Так не доставайся же ты никому...

Ресторан на крыше отеля оказался именно таким, каким его описывал Гриша, — уютным, камерным, с панорамным видом на вечерний Майами. Внизу уже зажигались огни города, на горизонте темнел океан, а легкий бриз приятно освежал после дневной жары. Столиков было немного, и большую их часть занимали пары — тихие, погруженные в свои разговоры. Ирина и Алла пришли первыми. Алла, верная своему обещанию, выбрала наряд попроще — элегантное чёрное платье без блёсток и перьев, минимум украшений, волосы собраны в простой пучок. Ирина надела летний брючный костюм кремового цвета, который выгодно подчёркивал загар. — Где твой ненаглядный? — поинтересовалась Алла, усаживаясь за столик у самого края террасы. — Сказал, что будет через час. Скоро должен подойти. — Надеюсь, он не сбежал после твоего признания? — Алла прищурилась, но в её голосе слышалась скорее ирония, чем искренняя тревога. — Не сбежал, — Ирина покачала головой. — Наоборот. Сказал, что это ничего не меняет. — Правильный мужик, — резюмировала Алла и раскрыла меню. — Так, что тут у нас? О, морепродукты! Я, пожалуй, возьму лобстера. И белое вино. Нет, белое — это прошлый век. Давай сегодня красное? Или шампанское? Ирка, ты чего молчишь? — Думаю, — ответила Ирина, но мысли ее явно были где-то далеко. Алла отложила меню и внимательно посмотрела на подругу. — Ты все еще переживаешь из-за того разговора? — Немного. Понимаешь, он сказал, что у него тоже есть кое-что, что он хочет обсудить. За ужином. И я не знаю, что это может быть. — Может, он тоже какая-нибудь суперзвезда, о которой мы не знаем? — с усмешкой предположила Алла. — Представляешь — бизнесмен, а на самом деле тайный миллиардер и владелец половины Лондона? — Ал, я серьезно. — Я тоже. Ир, расслабься. Что бы он ни сказал, самое сложное уже позади. Ты ему призналась, он тебя принял. Всё остальное — мелочи. В этот момент на террасе появился Гриша. Он переоделся — теперь на нем были легкие бежевые брюки и белая рубашка с расстегнутым воротом. Он выглядел посвежевшим и, как показалось Ирине, немного взволнованным. — Прошу прощения за опоздание, — сказал он, подходя к столику. — Меня задержали телефонные переговоры. — Ничего страшного, мы только что пришли, — Алла жестом указала на свободный стул. — Присаживайся. Мы как раз решаем, что будем пить. — На ваш вкус, — галантно ответил Гриша. — Сегодня я в вашем полном распоряжении. — Вот это я понимаю — настоящий мужчина, — одобрила Алла. — Тогда я беру на себя ответственность за выбор вина. Будем пить красное. Ирке — для успокоения нервов, мне — для хорошего настроения, а тебе — за компанию. Когда официант принял заказ и принёс вино, Алла подняла бокал. — Ну что, мальчики и девочки, — провозгласила она, — давайте выпьем. За честность. За то, что все карты раскрыты. И за то, что жизнь, несмотря ни на что, продолжает нас удивлять. — Отличный тост, — поддержал Гриша. — За честность. — За честность, — эхом отозвалась Ирина. Они чокнулись и сделали по глотку. Вино оказалось превосходным — терпким, с ягодными нотками. — Гриш, — Ирина первой нарушила молчание, — ты говорил, что хочешь что-то обсудить. Что именно? Гриша отставил бокал и, кажется, на мгновение задумался, подбирая слова. — Да, хотел, — подтвердил он. — Дело в том, что мой контракт, который я подписал сегодня, — последний в этом регионе. Я закончил все дела в Майами и вообще в Штатах. Теперь мне нужно возвращаться в Лондон. Повисла пауза. Ирина почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Вот оно. То, чего она подсознательно боялась с самого начала. Курортный роман подходит к концу. Сказка заканчивается. — Когда? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вообще-то через три дня, — ответил Гриша. — Но... — Через три дня, — повторила Ирина и медленно поставила бокал на стол. — Понятно. — Да подожди ты, не перебивай, — он взял её за руку. — Дай договорить. Я сказал «но». — Ну? — Алла подалась вперёд, явно заинтригованная. — Но у меня есть предложение, — продолжил Гриша. — И оно касается вас обеих. Точнее, в первую очередь Ирины. Но и вас тоже, Алла Борисовна. — Ого, по отчеству, — хмыкнула Алла. — Это серьёзно. Ну, выкладывай. — Ирина, — Гриша повернулся к ней, все еще держа ее руку в своей, — я понимаю, что мы знакомы чуть больше недели. Понимаю, что у тебя своя жизнь, своя карьера, свои планы. Я не знаю, как ты ко мне относишься... точнее, надеюсь, что хорошо, но не могу быть уверен до конца. Однако я знаю, как отношусь к тебе я. И знаю, чего хочу. — Чего же? — тихо спросила Ирина. — Я хочу, чтобы ты полетела со мной. В Лондон. Хотя бы на пару недель. Посмотришь город, отдохнешь. А потом... если захочешь, конечно... я могу прилететь к тебе. В Москву. Познакомлюсь с твоей дочерью, с внуком. Если ты, конечно, не против. Ирина не знала, что сказать. Она ожидала чего угодно — вежливого прощания, обещания звонить, может быть, даже предложения остаться друзьями. Но не этого. Не предложения продолжить отношения за пределами курорта, за пределами их маленького райского уголка на Майями. — Я... — она запнулась. — Гриш, это так неожиданно... — Я понимаю, что это слишком быстро. Понимаю, что ты можешь подумать, будто я сошел с ума. Но я много думал — сегодня, после нашего разговора. И понял, что не хочу тебя терять. Не хочу, чтобы все закончилось вот так — улыбнулись, разошлись, забыли. Потому что я не забуду. Не смогу. Алла, наблюдавшая за этой сценой, многозначительно кашлянула. — Я, конечно, всё понимаю, — сказала она, — но, может быть, вы продолжите этот разговор наедине? А то я чувствую себя лишней. — Нет! — одновременно сказали Ирина и Гриша, и Алла рассмеялась. — Ладно, ладно, сижу, — она подняла руки. — Я просто хотела сказать, Ирка, что если ты сейчас откажешься, я тебя не пойму. Мужик предлагает тебе слетать в Лондон, познакомиться с его жизнью, а потом сам готов лететь в Москву знакомиться с твоей семьей. По-моему, это и называется «серьезные намерения». — Алла права, — поддержал Гриша. — У меня серьёзные намерения, Ирина. Настолько серьёзные, насколько это возможно после недели знакомства. Я не прошу тебя выйти за меня замуж или бросить сцену. Я прошу дать нам шанс. Попробовать. Узнать друг друга получше. Ирина перевела взгляд с Гриши на Аллу и обратно. В голове у нее царил полный сумбур. С одной стороны, все произошло слишком быстро и неожиданно. С другой — она чувствовала то же, что и он. Она тоже не хотела, чтобы все заканчивалось. Тоже хотела попробовать. — Гриш, — наконец сказала она, — я... я не знаю, смогу ли сейчас улететь в Лондон. У меня дочь, внук, я обещала вернуться к определенному сроку... — Я не тороплю, — мягко перебил он. — Если не сейчас, то, может быть, через месяц? Через два? Я готов ждать. У меня есть бизнес, который не требует моего постоянного присутствия. Я могу прилететь к тебе в Москву. Могу встретить тебя в любой точке мира. Просто скажи «да», и мы что-нибудь придумаем. — Скажи «да», Ирка, — подсказала Алла. — Не будь дурой. Такие предложения не каждый день делают. Ирина глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Она посмотрела на Гришу — на его открытое, искреннее лицо, на его глаза, в которых читались надежда и легкая тревога. И вдруг поняла, что ответ уже давно созрел у нее в душе. — Да, — сказала она. — Я согласна. Попробовать. — Правда? — Гриша просиял. — Правда. Только давай не будем торопиться, хорошо? Давай все делать постепенно. Для начала ты прилетишь в Москву. Познакомишься с Лалой и Сашкой. А потом уже будем думать о Лондоне и обо всем остальном. — Договорились! — он схватил её руку и поцеловал. — Я прилечу, как только ты скажешь. — Ну вот, — удовлетворенно кивнула Алла. — А я уж думала, придется вас обоих стукнуть лбами. А теперь, когда все важные вопросы решены, может, все-таки поедим? А то мой лобстер остынет. Ужин прошёл в удивительно тёплой, почти семейной атмосфере. Они много смеялись, строили планы, обсуждали будущее. Алла рассказывала забавные истории из гастрольной жизни, Гриша — о своих приключениях в Лондоне, Ирина — о Сашке и его последних выходках. — Знаешь, что он мне вчера сказал по телефону? — спросила Ирина, когда речь зашла о внуке. — Лала ему говорит: «Саша, иди чистить зубы». А он ей: «Мама, я не могу чистить зубы, у меня творческий кризис». — В три года? — Гриша расхохотался. — Творческий кризис? — Представляешь? Лала чуть трубку не выронила. Оказывается, он весь день рисовал, устал, и у него «кризис». Откуда он взял это слово — ума не приложу. — Весь в бабушку, — прокомментировала Алла. — Такой же артистичный. — Ох, не говори, — вздохнула Ирина. — Если он ещё и петь начнёт... — А что, было бы неплохо, — заметил Гриша. — Династия. Бабушка — великая певица, внук — продолжатель традиций. Я бы послушал. — Тебе только бы слушать, — улыбнулась Ирина. — Вот прилетишь в Москву — Сашка тебе такой концерт устроит, мало не покажется. Он у нас общительный. — Я буду только рад, — серьёзно ответил Гриша. — Правда. Я всегда хотел большую семью. Детей... — он запнулся и посмотрел на Ирину. — Прости, я не это имел в виду. Ну, в смысле... — Я поняла, — мягко сказала она, сжимая его руку. — Всё в порядке. Алла тактично сделала вид, что увлечена десертом, но Ирина заметила, как подруга украдкой улыбнулась. Ближе к десяти вечера, когда вино было допито, а десерт съеден, Алла встала из-за стола. — Так, голубки, — сказала она, потягиваясь. — Я, пожалуй, пойду. Завтра у меня самолет в Нью-Йорк, хочу заскочить к Кристине на пару дней перед возвращением в Москву. А вам нужно побыть вдвоем. — Ал, останься еще, — попросила Ирина. — Завтра ведь только вечером вылет. — Нет уж, — Алла покачала головой. — Я получила то, что хотела: прекрасный ужин, хорошее вино и радость от того, что моя лучшая подруга наконец-то счастлива. Остальное — не моё дело. Григорий, — она повернулась к нему, — береги её. Она у нас одна такая. Императрица. — Обещаю, — серьезно ответил Гриша и встал, чтобы проводить Аллу. — Спасибо вам. За все. — Это тебе спасибо, — неожиданно тепло сказала Алла. — За то, что ты настоящий. Таких сейчас мало. Она обняла Ирину, поцеловала в щеку и, шепнув что-то на ухо, отчего Ирина сначала покраснела, а потом рассмеялась, направилась к выходу. У дверей она обернулась: — Ир, созвонимся завтра перед моим вылетом. И смотри у меня — не дури. — Не буду, — пообещала Ирина. — Счастливо, Алл. Когда Алла ушла, они еще какое-то время сидели на террасе, глядя на огни ночного города. Гриша обнимал Ирину за плечи, она положила голову ему на плечо. Внизу шумел океан, где-то вдалеке играла музыка, а над ними раскинулось звездное небо — такое же, как во время их первой ночной прогулки. — Знаешь, — тихо сказала Ирина, — я действительно боялась, что всё закончится. Что ты уедешь и мы больше не увидимся. — Я бы этого не допустил, — ответил Гриша. — Я бы тебя нашёл. Хотя... хорошо, что мне не пришлось тебя искать. Кто знает, сколько бы времени это заняло. — Ты правда прилетишь в Москву? — Я уже сегодня посмотрел билеты. Как только ты вернешься и скажешь, что готова меня принять, я буду на месте. Только дай мне знать. — Гриш... — Что? — Ничего. Просто... спасибо тебе. За то, что ты есть. Он поцеловал ее в висок, и они замолчали, наслаждаясь этим моментом, этим вечером, этой удивительной тишиной, которая говорила больше любых слов. Прошло, наверное, полчаса, прежде чем они наконец встали из-за столика. Гриша помог Ирине подняться и, не выпуская ее руки, повел к лифту. — Сегодня ты ночуешь у меня, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Да? А ты не спрашиваешь моего согласия? — Я его уже получил. Там, в ресторане, когда ты сказала «да». — Я сказала «да» на предложение попробовать. А не на предложение остаться на ночь. — Это взаимосвязанные вещи, — он улыбнулся и подхватил её на руки, как тогда, в их первую ночь. — Иди ко мне, звёздочка. Завтра у нас будет трудный день — нужно всё спланировать. А сегодня... сегодня мы просто будем вместе. Ты и я. — Ты и я, — повторила Ирина, обнимая его за шею. — Звучит заманчиво. Двери лифта с тихим шелестом закрылись, и едва кабина тронулась, Гриша прижал Ирину к прохладной зеркальной стене. Его ладони скользнули по ее талии, обхватили бедра, притягивая ближе, а губы уже нашли ее рот — жадные, требовательные, голодные. — Гриша... — выдохнула она, но он не дал ей договорить, углубив поцелуй, проникнув языком в ее рот, пробуя на вкус вино и что-то еще — что-то, присущее только ей. Ее руки запутались в его волосах, оттягивая пряди, заставляя его стонать ей в губы. Она чувствовала его возбуждение — твердое, настойчивое, прижимающееся к ее животу сквозь ткань брюк. От этого осознания низ живота наливался тягучей, горячей тяжестью. Лифт остановился. Двери открылись на этаже Гриши, и они, не размыкая объятий, путаясь в шагах, вывалились в коридор. Гриша на ощупь нашел в кармане ключ-карту, и через мгновение они уже были в его номере. Здесь пахло им — сандалом и чем-то цитрусовым, свежим. Ирина едва успела заметить, что номер больше ее собственного, с панорамными окнами во всю стену и огромной кроватью в центре спальни, как Гриша снова прижал ее к себе и принялся покрывать поцелуями шею, плечи, ключицы. — Я хочу тебя, — прошептал он, и его голос вибрацией отозвался где-то у нее под кожей. — С самого чертова утра хочу. Весь день только об этом и думал. — Так возьми, — ответила она, запрокидывая голову и подставляя его губам беззащитную шею. Его пальцы принялись расстегивать пуговицы на ее блузке — медленно, одну за другой, словно смакуя каждое мгновение. Когда блузка наконец упала на пол, он отступил на шаг и посмотрел на нее — стоящую перед ним в кружевном бюстгальтере кремового цвета, с припухшими от поцелуев губами и глазами, полными желания. — Ты даже не представляешь, какая ты красивая, — хрипло сказал он. — Иногда я смотрю на тебя и не верю, что ты настоящая. Что ты здесь. Со мной. — Иди сюда, — она потянула его за рубашку, и он подчинился, снова сократив расстояние между ними. Теперь уже ее пальцы расстегивали его рубашку, скользили по обнаженной груди, твердым мышцам живота, по дорожке темных волос, уходящей под ремень брюк. Она слышала, как учащается его дыхание, и это еще больше ее возбуждало. — Ты такой... — она провела ногтями по его груди, и он вздрогнул. — Такой горячий. Мне это нравится. — Маленькая ведьма, — выдохнул он и, подхватив её на руки, понес в спальню. Кровать оказалась невероятно мягкой. Ирина утонула в белоснежных простынях, а Гриша навис над ней, опираясь на локти, и смотрел — долго, пристально, словно запоминая каждую черточку ее лица, каждый изгиб ее тела. — Что? — спросила она, чувствуя, как от его взгляда внутри все переворачивается. — Ничего, — он провел пальцем по ее губам, подбородку, шее, остановился на ключице. — Просто смотрю. Не могу насмотреться. Он наклонился и поцеловал ложбинку между ее грудей, провел языком по кружеву бюстгальтера, и Ирина задохнулась от нахлынувших ощущений. Тем временем его руки ловко и уверенно расстегнули застежку, и через мгновение бюстгальтер полетел на пол. — У тебя самая красивая грудь в мире, — прошептал он, прежде чем прильнуть к ней губами. Ирина застонала и выгнулась ему навстречу. Он ласкал ее по очереди — одну грудь языком, другую пальцами, и от этой двойной ласки у нее темнело в глазах и путались мысли. Она почувствовала, как его рука скользит вниз, расстегивает молнию на брюках, стягивает их вместе с бельем, и вот она уже полностью обнажена перед ним — раскрытая, уязвимая, дрожащая от нетерпения. — Гриша, пожалуйста... — прошептала она, не узнавая собственный голос — такой умоляющий, такой беззащитный. — Потерпи, звездочка, — его губы скользнули вниз по ее животу, оставляя влажную дорожку. — Я хочу попробовать тебя на вкус. Он опустился ниже, раздвинул ее бедра и прильнул губами к ее лону. Ирина вскрикнула и вцепилась руками в простыни — ощущения были настолько острыми, что она едва не потеряла связь с реальностью. Его язык двигался медленно, мучительно медленно, то проникая глубже, то возвращаясь к самой чувствительной точке, и от каждого его движения по ее телу пробегала дрожь. Она стонала, металась по подушкам, шептала его имя — и не могла остановиться. Он доводил ее до исступления, отступал, снова доводил — играл с ней, как с музыкальным инструментом, зная, что финал будет тем ярче, чем дольше он будет оттягивать развязку. — Я больше не могу, — выдохнула она, чувствуя, что ещё немного — и она просто взорвётся. — Можешь, — ответил он, и его голос задрожал у неё между ног. — Ещё немного. И он продолжал свою сладкую пытку, пока она не закричала — громко, не сдерживаясь, — и волна освобождения накрыла ее с головой, заставив на мгновение забыть обо всем. Когда она открыла глаза, он уже нависал над ней — обнаженный, возбужденный, с потемневшими от желания глазами. Ирина протянула руку и обхватила его член — твердый, горячий, пульсирующий в ее ладони. — Теперь ты, — сказала она охрипшим голосом. — Я хочу тебя. Он вошел в нее одним плавным движением, и они оба замерли, наслаждаясь этим единением. Ирина обхватила его ногами за талию, притягивая еще ближе, и он начал двигаться — сначала медленно, потом все быстрее, глубже, заполняя ее всю без остатка. — Ты такая узкая, такая горячая, — шептал он, покрывая поцелуями её шею, плечи, грудь. — Ты сводишь меня с ума. — Не останавливайся, — просила она, двигаясь вместе с ним, подстраиваясь под его ритм. — Пожалуйста, не останавливайся... Он и не думал останавливаться. Он брал ее снова и снова, и каждый толчок отзывался в ней сладкой судорогой. Кровать скрипела в такт их движениям, простыни сбились в ком, а они все никак не могли насытиться друг другом — словно боялись, что это последняя ночь, хотя оба знали, что это только начало. В какой-то момент Гриша перевернул ее на живот, поставил на четвереньки и вошел сзади — глубоко, до упора. Ирина застонала, вцепилась в подушку и подалась ему навстречу. Он держал ее за бедра, направляя движения, и с каждым толчком она чувствовала, как внутри поднимается новая волна наслаждения. — Скажи, что ты моя, — прошептал он, наклонившись к её уху. — Скажи. — Твоя, — выдохнула она. — Твоя, Гриша... От этих слов он зарычал и ускорил темп. Теперь уже оба не сдерживались — стоны, вскрики, шёпот слились в единую мелодию страсти. И когда он кончил — глубоко внутри неё, произнося её имя, — она последовала за ним, снова погружаясь в блаженную темноту. Они лежали на смятых простынях, тяжело дыша. Гриша все еще обнимал ее, прижимая к себе, словно боялся, что она исчезнет. Ирина чувствовала, как его сердце колотится у нее под ухом, и улыбалась — устало, счастливо, бездумно. — Это было... — начала она. — Невероятно, — закончил он за неё. — Как и всегда с тобой. — Я серьёзно, Гриш. У меня никогда такого не было. Ни с кем. — У меня тоже, — он повернул ее лицо к себе и поцеловал — на этот раз нежно, едва касаясь. — Ты особенная. Я понял это в ту самую минуту, когда ты подошла ко мне в аэропорту. — Ты тогда показался мне очень красивым, — призналась Ирина. — Но я подумала: «Он американец, мы больше не увидимся, и думать не о чем». — А я подумал: «Какая женщина. Жаль, что я её больше не увижу». — И вот мы здесь. — И вот мы здесь, — эхом повторил он. — Жизнь порой делает удивительные повороты. Они замолчали. За окном мерцали огни Майами, океан тихо шептал что-то свое, а в номере царила та особенная тишина, которая бывает только после любви — теплая, уютная, наполненная невысказанными чувствами. — Гриш, — Ирина приподнялась на локте и заглянула ему в лицо, — а что будет дальше? Ну серьёзно. Ты — в Лондоне. Я — в Москве. Мы договорились попробовать, но... — Но ты боишься, что расстояние все испортит? — закончил он за нее. — Да. — Ир, — он взял её лицо в ладони, — я уже говорил тебе сегодня и повторю ещё раз: я не позволю расстоянию нас разлучить. Если нужно, я буду летать в Москву каждую неделю. Если захочешь, прилетишь в Лондон. Мой бизнес можно вести из любой точки мира, главное — телефон и интернет. Я могу жить где угодно. — Ты хочешь сказать... — Я хочу сказать, что, если у нас всё сложится, я готов переехать в Москву. Или куда угодно, где будешь ты. Ирина смотрела на него, не в силах поверить в услышанное. Он говорил об этом так просто, так обыденно, словно переезд в другую страну был для него чем-то незначительным. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Я слишком долго жил один, Ир. Слишком долго строил бизнес, зарабатывал деньги, ставил цели. А теперь я встретил тебя — и вдруг понял, что все это не имеет значения, если не с кем разделить это. Я хочу просыпаться рядом с тобой. Хочу слушать, как ты поешь на кухне. Хочу видеть, как ты играешь с Сашкой. Хочу быть частью твоей жизни. Если ты, конечно, этого хочешь. — Хочу, — прошептала она, и по её щеке скатилась слеза. — Очень хочу. — Ну вот и славно, — он улыбнулся и смахнул слезу большим пальцем. — Тогда не будем больше об этом. Будем просто жить и смотреть, как всё сложится. Договорились? — Договорились, — она поцеловала его — нежно, благодарно, вкладывая в этот поцелуй все, что не могла выразить словами. — А теперь спи, — он укрыл ее одеялом и прижал к себе. — Завтра новый день в Майами. Надо провести его так, чтобы он запомнился надолго. — По-моему, я и так запомню его надолго, — усмехнулась Ирина, устраиваясь поудобнее у него на груди. — Это только начало, звездочка. Самое интересное впереди. Она хотела ответить, но не успела — усталость взяла своё, и через пару минут она уже спала, тихо посапывая ему в плечо. Гриша ещё какое-то время лежал без сна, глядя в потолок и думая о том, как странно и удивительно изменилась его жизнь. Ещё неделю назад он был успешным, но одиноким бизнесменом. А теперь у него есть она — женщина, которая перевернула его мир с ног на голову. И он сделает всё, чтобы её удержать. Всё.