Время разрушать и время строить

В субботу ноги Тесея сами привели его в магловскую библиотеку. Его шаги по паркету отдавались гулом в тихом зале, немногочисленные утренние посетители поднимали головы, чтобы скользнуть по нему незаинтересованным взглядом и снова уставиться в книгу. Эта библиотека отличалась от привычных Тесею разве что электрическими лампами на столах, в остальном же всё выглядело до боли знакомым, словно он вернулся лет на восемь назад, в Хогвартс, где сидел в читальном зале допоздна, чтобы подготовиться к ЖАБА. Видение было таким отчётливым, что Тесея передёрнуло. По экзаменам он точно не скучал. У конторки стоял пожилой библиотекарь в очках, терпеливо ожидая, когда Тесей приблизится. — Здравствуйте, — произнёс Тесей шёпотом, который ему самому показался слишком громким — так тихо было вокруг. — Мне нужны подшивки газет за последние месяца два. — Каких? — поинтересовался библиотекарь, медленно открывая каталог, и Тесей замялся. Он попытался вспомнить названия, виденные им у газетчиков. — «Таймс». И «Дэйли телеграф». — Может, ещё «Дэйли мэйл»? — Все, в которых есть о войне. — Надо было сразу догадаться, — сказал вдруг библиотекарь и пояснил, перебирая карточки шишковатыми пальцами: — До войны всех интересовало одно и то же событие только в тот день, когда Георг сел на отцовский трон. После оформления абонемента Тесей занял свободный стол, тронул электрическую лампу. От неё шёл длинный провод, убегающий вниз, под стол — Тесей знал, что он проводит невидимую магию света. Стоило потянуть за цепочку, и внутри прозрачной колбы под абажуром нестерпимо ярко засияли тонкие пружинки. Вскоре принесли газеты, и Тесей углубился в них, а потом начал делать пометки в блокноте одолженной у соседа магловской ручкой. — Удобно, — пробормотал Тесей, обнаружив, что её не нужно макать в чернильницу. — И почему наши до такого не додумались?.. Спустя первые полчаса чтения Тесей осознал, что до сегодняшнего дня толком ничего не знал. Под конец он отложил ручку и бросил взгляд на свои запутанные заметки, пестревшие именами монархов, цифрами и стрелками. Ему ещё только предстоит привести записи в порядок, чтобы уложить в голове полную историю случившегося. Знала ли всё это Лита Лестрейндж? Наверняка знала, если так уверена, что магам нельзя стоять в стороне. Только вот… Волшебников во все времена было не слишком много, и когда-то Косой переулок и Хогсмид вмещали почти всё магическое население Англии. Бессмысленно воевать, если не останется никого — ни победителей, ни проигравших. Мёртвым наплевать на посмертную славу. Тесей придерживался точки зрения, что если ты умер — ты уже проиграл самое главное сражение, называемое жизнью. Трусом он не был, но умирать просто так, за чужие идеалы и ошибки — увольте. Может быть, в чём-то Лита и была права, но это не их война. Вернув ручку и засунув заметки в карман, Тесей поблагодарил библиотекаря и вышел на Флинт-стрит. Уже стоял полдень, по-лондонски сумрачный. Со стен домов поблекшие от ночных дождей плакаты призывали записаться в добровольцы. Если бумага раскисала, на то же место тотчас вешали новый, больше и ярче, и карикатурные немцы с неприятными лицами замирали в ужасе от одного только вида бравого британского солдата. Тесей заглядывал в переулки, чтобы аппарировать как можно незаметнее, но везде, везде были люди — в этом огромном магловском мире, в котором волшебники ютились едва ли не на правах гостей. — Сколько вам лет, сэр? Тесей с недоумением уставился на светловолосую девушку, которая преградила ему путь. Смотрела она с вызовом. — Двадцать пять, — ответил он озадаченно. — И почему же вы не на фронте? Тесей даже не успел ничего ответить: осуждающе фыркнув, девушка засунула ему в петлицу белое перо и мгновенно скрылась в толпе. Он вынул гусиное пёрышко, повертел в пальцах. Это что-то новенькое. — Не повезло, приятель, — со смехом сказал проходящий мимо парень в широком рабочем кепи. — Берегись этих фурий! Ещё немного — и будут волоком тащить в пункт записи добровольцев. Тесей кивнул и ускорил шаг. Впереди замаячил газетный прилавок, и Тесей обменял монетку в один пенни на последний номер «Дэйли мэйл», бегло просмотрел заголовки. «Германия оккупирует Брюссель, — кричали чёрные буквы. — Останется ли Австро-Венгрия в стороне?» — Мир сошёл с ума, — прокомментировал рядом женский голос с шотландским выговором. Красивая леди поправила шляпу, которая задевала свисающие с верёвки открытки, и взяла за руку мальчика лет семи. — Зато газетчики в выигрыше. «Таймс», пожалуйста. Отец начал покупать магловские газеты ещё раньше, и теперь Тесей, шагая по бульвару в обычном воскресном костюме-тройке, с газетой под мышкой, испытывал неприятное ощущение схожести. Он не хотел быть похожим на своего отца, ни секунды с того момента, как тот произнёс в атриуме Министерства первое слово с наколдованной им кафедры. Тесей знал, что очень на него похож. Хотелось думать, что Нерея Скамандера — старшего сбили с толку именно магловские газеты, что это маглы задурили ему голову, и Тесей так и считал поначалу, лишь спустя некоторое время поняв, что ошибался. Он просто был слеп и не замечал, как медленно, но неотвратимо отец менялся к худшему.

* * *

Утром в Министерстве Тесей столкнулся нос к носу с Ньютом, вывалившимся из камина, но поговорить было толком некогда, поэтому Тесей лишь быстро хлопнул того по плечу, подняв облачко пепла, и пробормотал очищающее заклинание. Ньют улыбнулся в ответ, прежде чем завернуть к лифтам. Патрик бежал впереди, уже привыкнув к своим новым рабочим будням, и Тесей очень хотел бы сказать то же самое про себя. — Утро, Скамандер, — поздоровался Рем, когда Тесей прошёл через защитное поле у дверей. — Трэверс рвёт и мечет: опять кто-то заколдовал магловское оружие, но теперь это обнаружилось не у нас, а на их стрельбище. Свидетелей, как сам понимаешь... Тесей тихо ругнулся. — Опять некому делать грязную работу? — Опять. — Спасибо, дружище. Не медля ни секунды, Тесей постучал в дверь кабинета Трэверса и вошёл. Начальник и впрямь был сумрачен, и взгляд, которым окинули Тесея, не предвещал ничего хорошего. — Вы теперь всегда с ним вместе ходить будете? — Он кивнул на Патрика, которого Тесей второпях забыл оставить у своего места. — Я обучаю напарника, — ответил Тесей в тон. Трэверс хмыкнул. — По какому делу пришли, Скамандер? — Слышал о заколдованном оружии маглов. Хочу вызваться туда, Патрик может взять магический след. — А он умеет? — прозвучал резонный вопрос. — Я не могу узнать, пока не попробую. Сэр. Трэверс отмахнулся от него и взял перо. — Идите, младший аврор. Доложите Листону, когда вернётесь. Напоминание о понижении в должности укололо больше, чем тон, но Тесей не стал обращать на это внимания. Он ещё докажет, что достоин вернуться в игру, и его не способны смутить мелкие неудачи. Хотя ту неудачу всё-таки не назовёшь мелкой. Поначалу, конечно, было очень стыдно, и Тесей пришёл в Мунго к Трэверсу один раз — чтобы извиниться; но едва войдя в палату, он понял, что его извинения не нужны. В глазах Трэверса отчётливо читалось разочарование. Это тогда ударило больнее всего — не слова, не короткое «извинения приняты», но именно разочарование, которое Тесей когда-то очень боялся увидеть в глазах отца. Быть первенцем — тяжкая роль, но Тесей справлялся с ней отлично, если не считать давние укоры от родни из-за зачисления на Хаффлпафф. «Отстаньте, это просто факультет!» — ответил тогда Тесей в письме домой, не добавив ни слова. Самое короткое письмо за всю его жизнь. И теперь ему снова приходится что-то доказывать, в том числе и самому себе. До места происшествия Тесей с Патриком добрались через срочный портал, присоединившись к двум сонным аврорам из таких же «глизней», которые описывали найденное оружие. Его было много: с десяток винтовок и ворох револьверов. На Тесея воззрились с вялым недоумением. — Неужто шишуга? — поинтересовался один юнец из последнего набора, не слишком удачно одетый по-магловски. — Да, — ответил Тесей, разглядывая его немодный сюртук. — Расскажете вкратце? Вокруг стрельбища никого не было, маглов явно разогнали под благовидным предлогом. Аврорат не любил работать при свидетелях. — Ну, в основном здесь снова расширение третьим измерением, чтобы поместилось больше патронов, — сказал второй аврор, которого Тесей не помнил в лицо. Аврор показал револьвер, открыл барабан. — Снаружи, конечно же, не видно, но новички из офицеров удивлялись, что револьвер как будто бы выпустил больше шести пуль. Тесей взял в руки старенький «Уэбли-Фосбери». В магловском оружии он разбирался не очень хорошо, но этот револьвер ему был знаком. Его как раз и показывали на обучении — его и одну из винтовок «Винчестер», которые тоже лежали теперь на траве перед Тесеем. — В основном? — переспросил Тесей. — А пара винтовок делала вот что. Незнакомый Тесею аврор вдруг подмигнул, схватил винтовку, поднатужившись — после палочки магловское оружие казалось непомерно тяжёлым, — и выстрелил в ближайшее дерево. Раздался грохот. Ствол разнесло в щепки, огромная дыра зияла теперь в нём, дымясь. — Вы с ума сошли демонстрировать такое на магловской территории? — осведомился Тесей, отнимая от ушей ладони. Аврор только отмахнулся. — Никого тут нет ещё с ночи. Пусть отдохнут, бедняги, такую тяжесть постоянно в руках таскать… Тесей вздохнул, подозвал Патрика свистом, и тот охотно сел рядом, завиляв хвостами. Странно, что у Патрика сохранились оба — похоже, в министерском зверинце никому не было дела до щенка шишуги. Недавно Рем предложил купировать один хвост, как было принято, но Тесей отказался наотрез. Ньют бы точно не понял. — Нюхай, — велел Тесей, ощущая себя довольно глупо. — Что тут за магия, Патрик? Шишуга принюхалась, фыркнула недовольно от запаха оружейной смазки, но потом снова послушно задёргала чёрным носом. — Ищи! Патрик рванул с места. Осталось только идти за ним. Они достигли бараков, где Патрик покрутился на месте, но вскоре снова побежал вперёд — куда-то в сторону, к складу. Там он задумался, обежал здание и вернулся ко входу, сев у двери. Тесей открыл её, наставив на замок волшебную палочку. — Ничего, — констатировал он, вместе с дежурными аврорами проверив склад стандартными заклинаниями. — Тут разве что слепок магии взять. Всклокоченный юнец в сюртуке, кисло улыбнувшись, сделал пасс палочкой, передал ему серебристо-серый слепок, и Тесей запечатал его в тонкой серебряной шкатулке, похожей на портсигар. Сияние слепка погасло, и они снова оказались в темноте, переминаясь на слежавшемся сене, словно гиппогрифы в стойле. Хотелось сделать что-то ещё, и Тесей разочарованно всматривался с Люмосом в темноту, но больше не было ни единой зацепки. Взять слепок он мог бы и без Патрика. На всякий случай Тесей обернулся к нему, снова дал понюхать — на этот раз винтовку, но Патрик, лежащий на сене, даже не стал подниматься, явно считая свою миссию законченной. Тесей прислонился к косяку. — Ничего, приятель, — сказал он Патрику. — В следующий раз повезёт. Уже договорив, он осознал, что обращался скорее к себе.

* * *

В обед подошла Анна, показала Тесею горстку костей на блюдечке. Когда он кивнул, Анна присела, подобрав мантию. — Привет, — сказала дружелюбно, едва Патрик повернул к ней голову. — Хочешь? Больше она не проронила ни слова, лишь наблюдала за шишугой. Та вежливо похрустела костями, покусала блюдечко напоследок, и Анна, забирая его, получила благодарный тычок носом в руку. После она удалилась — снова без единой реплики, даже не посмотрев на Тесея. Он хмыкнул. Поставив себе мысленную пометку как-нибудь поговорить с Анной, Тесей развернул свёрток с едой и, оглядевшись по сторонам, достал утренний номер «Таймс». Расколдовав газету, он вздохнул: Австро-Венгрия всё-таки объявила войну Бельгии. С каждым днём ситуация, похоже, будет только ухудшаться. Тесей углубился в газету, достал свой блокнот и записал в него последние события, добавляя по ходу чтения новые подробности. Он так увлёкся, что не заметил, как над столом нависла тень. — Ого, — прокомментировал кто-то, и Тесей едва не подскочил на стуле. — Такого в Аврорате я ещё не видел. — Никто не запрещал читать магловские газеты, — возразил Тесей, свернув «Таймс», и Джекилл поднял брови. — И поэтому ты так дёрнулся? Тесей окинул его подозрительным взглядом. Джекилла он ещё толком не знал и потому не представлял, чего от него можно ждать, но тот лишь доброжелательно ухмылялся, засунув руки в карманы мантии. — Думаешь, старику доложу? Смысла нет. Тесей поколебался мгновение. — Спасибо, — сказал он наконец. — Каждый имеет право знать, что происходит у маглов. — Наверное. — Джекилл задумался ненадолго. — Слушай, может, зайдём после работы в бар поблизости? Выпьем, поболтаем. Через два дома есть неплохой, мне там хозяин пару кружек пива проспорил в прошлый раз. — Он подмигнул. — Давай, — согласился Тесей с облегчением. Бар ничем не отличался бы от немажеского, если бы не название и наколдованные пузатые лепреконы, вьющиеся у волшебного фонаря, словно мотыльки. А потом Тесей понял, что на баре те же чары, что и на «Дырявом котле»: маглы просто не видят его, их взгляд соскальзывает на соседнее заведение с громкой джазовой музыкой, и лепреконы остаются незамеченными. Хмыкнув, Тесей постучался и сказал в окошко кодовую фразу: «Я с Джекиллом». Его и вправду сразу пустили, и Тесей оказался в тёмном, довольно опрятном для бара помещении — наверное, сказывалась близость к Министерству. Пока было малолюдно, лишь парочка колдуний болтали и пили ярко-зелёного цвета коктейли, да гоблин в форме Гринготтса дремал над стаканом. Джекилл сидел у барной стойки и, завидев Тесея, махнул ему. — Как тебе? — спросил он, и Тесей сделал неопределённый жест ладонью. — Правильно, о баре нужно судить по выпивке. Пока Тесей изучал слегка потрёпанную карту напитков, Джекилл подобрался к некому агрегату, вставил туда пластинку, взмахнул палочкой — и из большой воронки в виде ракушки полился джаз. Тут Тесей вспомнил, где видел такой механизм. — Тут магловская техника? — удивился он. — Немножко подправленная магией. Просто удобно — певицы здесь начинают позже, часа через два. Хозяин намекает на Флоренс Прист, но я что-то не верю. Эльф-домовик придвинул к ним стаканы, и Тесей изучил свой, отхлебнул. Джекилл дождался его реакции и расплылся в улыбке. — Ну вот, — сказал, — теперь другое дело, правда? Тесей кивнул. — Давно знаешь это место? — С открытия. Сюда даже министр как-то раз приходил, лично видел! Да я всех здешних знаю. Хочешь, поспорим, что сегодня придёт глава Отдела правопорядка? — Нет, — фыркнул Тесей. — Тебе его на работе, что ли, мало? — И Трэверс здесь бывает, но редко. Когда он сюда, я — отсюда. Но мне кажется, он тоже сегодня явится. Тут Джекилл вдруг вздохнул. — А ещё готов спорить на что угодно: через полгода или меньше Министерство само начнёт отправлять нас на войну, — сказал он мрачно. Тесей отмахнулся от него. — Через полгода она закончится. — Нет. А я не хочу туда, Скамандер. Что я забыл у маглов? У них есть хорошие игрушки, — он кивнул на механизм, играющий музыку, — но их оружие меня пугает. Его лицо — обыкновенно улыбчивое, с хитроватым прищуром — как будто побледнело, но, наверное, в этом было виновато голубовато-белое освещение, которое делало всех вокруг похожими на оживших мертвецов. — Я однажды видел пулемёт, — сказал Тесей задумчиво. — Но не в действии. Говорили, это как Авада массового поражения. — Я скучаю по тем временам, когда маглы размахивали мечами. Они одновременно отпили из своих стаканов, Джекилл вытер губы и провёл по лицу ладонью, словно чтобы стереть неприятные мысли. — Слышал, некоторые маги уже собираются на фронт, — обронил Тесей, которому не хотелось оставлять эту тему. — Пока тайно... — Где слышал? Вопрос был задан так быстро, что Тесей насторожился. — Уловил разговоры в лифте, — произнёс он небрежно. От улыбки на лице Джекилла не осталось и следа. — Пойми, — начал он, наклонившись. От него пахнуло спиртным. — Чем быстрее наши пойдут туда, тем бессмысленнее будет сдерживать остальных. Если революцию невозможно остановить, надо её возглавить, верно? И Эвермонд так и сделает в итоге. Поэтому ни в коем случае нельзя допускать, чтобы маги шли на фронт. Статут будет забыт, нас раскроют. «Чего ты боишься на самом деле?» — хотел спросить Тесей, однако не стал. На руке Джекилла не было кольца, но Тесей словно видел стоящую за спиной чью-то незримую тень. Если аврор боится, значит, он боится за кого-то другого. — Нужно сделать музыку громче, — сказал Джекилл, и, когда он поднялся, улыбка снова вернулась на его лицо — обманчиво безмятежная. — Точно больше ничего не знаешь об этих... добровольцах? — Знал бы — сказал, — ответил Тесей, разводя руками. Разговор ему нравился всё меньше. Сзади послышался какой-то шум, хлопнула дверь, граммофон запнулся на середине песни, и игла соскользнула, словно задетая кем-то. Песня резко сменилась, и теперь надрывный голос певицы силился перекричать саксофон. Музыка заглушала звуки, доносящиеся сзади, пока кто-то не проорал: — Да говорю же, нельзя упырям! Тесей и Джекилл разом обернулись, переглянулись, потянувшись к удостоверениям. Тут с громким «дзынь!» о стену позади Тесея разбилась бутылка, залив сливочным пивом плакат с игривой ведьмочкой в чулках. Бармен едва успел пригнуться. — Моё пиво! — А-а-а-ы-ы-ы, — недовольно проорал упырь в унисон. — Да уходите же, тролльское отродье! Кожа упырей влажно блестела в синем свете. Их было двое, крупных, с шишковатыми лысыми головами, как у троллей. Они прорывались к стойке, и надрывался граммофон, пока иглу снова не задели, сменив мелодию. Какофония была невообразимая. Тесей поморщился и спрыгнул со стула. — Я справа, — шепнул Джекилл, тут же исчезая в глубокой тени у самых стен. Тесей двинулся напрямик. — Аврорат, — прокричал он, силясь переорать фоновый шум. — Это последнее преду... На его голову едва не опустился кулак, но Тесей увернулся. Он перехватил руку, и вместе с охранником они скрутили одного упыря, тот рухнул носом в пол. — Дьявол! — услышал Тесей знакомый голос. Он схватил наугад что-то со столика и, прыгнув к двери, опустил своё орудие на голову второго упыря. Бутылка разбилась, снова запахло сливочным пивом, которое залило одутловатое, с выступающими зубами лицо. Джекилл выдохнул, потёр плечо. — Здорово посидели, — хмыкнул он. — Как ты? — До тролльей свадьбы заживёт. Упыри совсем обнаглели, что это с ними... Бармен рассыпался в благодарностях, нервно подкручивая усы и обещая бесплатную выпивку, пока Тесей взваливал одного из непрошеных гостей себе на плечи. От упыря пахло пылью и болотом. Едва Тесей схватился поудобнее за скользкие, покрытые слизью руки, как двери опять открылись, впуская Трэверса. Он так и замер, не перешагивая порог, но если и удивился, то не выказывал этого. — Где вы — там неприятности, да, Скамандер? — осведомился начальник. Тесей широко улыбнулся. — Наводим порядок, сэр! — радостно ответствовал Джекилл. — Аврорат всегда начеку! Трэверс, кажется, всё-таки онемел на мгновение. — Ну-ну, — наконец хмыкнул он беззлобно. На заднем дворе Джекилл первым уронил своего бесчувственного упыря рядом с мусоркой, потрогал его носком туфли. Тесей же мешкал. — Подальше бы его. Не оформлять же существо по всем правилам, — сказал он. — Комиссия по обезвреживанию упырями не занимается, подразделение духов — тем более… — Сами уйдут. Вот, смотри. Джекилл ударил упыря по щеке раскрытой ладонью, тут же брезгливо обтерев руку о ближайший куст. Упырь похлопал глазами, явно ошарашенный, поднялся и, шатаясь, побрёл в сторону забора. — Если уж и эти стали агрессивными, — начал Джекилл задумчиво, — точно, значит, не всё в порядке вокруг. Существа первыми чуют. Он говорил как Ньют, и Тесею вдруг стало тоскливо. Джекилл посмотрел на него и вздохнул. Второй упырь тоже очнулся и поплёлся вслед за первым. — Просыпайся, Скамандер, — сказал Джекилл и ушёл обратно в бар. Они посидели там ещё с полчаса, изо всех сил игнорируя Трэверса, пока действительно не пришёл глава Отдела магического правопорядка — в этот раз в красном шарфе — и не попросил, кашляя, «что-нибудь покрепче». Джекилл поднял брови: «Я же говорил». Тесей впервые задумался, уж не Трелони ли фамилия его нового приятеля.

* * *

Июнь 1913 г. — Тебе помочь? — спросил Тесей, глядя, как Ньют затаскивает чемодан на ступеньки. Ньют не отвечал и волок чемодан, пока тот не оказался на площадке перед дверью, а после вдруг положил его плашмя и сел сверху, как на сундук, окинул взглядом окрестности. Здесь, в Бларни, было красиво сейчас, и развалины старого замка живописно темнели невдалеке, среди моря зелёной травы. Ньют смотрел, свесив руки с колен жестом, в котором читалась глубокая обречённость. — Я бегал по развалинам, когда был маленьким, — сказал Тесей, тоже смотря вдаль. — Ты не помнишь, наверное... там есть колокол, который не видят маглы, остался с тех пор, как тут была магическая деревня. Говорят, ударит колокол — жди беды. — И он звонил на твоей памяти? — спросил Ньют чужим глухим голосом. — Нет. Несчастья по-прежнему обходят нас стороной. Конечно же, он солгал. Ньют обернулся, и Тесей потрепал его по голове, дёрнув за уши. — Не унывай, Кролик, — сказал напоследок, заходя в дом. Ньют, громыхая чемоданом, поплёлся за ним в полутёмный холл, который ещё пах сыростью — дом стоял заброшенным много лет, и даже дюжине домовых эльфов пока не удалось сделать этот старый особняк жилым. Несмотря на заполненность вещами, тут всё ещё ходило гулкое эхо. В отсутствие хозяев дом за долгие годы привык разговаривать сам с собой, и неожиданно появившиеся люди не могли изменить его старые привычки. Громко, словно от сквозняка, хлопнула дверь, и Тесей услышал, как Ньют сзади прерывисто вздохнул. Ему тут не нравилось. — Пойдём к родителям, они, должно быть, в гостиной, — произнёс Тесей бодро. — А Нерей? — Играл в саду. Он вряд ли слышал, что мы вернулись, иначе бы сразу прибежал. Домашние эльфы забрали у Ньюта чемодан и мантию, и Тесей перед дверями гостиной обернулся на брата, бегло оглядел его. Ньют был уныл и то и дело косился на выход в сад. — Ладно, — сказал Тесей самому себе, словно смирившись, и нажал на ручку. В гостиной запах сырости ощущался не так сильно — широкие окна тут были распахнуты, и светлые полупрозрачные шторы надувались парусами. Отец, сидевший в кресле, поднял голову и отложил книгу. — Ньют! — Он улыбнулся. — А ты вырос. Тесей скосил глаза: Ньют молчал, ссутулившись. По мятому воротнику его рубашки снова что-то ползало, крупное и зелёное, но вот это было как раз привычным, а реакция на отца — нет. — А где мама? — задал Ньют единственный вопрос, и отец нахмурился. — Ты не рад меня видеть? — Рад. — Нет. Не обманывай. Отец встал — тяжело, схватившись за поясницу, подошёл к окну и заложил руки за спину. Сквозняк снова изогнул штору парусом, и отец казался увечным капитаном их маленького хлипкого корабля. Солнце высвечивало рыжину в его волосах. — У меня только один вопрос. Что для тебя важнее, Ньют: семья или мнения чужих людей? Или бредни в газетах? — Я бы хотел спросить то же у тебя, отец. Ньют словно невзначай провёл пальцем по лежащей на столе магловской газете с застывшими фотографиями, и Тесей едва не остановил его руку. Хотелось схватить Ньюта и спросить: «Что же ты делаешь?» Но Ньют явно решил ступить на тропу войны. — Ты не спрашивал у нас, хотим ли мы переехать в эту ирландскую глушь. Тебе не было интересно наше мнение. — Как ты можешь так говорить? — Голос отца звучал печально. — Ты такой же ирландец, как и я, как и твои братья. — Наполовину. А наполовину американец. Они одновременно сделали шаг друг к другу. Отец снял очки и тревожно всмотрелся в лицо Ньюта. — Твоя мама взяла мою фамилию. — Греческую, — добавил Ньют тихо. Тесей, вставший между ними, едва не поперхнулся воздухом. Ньют редко позволял себе откровенно спорить — тем более с отцом. Тесей даже не мог вспомнить, когда в последний раз видел брата таким злым: Ньют поджал губы и выпрямился, поднял голову, хотя по-прежнему смотрел снизу вверх на них обоих. Взъерошенный, в помятой школьной рубашке, он всё равно на миг показался Тесею совсем взрослым. — Ньют прав, — вклинился Тесей, решительно взяв его за плечо. — Мой дом — это Лондон. Здесь мы все чужие. — Ты родился тут, Тесей. — И что дальше? Вопрос повис без ответа. Папа взирал на них с немым укором, и Тесею от этого было больно. Лучше бы он кричал, снова приводил свои глупые магловские аргументы, колко высмеивал Министерство — так было бы проще взрастить в себе злость, вроде той, что была сейчас в глазах Ньюта. — Мы пойдём, — сказал Тесей. — Извини, отец. Ньют, снова ссутулившись, вышел первым, едва не ударив Тесея дверью. — Вы не мои дети, — раздалось вдогонку. — Я не узнаю вас. Они отреагировали молчанием. Ньют остановился только у стеклянных дверей в сад. — «Ирландец, как и твои братья», — повторил он сердито. — Он и назвал нас по ирландскому обычаю, помнишь? Старшего в честь деда по отцу, второго сына — именем деда по матери, а третьего — в честь отца.Только где среди наших имен хоть одно гэльское? — Имена и фамилии — дело десятое. Это просто не наша с тобой родина, Ньют, вот и всё. — А ты себя кем считаешь? — спросил брат, встав у лестницы. — М-м-м, англичанином?.. Ньют правильно истолковал его ответ. — Вот и я не знаю, — произнёс он и расправил плечи. — Я — человек мира. Это хорошо звучит. У него даже веснушки от удовольствия стали ярче на лице, и глаза засияли. Перепады настроения Ньюта всё ещё поражали воображение, но Тесей к ним почти привык — наверное, он тоже таким был в шестнадцать. Почти наверняка был. Ухватив брата за плечи, Тесей дал ему лёгкий тычок коленом в спину — за пререкания с отцом. Это была его обязанность как старшего, и Ньют не сопротивлялся, потому что всё прекрасно понимал. После Тесей примирительно запустил пятерню в его спутанные волосы. — Пошли искать маму, — предложил он и был вознаграждён улыбкой.