Симпатия по сценарию

- Надо позвать Каса, он поможет нам, - Дженсен присел на кровать очередного мотельного номера, закрывая глаза. - Дин, этот хрен не слышит нас. Это первое, что я попробовал, вернувшись из ада, - нервно воскликнул Джаред. – Видимо, у Кастиэля есть дела важнее, чем мы. - Спокойно, надо же попробовать, - Дженс опустил руки на колени. – Кастиэль? Кас? Взываю тебя на Землю. Нужна твоя помощь. Прием? Прием? Здесь кто-то казнями... балуется, – Дженсен приоткрыл глаза, ожидая “прилета” пернатого друга. - Вот видишь. Без толку. Не отвечает, - Джаред повернулся на стуле, сразу же чувствуя спиной легкий холодок. Дженсену ничего не стоило изобразить искренний испуг и удивление. Лишь легкая улыбка коснулась его лица, когда Миша возник поодаль от него, рядом со стулом Падалеки. - Он здесь, да? Прямо за моей спиной? – Джаред изобразил что-то наподобие ухмылки, поворачиваясь к Мише. - Здравствуйте, - поздоровался Миша, кивнув головой. - Ха, “здравствуйте”, здравствуйте. Здравствуйте, - Падалеки вскочил со стула, передразнивая Мишу. - Что, это слово уже не в обиходе? – “ангел” в недоумении посмотрел на “младшего брата”. - Я тебя звал, а ты даже не удосужился притащить свой зад сюда, и помочь мне, интересно это, - возник Джаред, разводя руками. – А стоило Дину сказать пару слов, и вот тебе… Спустился… - Дин и я имеем более глубокую связь, - Коллинз замялся, развернувшись к Эклзу. – Я не хотел этого говорить. Дженсен не смог сдержать смешок, улыбаясь во все тридцать два, незаметно подмигивая Мише. Дополнения Миши к словам о глубокой связи, его растерянность, смятение реально вызывали смех. Он был похож на несмышленого ребенка, с большими голубыми глазами, который так и вымаливал прощения. - Не беспокойся, Кас, - Дженс одобряюще похлопал друга по плечу. – Просто в следующий раз слушай и Сэма тоже, хорошо? - Д-да, - Миша не смог оторвать взгляд, теплые нотки в голосе остались в голове. Ему казалось, что он потихоньку сходит с ума и не может контролировать себя даже во время съемок, если ранее все заигрывания оставались в реальной жизни, за пределами площадки. А отношения Дина и Каса поднялись на новый уровень, только от того, что и этот новый уровень приобрели в реальности Миша и Дженсен. Если бы пришлось испытывать ненависть - они бы испытали. Если бы любовь – они бы испытали ее тоже. Потому что это проявилось за камерой. Хотелось большего. Со стороны Дженсена. Порой то, что давал Дженс, было мало, но уже от его проявившейся нежности и заботы, пусть в такой грубой форме, хотелось свернуться комочком и расслабиться. Неважно где: трейлер, дом, съемочная площадка, природа… Просто хотелось. Вытянуть ноги, положить голову Ему на колени, чтобы Он осторожно перебирал волосы на темной макушке, чтобы Он гладил по щеке и бормотал какую-нибудь несуразицу, что-то по типу “какой прекрасный день”. Чтобы смотрел на Мишу и запоминал каждый момент, проведенный с ним, чтобы внутри Него все также радовалось и ликовало, как у Миши. Чтобы минуты длились как часы, чтобы часы были бесконечными, а потом просто собрать вещи и куда-нибудь уехать вместе с Ним. Но это Дженсен. Злой, коварнее Миши, Эклз. Мечты казались несбыточными, только потому, что это парень, у которого вместо осознания чувств и их принятия, все еще играет детство в заднице, что, несомненно, злило Мишу. Потому что Дженсен сначала сделает одно, не подумав, а потом отвергает свои же слова и поступки. Дин был таким же. Характер актера отражается и на герое, и наоборот. Дженсен много унаследовал от старшего Винчестера, а Винчестер – от Эклза. Допустим, они любили одного и того же человека, но не хотели верить в это. В то время как Ангел все ближе и ближе становился к человеку, потому что Дин так учил, потому, что Дженсен так учил Мишу: не быть диким, давать волю эмоциям, не запирать себя в самом себе, забирать свое и не трогать чужого. Даже люди, сидевшие перед камерами, это замечали, а Дженсен и Миша просто наслаждались обществом друг друга. Играли замечательно, по-доброму смеялись, обнимались, целовались, радовались вместе, грустили вместе… Дженсен, наконец, позволил вторгаться в свое личное пространство. Но одно оставалось неизменным: никаких намеков на любовь, никаких слов, намекающих на это слово, ничего, абсолютно… Правило Дженсена для Миши закон. *** Было странным видеть вообще в Канаде ресторан с русской кухней. Даже Миша не знал об этом. Поэтому, проходя мимо манящей вывески красного цвета, Миша не смог устоять. - Пошли, перекусим, - Миша улыбнулся, пихая Дженсена в бок. - Но… мы только вышли, - возразил Дженс, когда Коллинз уже открыл дверь, сразу же подходя к столику и отодвигая стул для Дженсена. – Что в нем особенного? - Ты просто не знаешь прелестей этой страны, - восторженно произнес Коллинз, присев на свое место и открывая меню. Названия блюд были русскими, напечатанные английскими буквами. - Это забавно, - Миша добро улыбнулся, облизывая губы. - Б-о-о-рщ? Картофель по-деревен-н-нски? Серьезно? – ухмыльнулся Дженсен. – Я не знаю таких слов. Из уст Дженсена чужие слова звучали очень смешно. Как он только не искривлял губы, как только не коверкал слова, как не выворачивал язык, пытаясь произнести слово правильно. - Если попробуешь, то понравится, - Коллинз подозвал официантку. Та мило улыбнулась, надела фартук и подошла к посетителям. – Ты выбрал, что будешь? - Да, вот это, - Дженсен ткнул пальцем в тефтели. – Вот это, - ткнул в зеленый чай. – И вот это, - выбор пал на фаршированный перец. - А мне, пожалуйста, запеченную рыбу и молочный коктейль, - Миша практически без запинки проговорил названия блюд, чем очень сильно удивил Эклза. - Ты поражаешь меня все больше и больше с каждым разом. Ты знаешь русский язык? – Дженсен дернул бровью, откладывая меню в сторону. - Совсем немного, - Коллинз смущенно улыбнулся. – Я никогда не был в этой стране, но их культура… Она меня привлекает. - Раз ты знаешь немного, скажи что-нибудь, - Дженсен игриво качнул головой, подбадривая Мишу. – Хотя бы пару слов. Ну же. - Кор-р-рова, - Коллинз сощурился, вспоминая правильное произношение. - Что это значит? – Дженсен облокотился на стол. - Животное такое, - пояснил Миша. - Ладно, а еще что-нибудь? – в глазах парня загорелся огонек. - Что именно? – поинтересовался Миша. - Что угодно. Мне просто интересно. - Хорошо. Если бы я жил в России, меня бы звали Михаил, - Миша скромно улыбнулся, уже в который раз за десять минут. - М-и-х-а-и-л? Верно? Это слишком сложно! – прыснул парень. – Легче, когда ты просто Миш. Ладненько. И последнее, что ты сможешь сказать? А? Давай! Для Миши представился просто огромнейший шанс сказать те самые три слова, пусть и на другом языке. Пойти против правила, против закона. - Только пообещай, что никогда не будешь узнавать смысл этих слов, хорошо? – лицо Миши стало серьезным, улыбка исчезла, он напрягся, будто готовился к прыжку. - Обещаю, - Дженс закусил губу. Миша собрался с силами и набрался духу. - Я… теб-бя… лю… лю-блю, - Миша смотрел прямо в яркие зеленые глаза, старясь не выдавать своих эмоций, которых было просто немереное количество. Получилось не очень, но для Дженсена это даже к лучшему. Как бы он хотел, чтобы Дженсен его понял. Коллинз немного отодвинулся от Эклза, опираясь на стул. Официантка, которая принимала заказ выронила поднос, широко раскрыв рот и потеряв дар речи. Она с секунду стояла посередине зала. Заказ остался на полу, а сама девушка убежала в другую дверь, откуда послышались женские крики, причем сразу несколько. - Девки, девки-и-и, вы знаете, что я сейчас слышала? – на это Миша старался не реагировать, потому что знал, что через минуту появятся слухи в этом кафе, потом в районе, городе, стране, континенте, - во всем мире. - Что ты такого сказал? – Эклз закатился смехом, почесывая щеку. – Она, по-моему, приофигела. - Я сказал, что она очень симпатичная, - соврал Миша, вставая с места и собирая разбитое стекло с пола. - Лучше бы ты это мне сказал, - Дженсен встал следом за Мишей, пристраиваясь позади. Когда Миша повернулся, то был схвачен за запястья и сильно прижат к стенке. Под давлением такого желанного тела просто хотелось урчать и мурлыкать, трясь друг о друга, предоставляя удовольствие. Теперь Миша доказывал свои слова на деле. Девушки в белых блузках никак не могли успокоиться, доставая из карманов телефоны и печатая в социальных сетях о происходящем.