Время разрушать и время строить

Следующие несколько дней настроение у всех было приподнятым. Ньют с удивлением осознал, что стал для старших драконологов своим парнем, и хотя их небрежная покровительственность никуда не делась, он всё равно ловил завистливые взгляды Тоби. С Ньютом стали говорить почти на равных и разрешили подсаживаться ближе к старшим — даже огнеупорный плащ больше не приходилось утаскивать тайком. Это были приятные изменения, но и друзей Ньют терять не хотел. Поэтому на вопрос командира о желающих пойти вниз, в деревню, Ньют тут же поднял руку. — Я давно не ходил, — сказал он кратко. Командир Сондерс кивнул, с сожалением кладя в рот последний кусок картофелины. — Хорошо, Скамандер, — произнёс он невнятно и махнул рукой. — Иди. Время тебе до ланча. Будь осторожнее, там могут быть… — Австро-венгерские солдаты, я помню. Поручения? Командир ненадолго задумался. Драконолог Макфарланд что-то шепнул ему на ухо. — Ну да, ну да… Раздобудь, если получится, листьев мандрагоры — сварим усмиряющий настой. Драконы стали поспокойнее, но мало ли. Если удастся стащить или выменять еды — замечательно. И хорошо бы понять, как далеко продвинулись вражеские войска, стоит ли удваивать секретность. Дел было много, но Ньют не стал спорить. — Хорошо, — ответил он и кинул быстрый взгляд на Тоби. Тот наконец не стал отводить глаза. Ньют быстро собрался в дорогу, взял с собой хлеба с вяленым мясом, большую флягу с водой. Как договариваться об обмене еды, он не понимал — местные жители не знали английского. Но всё равно захватил с собой несколько вещей, могущих оказаться ценными — костяные ножи из драконьего когтя, кинжалы, сделанные из отпавших чешуек. Маркус увлекался изготовлением такого оружия, что сейчас оказалось как нельзя кстати. Тоби незаметно подошёл вплотную и наблюдал со спины. Ньют притворился, что не замечает его, доставая палочку и уменьшая разросшуюся в объёме сумку. — В прошлый раз австрияки были далеко, местные сказали, что в Селетин не заходили, — сказал вдруг Тоби, чертя палкой на земле что-то, отдалённо напоминающее схему деревни. — Но если никого не увидишь, скажи, что они проходили там. — Он ткнул далеко за северный конец Селетина, чуть ближе к востоку, к Черновицам. — Если они появятся, то в тех краях. — Спасибо, — от души поблагодарил Ньют и улыбнулся. Тоби фыркнул в ответ и, подняв ворот свитера, чтобы защититься от порыва ветра, заспешил назад в пещеру. А Ньют двинулся в путь. Аппарацию командир настрого запретил, тревожась, что их заметят. Без магии дорога была бы непроходимой, но Ньют уже знал, где стоит себя подстраховать на скользких от грязи склонах. Тем не менее спуск всё равно занял много времени, и когда Ньют оказался внизу, солнце уже стояло над деревней, просвечивая через неплотную пелену облаков. Ньют тут же трансфигурировал армейский тренчкот в более подходящую для этих краёв шинель — вышло не слишком хорошо, но Ньют никогда и не был силён в трансфигурации. Он пошёл по дороге, то и дело встречая неторопливо трусящих лошадей с повозками — люди начали уезжать со своими пожитками. На горах вещей, замотанных в узлы, жители деревни сидели, как драконы из сказок — на золоте. Люди увозили с собой самое ценное, а с одной телеги Ньюта облаяла собака, на шее которой болтались в несколько рядов самые разные бусы с подвешенными на них кольцами. Местные порой окликали сверху, всадники преграждали путь, но Ньют упорно молчал, огибая их. Заговорить пришлось лишь единожды, когда женщина, идущая пешком, произнесла отчётливо: «Фриц!» и взглянула с такой враждебностью, что Ньют начал оправдываться: нет, он совсем не немец, лишь англичанин, союзные войска. Удивительно, но это помогло. Уже в Селетине удалось с большим трудом вызнать, что войска противников засели под Черновицами, из-за чего страдают все окрестные деревни, которые ранее уже были оккупированы русскими войсками. Новость была удручающей, но, к счастью, местные, оглядев Ньюта, сами давали ему еды — наверное, он, сам того не замечая, похудел ещё сильнее на скудных посылках от Министерства. Выучив заранее слова благодарности на украинском, Ньют бормотал «спасибо» и уходил со жгучим чувством стыда, отдававшимся горячим румянцем на щеках. Их драконий эскадрон лишь зазря объедал всех этих добрых людей. Когда Ньют, с большим трудом найдя одну сонную мандрагору под большим дубом, разжился её листьями, уже начало смеркаться. Поднимался на горы он с Люмосом, пряча огонёк в рукаве шинели. В лагере оказалось непривычно шумно, и Ньют поначалу даже успел перепугаться, замерев с палочкой наизготовку. Но тут ему махнула Хелен — взбудораженная, с горящими глазами. — Ньют! Наконец-то! — крикнула она, приложив ладони ко рту. — Иди сюда! Вся команда сгрудилась вокруг кого-то, и беседа явно была оживлённее обычного. Зычный и хриплый голос командира перекрывал остальные голоса. — И потому вы пришли? — вопрошал он кого-то, кого Ньют ещё не видел. Наконец толпа немного расступилась, и удалось разглядеть невысокую женщину в самом её центре. С ней-то и разговаривал командир Сондерс. Женщина, казалось, нисколько его не боялась и стояла, уперев руки в бока и подняв голову — Сондерс был много выше неё. Ньют приблизился. Командир удостоил его лишь быстрым взглядом и продолжил допрос. — Вы считаете, они смогут нас найти? — громко спросил он женщину. — Я же нашла! Хелен склонилась к уху Ньюта. — Взяли её на пути сюда, — быстро зашептала она. — Эта сквибка — местная и знает более удобный путь, как оказалось. — Сквибка? — Да. Говорит, австро-венгерские маги ближе, чем магловские войска, и они слышали наших драконов во время бури. Ходили тут вокруг, искали… Ньют в волнении закусил палец. Это очень, очень плохо. — И что теперь? — спросил он громче, чем следовало бы. Хелен пожала плечами и ничего не ответила, так что Ньют отвернулся от неё к командиру. Тот был мрачен. — Вот что сделаем, — сказал командир, громко кашлянув, и похлопал себя по карманам, ища сигарету. — Останетесь пока у нас. Без возражений! — рявкнул он, едва женщина открыла рот. — Уж простите, миссис Выговская, но нам ещё есть о чём поговорить. Он бросил на собравшихся красноречивый взгляд, и толпа начала редеть. Остался только Ньют — чтобы отчитаться, но и его командир не задержал надолго. Глубокая складка пролегла на широком лбу Сондерса. Ньют, тоже обеспокоенный, ушёл к драконам. Поздоровался с Гавейном и, удостоившись ленивого движения головой, пробрался к нему под крыло. Под ним было тепло, как в объятии. Жар от брюха приятно согревал, словно у домашнего камина, и можно было закрыть глаза, отрешиться от царящей вокруг грязи, представляя себя в своей квартире. Ньют улыбнулся, прижимаясь к брюху, царапающему щёку наростами на толстой коже. Ему казалось, что он выпал из времени, и это мгновение хотелось продлить, но дракон заворчал, сдвинулся, и Ньют снова окунулся в промозглую зиму. Вздохнув, он погладил крыло, потянул настойчиво к себе, пока Гавейн не дёрнул когтистой лапой. Всё же дракон поддался и позволил себя разглядеть. — Эй, Ньют, — крикнул Тоби, и Ньют поднял голову, оторвавшись от осмотра крыла, на котором невесть откуда появился длинный рубец. — Ты представляешь, эта сквибка умеет гадать! Говорят, правда будущее видит! — Не верю, — отозвался Ньют равнодушно и, цокнув языком, тронул рубец на перепонке. Гавейн нервно заворочался, издавая утробный рык — скорее испуганный, чем угрожающий. Не успел Ньют успокоить дракона, как его бесцеремонно дёрнули за руку, поднимая с промёрзшей земли. Ньют вяло сопротивлялся, позволяя вести себя к пещере. — Ты хоть просто послушай, — говорил Тоби. — С тебя что, убудет? — Не все желают знать будущее, — возразил Ньют. — Ты же сам сказал, что в это не веришь. Определись уже. Они вошли внутрь и пробились через толпу возбуждённо галдящих драконологов. Ньют мысленно поразился тому, как сильно война и изолированность от цивилизации меняют людей: спроси ещё пару лет назад этих разумных, здравомыслящих магов, пошли ли бы они к гадалке-сквибу, каждый поднял бы на смех. А сейчас чем дальше от начала войны, тем отчаяннее становится надежда на скорое её окончание. И надежда эта порой приобретает странные формы. Интересно, куда подевался командир?.. — Пустите Скамандера! — заорал Тоби, и Ньют поморщился. — По заслугам ему положено без очереди! Матёрые драконологи добродушно поворчали, но протолкнули Ньюта к столу, за которым сидела та самая сквибка. Вблизи удалось рассмотреть её получше — она и вправду походила лицом на местных, но что-то было эдакое в изгибе её тонких губ, что Ньюту совершенно не нравилось. Он сел перед ней, и она взглянула на него из-под тяжёлых век. Ньют откинулся на спинку стула. — Ну что? В шар будете смотреть или читать по чаинкам? — спросил он с лёгкой враждебностью. Женщина и бровью не повела. — Не доверяете сквибу? Это не важно, — сказала она. Ньют запротестовал было, начал говорить, что не в сквибах дело, но она не слушала. — Я расскажу, что увижу, а вы сами решайте, что с этим делать. Ньют подался вперёд. Шум вокруг затих, а Тоби пробился к столу, встав совсем близко, тоже явно заинтересованный. Гадалка всматривалась в Ньюта, чертя пальцем узоры на шатком столе, а потом вдруг вздрогнула. — Тянет вас к странствиям, — сказала она. — К местам, где людей меньше, а животных — больше. — Ньют пожал плечами. — Не доверяете никому, кроме брата. Не из-за происшествия в семье ли? Ньют не смог скрыть изумления. — Откуда вы про это… — Был бы грош мне цена как прорицательнице, если бы я даже прошлого разглядеть не могла! А про будущее вот что скажу… — Она прервалась. — Сначала наложи-ка чары против подслушивания. Раздался многоголосый стон, но Ньют послушался и шепнул заклинание. Весь мир вокруг словно отрезало, и гадалка схватила Ньюта за руку. — Много лиц вокруг тебя сейчас, но это всё не те. Жди человека, знакомого тебе с мирных лет, первого, которого увидишь. — И что он? — спросил Ньют. Сквибка помолчала. — Влюблён в тебя давно он, вот что. Ньют разочарованно выдохнул и вырвал ладонь из её руки. — И? Мало ли, что влюблён. Мне-то никто не нужен. Поднялся, снял чары раздражённым взмахом палочки. «Ну что? Что сказала?» — раздавались вокруг голоса любопытствующих, но Ньют молча вышел из палатки и устремился обратно к Гавейну, которого так и не успел толком осмотреть.

* * *

Через день сквибку отпустили обратно, договорившись о взаимном обмене с деревней. Командир теперь постоянно был хмур и молчалив, и каждый старался не лезть ему под горячую руку — можно было ненароком схлопотать наказание буквально за любую провинность. Так и Ньют поплатился за своё любопытство: решил выспросить, что же с ними будет дальше, и получил приказ ночью стоять на часах. — С тобой вместе будем, — сказал Тоби, когда Ньют ему пожаловался. — Я утром собрался на целую минуту позже остальных, и мне тоже прилетело. Днём пробовали сделать драконов невидимыми — не в первый и явно не в последний раз. Не получалось ничего хорошего. Маркусу удалось сделать невидимой лапу Гвиневры, но едва он радостно вскрикнул, как Гвиневра заметила, что с ней приключилось, и перепугалась. Пришлось спешно успокаивать дракониху с помощью отвара из листьев мандрагоры, которые Ньют принёс накануне — плеснули ей на видимую лапу, и Гвиневра слизала отвар, как кошка избавляется от грязи на своей шерсти. Это помогло — дракониха тут же умолкла. Но невидимая лапа так и осталась единственным достижением команды. — Старайтесь больше! — кричал командир, стирая пот с лица платком. — Хотите, чтобы нас в итоге обнаружили до завершения миссии? — Они слишком большие! — зло выкрикнул Рори Макфарланд, за что мгновенно поплатился тремя днями уборки подряд. Все остальные прикусили языки и продолжили работу. Командира можно было понять — если австро-венгерские маги близко, им не составит труда найти их лагерь. Всё, что было нужно врагам, — это несколько мётел и внимательность. Лагерь прикрыли щитами, но сверху любая влага оседала на них, и магия сбоила, шла заметными волнами, которые легко было заметить. Остаток дня по очереди пытались оседлать Гвиневру, но безуспешно. Сутки снова прошли впустую. Вечером у костра все подхватили настроение командира, и обычных грубоватых шуточек больше не было слышно. Ели угрюмо и тихо, стараясь не греметь ложками, словно даже такой шум поможет вражеским магам засечь место расположения лагеря. Встав в караул у пещеры, Ньют с облегчением вздохнул. Напряжение вокруг можно было, казалось, потрогать, но здесь, снаружи, стояла совсем другая тишина — сонная и мирная. Вскоре присоединился Тоби и зевнул, устроившись рядом на подстилке. — Лучше встать, — сказал он с неохотой. — Пока не скомандовали отбой, командир может выйти проверить. Они поднялись и прислонились к влажному склону. Подтаявший снег затекал за шиворот, но так было даже лучше — он не давал заснуть и бодрил почище выкриков Сондерса. Наконец синие отблески пламени на стенах пещеры исчезли, и лагерь погрузился в сон. Ньют неторопливо опустился обратно на подстилку, и Тоби сделал то же. — Ты как вообще сюда попал? — спросил Ньют, чтобы не заснуть. Тоби сонно потянулся. — Порекомендовали. В армию не хотелось, и мне родня сделала справку, что я волдырной лихорадкой заболел. Ну, я и работал в магазинчике потихоньку, не отсвечивая. А потом пришёл дядя и говорит: драконы! Ну как устоять против драконов. А ты? Ньют вспомнил Гриммсона. — Да почти так же, — ответил он. Они помолчали. Ньют бы с удовольствием поглазел на звёзды, но небо было полностью закрыто тучами. — Что думаешь о том, будто наша миссия нелегальна? — спросил он. Тоби выпрямился, зарылся пятернёй в волосы. — Рори сказал по секрету, что в Министерстве сейчас хаос. Эвермонда мало кто слушает, и важные шишки хотят пробиться на его место. Отсюда и драконы — каждый пытается придумать то, чем можно будет похвастаться, если всё получится. — А если не получится? — Да прикроют нас втихую, вот и всё. Распустят по домам. Он уронил подбородок на грудь. — Хочу домой, — сказал Тоби вдруг жалобно, почти по-детски, и потянулся к Ньюту. Тронул плечо просительно. — Ты чего? Ньют, опешив, смотрел, как Тоби гладит его форменный ремень, а потом пытается расстегнуть. — Одному неинтересно и совсем не те ощущения. А мне грустно, и тебе тоже. Он шептал так быстро, что Ньют едва разбирал слова, но не стал сопротивляться. — Просто немного выручим друг друга, — сказал Тоби. — Больше ничего. Ньют не помогал и не мешал, наблюдая будто бы со стороны. Он не испытывал ничего, кроме слабого интереса из-за новизны происходящего. Лишь единожды внутренний голос запротестовал, и Ньют совершенно отчётливо понял, что это не тот человек и что Ньют в действительности знает, кто ему нужен, но смутное, неясное осознание уплывало, не давало себя поймать. Может быть, Ньют тоже просто скучал по дому. Или по тому, кто ассоциировался с ним.