Время разрушать и время строить

Через пару дней Тесей упросил старший офицерский состав отправить его добровольцем в магловские окопы для разведки. Ему подготовили подходящую легенду, дали нашивки выше рангом, чтобы иметь доступ к офицерским блиндажам. Майор проинструктировал Тесея лично, хотя это и не требовалось: в окопах они все уже успели побывать, и не по разу. Самые жуткие воспоминания были связаны именно с ними. — Разве это необходимо? — озабоченно спросил Дамблдор, и Тесей, закончив с обмотками на обеих ногах, поднял глаза. — Вы же не о Статуте печётесь, не обманывайте. Дамблдор сел рядом, и Тесей тут же отодвинулся. Видеть бывшего учителя одетым так же, как и они, в магловскую военную форму, было чрезвычайно странно. Тесей скосил глаза на нашивки: оказывается, Дамблдора почтили лишь званием капитана. Но это было неважно: наблюдатель — человек, стоящий выше любого из них, даже майора. — Представь себя на моём месте, — предложил Дамблдор. — Прибыв в армию, я обнаруживаю, что приличная часть её — мои бывшие ученики. Недавние ученики. — Однако я… — Я не только о тебе говорю, Тесей. — Дамблдор улыбнулся. — И прости, что по имени, старая учительская привычка. Тесей проглотил возражения. Вот потому он никогда и не любил Дамблдора. Учтивость, невероятным образом граничащая с фамильярностью, и мягкое, ненавязчивое давление — вот что тот представлял собой. Скорее всего, учился Дамблдор на Слизерине. Этот факультет ковал таких пачками. — Не вы же пойдёте в разведку, — едко заметил Тесей, нахлобучивая на себя железную каску вместо удобной фуражки. — Чёрт побери, ещё эти киркомотыги… — пробормотал он досадливо, закрепляя снаряжение. — Лучше бы я пошёл за всех вас, — сказал Дамблдор грустно. Он смотрел туда, где проходила линия фронта. — Я могу похлопотать. Уголки губ лишь слабо приподнялись, теряясь в бороде. В эту секунду вдали началась вялая артиллерийская перестрелка — орудия стреляли слишком редко, чтобы счесть её началом наступления. Здесь они выучили всё это наизусть. — Когда вернёшься, Тесей, я хотел бы с тобой поговорить, — сказал Дамблдор вдруг. — Почему со мной? Казалось, вопрос его позабавил. — Потому что из всех только ты так сильно стараешься мне нахамить ненароком, что уже схлопотал бы несколько дисциплинарных, будь здесь не я, а обычный министерский клерк. — Спасибо за честный ответ, — кивнул Тесей, проверяя взятое с собой снаряжение, — но я не люблю особого отношения к себе. Можете наказать по всем правилам, но, — он встал, — когда я вернусь. — Как пожелаешь, — серьёзно ответил Дамблдор. Это был их первый длинный разговор со времени появления Дамблдора в лагере. После Тесей про него надолго забыл — было не до того. Спрятав палочку под кителем у сердца, рядом с фотографией Ньюта, он отказался на положенные две недели смены от любого волшебства. С тяжёлым сердцем он приказывал подчинённым ему магловским солдатам углублять траншеи и откачивать прибывающую отовсюду воду, проверял их ноги, то и дело страдающие от непрекращающихся холода и сырости. Чтобы наказать себя за вынужденное бездействие, Тесей старался выхлопотать своей роте лишнюю порцию вина. Хоть немного согреть этих парней и взбодрить, прогнав тоску и смерть, реющие рядом. Здесь, на первой линии, случайных жертв хватало даже во время затишья — снайперы всегда были начеку, да и шальной снаряд нельзя было быстро и незаметно отвести магией. За эти две недели бесконечных рапортов, выматывающей службы, грязи и крыс Тесей в очередной раз осознал: маглам тоже не нужна была эта война. О немцах и австрияках солдаты говорили с усталым равнодушием, как о траншейных крысах. Но ненависти — её не было. Палочка жгла грудь под кителем и рубашкой. Ожог доставал до самой души. Когда Тесей вернулся, грязный и завшивевший, первым делом он наколдовал себе ванну, занявшую весь проход в палатке от стола до стенки. Едва он улёгся в ней со счастливым вздохом, полог откинули, и на входе возникла голова Рема. Он поозирался, проверяя, нет ли внутри кого-то ещё. — Ты уж извини, что не кинулся тебя обнимать. — Он кивнул на разбегающихся вшей и вошёл внутрь. Тесей слабо заулыбался. — Тебя требуют в штаб. — Я скоро. Дай мне полчаса, прошу. Рем прищурился и потянулся за своей трубкой. Раскурив её, он протянул трубку Тесею, и тот безмолвно её принял. — Рад тебя видеть наконец, — произнёс Рем тепло. — И я тебя. — Не буду спрашивать, как оно там. — Спасибо, — благодарно сказал Тесей и, выдохнув дым, ушёл с головой под воду. Вынырнув, он откинул волосы с глаз. — Каждый раз как в первый. Он протянул трубку обратно, затянувшись напоследок. Рем хлопнул его по мокрому плечу. — Жду в штабе, — произнёс он. Спустя оговорённые полчаса Тесей вошёл в палатку под двумя флагами. Капитаны, майор и Дамблдор уже ждали внутри. Майор Мун красноречиво посмотрел на часы, когда Тесей вытянулся и отдал честь. — Вольно, Скамандер. Старшие офицеры и Дамблдор расселись вокруг стола. Тесей остался стоять, но тут Рем кивнул на место возле себя — это был знак, и знак хороший. — Итак, лейтенант Скамандер? — Майор Мун подал знак самопишущему перу, которое замерло над пергаментом. — Я читал ваш рапорт, но объясните, пожалуйста, всем присутствующим, что происходит сейчас на фронте. Вкратце. Тесей кашлянул. — Все разговоры в офицерском блиндаже больше походили на обсуждение слухов, так что судить о верности фактов пока нельзя. Можно с уверенностью сказать лишь одно: командир БЭС, Дуглас Хейг, не планирует наступления, пока на Западном фронте царит такая погода. — Оно и понятно — всё наступление увязнет в грязи, — заметил кто-то из капитанов. Майор покивал. — Значит, весна? Лето? — Поговаривают, что ближе к лету планируется что-то на Сомме, — ответил Тесей, разведя руками. Все склонились над картами. Палочка провела длинную светящуюся черту от Лиона до Соммы, и майор присвистнул. — Триста пятьдесят миль! Нам точно понадобятся порталы. — Он повернулся к Дамблдору, и тот склонил голову. — Но до лета ещё много месяцев стояния. Расскажите про Верден. Тесей нахмурился и, озадаченный, указал палочкой на третью точку на севере Франции. Она подсветилась тем же ровным красноватым цветом. — Тут информация точна процентов на семьдесят, но Верден — это исключительно французская операция, в ней не задействованы БЭС… — Скамандер, позвольте судить нам. Докладывайте. Тесей соединил пальцы в замок. — Об операции известно лишь потому, что французы стягивают туда огромные силы, и сейчас это уже невозможно скрыть. Возможно, их маги дадут больше информации, чем я, но… Судя по всему, битва будет крупной. И скорее всего начнётся уже в феврале. Над столом повисла многозначительная тишина. — Кажется, магические силы французов неплохо нам помогли после Артуа. У них были хорошие целители, — вскользь заметил капитан Шерман. — А что думаете вы, мистер Дамблдор? Тот словно очнулся, обратив на майора Муна безмятежный взгляд. — Моё слово здесь не будет иметь значения. Вы хотите воевать, и тут Министерство на вашей стороне, но я — не как наблюдатель, а как человек — против бессмысленных жертвоприношений. — Я согласен с ним, — заявил Тесей неожиданно для самого себя. На него не обратили внимания. — Что ж, давайте проголосуем. Никаких серьёзных последствий, пока что это лишь предварительное решение, которое всё же нужно принять. — Поднялся шорох, и на стол легли волшебные палочки. — Итак, помочь ли французским магам у Вердена? Палочки зажглись яркими огнями. Тесей посчитал их: «за» проголосовали почти все, кроме него и Дамблдора. Рем посмотрел непонимающе и остро — не ожидал, что Тесей отступится, это было очевидно. — Решено, — сказал майор. — Я оповещу Министерство, и мы свяжемся с союзниками для получения более точной информации. Лейтенант Скамандер… хорошая работа, три дня можете отдохнуть, думаю, это не будет лишним. — Спасибо, сэр. Майор Мун поднялся, остальные торопливо встали следом. — Собрание объявляю оконченным. Можете быть свободны. Самопишущее перо стряхнуло лишние капли чернил и юркнуло в подставку. Тесей вышел из палатки сразу за Ремом и собрался уже отправиться к своему взводу, чтобы поприветствовать его, но сзади вдруг окликнули. Тесей обернулся — Дамблдор. — Не уделишь мне пару минут? — поинтересовался тот, и Тесей вспомнил, что ещё две недели назад Дамблдор хотел о чём-то поговорить. Они отошли к бревенчатому складу и уселись на ящики. Дамблдор медлил, и Тесей ждал, с каждой секундой всё больше раздражаясь. — Так что вы хотели? — не выдержал он. Дамблдор словно очнулся. — Первым делом — спасибо, что поддержал там, в штабе. — Я просто высказал своё мнение. Французских магов больше, я не уверен, что есть смысл рисковать нами. — Это-то для меня и важно. Значит, я в тебе не ошибся. — К чему вы клоните? Тесей неприязненно разглядывал лицо напротив. Снова дамблдоровские манипуляции, которые он не выносил ещё в школе. — Тесей, — начал Дамблдор проникновенно, — я хочу рекомендовать тебя к присвоению звания капитана и на должность командира роты. Считаю, что ты справишься. Прежде чем ты начнёшь задавать неудобные вопросы… — Глаза его сверкнули. — Я решил, что Рему Листону лучше отправиться во французский госпиталь. Министерство попросило прислать кого-нибудь повыше званием, чтобы следить за соблюдением Статута во время лечения раненых. Там уже случалось… разное. Неприятные ситуации, из-за которых пришлось применять Обливиэйт. А Рем умеет соблюдать правила. — Вы нас с кем-то путаете, — сухо заметил Тесей, оправившись от удивления. — Спросите в моём взводе, там много интересного расскажут. — Я спрашивал. Вы с капитаном Листоном много рисковали — но лишь собой, а не другими. И безо всяких последствий. Тесей долго разглядывал Дамблдора, и тот не возражал, лишь молча ждал ответа. В конце концов Тесей высказал то, что давно не давало ему покоя. — Что вы здесь делаете? — спросил он и указал рукой на форму Дамблдора. — Вы — последний человек, которого я ожидал бы встретить на войне. В вашем присутствии здесь и в ваших решениях нет смысла, они — полная противоположность тому, о чём вы говорили в школе. Разве не вы утверждали, что не выносите войн, особенно навязанных и никому не нужных? Дамблдор тяжело вздохнул и встал, повернулся лицом к линии фронта. Тесей уже успел отметить, как часто взгляд Дамблдора обращается туда. — Видишь ли, моё мнение не спрашивали, — ответил он просто. — Как это? — Ну… Так уж получилось, что я — один из лучших чародеев нашего времени, если отбросить скромность. — Он фыркнул в бороду. — А закон об общеобязательной повинности развязал Министерству руки. От меня буквально требовали возглавить магические БЭС, но я отказался наотрез. Тесей недоверчиво нахмурился. Дамблдор был далеко не посредственным магом, это было очевидно даже для третьекурсника, но чтобы настолько… — И в итоге мне навязали эту должность. Что ж, из двух зол... — Хорошо, — сказал Тесей, — предположим. Но мне не нужно звание капитана. Рему лучше остаться здесь, к тому же, Моргана раздери, не понимаю, как можно решать его будущее без него! Дамблдор участливо улыбнулся. — Здесь, на войне, только так и происходит. Мы больше не распоряжаемся собой — ни ты, ни я, ни кто-либо ещё. Фигуры на доске расставляют другие люди. Но если ты так хочешь, я сообщу капитану Листону о своём решении. — Но… он не сможет отказаться, — беспомощно произнёс Тесей. — Вы наблюдатель. — Я предложу ему выбор. Ты мне доверяешь? Первейшим ответом Тесея было твёрдое «нет», но сказать так он не мог. — Допустим, — проговорил Тесей неохотно. Рядом, чеканя шаг, прошёл его взвод. Тесея быстро заметили, заулыбались, кто-то прокричал: «С возвращением!» Это было приятно. — Тебя любят, — со значением заметил Дамблдор и поднялся. — Больше в жизни не сяду на эти ящики, они словно состоят из сплошных заноз. — Так вам и надо, — сказал Тесей задорно и щёлкнул по козырьку своей фуражки, прощаясь. Дамблдор протянул руку. — Будем считать, что договорились. Он крепко сжал ладонь, блеснув очень светлыми глазами под февральским солнцем.

* * *

Конечно же, Рем согласился. Несколько дней Тесей ходил с тяжёлым сердцем, желая сообщить ему о разговоре с Дамблдором — и не решаясь. Рутинная работа помогала отвлечься, но лагерь затих, приготовления к транспортировке в Верден были пока не слишком явными, потому что порталы задерживались. Дамблдор давно отбыл в Министерство, и перед своим уходом тепло распрощался со всеми бывшими учениками. Каждого он называл по имени, про каждого мог что-то припомнить, и Тесей наблюдал за этим со стороны, не вмешиваясь. Даже заносчивый Эдмунд позволил Дамблдору сжать его плечо и напомнить о каком-то забавном случае, который заставил обоих заулыбаться. — Ты, кажется, тоже у него учился? — спросил Рем, приблизившись. — Я вот не застал. — Только на последнем курсе, — отозвался Тесей, больше ничего не добавляя. Рем покосился на него, но промолчал. Дамблдор, казалось, плевать хотел на субординацию, и если бы майор Мун тоже был его учеником, даже ему не удалось бы избежать обращения по имени и покровительственного тона. Тесей определённо был рад, что Дамблдор покидает лагерь. В следующие несколько дней возобновились учения. В числе прочего начали обучать, как выглядеть и казаться магловским солдатом: различать винтовки и уметь стрелять из них, правильно собирать стандартное снаряжение магловских БЭС. Идея, разумеется, принадлежала Министерству — как и большинство других идиотских затей. Тесей никак не мог взять в толк, зачем нужно всё это знать, если не идёшь внедряться к маглам, но глупость решений Министерства уже давно никто не оспаривал. Она была очевидна. Тревоги добавляли и письма. Здоровье мамы пошатнулось: хоть она и старалась писать бодро, но Тесей чувствовал нервозность в каждом её слове. Может быть, думал он, всё было бы иначе, останься Ньют дома. Переживания истончили мамин почерк, сделали суше черты лица, и Тесей не верил своим глазам, грустно разглядывая последнюю присланную колдографию. Ньют писал куда сдержаннее, но его постоянное, повторяющееся из раза в раз «скучаю, братец Лис» кололо душу. Брат что-то скрывал, умалчивал о своей миссии, прикрываясь тёплыми словами, и Тесей после прочтения долго не находил себе места, мерил шагами лагерь, гадая и волнуясь. Лита же по-прежнему молчала. Когда однажды вечером, после уборки всего лагеря, Тесей отошёл к деревне, к нему неожиданно присоединилась Анна. Он подвинулся, уступая ей место на низкой каменной ограде, щербатой и поросшей мхом. — Ты мрачный, — констатировала она. Анна не обратилась по званию, но сейчас Тесею было всё равно. Она указала пальцем на пергамент в его руке. — Из-за письма? — Отчасти. К счастью, она больше не задавала вопросов, просто сидела ссутулившись, как порой сидел Ньют. На мгновение Тесею показалось, что это он, Ньют, сейчас рядом, худой и несуразный в военной форме. Тесей крепко сжал губы, готовые дрогнуть. Сегодня опять было тяжело, и чувство, которого Тесей стыдился, пробивало насквозь, словно пуля. — Можешь со мной не говорить, — сказала Анна, ковыряя пальцем мох. — Я просто рядом посижу. Не хочу в лагерь. Тут Тесей очнулся. — У тебя… тоже что-то случилось? — Да, — был лаконичный ответ. — Но ничего страшного. Она обратила всё внимание на мох, и Тесей не стал её донимать. Он неторопливо, размеренно сложил ровным квадратом письмо Ньюта, который с неподдельной тревогой интересовался, были ли известия от Литы. Тон его фраз, его беспокойство сразу напомнили Тесею о квартире Ньюта и о той комнате наверху, которая оставалась нетронутой с отъезда незваной поначалу гостьи. Мысли, роившиеся в голове, были достаточной причиной, чтобы себя презирать. Сидеть на камнях становилось всё холоднее, и вокруг окончательно стемнело. В деревне на сей раз зажглось совсем мало окон. Скоро здесь не останется никого, кроме одних лишь солдат. Тесей печально закурил — предпоследняя, дальше либо просить, либо ждать, когда будет новая вылазка к обозу. Надеяться, что Министерство что-то подкинет, было глупо. Табак они присылали редко. — А, вот вы где, — раздалось рядом. Тесей поднял палочку, осветившую чёрные стволы деревьев, снег и Рема. — А я ищу вас, лейтенант Скамандер. Анна спрыгнула и, быстро отдав честь, отправилась в лагерь усталой походкой, которой Тесей у неё даже в Аврорате не замечал. — У вас одинаковые лица, — сказал Рем, когда она скрылась из виду. — Как братья-близнецы. То есть… ладно, ты меня понял. Он сел на её место. — Кстати, о братьях — что там Ньют? — С драконами, — ответил Тесей, пряча письмо в карман тренчкота. — Хорошо, что ты пришёл, я хотел с тобой поговорить. — О чём же? Тесей задумчиво постучал костяшками пальцев по камням. Звук получился глухой и какой-то влажный, неприятный. — Ты, значит, уже скоро в Амьен? — спросил он как бы между прочим. — Да, — ответил Рем равнодушно. — Что ж… Не того я хотел, но надо так надо. Тесей докурил и повертел окурок в пальцах. — Дамблдор с неделю назад спрашивал у меня, как я к этому отнесусь. Лицо Рема в темноте было как невыразительный кругляш луны на небе. Эмоции с него не считывались. — Что значит — спрашивал? — Ну как. Тебя сослать, меня — повысить. Такой у него был план, только выразился Дамблдор более кудряво. Наверняка и тебе что-то умное наплёл? Рем соскочил с ограды и с силой ткнул каблуком сапога в промёрзшую землю. — У тебя, значит, интересовался... — Прости. — Мог бы и раньше сказать, друг чёртов. — А это изменило бы ответ? Рем вздохнул, переступил с ноги на ногу, судя по звуку. — Вряд ли. Ну, удачно вы с ним спелись. Не прощаясь, он пошёл в сторону лагеря, а Тесей взял в рот уже потухшую сигарету и чертыхнулся, отправил её в кусты щелчком пальцев. За эти пятнадцать минут уже два человека решили уйти от него подальше. Ну, заслужил. — Хорош же ты, — сказал Тесей вслух самому себе, когда Рем исчез за деревьями. — Обидел друга. Молодец, ниже падать некуда. Хотя… тут он был неправ. Тесей тронул плотный квадрат письма Ньюта и, запустив руку в соседний карман, неторопливо вытянул колдографию. Ньют сделал её незадолго до отъезда Тесея по его просьбе, и потому на снимке он улыбался неохотно, всё ещё задетый тем, что Тесей не сообщил о своём решении пойти на фронт. В остальном это был всё тот же Ньют с россыпью веснушек на щеках и тёмными вихрами слабо вьющихся волос. Тесей осторожно тронул ногтем его высокие скулы, и на душе стало так гадко, что хуже некуда. Стоило держаться, мнить себя лучше, чем есть, чтобы сорваться сейчас? Он неуверенно посмотрел по сторонам. Вокруг было тихо, шум лагеря доносился словно издалека. Ближайшие дома в деревне явно пустовали. Тесей перемахнул через ограду и опёрся на неё спиной, спрятавшись за кустом. Быстро, не давая себе времени передумать, отвёл в сторону полу тренчкота, расстегнул ремень и пуговицы. Все, с кем Тесей делил палатку, наверняка уже собрались внутри, а так у него есть хоть какое-то подобие уединения. Тесей обхватил себя, не вытаскивая — слишком холодно было снаружи, а утруждать себя заклинаниями не хотелось. Чем неудобнее, тем лучше. Он прерывисто вздохнул, снова остановив взгляд на колдографии. В голове всплыло, как он на холме у дома поцеловал Ньюта в лоб, обняв за плечи, и Ньют на мгновение зажмурился. Кожа у него была сухой, а волосы, касавшиеся носа Тесея в этот момент, — жёсткими. Даже сердясь, Ньют не сопротивлялся его ласке. — Ньют… — пробормотал Тесей очень тихо, проведя рукой по члену. Сейчас он бы поцеловал эти губы с колдографии. Тесей ускорился, дыша всё чаще, а чёрно-белый Ньют разглядывал его с осуждением. Пар вырывался изо рта и таял в ночном воздухе. Наверняка уже скоро дадут сигнал к отбою, надо спешить, и Тесей закрыл глаза, перебирая сцены из памяти, вот только в мысли лезло что-то совсем неподходящее. Как Ньют, ещё мелкий, носится по дому со своей кошкой, эдакий гордый папашка. Он же, голый на реке, где они купались все втроём, оборачивается к Тесею, поднеся руку козырьком ко лбу и смешно щурясь — те же глаза и веснушки, тот же рот и щуплые плечи пятнадцатилетнего мальчишки. — Чёрт, чёрт, чёрт… Тесей брезгливо вынул руку из штанов и откинул голову на ограду. Продолжить он не мог. Только не с этим образом брата в мыслях. Он попытался успокоиться, слушая, как натужно, сердито скрипят деревья на ветру. Из лагеря донеслись крики «Отбой!», и лишь тогда Тесей, кругом побеждённый, поплёлся назад на огни.

* * *

Встали, как водится, на рассвете, но даже раньше обычного: часть людей уходили, чтобы стать целителями. Работа эта была нисколько не проще той, что велась на поле боя: в битве среди сущего ада заметить защитное заклинание не так-то легко, а вот чтобы незаметно помочь затянуться ранам, нужна ювелирная точность. Дамблдор и Министерство были правы, что отправляли офицера из авроров, но Тесей всё равно сердился. Ведь теперь ему пришлось прощаться с Ремом. Тот ещё был раздражён после вчерашней беседы, но пожал руку. Улыбка его казалась натянутой. — Может, ещё встретимся, — предположил Тесей. — Я буду ждать тебя. Рем хмыкнул. — Главное, чтобы не на больничной койке. От сердца отлегло: Рем, похоже, уже поостыл. И Тесей ответил: — Обещаю. Он отошёл к своим, посмотрел на часы. Портал должен был сработать через две минуты. Рядом с Ремом дожидался своей очереди целый взвод переминавшихся с ноги на ногу солдат, все они устремили взгляды на каску, которая уже начала подпрыгивать на колченогой табуретке. Прозвучал приказ взяться за руки, и они быстро схватились друг за друга, являя собой странный хоровод. Палец Рема замер над каской. За секунду до отправления глаза его снова нашли Тесея, и Рем едва заметно кивнул. А после исчез вместе с солдатами. На мгновение стало совсем тихо, но постепенно тишина заполнялась звуками: все возвращались к своим обычным обязанностям. Тесей, памятуя, что через час собрание в штабе, решил переждать у себя. В палатке был только лейтенант Эшли, который пытался подстричься, сопровождая руганью каждый взмах палочкой. Тесей опустился на кровать и уставился в болотно-зелёный потолок. Ночь ничего не изменила — на душе было так же паршиво. Надо бы написать Ньюту, поздравить с днём рождения. Рука сама потянулась к карману на форме, но вместо колдографии Ньюта вытащилось фото Нерея. Тесей уронил его на кровать и всё не мог дотронуться, чтобы поднять. Он чувствовал странную вину перед Нереем, словно перечеркнул разом всё, что было, очернил плотской любовью к Ньюту их особую братскую дружбу, которой они дорожили. — Прости, — сказал Тесей, глядя на Нерея, обнимавшего огромного игрушечного дракона с него ростом. — Без тебя всё покатилось к чертям. Не знаю, как так вышло. К горлу подступил комок, и Тесей быстро схватил колдографию, вложил обратно в карман. Это всё вынужденное безделье, оно размягчило, сделало слабее — ещё один месяц стоянки, и они станут лишь пародией на армию. В спальню просунулась криво остриженная голова Эшли. — Слышал? Уже подтверждено, говорят. — Что подтверждено? — Верден, конечно. Маглы там уже три дня сражаются. Французы молят о помощи — они теряют позиции и всё такое. Тесей вскочил. — Когда узнали? Собрания же ещё не было! Эшли неожиданно хитро заулыбался. — Один сниджет на хвосте принёс. Ну, давай, мне ещё во втором взводе парней обрадовать. — И девушек, — произнёс Тесей на автомате. — И их. Эшли натянул сапоги и вышел в промозглое утро, а Тесей так и остался сидеть на кровати, сжав покрывало. Новость не была хорошей, но Тесей испытывал странную мрачную радость оттого, что скоро он и думать забудет про Ньюта, про Литу и про осунувшееся лицо мамы. Бой — вот что ему сейчас нужно. Ещё одна боль, которая заглушит самую тяжёлую.