Время разрушать и время строить

Они собирались явиться на поминки ещё с утра, чтобы помочь. Конечно же, Ньют сломал все планы: его опять кто-то укусил, и пришлось послать записку с извинениями. С самого утра Тесей любовался на зеленоватого Ньюта, медленно обретавшего свой обычный цвет лица. — Ничего, — пропыхтел Ньют в ответ на тяжёлый взгляд. — Я знал, что ничего серьёзного не случится. У меня много лекарств на все случаи жизни. — Теперь я пытаюсь понять, успокаивает это меня или пугает. Ньют с усилием улыбнулся, жестом попросил воды, и Тесей подал стакан. — Ты слишком взвинчен, — заметил Ньют. На нём была полосатая пижама, чем-то смахивающая на пижаму Нерея в тот самый день. Тесей не стал объяснять. — Часа через три я буду в полном порядке. Ну правда! Хотелось опустить руку на его вихры, примятые подушкой, но Тесей сдержался. — Ты проверялся в Мунго на драконью оспу? — спросил он, вспомнив про домовика. Ньют поморщился. — И на обсыпной лишай. Ничего не обнаружили. — Слава Мерлину. Тесей встал, прошёлся по комнате. В квартире Ньюта царил хаос, и передвигаться по комнатам можно было лишь с чрезвычайной осторожностью, вооружившись палочкой. Однажды, ещё в начале лета, Тесей так едва не напоролся на моко, который выбрал своей норой пространство между столом и стулом, завешенное пледом. Тесей подозревал, что, когда тут жила Лита, всё было иначе. — Кстати, почему я не мог с тобой связаться? — поинтересовался Ньют. — Уголёк прилетел позже, чем обычно, и совершенно вымотанный. Пришлось серьёзно заняться его крыльями. — Я сейчас зачастую вне дома, — оправдался Тесей придуманной заранее причиной. — Рабочее. — А-а-а, я слышал, что у вас в Аврорате что-то приключилось. Массовый уход на войну, да? Винсент говорил что-то такое. — Ага. Именно оно, — пробормотал Тесей. Он не был готов рассказывать сейчас. С другой стороны, если промедлить, Ньют узнает всё из третьих рук, а это гораздо хуже. Однако сегодня был не самый лучший день для подобных признаний. — Покорми Ленни, — попросил Ньют, потянувшись в постели. Сейчас он был похож на вполне довольного жизнью рыжего низла. — Он наверняка в цветочном горшке, ему там нравится. — Зря мы с тобой не стали жить вместе, — заметил Тесей вслух, протягивая лечурке палец. — Я вполне могу уживаться с любым твоим зверьём. — Это ты сейчас так говоришь. Тесей усмехнулся. — Поступки животных ещё можно предсказать, твои — нет. Улыбка Ньюта едва тронула уголки губ. Похоже, он ни на секунду не забывал, какой сегодня день. — Займи себя чем-нибудь, — попросил он. — Я подремлю немного. Оставив Ньюта, Тесей поднялся в верхнюю спальню. Было сразу ясно, что здесь жила Лита. Ньют, похоже, оставил всё как есть, не сдвигая мебель, не пытаясь избавиться от нежного запаха духов, и это говорило о его чувствах сильнее, чем если бы Ньют высказал их вслух. Комната ждала возвращения Литы. Тесей прислонился спиной к стене, рассматривая нежно-лиловую вышитую салфетку на столе. Ему вдруг стало очень тоскливо.

* * *

Их старый дом почти не изменился, лишь больше мха стало на крутых скатах крыши, да сильнее разросся плющ у балкончика. Краем глаза увидев, как Ньют нерешительно переступил с ноги на ногу, Тесей сделал то, чего не делал уже очень давно: взял Ньюта за руку. Влажная от волнения ладонь лишь слабо вздрогнула, однако протестовать Ньют не стал. Он присмирел, поник, но напряжённая челюсть выдавала его сжатые зубы. — Хочешь сначала на кладбище? — спросил Тесей, и Ньют кивнул, а потом резко включился, словно заведённая игрушка, и повернул на полузаросшую тропу, шагая очень широко. Тесей едва поспевал за ним, однако ладони Ньюта он так и не выпустил. Было в этом что-то… правильное. К счастью, на кладбище больше никого не было. Скрытое за деревьями, маленькое и заросшее травой и кустарником, оно издалека даже не походило на кладбище. Многие надгробные камни оплёл плющ, некоторые и вовсе разрушились. Могилу Нерея найти было легко. Его похоронили там же, где других Скамандеров, но не рядом с бабушкой, а среди более дальней родни — места не хватило. На светлом надгробном камне, выделявшемся среди прочих, потемневших от времени, было выбито имя, даты жизни и лаконичное «С собой ты унёс всю нашу любовь». Тесею нравилась эта надпись, потому что она была правдива. После смерти Нерея из оставшихся членов семьи будто вырезали это чувство, и Тесею порой казалось, что он сам разучился любить. Отца он давно терпеть не мог, мама вызывала в сердце лишь жалость, с Полин после смерти Нерея он сам порвал, когда понял, что прошлые чувства будто атрофировались. Ньют же… Он искоса посмотрел на Ньюта. Тот не отрывал глаз от могилы. — Я всегда думал: стало бы лучше, если бы он остался жив? — спросил Ньют в воздух. — Закончились бы ссоры? Может, остался бы Ястреб… — Вряд ли, Кролик. Тесей отпустил руку Ньюта, но лишь для того, чтобы обнять, и сердце вдруг защемило. Нет, Нерей забрал не всю любовь. — Лис? Тесей улыбнулся, быстро утёр глаза. — Прости. Пошли в дом. Они ещё немного постояли на холме, оглядывая невидимые глазам маглов остатки магической деревни. Волшебные дома крепче обычных, и оттого деревня выглядела так, будто люди лишь ненадолго отлучились. Только подойдя ближе, замечаешь поросшие сорняками клумбы, разбитые окна и сбоящую защитную магию, лишь слабо вспыхивающую при попытке пройти за ворота. Деревня Гринкасл умерла, потому что в предместья Корка пришла жизнь. Явились маглы с их дорогами и электричеством, сделали туристический объект из развалин замка Бларни, из-за чего маглов в округе стало ещё больше. Обычная история. — Мы опаздываем, — произнёс Тесей с неохотой и развернулся к дому. Дверь открылась сама, Ньют даже не успел дёрнуть за ручку. Они с Тесеем влились в неостановимый поток родственников, расширяющийся ближе к гостиной. — Здравствуйте, миссис Грэшем. Мама? Пока не видели. Ньют успел затеряться в толпе. Тесей оглянулся, но его не было, зато из-за спины маминой близкой подруги, которая искала её среди гостей, вышла тётя. Тесей не видел её примерно год. То есть, в общем-то, с похорон. — Добрый день, тетя Октавия. Спасибо, что пришли, дядя Аргус. Тесей позволил тётушке себя обнять, дежурно ответил на соболезнования. Разговоры вокруг велись вполголоса, но Тесей думал: это лишь потому, что было слишком рано для бесед о политике. На столе в гостиной стоял, прислонённый к стене, большой немагический портрет Нерея, и Тесей мысленно возблагодарил маму, что не колдография: мёртвым лучше оставаться недвижимыми. Нерей на портрете слабо, немного удивлённо улыбался, словно не понимал, отчего так много людей собрались вокруг и печально произносят его имя. На портрете ему было лет шесть. Отца Тесей увидел мельком и тут же постарался уйти из поля видимости. К счастью, дядя вознамерился сыграть на фиддле*. Родня потянулась за ним на улицу, с ними и Тесей. По холму разлились звуки «Могилы Тона». Эта песня, по мнению Тесея, не слишком подходила к случаю, будучи скорее патриотичной, чем траурной, но вокруг подпевали, кто знал слова, и, конечно же, вскоре к нестройному хору присоединился и голос отца. Тесей скривился и петь совсем прекратил. После дядя заиграл джигу, но Тесей остался в стороне от танцев. Если уж разговора не избежать, пусть он состоится как можно раньше. Шаркающая походка стала тяжелее, чем Тесей её помнил. — Ну здравствуй, — сказал отец. — С твоей спиной нужно больше лежать, — отозвался Тесей, мельком глянув на трость в его руке. — И притом в Мунго. — У нас своих врачей хватает, но спасибо за заботу. Рад тебя видеть. Тесей неопределённо хмыкнул, потому что ответить тем же не мог. Мелькнуло в голове шальное: а если сказать ему? Но Тесей откинул эту мысль как глупую. Ньюту он скажет, а из дома лучше уедет втихую. Разве что маме… — Нерею бы сейчас было десять, — сказал отец, и его пальцы так обхватили набалдашник трости, что костяшки побелели. — Мы все виноваты в том, что случилось. — Основная вина — твоя. Произнося эти слова, Тесей не испытывал ни малейших угрызений совести. У отца дёрнулся рот. — Хотя бы сегодня, Тесей, ты мог бы засунуть подальше свой отвратительный характер. Я не стану с тобой ругаться. Он отошёл в сторону, и Тесей испытал мстительную радость. Да, это было мерзко. Но он не позволит отцу забыть. Рядом со столом, полным закусок, обнаружился Ньют. Он рассеянно жевал сэндвич, и Тесей взял себе такой же. — Не советую, — сказал Ньют с набитым ртом. — Мама и готовка — вещи плохо совместимые. — А где домовые эльфы? Ньют проглотил кусок и потянулся за чаем. — Получили одежду, я уже справился на кухне. Кажется, в наше отсутствие на них решили сэкономить. Честно говоря, я рад. Тесей тоже откусил от сэндвича — и правда, мама переборщила с винным уксусом для огурцов. — Скажи, — начал Тесей, — о твоей работе… Ты мухлевал с рекомендациями эльфам? — Что ты имеешь в виду? Ньют стал с большим интересом разглядывать свой сэндвич. — Понятно, — протянул Тесей. — Как я и думал. Ньют застенчиво улыбнулся. — Однажды ты придёшь меня арестовывать. Не за это, так за другое, верно? — Странные у тебя фантазии, Кролик. Ньют так красиво, открыто улыбнулся, что у Тесея вырвалось: — Когда я вернусь, будем жить вместе? Ещё не договорив, он обругал себя самыми последними словами. Ньют непонимающе нахмурился. — Вернёшься откуда? Спасла положение мама: она появилась из ниоткуда, набросилась с объятиями и расспросами. Ньют отвечал неохотно, всё ещё хмурый, и Тесей поспешно начал рассказывать про работу. Мама рассеянно кивала, то и дело касаясь рукой уголков глаз. Тесей приметил у неё пару новых седых прядей — отца седина щадила больше. — Пойдём в гостиную, — позвала мама, едва Тесей закончил. — Там уже почти все. Даже прабабушка приехала из Австралии. В её голосе прозвучала особенная печаль: в основном все родственники были со стороны отца. В Америке у неё никого не осталось, кроме двоюродного брата, которому мама так и не решилась рассказать про волшебников. Прежде чем уйти, Тесей захватил с собой ещё один сэндвич. В бегах было толком не до еды. — Так вот я и говорю, — отца было слышно ещё на подходе, — чушь всё это. Война — это чушь, которую скармливают незрелым юнцам. Слышал, в британском Министерстве магии уже массово уходят? Тесей сделал шаг назад. Если кто-то знает… Этого он не предусмотрел. — Трэверс глубокомысленно молчит, словно кентавр. Никто толком не понимает, что там случилось. — Даже ты не знаешь? — удивился отец, и по его тону Тесей понял, что отец говорил со своей сестрой. Она работала на третьем уровне. — Значит, точно было что-то серьёзное. Аврорат любит своих покрывать, что уж там, сам нередко наблюдал. Мне, правда, так не везло. Тесей опустился в кресло, а Ньют встал рядом и тут же начал пялиться в окно. Мама с соседнего кресла ободряюще улыбнулась им. Терпеть отца — так всем вместе. — Похоже, война всё же оказалась серьёзнее, чем все думали, — возразил какой-то дальний родственник, которого Тесей не помнил. — Даже «Пророк» уже пишет… — «Пророк» выражает мнение редактора — как его там?.. — а не действительно сведущих людей. Отец призвал бокал с подноса. — Почему он снова несёт всю эту чушь? — прошипел Тесей, обращаясь к маме. — Почему мы не говорим о Нерее? — Таков твой отец, — сказала она просто. — Как дела с ирландским Министерством магии? — вдруг спросил чей-то голос, и Тесей мысленно застонал. — Кажется, в Лондоне наконец одобрили разделение? Отец неприятно засмеялся. — Если бы всё было так легко. У нас возникли проблемы с людьми. Этот магловский выскочка, Редмонд, влияет на умы самым губительным образом. Я бы даже заподозрил Империус. Подумать только: скажет всего несколько слов — и всё, маглы и маги сами бегут в армию! — А он точно магл? — осторожно поинтересовалась тётушка. — Самый что ни на есть. И искренне уверен, что сила Ирландии — в союзе с Англией. Эта мысль явно казалась отцу абсурдной, он закатил глаза. Но почти все в этот короткий миг переглянулись. Тесей уже с трудом сдерживался. Он попытался подняться из кресла, но мама пригвоздила его взглядом к месту. Ньют же старался слиться со стеной. — Кажется, сегодня всё ещё годовщина смерти Нерея, — сказал Тесей громко. Отец прокашлялся. — Да. Да, извините. Сел, что называется, на любимого гиппогрифа. Правильно, что ты прервал, но война — это же такая глупость! Ну как не обсудить. — Война — это трагическая ошибка, — сказал Тесей прохладно. — И её приходится исправлять невинным людям, но с этим уже ничего не поделать. — Пусть маглы и исправляют. А мнения ирландского народа никто даже не спрашивал, ставя перед фактом объявления войны. Кто идёт на фронт? Одни глупцы или предатели Ирландии. Тесей невесело рассмеялся. — Тогда скажи мне, кто же я. Глупец? Предатель? И снова, как в Аврорате — родственники разом воззрились на него. — Да, отец, — продолжил Тесей, вставая, не в силах больше сдерживаться. — Я скоро отбываю на Западный фронт. Сзади громко охнул Ньют, мама прижала пальцы к губам. — Ого! — воскликнула тётя. — Тесей, неужели и ты тогда ушёл из Аврората? — Есть такое, — с готовностью подтвердил Тесей, и тут отец ударил кулаком по подлокотнику. В этом звуке было столько злости и досады, что можно было не смотреть на лицо. — Я знал, что в тебе чья-то дурная кровь, — проговорил отец. — Не материнская ли? Она и сыграла. Ты не предатель, а обыкновенный идиот, идиот самонадеянный. Хотел сделать назло, так? Чтобы все смеялись над твоим бедным отцом? — Нерей, хватит, — прошептала тётя. — Так, Тесей?! — Да плевать мне на тебя! — воскликнул Тесей. — Я не думал о тебе, когда принимал решение. — Ты вообще не думал! — Отец тоже встал и застонал, схватился за спину. — Идёшь на поводу у англичан, позоришь свой род… — Я не ирландец. — Конечно ты не ирландец! И не мой сын! Отец бросился к Тесею, его схватили под руки. Трое едва его сдерживали: отец всё ещё оставался очень силён, как в былые времена, когда он катал маленького Тесея на своих плечах, одновременно держа и люльку с Ньютом. Мама снова плакала, и Тесей кинулся к ней, пытаясь успокоить. Отец продолжал кричать, и его никак не могли утихомирить. Один только Ньют стоял в стороне неподвижно, закусив губы. — Пойдём, — попросил Тесей, схватив за рукав. Ньют вырвался. — Пожалуйста, прошу тебя. Нам нужно поговорить. — Нужно, — едва слышно пробормотал Ньют. Отца угомонили, и они смогли выйти на свежий воздух. Здесь было спокойно и мирно, денники виднелись рядом. Их крыша обрушилась, и кости стропил вздымались в небо. — Давно ты решил? — спросил Ньют напряжённым голосом, и Тесей признался: — Уже несколько дней как. — Но не сказал мне, — скорбно подытожил Ньют. — Не буду спрашивать почему, не хочу знать. В горле встал комок, и Тесей вдруг сделал то, что в обычных обстоятельствах даже не пришло бы ему в голову: потянувшись к Ньюту, он обхватил его за плечи, заставив развернуться к себе, и нежно поцеловал в лоб. Ньют удивлённо вздохнул, отвернулся, и Тесей посмотрел на его широкий рот, побледневшие веснушки, совсем незаметные в закатных лучах. Ньют толком не походил ни на маму, ни на отца. Он был сам по себе, отличающийся от семьи и от всех, кого Тесей знал. Только сейчас, с большим опозданием, Тесей понял, что настоящей мукой будет расстаться с ним. Что-то сложное, неясное рождалось внутри, пока Тесей созерцал знакомое с детства лицо. — Я буду тебе писать, — сказал он, одновременно пытаясь разобраться в собственных чувствах. — Каждый раз, как выдастся свободная минута. Ньют, помедлив, кивнул. — Я на тебя обижен, — признался он, смотря не в глаза, а в сторону замка Бларни. — Но, может, со временем пройдёт. — Буду надеяться, Кролик. Позаботишься о Патрике? — Куда я денусь. — Война не должна быть долгой, — сказал Тесей в самое ухо. — Я скоро вернусь. Сейчас он в это даже верил. Тесей позволил себе зарыться носом в волосы Ньюта, вдохнуть запах. В душе творилось уже что-то совсем непостижимое, было и сладостно, и горько, и отпустить Ньюта вдруг стало очень трудно, почти так же трудно, как сознаться в своём страхе перед неизведанным. Вдруг удар колокола разорвал тишину, и ещё один. То были печальные, похоронные звуки. Ньют резко, судорожно дёрнулся. — Это колокол замка, — пробормотал он в ужасе. Его губы дрогнули. Тесей отвёл взгляд от его лица, тоже развернувшись к замку, его неясным очертаниям на фоне надвигающихся туч. Колокол умолк, но эхо его последнего удара ещё звенело во влажном ноябрьском воздухе. _____ * Фиддл — народная скрипка.