Симпатия по сценарию

- Дженс, ты и гитару приволок! – Джаред взгромоздился на кровать, вытаскивая шестиструнную из чехла. – Я тоже раньше умел. Ну так, три-четыре аккорда. Лет пятнадцать назад, - Падалеки сжал зубы, поняв, что немного приврал. - Положи на место, - Дженсен стягивал с себя свитер. Погодка сегодня не задалась: полил ливневый дождь, и сцены на улице пришлось отменить. Те, что проходили в помещение отсняли за вчерашний и сегодняшний дни. После четырех часов всех пригласили посидеть в трейлере Сингера, обсудить проблемы предстоящих дней, выпить по бутылке пива, а может и по ящику. Ну и какой вечер без гитары Дженсена? - Вы чего там с Мишей шалите? – Падалеки перебирал струны, высунув язык, как будто пытаясь придумать что-то новое. - Он вообще первым начал, а я поддался, - Дженсен пытался удержать донышко стакана на указательном пальце, но получалось плохо. - А ты мне говорил: “Я поприкалываюсь, не больше, бла-бла-бла”, - Падалеки передразнил друга, мотая головою. – Думаю, позже будет сложнее отказаться от него. Привыкнешь же. - Если не уже. Даже сейчас думаю. С того дня думаю, когда только поцеловал его, - Дженсен почувствовал легкое жжение на губах, как в тот день, когда только с третьего раза смог прикоснуться к губам Миши. - Ой, Дженс, перестань. Это сейчас не ты говоришь, а какая-нибудь пятнадцатилетняя влюбившееся девчонка. Я, конечно, ничего не имею против, но Миша… Не надежный… Сам бросит тебя в любой момент, - Джаред старался мыслить здраво, рассматривая все достоинства и недостатки сложившейся ситуации. - Я веду в данный момент, - Дженс смотрел в одну точку, тихое бренчание на гитаре успокаивало. - Ага, да… А через неделю будешь точно также сидеть и изливать мне душу про то, что “я ему верил”. Вспомнишь мои слова, - Джаред взмахнул шевелюрой, поправляя челку. - Вот увидишь. Все будет хорошо, - прошептал Эклз уже куда-то себе под нос. *** - … и тут он мне говорит, что я перепутал листы со сценарием, представляете? – радостно вскрикивал Маннерс, держа стакан с янтарной жидкостью. – Такого переполоха я еще никогда не видел, - Ким вальсировал стаканом, чуть не разливая алкоголь на пол. Атмосфера в фургоне была такой уютной и домашней, что как только Дженсен вошел, сразу же провалился в небытие, отключая разум и действуя только так, как велит внутренний голос. Раз день выдался таким легким и ненапряженным, грех не присоединиться к дружной компании и послушать традиционные байки сценаристов. Дженсен не забыл про свою гитару, надеясь, что его попросят спеть. Ведь Эклз славился тем, что может разрядить обстановку любой песней или песней собственного сочинения. За вечер бывало не раз, что Дженсен исполнял одну и ту же композицию на бис. Даниэль не ценила этого, она была против, что иногда Дженсен задерживался в студии, записывая трек, посвященной ей же. Но вскоре Эклз передумал и начал переделывать тексты так, чтобы было непонятно о ком в той или иной песне поется. Зайдя за занавеску, разделяющую вход и маленькую комнатку, Дженсен начал искать Мишу. Дженсу хватило всего лишь бутылки пива, чтобы набраться смелости и подойти к этому человеку. Подтянув гитару на плече, Дженсен прошелся глазами по красным диванам, на которых уж точно был должен обнаружиться Миша. Коллинз аккуратно расположился в углу, глядя в экран мобильника. Света в том углу практически не было, настольная лампа слабо мерцала, светя Мише куда-то на грудь. Он даже не притронулся к стакану с выпивкой, да и навряд ли хотел. Когда-то Миша говорил, что способен расслабиться и без алкоголя, нужно уметь веселиться и находить веселье при любых обстоятельствах. Дженсен вынужден был соглашаться, хотя не имел такой способности, искать приключений на задницу, но это же Миша… Все, что он говорил до этого, казалось таким верным, Дженсен не сталкивался с противоречием слов этого человека. Отсюда и уверенность в каждом слове, действии, поступке. Миша не подведет, не оставит, подставит свое плечо, поможет. - Вау, Дженсен, ты пришел, - Миша, как ошпаренный, соскочил со своего места, сжимая как можно крепче свой телефон. - Как видишь, - парень улыбнулся. – Зато я думал, что не найду тебя здесь. Славу Богу, ты здесь. - Ты так рад… странно, - Миша поджал губы. Изменение поведения Миши было очень заметно. Словно у него была тайна, которую он боялся разглашать. Но для спокойствия, умалчивал об этом, специально для Дженсена, ради Дженсена. - Ты играешь на гитаре? – Коллинз разинул рот от удивления, обойдя Дженса и касаясь черного чехла. – Ты будешь сегодня играть? - Конечно, нет. Я просто так сюда ее притащил, - вообще, Эклз приобрел музыкальный инструмент на выставочной ярмарке по предельно низкой цене, которую даже называть смешно было. – Да, Миш, - Дженс выдохнул. – Сыграю пару-тройку. - Я вообще не знал, что ты вообще что-то умеешь, - необидно прокричал Миша. Из-за громкой музыки и разговор по-другому было нельзя. - Вот уж спасибо, - Дженс засобирался отходить от красных диванов, как Миша крепко схватил его за плечо. Ну что за человек? Эклзу уже казалось, что на плече просто отпечатались пальцы Миши. С каждым разом хватка была все сильнее и сильнее. - Останься, - Коллинз состроил глазки, которые безотказно действовали на всех, для Дженсена этот взгляд вообще был убийственным. Чтобы это не было, отказаться от этого нереально. - Можешь сыграешь что-нибудь прямо сейчас? – они присели на деревянную лавочку возле окна. За окном уже темнело, из-за открытой форточки слышалось стрекотание. Музыка била по ушам, но было терпимо. Вообще, Дженсен любил этих людей уже только за отличную музыку. В сериале звучит классика неспроста. В первом сезоне у Джареда и Дженсена спросили насчет музыки, которую они хотели бы слушать в Импале, и парни единогласно ответили: “Что-нибудь из классического рока”. На том и поладили. Песни AC/DC, Led ZEPPELIN, Deep Purple и других знаменитых исполнителей 70-90х годов появились в пилотной серии. И уже дойдя до 5 сезона, сценаристы не изменяли традициям. Рок являлся визитной карточкой. Завидев, как Дженсен вытаскивает гитару из чехла, кто-то из компании подозвал его. Как оказалось, Сингер. - Дженс, давай, что-нибудь из своего, - Роб прикрыл глаза, выключив музыку. Комната наполнилась тишиной. Никто не посмел произнести и звука. Миша встал позади маленького кресла, со спины Эклза. - Миш, иди сюда, - Дженсен хлопнул ладошкой по свободному месту возле себя. – Не бойся, мешать не будешь. Эклз настраивал струны, чтобы придать гитаре более мелодичное звучание. - Так. Вначале я хочу сказать, что эту песню я записал совсем недавно, и прошу строго не судить. Эта песня посвящалась кое-кому, но после я передумал, - Дженсен откашлялся, бросив взгляд на Мишу. – Я решил ее переделать так, чтобы никто не понял кому я решил ее отдать. Об этом знают лишь я и этот человек, - Дженс последний раз откашлялся в кулак и начал перебирать струны. Миша заворожено смотрел на тонкие аккуратные пальцы, которые двигались по струнам, словно не касаясь их. Музыка звучала достаточно тихо, но потом набирала звук, превращаясь чуть ли не в гитарный бой. Коллинз дернулся, когда услышал голос молодого человека. Это было так неожиданно для него, что он просто облокотился на кресло и отдался полностью слышимой музыке. I belivie in your strength, Though I understand you felt alone… Голос Эклза немного дрожал, но Миша сослался на его чрезмерное волнение перед публикой. В ту же секунду парень закашлялся, прося прощения. - Боже, Дженс, будто впервые. Не беспокойся ты так, - подбодрил Падалеки, дотягиваясь до коленки друга, в качестве поддержки. Дженс сжал крепче гриф гитары и снова начал с перебора. I believe in your strength, Though I understand you felt alone Because when you need a friend there’s no one strong to fall back on and your past will still burden you but I'll hold you through the pain. Дженсен, не отрываясь, смотрел на Мишу, пока тот не замечал, наслаждаясь таким редким моментом: слышать голос поющего Дженсена. Но как только Эклз сменил ритм игры, Миша открыл глаза и теперь смотрел прямо на Дженсена. Ему не составило труда понять, о ком поет Эклз. Хмельной блеск в глазах говорил намного больше, чем даже слова песни. И искушение обнять парня было очень большим, но Коллинз не рискнул делать этого прилюдно. So, so in the end its not just you, with your memories and your scars Fall on me if you ever forget how beautiful you are. Миша почувствовал, что у него есть сердце. Как оно пропускало удары, когда Дженсен брал более высокую ноту, как остановилось, когда Дженсен легонько толкнул его своей коленкой, как он почувствовал маленький укол в том месте… Слов, казалось, могло и не хватить, несмотря на все Мишино красноречие. I believe in your words and your eyes and when you speak of your dreams I realize that I will envy whoever you give your heart to. Дженсен опять перешел на перебор, уже смотря на гриф гитары. Коллинз спокойно выдохнул, радуясь, что Дженсен больше не посмотрит на него, но как только парень сделал это вновь, струна сильно ударила по пальцам. - Ай, черт, - Дженсен отдернул руку, как от кипятка, и прислонил палец ко рту. – Короче, и так далее, - весело произнес он, откладывая гитару и вставая с места. - Надеюсь вы оценили. Оставив публику в восхищении, Дженс отошел от фургона довольно далеко. Ему не казалось, что он опозорился, или еще что-то еще. Он просто хотел убежать подальше от Коллинза. И одновременно, хотелось видеть только его. Сейчас мир сошелся только на одном человеке, и обращать на остальных совсем не хотелось. Дженсен корил себя за сентиментальность. Он выбежал на улицу, чтобы подышать воздухом. На часах уже, наверное, было около девяти. Свежий воздух после духоты показался подарком самой судьбы. Дженс жадно втянул прохладный воздух через нос. - Дженс, - следом выбежал Коллинз, чуть ли не дрожа от холода. Его щеки сразу обдало ветром, отчего они раскраснелись. – Я думаю, даже спрашивать не нужно? - Правильно думаешь, - Дженсен старался не думать об ушибленной руке, пытаясь сосредоточиться на лице Миши. Дженсену было удобно, что он был выше Коллинза. Можно было без проблем обнять того за шею или за талию, чем Дженсен и воспользовался, загребая его в свои объятия. Глаза сами глядели, руки сами обнимали, мозг сам думал, словно сам Эклз был не здесь, а витал в облаках, радуясь тому, что сейчас стоит рядом с тем человеком, которого, буквально год назад не мог терпеть.