в нескольких дюймах от его члена, но разговор немного сбил его настрой.       «Как много ты слышал?», мягко спросил Луи.       Гарри слегка перевернулся, так что он смотрел прямо на Луи. «Почти все», тихо ответил он.       «Прости».       «Ты не виноват. Я к этому привык».       Луи посмотрел на Гарри сверху вниз. «К чему?»       «К людям, которые говорят, что я гей».       «О?», с любопытством произнес Луи. Это было что-то новенькое – он думал, что Гарри был звездой футбола, показательным примером своей церкви.       «У меня есть старшая сестра», добавил Гарри с печалью в голосе. «Когда я научился ходить и говорить, она увидела во мне кого-то, с кем можно поиграть в Барби. И она расчесывала меня и закалывала мои волосы заколками. Иногда она даже красила мне ногти».       Луи улыбнулся. «Готов поспорить, что ты выглядел прелестно. Мне пришлось научиться красить ногти ради своих младших сестер. Я ненавидел этот запах».       «А мне он нравился». Гарри закрыл глаза, и он вдохнул, будто почувствовал запах лака. «После этого моя мать всегда стирала его с наших ногтей, потому что нам не разрешали носить его в детский сад и в школу. Однажды она забыла это сделать. Мой отец вернулся домой и-». Он внезапно оборвал себя, его голос звучал глухо. Сделав глубокий вдох, он продолжил: «И он увидел ногти моей сестры. Он не часто видел их накрашенными. Несмотря на то, что она накрасила их довольно неаккуратно, он закружил ее в воздухе и назвал ”своей прекрасной маленькой принцессой”. И она была так рада, что ему понравился ее маникюр, что она потянула его за собой, чтобы он посмотрел на мой».       Гарри снова сделал паузу, и Луи тихо протянул: «Мм?», позволяя Гарри продолжить.       «И он наорал на меня», глухо сказал Гарри. «Даже не на мою сестру, а ведь именно она сделала это со мной! Он велел ей выйти из комнаты и накричал на меня за то, что я неженка, что мне не нравятся нормальные вещи, которые должны нравиться мальчикам. И он принес какое-то чистящее средство, которым смывают краску, чтобы снять лак – не штуку, которой смывают лак для ногтей, а настоящий очиститель из своего сарая».       Глаза Гарри выглядели влажными, и Луи тоже почувствовал ком в горле, отчаянно желая защитить этого маленького малыша из прошлого.       «И он был так груб, когда делал это. Было больно, ужасно щипало, и он сказал, что это моя вина. Я был всего лишь ребенком! Это был просто лак для ногтей! И он причинял мне боль. Мои руки воняли несколько дней. Когда я ложился спать, то не мог держать своих плюшевых мишек, потому что у меня болели глаза от того, что мои руки были слишком близко к ним».       Луи просунул руку под мальчика и притянул его к себе, крепко прижимая к груди. Он не мог найти слов, просто прижал свои губы к его волосам и обнял его.       «Он просто продолжал повторять, что я сам виноват в том, что вел себя как педик. Но я сделал это не потому, что был геем», запротестовал Гарри, как будто все еще пытался защищаться. «Я был всего лишь ребенком, просто играл со своей сестрой. Она смогла носить свой маникюр все выходные. Как так получилось, что она стала ”папиной маленькой принцессой”, а у меня щипали кончики пальцев и в меня бросались словом ”педик”?»       «Мне так жаль», прошептал Луи.       Гарри шмыгнул носом. «Это еще не все», печально сообщил он Луи. «Всю мою жизнь – когда он узнал, что я хочу присоединиться к группе, он забрал мой iPod. Просто совсем забрал его у меня. Я так и не получил его обратно. Сказал, что я должен сосредоточиться на спорте и церкви».       «Господи», вздохнул Луи. Это заставило его почувствовать себя хуже, чем описывала Элеанор. Он не мог поверить, что добровольно остановился в доме отца Гарри. Луи понятия не имел, как он сможет сдержать свой гнев, когда увидит родителей Гарри в следующий раз.       «Я даже не знал, хотел ли заниматься футболом», признался Гарри. «В смысле, мне, наверное, нравилось. Но я делал это только потому, что знал, что это сделает его счастливым. Я просто научился жить так, чтобы угождать ему, и он меня не трогал. Он разрешал мне только участвовать в театральной постановке, потому что ее ставили в церкви. И он даже не пришел на премьеру. Он пошел на школьный футбольный матч, который проходил той же ночью. Он предпочел смотреть, как мои одноклассники играют в футбол, вместо того, чтобы посмотреть, как его собственный сын выступает на сцене».       «Fils de pute», пробормотал Луи. «Тебе не обязательно сегодня звонить ему».       «Я обещал тебе, что сделаю это».       «Мне все равно. Сделка отменяется», твердо сказал Луи. «Если бы ты хотел с ним поговорить, то уже поговорил бы. Я не собираюсь заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь».       «Спасибо», прошептал Гарри. А потом с жаром добавил: «Я его ненавижу». Луи почувствовал, как Гарри напрягся в его объятиях. «О, боже», выдохнул он. «Я ужасный. Я отправлюсь в ад».       «Не отправишься», сказал Луи. У него не было полномочий говорить от имени Бога, но он не мог представить себе, что такой замечательный человек, как Гарри, обречен на что-то плохое. Если рай существовал, Гарри, несомненно, было там место. «Ты имеешь право на него злиться. Ты имеешь право его ненавидеть. Это не делает тебя плохим человеком».       Гарри лишь тяжело вздохнул, потирая нос тыльной стороной ладони. Луи повернулся, откинувшись на диванные подушки, и осторожно потянул за собой мальчика. Гарри положил голову ему на плечо, и тот молча слушал, пока дыхание мальчика не сравнялось с его собственным.       Внезапно ему в голову пришла мысль, и Луи улыбнулся, потянувшись за своим телефоном. «Полагаю, ты не слышал о Мехкаде Бруксе?»       Гарри взглянул на него. «Не думаю».       «Ты знаешь, я встречался с ним множество раз». Луи вошел в Google, просматривая изображения. Гарри попытался заглянуть в экран, но Луи цыкнул на него, отодвинув телефон в сторону, продолжая говорить. «В молодости он играл в театре, а в старших классах занимался спортом, как и ты. Затем он продолжил заниматься моделингом и актерским мастерством».       «Окей». Гарри посмотрел на Луи, ожидая концовку истории. Луи развернул свой телефон в его сторону, и Гарри взял его. Его нахмуренный взгляд быстро превратился в удивленный, его глаза раскрылись в изумлении. «У него накрашены ногти?»       «Oui», улыбнулся Луи.       «У парня?», спросил Гарри, продолжая просматривать фотографии. «У знаменитого мужчины, который занимается спортом?»       «Oui!», настаивал Луи.       «Действительно, oui», медленно произнес Гарри, ухмыляясь в телефон. «Белье от Calvin Kleins идет ему даже больше, чем тебе”.       «Гарри!», изумленно воскликнул Луи. Он попытался забрать у Гарри свой телефон, он тот увернулся, продолжая просматривать фотографии.       «Готов поспорить, он моложе тебя», дразнил его Гарри. «Ты видел эту рекламу? У него типа целых восемь кубиков пресса! И его причиндалы едва помещаются в Calvin Kleins».       «Будто я не знаю – я был стилистом на этой съемке, мелкий засранец!». Луи рассмеялся и перекинул ногу через Гарри, чтобы оседлать его. Он безуспешно пытался вырвать телефон из его рук.       «Ты просто надел на него трусы!», спорил Гарри, радостно вскрикивая и перекидывая телефон из руки в руку так быстро, что Луи за ним не успевал. «Это не стайлинг».       Луи наклонился ниже, крепко прижавшись губами к шее Гарри, высунув язык, чтобы попробовать его кожу на вкус. Он усмехнулся, когда мальчик застонал, и его тело обмякло под ним.       Тогда Луи с легкостью выхватил свой телефон у него из рук.       Гарри разинул рот в притворном шоке. «Как ты смеешь использовать мою слабость против меня! Я тебе доверял!»       «Ты можешь доверять… или ты можешь победить». Луи победно помахал телефоном.       Гарри покачал головой. «Невероятно».       «Ты все еще доверяешь мне, ведь так?», спросил Луи, отбрасывая телефон в сторону.       «Да, да», согласился Гарри. «Только потому, что ты доверяешь мне».       Луи помахал рукой в воздухе, делая вид, что взвешивает варианты. «Ну… Я не стану приглашать Мехкада на нашу свадьбу. Вдруг ты сбежишь с ним, бросив меня у алтаря».       Гарри провел пальцами по бедрам Луи, задумчиво нахмурив брови. Он немного приподнялся, и Луи почувствовал, будто сидит у него на коленях – но руки Гарри не отрывались от его ног, так что мужчина так остался сидеть.       «Лу».       «Да, mon petit?»       «Petit-ami», напомнил ему Гарри.       «Правильно».       «Моя дядя Пол сказал, что Майкл не просто его парень». Гарри сверлил своим взглядом грудь Луи. «Что, если бы это было возможно, то они стали бы мужьями».       «Хорошо», тут же ответил Луи, не показывая виду, что понимает, к чему клонит мальчик – но это был Гарри. Его мальчик. Он не должен был притворяться дурачком, особенно когда разделял его чувства. «Мне кажется, я понимаю», добавил он, коснувшись щеки Гарри, чтобы посмотреть ему в глаза.       «Ничего удивительного для двух мужчин, которые прожили вместе много лет», сказал Гарри. Его красивые зеленые глаза метнулись к лицу Луи.       Тот сжал губы. «Мне нужно много лет, чтобы понять, что мне кто-то нравится. Мне нужно всего пару дней, чтобы понять, что мне кто-то не нравится, и они исчезнут из моей жизни».       «Я знаком с тобой около двух месяцев». Голос Гарри стал тихим, как будто он делился секретом.       «Все верно. И я позволил тебе ошиваться рядом».       «Спасибо», ответил Гарри только отчасти саркастично.       «И что еще более важно, ты захотел быть рядом. И я рад этому, потому что я хочу, чтобы ты был со мной. Я никогда не был для кого-то хорошим парнем», признался Луи. «Но ты мне настолько дорог, что я действительно старался, и…». Он провел большим пальцем по щеке Гарри. «Я рад, что это сработало».       «Я тоже».       «Боже, ты можешь себе представить, если бы я встретил тебя в Париже?», спросил Луи, в ужасе откинувшись назад. «По крайней мере, здесь у меня находится свободное время. Там мне пришлось бы его выкраивать. Неделю моды пришлось бы отложить».       Гарри опустил голову. «Шшш»,       Луи взял руку Гарри в свою, и притворился, что говорит в нее, как в телефонную трубку. «Allo? Да, вам придется поменять билеты, простите, мы перенесли показ Сhanel, потому что на этой неделе я должен сводить одного мальчика на свидание».       Гарри только глупо улыбался, прежде чем произнести: «Дзинь-дзинь».       Луи снова ответил на свой телефон-ладонь. «Алло?»       «Это Гарри».       «Гарри… Гарри», забормотал Луи.       «Гарри Стайлс».       «Стайлс?», дразнил Луи.       «Каштановые волосы, зеленые глаза?»       «Ни о чем не говорит».       «В данный момент вы сидите у него на коленях?»       «Ааа! Гарри Стайлс, le garcon у меня между ног, конечно. Что я могу для вас сделать?»       «Я бы хотел узнать, есть ли поблизости церковь, в которую я мог бы сходить сегодня вечером. Или группа для молодежи. Типа… для геев».       Луи перестал притворяться и выпустил ладонь Гарри из своих рук – но тот упрямо прижал ее к уху мужчины.       «Мне придется встать в три часа утра, чтобы успеть на по-идиотски ранний рейс», сказал он уже более серьезно.       «В два», неохотно поправил его Луи.       «Поехать на ферму, чтобы снять огромный дурацкий сегмент о мамочках коровах и папочках быках, которые делают телят именно так, как задумал Бог».       Луи поморщился. «Неужели?»       «Я прочитал сценарий», отрезал Гарри. «Это отвратительно. Я не хочу, чтобы люди решили, что в этом весь я. Так что если Элеанор говорит, что люди болтают, то пусть. Пусть папарацци сфотографируют меня входящим в какое-нибудь заведение с гигантской радугой на витрине».       «Это серьезно, Гарри», осторожно сказал Луи. «У этого могут быть последствия».       Гарри резко кивнул. «Хорошо».       «Я имею в виду – ты не должен спрашивать у меня разрешения», напомнил ему Луи. «Ты волен делать все, что заблагорассудится. Все, что я могу сказать, это то, что это может быть-»       «Заявлением», закончил за него Гарри, снова положив руку на шею Луи.       «Папарацци могут там даже не появиться», предупредил его Луи.       «Я войду через главный вход», упрямо сказал Гарри. «Я буду идти пешком всю дорогу. Ты поможешь мне выбрать наряд?»       «Конечно. Ты ведь понимаешь, что я не могу пойти с тобой, да?»       Гарри кивнул. «Ничего, если я выйду, правда? Если я найду какое-нибудь место, то так тому и быть. Ты не обидишься, если я буду делать что-то в одиночку?»       «Прошлая ночь была, наверное, лучшей ночью в моей жизни», признался Луи. «По крайней мере, в моей. Однажды я разделил порцию тирамису с Донателлой Версаче. А Наоми Кэмпбелл однажды…». Луи заметил выражение лица Гарри, его приподнятые брови и прикушенную губу, мальчик пытался сдержать нетерпение. «Ах, не важно», рассмеялся себе под нос Луи. «Ты слишком молод, чтобы оценить большую часть моих историй. Но прошлая ночь была чудесной, и это все, о чем я мог бы просить. Посмотри, сможешь ли ты найти церковь». Луи встал с колен мальчика, откинулся на спинку дивана и скрестил ноги.       «Спасибо», искренне сказал Гарри. «Ты так добр ко мне».       «Возможно», ответил Луи. «Но все имеет свою цену. В зависимости от того, как скоро тебе придется уйти, перед уходом ты сделаешь мне минет».       Гарри быстро схватил телефон Луи и ввел что-то в поисковик. «В таком случае, я выберу самую позднюю службу».