Время разрушать и время строить

— И за что вам дали одежду? — спросил Ньют, поднимая глаза от бланка. Эльф насупился, вытирая ладони о свой новёхонький костюмчик, словно снятый с куклы. Его большой мясистый нос покраснел, как от стыда. — Забирал еду, — ответил эльф угрюмо. — Воровали? — уточнил Ньют, макая перо в чернильницу. — У меня жена в соседнем доме, Висса её зовут, — начал эльф нехотя. — Она хорошая домовиха! Не как я. Но хозяин у неё плохой, он недокармливал. Я помогать. Ньют замер с пером над бланком. Не то чтобы он слышал впервые такую историю — наоборот, но каждый раз терялся: закон предписывал делать одно, а Ньют поступал совсем не так, как велел закон. Верша справедливость, какой он её мыслил, Ньют не раз задумывался: а что, если это он не прав? В сложные моменты он мысленно обращался к брату, но воображаемый Тесей ужасался и ругал, и Ньют так ни разу и не смог открыться ему по-настоящему. С каменным лицом Ньют заполнил пустые графы, написал короткую рекомендацию и поставил печать Бюро переселения домовиков. Предупреждающе подняв брови, он вручил лист домовику по имени Ронти, и тот взял его с напускным равнодушием, но тут же начал водить пальцем по строчкам, вчитываясь. Вскоре глаза его расширились, он обратил на Ньюта непонимающий взгляд, дрожа губами. — Идите, э-э-э, домовой эльф Ронти, — произнёс Ньют поспешно. — Вам нужно ещё заверить лист печатью в приёмной. В действительности Ньют не слишком волновался за успех своего предприятия: страшно было только в первый раз, но вскоре он просёк, что из трёх человек в Бюро — при том, что один регулярно болел, а второй отлынивал, как мог — судьба домовиков волнует только его одного. Остальным была безразлична эта скучная работа, на которую их всех занесло волею судеб, так что коллега Винсент за энтузиазм и дружелюбие порой угощал Ньюта вкусными обедами своей маленькой болтливой жены. Её Ньют однажды увидел мельком — она работала в Отделе хозяйства. В остальном же их маленькое бюро было как на подбор — три угрюмых чудака, попавших сюда за разные прегрешения, о которых никто распространяться не любил. Ньют откинулся на спинку стула и вынул из ящика стола книгу «О Тварях разумных и волшебствующих», засунул за ухо карандаш, чтобы делать по ходу чтения пометки. В день бывало в лучшем случае два-три посетителя, если не считать служебные проверки, и Ньют счёл, что сегодня вряд ли явится кто-то ещё. Он сел поудобнее, закинув ноги на возвышающиеся рядом папки с делами домовиков, которые предстояло как-нибудь однажды разобрать. Винсент зевнул во весь рот и поскрёб заросший седой подбородок. — Скоро всю домашнюю библиотеку прочитаешь, а? — спросил со смешком. — Угу, — отозвался Ньют, не отрываясь от книги, и погладил высунувшуюся из кармана лечурку. Винсент хмыкнул и достал из ящика своего стола незавершённую модель гоночной метлы, которую старательно складывал по прутику уже второй день. Их снова было только двое в маленьком кабинете: Эрл, похоже, опять болел. Иногда Ньют с Винсентом спорили, явится ли Эрл после выходных, и проигравший должен был всю рабочую неделю угощать победителя. — Давай в плюй-камни? — раздалось с соседнего места. Ньют промычал что-то с неохотой: он как раз дошёл до главы о нунду, в которой даже было что-то новенькое. Эх, встретить бы нунду наяву... — Дались тебе эти твари, — проворчал Винсент с обидой, убирая набор плюй-камней. — Видел я пару раз в Гринготтсе дракона — жуткая зверюга! Не хотел бы оказаться с ней лицом к лицу. — Драконы потрясающие, — сказал Ньют с благоговением. — Губрайтов огонь, например, изобрели благодаря им, когда поняли, что за магия поддерживает вечное горение в их брюхе. — Рад за них, — пробормотал Винсент рассеянно. Ньют пожал плечами, снова принимаясь за чтение, и Винсент вздохнул. Моделью метлы ему, видимо, заниматься не хотелось, и он в итоге поднялся, крякнув; Ньют следил вполглаза, как он открывал дверь — наверняка решил снова наведаться в кафе. Едва ручка щёлкнула, вернувшись на место, Ньют вскочил. Он бросил книгу обложкой вверх на стол и в два быстрых шага достиг фальшивого окна, за которым будто бы стоял погожий солнечный денёк. Схватился за створку, поднатужился. — Ну давай же, — прохрипел Ньют, и створка наконец поддалась с недовольным треском, открыв невдохновляющий вид на узкий, уходящий вверх тоннель, который предназначался для ремонтных работ. Запахло сырой землёй. — Привет, — тихо сказал Ньют и улыбнулся. Из мрака появилась одна серая клешня, потом вторая, и длинный ус протянулся к руке Ньюта, обхватывая палец. Наконец клешнепод выполз из тоннеля на подоконник, защёлкав клешнями в ожидании еды. Выглядел он как большой серый с зелёными пятнами омар. — Сейчас-сейчас, — сказал Ньют, достав припрятанную под окном банку с мелкими рачками. — Извини за опоздание. Винсент сегодня обедал в кабинете, а я не хочу тебя никому показывать. Мало ли что. Ньют придвинул стул и взял со стола свою записную книжку, которую начал вести лишь недавно. Там было всего несколько набросков и отдельных замечаний: о докси и топеройках, которых Ньюту посчастливилось найти, а вот теперь добавится несколько страниц о клешнеподах. Высунув язык от усердия, Ньют зарисовывал, как тот ест, и посматривал на карманные часы. Выходило получше, чем в школе, тогда рисовать ему в основном помогала Лита... Он вывел неудачную линию и поморщился. Не стоило вспоминать. — Ну давай, приятель, уже время поджимает, — поторопил Ньют, когда закончил набросок. Клешнепод неохотно заполз в тоннель, и Ньют, закрыв створку окна, смахнул пыль с подоконника и убрал банку с рачками. Солнечный день снова возник за волшебным стеклом. Ньют неторопливо сел, снова раскрывая книгу и ухмыляясь самому себе. Уже три дня он прятал клешнепода, найденного случайно в парке недалеко от Министерства — как тот туда приполз, было загадкой. Может, они живут не только на скалистых побережьях? Ньют не знал ответа и ждал выходных, чтобы отвезти клешнепода ближе к берегу, а заодно исследовать парк. А пока приходилось маяться от безделья, ненавидя каждый миг за этим столом, и только книги помогали скоротать часы нелюбимой работы. Когда Тесей устроил его сюда и сообщил об этом за совместным ужином, чрезвычайно собой довольный, они едва не разругались. Ньют сказал прямо: ему не нужна эта должность, да и любая работа в Министерстве ему неинтересна. Неудивительно, что Тесей обиделся. Но нехватка денег вскоре сделала своё дело, и Ньюту пришлось согласиться. — Не скучал? — спросил Винсент с глупым смешком, опускаясь на стул. — А сегодня в кафе такая красотка за прилавком, м-м-м... Посмотрел бы, Ньют. — Как-нибудь потом, — отозвался он, снова отчёркивая интересную строчку в книге. Скорее бы закончилась эта неделя.

* * *

По пути домой Ньют сделал большой крюк через парк и с наслаждением вдыхал тёплый августовский воздух. Аппарировать не хотелось. Ньют шагал по неровным гравийным дорожкам, разглядывая некошеные обочины, мшистые стволы ив и клёнов. Остановился он только один раз, чтобы, воровато оглянувшись, поправить магией покосившуюся деревянную скамью. Наконец парк остался позади, и вдали показался террасный дом, в котором Ньют жил. Ускорив шаг и чувствуя приятную усталость в ногах, Ньют завернул к дому, но так и не дошёл до входной двери, остановившись в нескольких шагах от неё. Во рту пересохло. Ньют растерянно смотрел, как Лита поднимается со скамейки и слабо улыбается ему. — Привет, — сказала она первой. — Привет, — повторил он каким-то чужим голосом. Неловкость в воздухе, казалось, можно было потрогать. Ньют ждал, гадая, что сейчас услышит: визит Литы был до того неожиданным, что он даже не мог понять, какие чувства испытывает по этому поводу. Наверное, он должен был злиться, только вот злости не было. — Давай поговорим? — предложила она, нервничая. В руках Лита мяла маленькую сумочку под цвет бирюзового магловского платья. Ей шёл бирюзовый. Ньют открыл дверь, впуская её. Она наклонила голову в знак благодарности и вошла первой, оставив за собой слабый шлейф горьковатых духов. Он не стал приглашать её в спальню и после короткого замешательства указал рукой в сторону кухни. Лита опустилась на единственный стул, Ньют быстро наколдовал себе второй. Она разглядывала обстановку с наигранным интересом, как будто боялась посмотреть прямо в глаза. — Ты спросишь, как я тебя нашла… — начала Лита, когда молчание слишком уж затянулось. — Нет, — быстро ответил Ньют. — Мне это неважно. Лита снова помолчала и вдруг усмехнулась. — Я ведь целую речь подготовила, — произнесла она неожиданно. — А сейчас всё из головы вылетело. Но я рада, что тебя увидела. Ты ведь в Министерстве работаешь? Ньют никак не мог понять, к чему она клонит. — Да. В Бюро переселения домовиков. Лита прыснула в ладонь, и Ньют поднял недоумённый взгляд. — Извини, — сказала она, улыбаясь. — Попыталась тебя представить на этой скучной работе. Тесей же помог? Наверняка он! — Угу, — буркнул Ньют. — До сих пор страшно горд собой. Смех как будто разрядил атмосферу, и Лита села свободнее. Ньют тайком вытер о брюки вспотевшие ладони, раздумывая, не налить ли чаю, но тут на лицо Литы словно набежала тень. — Прости, что не писала, — сказала она неожиданно. — Могла бы, но... Ньют пожал плечами. — Мы ведь перестали дружить. — Перестали, — согласилась она грустно. — А всё из-за моей глупости. Спорить Ньют не стал: январские события он помнил очень хорошо. Лита будто собиралась с духом, и Ньют ждал, что она сообщит, почему вдруг пришла — без письма, без предупреждения. Но она поднялась и подхватила со стола свою шляпку с узкими полями и вышитыми на ней васильками, которую почему-то не оставила на вешалке в коридоре. — Я пойду, — сказала она таким тоном, словно не хотела, чтобы Ньют спрашивал её о причине этого побега. Однако он не любил намёков и не желал понимать их. — О чём ты хотела сказать? — вопросил он громко, даже не делая попыток подняться, и в смятении наблюдал, как Лита заправляет под шляпку выбившиеся из причёски пряди. — Это неважно, — улыбнулась она, снимая со спинки стула сумочку. — Просто была рядом и зашла. — Но ты меня искала. Ты нашла, где я живу. Улыбка чуть померкла, и её искусственность стала ещё более очевидной. Но ответа так и не последовало — Ньют опомниться не успел, как Лита исчезла в коридоре. Каблуки её туфель простучали по полу так, как если бы она почти бежала. — Лита! Он остановил её на гравийной дорожке, выбежав из распахнутой двери. Схватил за руку и поразился тому, какая она была холодная. Лита обернулась, остановившись. Она не сделала никаких попыток вынуть пальцы из его некрепкой хватки. — Не надо, Ньют, — попросила она. Он упрямо качнул головой. — Объясни. Ты знаешь, я не люблю всех этих… недосказанностей. — Просто мне не стоило приходить, вот и всё. — Лита. Её рука в ладони ощущалась очень знакомо и сразу возвращала на полгода назад, в Хогвартс. Но видение развеялось, вместо простой школьной мантии на Лите оказалось магловское платье, и её напряжённая фигура напомнила: они опять чужие друг другу люди. Ньют быстро расцепил их соединённые пальцы. — Расскажи, — попросил он снова. Она вздохнула, отворачиваясь. Ветер шевельнул ленточки на шляпе, спутал их между собой и вплёл в тёмные локоны. Лита зябко повела плечами и начала говорить, и первая же её фраза повергла Ньюта в ступор. — Не знаю, расстроит ли тебя, что я собираюсь на войну. — На войну?.. — Твой брат то же самое сказал. — Она развернулась лицом, придержав шляпку: ветер усилился. — Таким же тоном. — Так ты... А-а-а, значит, Тесей дал адрес... — Не сердись на него. Это я настояла. Ньют напряжённо соображал, не понимая, как ему реагировать. Изнутри почему-то рвался недоверчивый смех, но Лита смотрела серьёзно и грустно, так, будто это было её окончательное решение. Со стороны казалось, что она, наказывая себя за неведомые грехи, вынесла себе приговор, не подлежащий обжалованию ни в единой инстанции её собственной души. — Я бы не хотел... — Ньют оборвал себя. — Тебе там не место. — А где мне место? Ответить он не смог. — Я хочу помочь магловским солдатам, — заговорила она снова, сжав сумочку так, что побелели костяшки пальцев. — Чем угодно. И я не буду одна: это пока большая тайна, но многие маги недовольны положением дел. Эвермонд закрывает глаза на всё, что не относится прямо к чемпионату по квиддичу и торговле с материком. Пока Министерство может получать прибыль от продаж и выгодно покупать у маглов еду, он будет делать вид, что всё в порядке. — Но... у нас другая политика, другие границы. Я ещё помню сравнительную географию на истории магии. — А я на экзамене совсем завалила этот вопрос. — Лита улыбнулась. — Всегда так было: их мир отдельно от нашего. — Ньют смешался: он считал, что растолковывает очевидные, всем понятные вещи. — Даже существовал какой-то закон, который разделял политику маглов и магов... — Да, закон Вирджинии Роджерс, мы часто его вспоминаем сейчас... с другими добровольцами. Но тебе не кажется, что бывают такие ситуации, когда... — Кажется, взгляд Ньюта был слишком красноречив, и она прервалась. — Я понимаю. Видишь, мне не стоило приходить. — Но ты же не поболтать хотела. У тебя ведь... какая-то просьба, да? Ньют засунул руки в карманы брюк, давая понять всем своим видом: без однозначного ответа он не отпустит. Но Лита, похоже, растеряла свой пыл и опять замкнулась. Пришлось терпеливо ждать, однако Ньют успел натренировать этот навык за время работы в Бюро переселения домовиков. — Я из дома сбежала, — призналась Лита. — Больше не могла выносить отца. Но всё будет хорошо, скоро добровольцы соберут отряд, и мы уедем на фронт. — А сейчас ты где живёшь? — спросил Ньют. — Уже нигде, — ответила она просто. — Снимала комнату над «Дырявым котлом», но деньги заканчиваются, и пока я не найду подработку, мне будет нечем платить за жильё. Вот теперь всё объяснилось: и её смущение, и нежелание говорить. Гордая Лита была не в силах прямо попросить о помощи, и Ньют пришёл ей на выручку. — Оставайся, — предложил он. — На всё время до отъезда. Может, я ещё даже успею тебя переубедить. — Ты уверен? — Всё хорошо. — Ньют чуть не засмеялся от облегчения: ему-то поначалу казалось, что проблема Литы была гораздо серьёзнее. — У меня квартира на две спальни, нам с тобой хватит места. — Любишь простор, да? Лита тоже заулыбалась, и наконец-то в её улыбке проглядывала искренняя радость. — Да нет, не в этом дело, просто... с началом войны курс фунта к галлеону упал, и я смог поселиться в центре. Думал, что заведу питомца во второй комнате, низла, например... — И тут я сваливаюсь тебе на голову. Ньют пожал плечами. — Ты никогда не мешала. — Прости меня ещё раз. — Он удивлённо воззрился на неё, не понимая. — За то, что сглупила и позволила тебя исключить. Я могла бы поступить по-другому, но не стала. — Забудем, — сказал Ньют твёрдо. Что-то изменилось за время этого разговора, будто сам воздух стал легче и перестал давить. Хоть что-то поменялось в бесконечной, давящей на мозг рутине. Снова проходя в коридор своей квартиры, Ньют незаметно от Литы быстро достал кулон со спрятанной в нём крошечной колдографией и трепетно поцеловал его. Где бы ни был теперь Нерей, он всё-таки услышал.

* * *

На своё рабочее место Ньют посмотрел с отвращением и сел на стул так, будто надеялся, что тот сейчас взорвётся и отменит этим очередной рабочий день. — Привет, Скамандер, — сказал Винсент, войдя в кабинет. — Читал «Пророк»? Хе-хе, покажите мне дурака, который вправду собирается воевать, и я съем свои плюй-камни. Ньют промолчал. На обед он сбежал раньше положенного, сославшись на дела, но в действительности просто уже не мог выносить бессмысленного сидения в этой клетке. Бесцельно ходя прогулочным шагом по петляющим коридорам, он оказался у открытых дверей лифта, зашёл бездумно в кабину и поднялся на этаж, где работал Тесей. Ньют не намеревался заходить к нему, но ноги сами привели в нужное место, а это значило, что разговор, который давно пора было начать, откладывать всё же не стоило. Ньют осторожно заглянул в залу, выискивая стол Тесея. На прежнем месте брат не обнаружился, и Ньют озадаченно замер. Тесей тоже ушёл на обед? Для него рановато. К тому же в Аврорате из-за вечной нехватки времени ели чаще всего прямо на рабочем месте, и главным блюдом были наспех сделанные утром сэндвичи. — Кролик! — раздалось рядом, и Тесей появился из-за спины Ньюта, нагруженный многочисленными папками, которые балансировали на кончике его палочки. — Ты ко мне, что ли? — Ага. Привет, Братец Лис. Тесей выглядел измождённым, но вдруг лицо его просветлело. — Пошли кого покажу, — сказал он, проходя через массивные двери, и Ньют последовал за ним через неровные ряды этого большого муравейника. С удивлением Ньют понял, что Тесей ведёт его не к своему обычному столу где-то в середине, а к дальней стене, оклеенной целиком, как обоями, портретами преступников разного пошиба. Некоторые из объявлений о розыске явно устарели, но вместо того чтобы сорвать их, поверх просто приклеивали новые, и порой на месте отошедшего уголка проявлялась чужая бровь и последние буквы фамилий. — А почему сюда? — спросил Ньют, и Тесей досадливо махнул рукой. — Понизили. Давай я лучше потом расскажу. Ньют поднял брови, но неприятная новость мгновенно вылетела из головы, когда он увидел у дальнего стола знакомую морду с приметным белым пятном. Патрик замахал хвостами так, что, казалось, ещё немного — и взлетит. — Привет, дружище! — воскликнул Ньют шёпотом, присаживаясь на корточки, и шишуга прыгнула на колени, пачкая грязными лапами мантию, но Ньюту было плевать. Он позволил лизнуть себя в щёку и обнял Патрика, с усилием поднимаясь. — Как он оказался у тебя? — Веришь ли, это теперь мой напарник. — Ньют издал неопределённый звук, не зная, что и сказать. — Давай в коридор, объясню. Здесь, в коридоре второго уровня, всегда было многолюдно и шумно, но слева от лифтов темнел маленький проход, оставшийся с тех времён, когда уровни соединялись лестницами. Во время очередной перепланировки установили лифты, и коридор исчез, а вот поворот к нему остался, ведущий в никуда и смущающий новичков. Тесей намотал поводок Патрика на перила и сел на единственную ступеньку, уходившую в глухую стену. — Я облажался, — сказал Тесей прямо. — Завалил задание и теперь расхлёбываю последствия. Потому и Патрик — он теперь моя служебная собака. Ньют опустился рядом. — Я не скажу отцу. — Да что мне отец. Он давно свихнулся. Ньют заёрзал на холодной ступеньке: категоричность Тесея его пугала. Сам Ньют предпочитал называть приключившееся с отцом «временным помрачением». Слова не меняли сути, но звучало так безобиднее. Словно всё ещё могло измениться к лучшему. Тесей притянул его к себе, обняв за плечи, поправил покровительственно бабочку на шее Ньюта. Патрик рядом с ними разлёгся на полу, выставив на обозрение белый пушистый живот — вот уж кому везде было хорошо. «Неудачники, — подумал Ньют неожиданно для самого себя. — Мы просто неудачники». — Что вы там с Литой? — поинтересовался Тесей как бы между прочим. — Она же приходила? — Она сейчас живёт у меня. Кажется, эта новость расстроила Тесея: хватка его ослабла. Ньют поспешил оправдаться: — Это ненадолго, она скоро должна уехать. Ньют сам не знал, почему он оправдывается. Их с Литой дружба не касалась Тесея, но, покинув отчий дом, они оба, должно быть, впервые в полной мере ощутили своё друг с другом родство. Перерезав нити прошлых связей, они с Тесеем связали вместе все обрубленные концы — один с другим, как можно ближе. И было неважно, что жили они раздельно. Ньют всё равно чувствовал связующую нить. — Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал Тесей. — Нет. Но ведь в этом и смысл. Поймав недоумевающий взгляд, Ньют пояснил: — Неинтересно жить, когда знаешь всё наперёд. — Он подумал и добавил: — У меня ничего с ней не было. — Не отчитывайся передо мной. Главное, чтобы у тебя всё было хорошо. Лифты открывались и закрывались, впуская потоки людей и развозя их по разным уровням. Ньют не видел, но слышал отчётливо лязг железной решётки, голос, раз за разом объявляющий подразделения. Гул отдалялся, когда лифт уходил, и возвращался снова — как волны, набегающие на берег. Ньют вдруг отчётливо понял, что не должен быть здесь, но где ему место — он не представлял. Кажется, что-то такое говорила и Лита недавно. — Скоро год, как Нерея нет, — сказал Ньют. — Ты помнишь? Нужно будет приехать домой. Вопрос был глупым: конечно же, Тесей помнил. — Ещё бы понять, куда именно, у нас их теперь два — дома. — Я тоже не хочу в Бларни, — ответил Ньют невпопад. Тесей хмыкнул, похлопал по плечу и встал, отвязывая поводок от перил. — Ноябрь не так уж и близко, давай пока не будем. Они подошли к лифту. — Хочу покурить, — пояснил Тесей, нажимая кнопку. — Заодно Патрик погуляет. Ньют наверх не собирался, в животе уже урчало, но в последний момент влез в кабину следом, прижавшись спиной к гладкой голубой стенке, чтобы смогли войти остальные. Тесей, поздоровавшись с коллегой, стал вести с ним нудную рабочую беседу, пока лифт бесконечно медленно поднимался, и Ньют с Патриком обменялись понимающими взглядами. Потом шишуга встряхнулась, и умное выражение ушло с морды, уступив место обычной собачьей безмятежности. Ньют хмыкнул: интересно, как скоро Тесей заметит?.. — Мой брат, Ньют, — представил его Тесей коллеге, едва они вышли наружу. — А это Джекилл. Теперь наши места рядом, он такой же везунчик. Тесей вынул портсигар, затянулся, и Ньют встал с подветренной стороны, чтобы не вдыхать дым. Он попробовал курить как-то раз или два, однажды сам Тесей предложил ему сигарету — вскоре после исключения, — но Ньют не оценил. Горло от них драло нещадно. — В доме не кури, — сказал Ньют, забыв, что рядом ещё один собеседник, которого он как раз прервал на середине фразы. — Патрик не любит. И не корми его консервными банками. — Почему? — поинтересовался Тесей. — Ты не хочешь знать. Лучше пищевые отходы, и ещё он любит бумажные пакеты. Ньют не стал вмешиваться в дальнейшую беседу, лишь улавливал отдельные фразы. «Ты видел новую статью "Пророка" о войне?» — «Как пропустишь — она же у них первая за неделю». — «Что думаешь?» Ньют забрал поводок из руки Тесея, выходя за пределы круга невидимости, который скрывал их и их мантии от маглов, но ещё успел расслышать раздражённый ответ Тесея: «Ничего. Ничего я не думаю». Патрик дёрнул поводок, и Ньют позволил ему вести их в переулок, где стояло несколько куцых деревьев, создававших слабую тень. Стоящее в зените солнце положило на макушку Ньюта горячую ладонь. — Тесей славный, — произнёс Ньют, обращаясь к Патрику. Тот поднял морду, словно осознал, что слова предназначались ему. — Только зануда немного. Ещё ему сейчас очень грустно, но сам он ни за что не признается в этом. Приходи к нему в постель и не слушай, когда будет ворчать. Патрик отвернулся и начал обнюхивать встреченную им на траве улитку, но Ньют знал, что был услышан. Неторопливо они шли по улочке прямиком к прилавку уличного торговца — от прилавка так аппетитно пахло, что пройти мимо было просто невозможно. По пути обратно Ньют молча сунул в руки Тесею бумажный пакет с жареной картошкой и рыбой.

* * *

Январь 1913 г. «Здравствуй, мой славный Кролик! Как твои дела? Ты снова забываешь писать домой, Нерея это расстраивает. Ты ведь обещал ему на рождественских каникулах рассказывать больше про уроки, про квиддич и про магических существ, которых находишь. Ты уже наверняка не помнишь, но когда-то точно так же надоедал Тесею, и мы с тобой вместе писали ему письма в школу. У меня есть новости, не очень приятные. Твой папа поругался в Министерстве кое с кем, и... словом, он там больше не работает. Никому не верь, на самом деле ничего серьёзного не случилось, просто не стоило твоему папе топтаться на ногах великана. Но мы ему это простим — ведь теперь мы переезжаем в Бларни! Когда-то очень давно мы там жили, это деревушка в Ирландии недалеко от Корка. Она очаровательна, вскоре ты сам в этом убедишься. Я знаю, что ты не очень любишь город, так что прыгай, Ньюти, твоя мечта сбылась! Поцелуи от нас с папой и Нереем. Мама». Ньют смешался, сворачивая письмо и кладя его на свой сундук. Что на самом деле произошло? Его не обманул безмятежный тон — переезд в Бларни тоже не означал ничего хорошего: похоже, мама сама не заметила, что написала о плохих новостях во множественном числе. Тут только Тесей может что-то прояснить. И странно, что письмо прибыло не с утренней воскресной почтой, а ближе к вечеру, словно второпях... Руки были грязными после целого дня работы в загоне фестралов, и Ньют, недолго думая, вытер их о брошенную на сундук рубашку. После он вынул чистый лист пергамента, разгладил его, быстро начал писать. Когда хлопнула дверь, он обернулся и мгновенно засунул послание брату в карман мантии. — А тебя-то мы и ищем! — Эдди, тяжело пыхтя, ворвался в спальню и бухнулся на пол прямо перед Ньютом, словно для того, чтобы не выпускать его. Он скрестил по-турецки ноги. — Мне Томас сказал, а ему Ирма передала, а та прочитала... ну, словом, что у тебя отец... Хотя тебе же сообщили наверняка из дома. За ним тихо сел на свою кровать Марк, уставившись на Ньюта во все глаза. — Что? — вопросил Ньют непонимающе. — А ты не знаешь? Марк недоверчиво хмыкнул. — Знаю, — сказал Ньют неуверенно, покосившись на мамино письмо, которое так и лежало на сундуке поверх грязной рубашки. — А вам что рассказали? — Он не в курсе! — воскликнул Марк театральным шёпотом, и Ньют нахмурился. — Отстаньте от моей семьи, — сказал он тихо. Поднимая грязную рубашку так, чтобы захватить и письмо от мамы, он переступил через Эдди и уже взялся за ручку двери, как... — Он наорал на всех прямо в атриуме Министерства! — раздался сзади голос Эдди. — Прочитал целую речь, что Министерство поддерживает англичан-маглов в их... их... — ...имперских амбициях, — подсказал Марк. Что? Ньют замер. — Ещё что-то там было про отделение магической Ирландии, — добавил Эдди неуверенно. — Они вроде как хотят создавать своё Министерство магии. — Вы врёте! Ньют резко вышел, хлопнув дверью, скатился по перилам и, со скомканной рубашкой в руке, вывалился из секретного прохода. Он миновал кухню, всё ускоряясь, опасно спрыгнул с движущейся лестницы и едва не подвернул на ступеньке ногу. Так вот почему они переезжают в Ирландию! Хотя нет, нет... Наверняка всё было не так. Это Марк придумал, потому что нарл, которого Ньют приручил, пометил его сочинение по зельям. А Эдди просто дурак, мог и взаправду поверить его россказням. Почти успокоившись, Ньют уже не бегом, а быстрым шагом вышел к Большому залу. Двери наружу ещё были открыты, но надо спешить, если он хочет успеть в совятню, вечер уже поздний... — Ньют! Лита махнула ему сверху и скатилась с лестничных перил почти так же, как он сам делал только что. — Я рада, что тебя нашла, — сказала она торопливо, снова нахлобучивая на голову почти слетевшую остроконечную шляпу. — Наверное, тебе ещё не успели ничего рассказать? — Про отца? Он развернулся к высоким дубовым дверям и пошёл наружу, не оглядываясь. — Ну... да. Значит, ты знаешь. Она нагнала, и её туфли застучали по ступеням. — Там холодно снаружи, Ньют. — Тебе сказали всю эту ерунду про отделение магической Ирландии? — перебил он. — Кто сообщил, Марк? — Вообще-то нет. Ньют... Это было в утреннем «Пророке». Он остановился и сел на последнюю заснеженную ступеньку, так и сжимая в руке рубашку. Что-то зашуршало в кулаке, и Ньют медленно достал из рукава помятое мамино письмо, снова развернул. Лита положила голову ему на плечо, щекоча волосами, и если раньше Ньют не поверил бы своей удаче, то теперь ему было всё равно. Она прочитала послание, шевеля губами. — Мама могла бы сказать правду, но не стала, — произнёс Ньют глухо. — Зачем? Я бы всё равно узнал. Лита вздохнула, и пар вырвался из её рта. — Она, наверное, хотела тебя уберечь. У тебя хорошая мама. Ньют совсем не был в этом уверен сейчас — в груди поднималась обида. «У Тесея могут быть проблемы на работе из-за отца, — подумалось ему, — а если папа с мамой ругались опять, то и Нерей слышал». Нестерпимо захотелось оказаться дома, но не с родителями, а только с братьями. Чтобы Тесей обнял и сказал своим уверенным голосом, что всё наладится. Чтобы Нерей опять влез на спину, обхватывая руками шею и прося покатать. Голова Литы так и лежала на плече Ньюта, а шляпа валялась рядом в снегу. Лита, похоже, совсем продрогла и запахнула на груди тонкую мантию, но даже не думала жаловаться, и Ньют мысленно её поблагодарил. За это и за то, что она молчала. Так они и сидели на ступеньках, пока их не отругал завхоз, пришедший запирать на ночь входные двери.