Время разрушать и время строить

Их перебросили под Верден утром, и, едва портал упал на землю, все закрыли уши — артиллерийские залпы разрывали барабанные перепонки. Такой мощной атаки Тесей не слышал давно. Он отвёл ладони от ушей и повернулся к солдатам, которые продолжали прибывать взвод за взводом — весь второй магический батальон. — Первая рота! — рявкнул он. — Стройся! Он обвёл взглядом свой бывший взвод и проверил остальных. Солдаты ещё морщились от грохота взрывов, но стояли как положено, палочки наготове. На их фуражки падал с неба тяжёлый влажный снег, оседая серыми комьями. Дождавшись других ротных командиров, Тесей пересчитал своих солдат — все здесь. Никто не остался под Лионом, но наверняка каждый мечтает сейчас туда вернуться. Всё познаётся в сравнении. — Майо’р Мун! — вскричал кто-то рядом с отчётливым французским акцентом. — Вы очень вов’ремя. Сами видите, что здесь тво’рится. Пока майор и неизвестный Тесею французский офицер жали друг другу руки, появилась возможность осмотреться. Портал перекинул их к маленькому городку, невдалеке можно было разглядеть в дыму очертания Вердена, на который валились целыми гроздьями пушечные снаряды. Здесь же было пустынно, местные жители давно сбежали подальше от войны. Из окон домов выглядывали заинтересованные лица французских магов, одетых в серо-голубую форму. Некоторые радостно свистели и аплодировали, пускали из палочек разноцветные искры, приветствуя союзников. Спустя час всех расквартировали по оставшимся домам, и Тесей прошёлся по собственному, положенному ему теперь как ротному командиру. Наверное, раньше тут жила маленькая небогатая семья: внутри было чисто и опрятно, печка, покрытая детскими рисунками мелом, стояла в углу, а рядом — накрытый кружевной скатертью стол. Кружевные салфетки обнаружились даже на креслах и на большой кровати, которую Тесей выбрал своей на всё время стоянки. Он не стал разбирать собственные вещи — вряд ли они смогут долго шиковать, так что, неохотно поднявшись с постели, на которую лёг прямо в сапогах, Тесей направился выискивать штаб. Он шагал по самой широкой дороге, вязкой, как тесто, но спросить было толком некого — французы не могли объяснить на своём языке то, что Тесею было нужно. Уже отчаявшись, Тесей заозирался по сторонам в поисках своих ребят, как вдруг его окликнули. — Вам помочь? — доброжелательно спросил из окна темноволосый мужчина с американским акцентом. — Мне нужен главный штаб! — крикнул Тесей в ответ, указав на офицерские нашивки на рукаве. Голова исчезла, и вскоре обладатель американского акцента вышел из дома, направляясь к Тесею. На нём была всё та же французская форма, но на этом человеке она казалась неуместной. Что-то в лице выдавало его совершенно не французское происхождение, которое акцент только подтверждал. — По дороге направо, в здании банка. Вывеска отвалилась, но узнать несложно — дом приметный, красного цвета. А вы, значит, подкрепление от английского Министерства? — поинтересовался он. — Да. — Тесей протянул руку. — Меня зовут Тесей Скамандер. Руку немедля пожали. — Персиваль Грейвз. Дайте угадаю: аврор? Тесей засмеялся. — Люди уже который раз угадывают, а я всё не понимаю как. — Не могу сказать за других, но у меня это профессиональное. Больше он ничего не прибавил. Указав на нужный Тесею дом, Грейвз извинился и вернулся к себе. Тесей оглядел белые стены и покосившуюся фарфоровую пластинку с номером дома Грейвза — пятый по рю де Лавандьер. Стоило запомнить. В штаб он вошёл одним из последних — большинство уже стояло над картой. Народу было значительно больше, чем Тесей привык, и даже не все говорили по-английски. Солдат с нашивками младшего лейтенанта переводил бойкую взволнованную речь французского капитана: — …Здесь ни в коем случае нельзя оставаться — по Священному пути подтягивают новые силы. Маглов будет очень много. Он показывал на карту, по которой ползали туда-сюда красные и синие стрелочки. Тесей приблизился, пытаясь понять расположение сил. — Не расскажете моим офицерам ещё раз вкратце? — попросил майор Мун, хмуро покосившись на всех, кто опоздал. — Oui*,— сказал выдвинувшийся вперёд человек. Капитаны разошлись в стороны перед ним, так что, похоже, это был один из майоров союзной армии. Тесей ждал, что тот заговорит по-французски, но из его губ полился совершенно чистый английский, безо всякого акцента: — Двадцать первого был самый ужасный день — первую и вторую линии траншей буквально смело вражеской артиллерией, нам пришлось тоже менять позиции. Их маги шли прямиком на нас, и пришлось отступать с маглами, я за один только первый день потерял два взвода. Наш лагерь в лесу Кор был уничтожен. Присутствующие помолчали. Тесей мысленно ужаснулся — магическая армия была невелика, и взвод равнялся бы магловскому батальону. — Вы бы видели их огнемёты… — пробормотал стоящий рядом с Тесеем французский капитан. — Маглы создают ст’рашное о’ружие. — А ещё газ… Тем временем майор продолжал: — После мы охраняли магловский резерв, но на реке Маас нас снова ждали немецкие маги. Сражение было тяжёлым, и, пока оно длилось, магловская артиллерия расправилась с резервом. За следующие два дня мы потеряли пункты Саманье, Лувемон, — его палец двигался по карте, — и, наконец, форт Дуомон. Пришлось отступить за Верден. Синие пунктирные линии, обозначавшие захваченные немцами территории, раскрасили добрую треть карты. Присутствующие скорбно взирали на неё. — И что планируют сейчас маглы? — спросил сквозь зубы майор Мун. — В жизни не видел такого глупого отступления, уж простите. — Вы прекрасно знаете, что нам приходится следовать за ними! Майор Мун поднял руки в знак примирения. — Я знаю и осуждаю лишь их командование. Читал отчёты об операции. Нечего сказать, немцы молодцы. Тесей тупо разглядывал карту. Такие потери — за какие-то дни?.. — И что теперь? — вопросил капитан Осборн, стоящий рядом с Тесеем. — Они снова будут отступать? — Нет. Магловским частям дали приказ держаться на правом берегу реки Маас — значит, будем подстраховывать их там. Но лагерь придётся разбить в другом месте. Тесей вспомнил о самом начале разговора, когда он только явился сюда. Теперь всё прояснилось. — Когда в бой? — спросил он. Рядом шумно вздохнул кто-то из союзников. — Че’рез пару дней. ’Разведка будет де’ржать в ку’рсе, — подал голос командующий другого французского батальона. Выходили из штаба примолкшие — никакой оживлённой болтовни, никакого смеха. Куда ни глянь — всюду серьёзные, задумчивые лица. Тесей остановился посреди улицы, обернулся на город: Верден пылал, и дым поднимался вверх, сливаясь с серыми тучами. Артиллерийский обстрел продолжался. Интересно, здесь ли Джекилл и Лита? Сложно поверить в такое везение, но для Тесея, как и для многих его сослуживцев, удача не была пустым словом. Во многом благодаря ей они всё ещё живы и не сошли с ума. В траншеях магловские солдаты, не скрывая, молились, читали «Отче наш» перед атаками, и Тесей иногда думал, что делал бы то же, если бы было кому молиться. Не за себя, но за дорогих ему людей. Едва Тесей свернул на дорогу к своему дому, он увидел Грейвза — тот тоже разглядывал руины. — Было бы жалко упускать возможность перекинуться парой слов с коллегой, — сказал он в сторону Тесея, но не глядя на него. Тесей встал рядом. — Я не успел спросить: вы не из тех Грейвзов, которые помогли основать Аврорат в МАКУСА? — Из них. Ваша фамилия мне тоже знакома — возможно, слышал про вашего отца… Нерей Скамандер, так? — Вряд ли вы слышали что-то хорошее. Грейвз добродушно усмехнулся. — Будете сигарету? Слышал, вас держат на бестабачном пайке — ужасно жестоко. Я бы скорее отказался от джема. Тесей жадно схватил протянутую сигарету, поджёг её и быстро затянулся, едва не закашлявшись. Мерлин, сущее блаженство. Он почувствовал резко возросшее расположение к собеседнику. — На фронте мне удалось продвинуться по службе быстрее, чем в Министерстве, — сказал Тесей. — Там я остался младшим аврором, здесь же у меня собственная рота. Жизнь не так плоха. — Значит, вам повезло больше. — Грейвз тоже лениво затянулся. — Я до войны был вторым заместителем главы Аврората. Здесь же… У вас говорят — наблюдатели, но я себя считаю бездельником на службе у МАКУСА. Пару раз тоже сражался бок о бок с французскими ребятами, но начальству знать об этом необязательно. К слову, вы не представляете, как восхитительно снова услышать английскую речь. Снаряд разорвался ближе, чем остальные, и можно было видеть, как разлетаются во все стороны кирпичи. Полыхнуло снова — всё небо, казалось, запылало. — Мне не верят в МАКУСА, — сказал Грейвз мрачно, кивнув на Верден. — Я шлю колдографию за колдографией, но им слишком удобно оставаться в стороне. — Как вы здесь оказались? — спросил Тесей, который никак не мог взять в толк, что на фронте делает единственный американец. — Был во Франции по делу, когда всё началось. Попросили остаться и взглянуть, во что это выльется. Я здесь уже полтора года. Тесей уважительно присвистнул. — Я год. Начал в Нев-Шапель. — Артуа? — Тоже. — Верден будет хуже всего, — сказал Грейвз с уверенностью. — Видите эти снаряды? У немцев новые пушки. Никакие щиты этого не выдержат, я наблюдал. Тесей с тревогой всмотрелся в далёкую линию фронта. В унисон грохотали пушки с обоих берегов Мааса. Или это была река Мёз? Ему ещё предстояло детально изучить карты, чтобы разобраться в происходящем, но слова Грейвза уже внушали неподдельный страх. Прошлогодние сражения вымылись из головы зимними дождями, казались несерьёзными. — Думаю, мы встретимся там, — произнёс Грейвз. — Ещё померимся количеством застрявших в теле пуль. Он невесело усмехнулся и, бросив окурок в грязь, ушёл к себе. Тесей же отправился искать свой бывший взвод — людей, которые здесь заменили ему семью. Суррогат, без которого на войне невозможно выжить. — Гляньте, кто к нам пришёл, — протянул Эдмунд и улыбнулся, когда Тесей постучал костяшками пальцев о низкую притолоку большого дома, где разместили первый взвод. — Лейтенант Скамандер! На сержанта Тэкери тут же шикнули: — Какой он тебе лейтенант, дурак? Вставай давай! Взвод поднялся, встал по стойке «смирно». Тесей замахал руками. — Вольно, вольно. Что, здесь уже выдают вино? — Вина полно, но исчезает быстро! Тесей сел верхом на тут же наколдованный для него стул и призвал стакан. Пить с рядовыми не слишком хорошо для дисциплины, но можно и нарушить разок заведённый порядок. — Сейчас это в самый раз! — ответил Тесей задорно, и ему налили красного вина, Годвин хлопнул по плечу совсем уж непозволительно, путано извинился, но Тесей тут же дёрнул его к себе и обнял, отчего фуражка Тесея слетела с колен на пол. Её тут же подняли и надели Тесею на голову. Нильс громко прокашлялся. Все замолкли. — Кто бы знал, — начал он, поднимаясь во весь свой немалый рост, — кто бы знал, что вот этот худосочный авроришка, который явился на наше собрание в пабе, станет капитаном! — Пронеслись шепотки, Триш уставилась на мужа с угрозой, но Нильс продолжал как ни в чём не бывало: — Я думал, парнишка совсем слабак, но видел его под Артуа. И вот скажу: как раз Скамандер и достоин этого звания! Он кивнул сам себе, подбоченясь, и сел. Тесей потерял дар речи. — Спасибо, — промолвил он в смятении. От Нильса Тесей такого не ожидал. — Даже не знаю, что и сказать. — За капитана Скамандера, — предложила тост Триш, поднимая стакан. — Её светло-серые глаза прищурились, но усмешка была доброй. — За Скамандера! Тесей заулыбался и выпил вместе со всеми. Напряжение начало отпускать. Вокруг были его старые приятели, с которыми он прошёл не одну битву ещё сержантом, сплошь люди, на которых можно было положиться. Совместные бои показывают это как ничто другое — как часто тот же Эдмунд подстраховывал его, защищая от осколков снарядов? А он Эдмунда? Несчётное количество раз они все спасали друг другу жизни, но лишь Тесей смог дослужиться до ротного командира, хотя этого звания был достоин едва ли не каждый из них. Просто Тесей до войны был аврором, находясь из-за этого в более выгодном положении, чем остальные, вот и всё. И он помнил это всегда, когда раздавал приказы. Сидя на стульях и кроватях, они хлебали кисловатое вино, которое, казалось, не убывало, переговаривались на ломаном французском с заглядывающими солдатами союзников. Те были совершенно счастливы явлению британских магов и несли в дар всё, чем была богата французская армия. — Слушайте, а ведь их снабжают лучше, чем нас! — воскликнул сержант Тэкери, отрывая кусок мяса от большой свиной туши, зажаренной едва ли не целиком. — Не думаю, — сказал Эдмунд негромко. — Просто поддержка перед скорым боем. Так ведь, капитан Скамандер? Все взгляды обратились к Тесею. — Дня через два, — ответил Тесей. — Может, чуть больше. Триш зябко передёрнула плечами, подняла с локтей выше шерстяной платок. — Что ж, — заметила она. — Этого следовало ожидать. Иначе зачем мы здесь. Тесей кивнул, отпил вина, оглядывая погрустневших товарищей. Кое-кого он не находил, и, кажется, её не было с самого начала. — Вы Анну не видели? — поинтересовался он. На улице уже вечерело. Артиллерия к тому времени успела успокоиться, и тишина звенела в ушах, тревожила нервы. Тесей с двумя стаканами завернул за дом, туда, где ровными рядами пролегли огороды и голые ветви винограда обвивали прутья беседки, складываясь в причудливые узоры. Анна сидела на грубо сколоченной скамье, в её безвольной руке виднелся светлый прямоугольник пергамента. Пока Тесей пробирался к ней, стараясь не завязнуть в грязи, она ждала. Её палочка освещала Тесею путь. — Отца убили, — произнесла Анна, когда Тесей приблизился. В её глазах не было слёз. — Он пытался бежать из Германии. Тесей уже знал. Его успели оповестить. — Мне очень жаль. Дежурные слова не передавали сочувствия в должной мере, и Тесей добавил: — Я знаю, что такое терять близких — у меня умер брат. Самое сложное — первое время после. — Папа очень надеялся, что мы ещё сможем увидеться. — Анна как будто не слышала. — Не получилось. Мы так и не смогли попрощаться перед его отъездом, потому что я тогда работала сверхурочно — вот что обидно, понимаешь? Тесей сел рядом на влажную скамью. — Нерей мечтал, что мать с отцом перестанут ругаться и всё будет как прежде. Но никогда не выходит как хочешь. Отвернувшись, Тесей не стал мешать ей и, услышав первые сухие рыдания, тихо встал. Из дома ещё раздавались возгласы, там было весело и пахло вином, здесь же, во дворе, угнездилась печаль. Два лика войны, аверс и реверс.

* * *

Спустя сутки ночь разорвала магловская артподготовка, и Тесей подскочил на кровати после первых снарядов. Он собирался наколдовать Люмос, но этого не требовалось: бархатное французское небо, прежде усеянное лишь бриллиантами звёзд, теперь терзали на части вспышки. С палочкой в руке, одетый даже ночью по военной привычке в форменную рубашку, Тесей подошёл к крохотному окошку с нежными кисейными занавесями сплошь в цветах ириса. Отсюда было хорошо видно дорогу на Верден, где-то ниже извивался упругой лентой Маас, и над ним взлетали снаряды, со свистом исчезая в небе, чтобы обрушиться на вражеские позиции с протяжным воем ветра и грохотом удара о землю. Это были не ленивые дежурные выстрелы в сторону врага. Сердце Тесея сжимало холодной рукой предчувствие скорой атаки. Он второпях оделся, помогая себе палочкой, и, едва дождавшись, когда ремень проденется в шлёвки, накинул тренчкот на плечи и выскочил наружу. В голове билось: «Без предупреждения, почему без предупреждения, Моргана их дери…» Проснулся весь лагерь. Французы мрачно курили у домов, так же наполовину одетые, как и Тесей всего пару минут назад. Огоньки зажжённых сигарет добавляли света этой безмерно яркой ночи. Через два дома Тесей поймал одного из своих лейтенантов, который с совершенно сумасшедшим лицом жевал потухший окурок. — Что за дьявол, Скамандер, — пропыхтел тот, спеша следом, но плохо успевая за поджарым Тесеем. Грохот пушек заглушал слова, и он повысил голос: — Разведчики не докладывали, что сегодня с утра! — Знаю! — выкрикнул Тесей и ворвался в штаб, перескакивая разом через две ступеньки. Дверь, с силой раскрытая им, хлопнула по противоположной стене, но в штабе было так шумно, что никто этого не заметил. — Почему не доложили?! — орал майор Мун на паренька из разведчиков, покраснев лицом. Мальчишка — он казался младше даже семикурсника Хогвартса — совсем съёжился. — Они хотели ещё подождать! — выкрикнул мальчишка отчаянно. — Так говорили в траншеях! Новые расчёты задерживались… единственная дорога… Но на него уже махнули рукой. Большая часть людей перетекла к картам, и Тесей протиснулся к Грейвзу, мимоходом удивившись, что он тоже оказался здесь. Они поздоровались друг с другом быстрыми кивками. В спешке корректировали изначальные позиции, и линии фронтов ползали и мигали, словно рождественские гирлянды. На карте вспыхивали отдельные точки, едва палочка майора касалась бумаги после принятия очередного решения. Рота Прюэтта — по правую сторону Вердена, рассредоточиться, захватить как можно больше пространства. Рота Андерсона — слева. Скамандер… Тесей услышал свою фамилию и встретился глазами с мутноватым, измученным взглядом майора Муна. — Скамандер — по центру, — услышал Тесей свой вердикт, и на карте зажглась зелёным точка, где должен был оказаться он со своей ротой. Тесей разжал скрещенные за спиной на удачу пальцы и коротко выдохнул. Зелёный — это хороший цвет. Цвет глаз Ньюта. Картавые французские офицеры громко заспорили с майором. «Боши, эти чё’ртовы боши», — слышалось отовсюду. Так они называли немцев — Тесей не справлялся, что это значит, — и в голосах их звучало подлинное презрение. Франция не собиралась прощать им захваченные Эльзас и Лотарингию. Получив точное время начала атаки и сверив хронометры, офицеры разошлись. Выползая в холодную ночь, сонный и вспотевший от нервного возбуждения, Тесей едва не упустил тренчкот, почти сползший с его плеч. Он остановился и заслышал сзади уверенные тяжёлые шаги сапог, отличающихся от форменных английских. — Я буду недалеко, — оповестил Грейвз и нахлобучил себе на голову французскую красно-чёрную фуражку из формы старого образца. — Во время сражения. — Любите быть в центре событий? Грейвз неожиданно серьёзно качнул головой, нахмурившись. Его широкие тёмные брови встретились на переносице. — Думаю, именно по центру будет сильно не хватать хороших боевых авроров. Вы можете о себе так сказать? — Могу, — подтвердил Тесей, его сомнения длились лишь мгновение. Если не он, то кто? — Правильный настрой, — одобрил Грейвз. — Люблю ребят вроде вас в своём отделе. Его обхождение свысока не слишком понравилось Тесею, но Грейвз не стал продолжать разговор и спустился первым. — Кто-то терпеть не может бюрократию — настолько, что сбежал на войну. Верно? — спросил Тесей. На него покосился замешкавшийся в дверях лейтенант. Грейвз обернулся, приметные брови теперь поползли вверх — кажется, реплика Тесея его позабавила. — В здравом уме сюда не бегут, Скамандер. — Мы тут все немного свихнуты, к чему увёртки. Грейвз выдержал паузу и неожиданно издал громкий смешок. — Зовите меня Персиваль. — Он подождал, пока Тесей не напомнил своё имя. — Если завтра последним, что я увижу, будет грязная солдатская рожа, пусть я хоть по имени её смогу назвать. — Не слишком оптимистично. Персиваль издал сложный звук, потянулся за сигаретами, но передумал. — Я знаю здесь всех… многих, и несколько раз это помогало после боя. Взвода могло уже и не быть, но я каждого помнил. — Его тёмные глаза под цвет неба над ними отразили грозовой сполох. Вот только это была не гроза. — После увиденного нельзя просто вернуться — это будет бегство, Тесей. Хорошо хоть сюда письма не доходят, но я догадываюсь, что обо мне думают сейчас в МАКУСА. — Не доходят? — эхом повторил Тесей. Почему-то затопило волной отчётливого облегчения, но по какому поводу — Тесей пока не мог понять. — Их маги научились использовать хлор. Травят сов — ужасающее зрелище, мне животных всегда жальче всего было. — Мой брат бы тебя поддержал, — бездумно сказал Тесей, всё ещё соображая, что не так было с сообщениями про письма. — Вот как? — заинтересовался Персиваль. — Расскажи про брата. — Зовут Ньют, он с детства животных спасает. Не то чтобы сейчас что-то изменилось… Персиваль зафыркал, а Тесею было совсем не смешно. Что там Ньют с его драконами? Вот чёрт, надо же было передать Дамблдору гневное письмо — теперь сложно будет его отослать, если с совиной почтой проблемы. Кажется, все эти тревоги отобразились на его лице, потому что Персиваль перестал улыбаться. — Тоже на фронте? — прозорливо спросил он. — Пусть ему повезёт больше, чем нам. Тесей лишь вздохнул. Ему стало вдруг очень страшно: а что, если завтра и вправду окажется последним для него днём? Что будет с Ньютом? И мама сойдёт с ума от горя… Не то чтобы подобные мысли посещали его в первый раз. — У меня тоже есть семья, — начал Персиваль туманно. — Чистейшие английские снобы… без обид. Фамилию чтят больше всего прочего. Если я так и не женюсь — открестятся. В любой другой ситуации Тесей бы удивился внезапному приступу откровенности, но перед боем и не такие вещи сообщали товарищам. — Я боюсь за Ньюта, — признался Тесей. — За маму меньше. Не важно, что случится со мной, но они… — Вот потому мы все и живы, — заметил Персиваль философски. — Потому что дорогие люди тянут. Чувствую иногда, перед самым боем, когда хронометр уже в руке капитана: словно за душу крюком подцепили, встряхнули хорошенько — и сразу так хочется жить. Каждая травинка на голой земле умиляет. Тесей отчаянно закивал. Ему это было знакомо. — И кто тебя тянет? — спросил он, но Персиваль лишь улыбнулся, покачал головой. — Доброй ночи, Тесей. Утром встретимся на позиции. — И он зашагал в сторону своего дома, утопая в грязи по щиколотку. Тесей моргнул, озадаченный неожиданным завершением разговора, и завернул на свою дорогу. Спать им оставалось от силы часа три.

* * *

Кажется, никто не смог сомкнуть глаз — да и как уснуть под нескончаемый грохот сотен орудий. Однако все были взбудоражены, молчаливы и торжественны, лишь изредка потирали глаза да нервно нащупывали палочку в шлёвке у ремня — так магловский солдат любовно трогает свою начищенную верную винтовку. Когда они разошлись по позициям, пошёл снег. В холодной предрассветной темени кто-то привлёк внимание остальных, засветив слабенький Люмос: «Смотрите, снег серый!» — и десятки рук взлетели в воздух, ловя влажные тяжёлые снежинки. Тесей походя отчитал капрала-юнца — нельзя было привлекать внимание, но сам ковырнул землю носком сапога. Снег походил на комковатую слежавшуюся пыль. Время утекало, словно песчинки в песочных часах, и казалось, дальше не будет ничего, а мир закончится с этой битвой. Тесей перебирал в памяти лица, как маглы — бусины чёток, и думал, что надо было выспросить про Джекилла с Литой до боя. «И почему не узнал? Идиот, — мысленно обругал себя он. — Эгоистичная скотина». — А в этот раз перед атакой даже вина не дали, — проворчал кто-то в линии. Раздались тяжёлые вздохи. Быстрая проверка часов — рано. Артподготовка начала стихать позади них, а впереди виднелась четвёртая линия траншей. Ещё дальше — развороченное взрывами ничто, стыдливо прикрытое полупрозрачной снежной сорочкой. Тесею мерещилось, что он видел и линии немецких магов, выстроившихся там, где когда-то, до отступления, ещё были французские линии траншей — первая и вторая, сгинувшие, как сгинул и высившийся здесь месяц назад лес Кор. Лишь пара голых стволов торчала посреди бугристой, словно вывороченной наизнанку земли. Лейтенанты проверяли щиты — последние приготовления перед боем. — Защитное? — Тесей положил руку на плечо чересчур взбудораженному офицеру. — В порядке, сэр! — Завеса невидимости? — Тоже. Все заклинания держатся. «Это пока», — подумал Тесей, но не стал озвучивать и отпустил лейтенанта. Неторопливо начал надевать перчатки на подмёрзшие от холода руки — перед боем согревающие заклинания были бессмысленной тратой сил. Оставались сущие минуты. По цепи пронёсся шепоток: аэропланы, аэропланы! Тесей вскинул голову и увидел эти летающие магловские машины, которые поначалу так ужасали. С рёвом моторов они пронеслись над фронтом, фотографируя траншеи. Их проводили злыми взглядами, руки замерли у палочек — но нельзя, те слишком высоко, выше линии огня, и подбитый аэроплан будет выглядеть подозрительно. А Дамблдор наверняка уже снова здесь, следит за соблюдением Статута, тролль бы побрал их обоих. — Может, по-тихому, а? — шепнул в самое ухо лейтенант Гиллис, с которым Тесей совсем недавно ещё делил палатку. — Так тянет, сил нет. Он говорил не всерьёз, но Тесей понимал его чувства. Снова проверка хронометра. — Готовьсь! Палочки выскользнули из шлёвок, замерли в руках. Парок вылетал из множества ртов, на головы надеты каски — на всякий случай; одинаковые в форме, они сейчас сольются с немногочисленными здесь солдатами БЭС, и будет не различить, кто есть кто. Впрочем, здесь это уже не важно. Время. — Вперё-о-од! — заорал Тесей, бросаясь первым, удаляясь от спокойной серой ленты Мааса. Сзади отозвались такими же воплями, и разом застрекотали пулемёты, разрывы гранат примешались к глухим залпам орудий. Магловские солдаты выскочили из траншей, и Тесей прищурился, следя за ними, выбрав себе, как полагалось, парочку. Его волшебная палочка взметнулась в воздух — есть, отвёл первую пулю! Он обернулся. — Держать цепь! — выкрикнул, показав жестом: рассредоточиться, рассредоточиться! Щиты задрожали — слишком близко к ним, пора остановиться, и Тесей скомандовал рукой: «стоп». Теперь он отчётливо видел своих врагов, они колдовали, стоя выше по склону. Серая форма, руки так и летают в воздухе. — Держать щиты! «Держать щиты… держать щиты», — откликнулись эхом голоса лейтенантов. Магия шла волнами, дрожала, разрывалась, и её латали наспех, пока остальные пытались делать то, зачем они здесь — спасали тех, кого были в силах уберечь от неминуемой смерти. Тесей ненавидел пулемёты, и ненависть подпитывала его, пока он быстро колдовал, отводя от выбранных им солдат осколки разорвавшейся гранаты. Пулемёты стрекотали, их ритмичный железный лязг звучал как издевательский смех — одна лента, заправленная в эту машину смерти, могла положить разом несколько взводов. Занятый, мгновенно вспотевший, он едва не пропустил усиливающийся свист над головой, и лишь запоздалый оклик рядом заставил его отпрыгнуть и направить палочку на снаряд. Мир перевернулся, земля разверзлась и окружила, сильно тряхнуло, как в каминной сети, и Тесей ударился оземь так, что едва не вышибло дух. Он открыл рот, издав сиплый вздох. Над головой было низкое серое небо, подкрашенное встающим кроваво-красным солнцем. Небо давило на грудь, осыпало холодным мерзким снегом, забрасывало комьями грязи и мелких осколков, словно хороня второпях. Немецкий аэроплан издевательски подмигнул вспышкой фотоаппарата. Палочка Тесея замерла в воздухе — он так её и не выпустил, спасибо аврорской выучке. По спине словно табун кентавров прошёлся, в ушах высоко, противно звенело — контузия, контузия, чёрт её дери… Надо встать, надо к своим… Мир предательски закружился, когда Тесей поднялся. — Щиты! — закричали срывающимся голосом. Стивенс, это сержант Стивенс. Но где же ответственный лейтенант?.. — Крепим щиты! Не время отдыхать… Не время. Тесей выпрямился, нашарил в полотняной сумке бирюзовое зелье и вынул пробку зубами, выпил. Стало гораздо легче, но в грудной клетке и пояснице засела тупая боль, лишь слегка утихомиренная лекарством. Ничего. Это совсем ничего, двигаться он может — и ладно. Дрожащий, облепленный грязью с головы до ног, Тесей откинул с лица слипшиеся волосы. — Протего Тоталум, — прохрипел он. Горло словно забили комья земли. — Фианто Дури… Рядом с отчаянным, вынимающим душу ржанием промчалась лошадь. Обезумевшая от страха, она неслась прямо к пулемётному расчёту, к траншеям противника, и неведомым образом пули щадили её, пока она не оказалась на линии пулемётной стрельбы. Тесей закрыл на миг глаза, но всё равно услышал сквозь нескончаемый грохот болезненный полузадушенный вопль смертельно раненного зверя. «Животных всегда жальче всего было». Хорошо, что тебя нет здесь, Ньют. — Капитан! — заорали рядом. — Щиты! Беда! Тесей сощурился, нашёл свою роту. Заклинания сползали радужной плёнкой, сворачивались, как прокисшее молоко. — Что это?! — Он в ужасе протянул руку, будто мог сдержать. — Не знаем, сэр! Немцы что-то колдуют, я не видел таких пассов! Его солдаты упали на колени, удерживая остатки защитной магии. Пули жужжали, словно назойливые насекомые, жалили магические щиты, которые становились тоньше на глазах. Тесей рухнул вниз, в грязь, прицелился палочкой. Надо делать свою работу… Он видел расплывшуюся в дымном мареве фигуру немца, ближайшую к нему. Палочка взметнулась в воздух. — Фините Инкататем! Редукто! Бесполезно. — Не отдам моих ребят! — бормотал Тесей. Его всего трясло от злости. На колючей проволоке с той стороны повисли безжизненно многие и многие тела в серо-голубой французской форме. Припорошённая серым снегом почва теперь окрасилась в чёрный и красный. Невыносимо остро пахло железом, и воздух был на вкус как железо. Железные ряды колючей проволоки окружали с двух сторон, разграничивая ничейную землю — исстрадавшуюся, мёртвую. В воздухе тоже летало железо, самое смертоносное из всех дьявольских изобретений магловской мысли. — Отступаем! — раздалось слева. Майор Мун. Нет, нет! Тесей прицелился в отчаянии и пальнул заклинанием в невредимый немецкий щит, а после сразу же перевёл палочку на бегущую цепь солдат. Он бормотал короткие слова снова и снова, собирая в кулаке обжигающе горячие пули. Отвести смерть — их задание, их прямой долг. Щиты упали, и Тесей, открытый и обнажённый перед магловским оружием и чужой магией, лежал, прижавшись к земле и помня лишь одно: нужно спасать, всех, кого удастся. Он не видел, есть ли рядом кто-то ещё из своих, увели ли их. Всего на короткое мгновение Тесей приподнялся и обернулся, и тут в плечо словно ударили — резко, больно. Он опустил взгляд, тупо рассматривая свежую рану — немногим выше сердца. — Эпи… Слова не хотели произноситься — тяжёлые, неповоротливые, и Тесей в отчаянии упал на спину. — Эпискеи, — выговорил он наконец с трудом, и вдруг сверху возникло чьё-то грязное, совершенно чёрное лицо, словно измазанное в мазуте. Лицо обрело тело, и руки встряхнули так, что голова Тесея откинулась назад. — Жить надоело? — закричал на него Персиваль. — Кретин троллеголовый! — Его голос подрагивал. — У тебя мать с флоббер-червями спала, поэтому ты такой уродился? Тесей булькающе смеялся, пока Персиваль тащил его волоком, загораживаясь щитовым заклинанием. Сверху снова было расчерченное аэропланами на дымные квадраты небо, которое щедро одаривало своим похожим на пыль снегом. Тесей ловил снежинки на язык, но и они были на вкус как железо. А потом мир почернел, залитый чем-то густым и тёмным. Очнулся Тесей в полевом госпитале. Краски сменились, шум стал другим — более живым. Разговоры, оклики, звон склянок, потрескивание заклинаний — для уха они казались музыкой после нескончаемого грома орудий. А небо Тесея теперь стало совсем низким и приобрело зеленоватый оттенок казённой палатки Министерства магии. — Наконец-то! — раздался рядом взволнованный женский голос. Тёплые руки тронули голое плечо, пробежались по шее ласково, задели щёку. — Всё хорошо, Тесей. Ты в безопасности. Прямо над ним, растрёпанная, с влажными глазами, стояла Лита Лестрейндж. _______ * Oui — «да» (франц.).