Время разрушать и время строить

Момент переговоров Ньют полностью пропустил. Он не знал абсолютно ничего, сидя в каморке на жёсткой койке, сложенной из голых досок, и понимал только одно: что-то происходит. Заскрипели сапоги по полу, шаги были слышны постоянно — туда-сюда. И голоса, разные голоса, говорящие на немецком. Несколько раз с лязганьем открывалось окошко в железной тюремной двери, и на Ньюта смотрели недобрые внимательные глаза — каждый раз новые. Живот уже сводило от голода, и Ньют понадеялся, что вскоре кто-нибудь из этих заглядывающих втолкнёт наконец миску с едой, но пока ни один солдат не оказал ему такой любезности. Ньют рывком поднялся, начал мерить шагами узкую камеру без единого окна, сложенную из грубо обработанного кирпича. Поначалу Ньют боялся — смерти, Круциатуса, да и того, что он может ненароком всех сдать под действием сыворотки правды. Спустя три дня, когда выяснилось, что австрийцам даже ни одного дракона не удалось поймать, Ньют стал воспринимать случившееся философски. Его не пытали, кормили, пусть и худшими солдатскими пайками, какие только можно было найти. И он остался жив — а это главное. И сыворотка им не помогла, насколько мог судить Ньют, который с замирающим от ужаса сердцем прислушивался, сидя у двери, боясь узнать знакомые голоса. Похоже, лагерь свернули в кратчайшие сроки, и Ньют в тот день от облегчения рассмеялся, зажав себе рот: они успели! И даже драконы не попали в руки австрийских магов! Теперь его волновало лишь одно: письмо, посланное Тесею. Знал бы тот, каких трудов стоило уговорить австрийцев. Окошко снова открылось с ржавым лязгом. — Выходи! — произнёс офицер визгливо и вытолкал Ньюта из камеры, едва он неуверенно выглянул в коридор. Его провели наверх по ступенькам, ещё одна железная дверь открылась, и Ньют сощурился от яркого солнца, прикрыл ладонью глаза. — Палец! — гаркнули ему в ухо, и Ньют испуганно протянул ладонь. Что они хотят? В голове мелькнула безумная мысль, что палец собираются отрезать, но тут второй офицер начал отсчитывать секунды на немецком. Ньют перевёл взгляд на потускневшие карманные часы, к которым приложили его ладонь. Неужели… И тут Ньюта будто дёрнули крюком за живот, реальность свернулась в воронку, и он, протиснувшись в её узкое горлышко, очнулся на голой земле — совсем другое место, другие запахи. Ньюта замутило и вырвало бы тотчас же, если бы было чем. Он поднялся, качнувшись, огляделся — и ничего не понял. — Я свободен?— спросил он в воздух неуверенно, и его тихий голос заглушил грохот: снаряд разорвался где-то не слишком далеко, и за ним последовали другие — вой и свист не смолкали, пелена дыма висела слева, там, где на холме стоял большой форт. Ньют зажал уши. Вокруг серо-голубые солдаты мешались с болотно-зелёными, и палаточный лагерь раскинулся на всём обозримом пространстве — невероятно, сколько же там было людей?.. На Ньюта уже посматривали, кто-то крикнул в сторону — кажется, не по-английски, — и несколько человек рванули туда, где развевался большой флаг Министерства магии. Ньют едва не заплакал — свои, это свои! — но новый спазм скрутил его, и Ньют согнулся пополам, держась за живот. — О Мерлин, так это вас должны были перебросить порталом? — Он сначала увидел ноги в ботинках и обмотках, а после смог наконец разогнуться. Стоявший перед ним невысокий солдат оскалил в ухмылке неровные зубы и поманил за собой. — Криворукие фрицы! — ругался солдат, то и дело оборачиваясь на Ньюта, пока он нетвёрдо ступал за ним по грязи, стараясь идти след в след. — Даже портал нормально настроить не могут! Точность в полмили — невероятно!.. — Где я? — прохрипел Ньют. — Объединённый англо-французский лагерь магических сил под Верденом. Вам плохо? Тоже не выношу порталы. И аппарацию, если уж на то пошло — вместе с чёртовым Летучим порохом! Не поверите, мне так не хватает здесь магловских поездов… Солдат всё трещал и трещал, и Ньют перестал его слушать. Он попробовал было задать несколько вопросов, но тот притворялся глухим, и Ньют, оставив попытки, счёл за лучшее осмотреться. Кое-где в грязи были проложены дороги, но не везде, пыхтели паром полевые кухни, какой-то француз — это же их серо-голубая форма? — помешивал палочкой чай. Рядом британский солдат, сидя на голом пне, начитывал рапорт своему перу. Несколько человек прокладывали пути между палатками и после нового слоя долго утирали лоб и разминали ладони, в которых держали палочки. — Только недавно перебазировались! — весело сказал сопровождающий Ньюта солдат. — Поэтому такой хаос! Ньют уже отчаялся понять, куда его ведут. Флаг Министерства пропал из виду, замелькали палатки, на которые криво навесили таблички с номерами — как на домах. Но Ньюта больше поразили названия импровизированных палаточных улиц. «Улица чулочков» — было написано на одной табличке, прибитой к столбу. На другой значилось: «Аллея прелестниц», и в неё недовольно тыкала пальцем волшебница, одетая в ту же болотно-зелёную форму, что и другие солдаты магических экспедиционных сил. — Кролик! — раздался справа голос. Ньют обернулся с замершим сердцем. Тесей бежал навстречу, и Ньют даже не сразу его узнал: лицо посуровело, потемнело под южным солнцем, скулы заострились. Только улыбка осталась та же: открытая, широкая. Тесей обнял с разбега, не успевая остановиться. Ньют пошатнулся, и они замерли, неловко перетаптываясь в чавкающей грязи. Объятие было почти болезненным: Тесей сомкнул руки на спине, прижимая к себе изо всех сил. — О Мерлин, — раздалось рядом свистящим шёпотом. Тесей был небрежно побрит, его щёки кололи, но Ньют сам наверняка выглядел в разы хуже. Он давно не мылся, волосы уже походили на шерсть дикого зверя, но Тесею было абсолютно всё равно — он будто и не собирался отпускать. Наконец отстранившись, брат осмотрел встревоженно, словно боялся найти в лице Ньюта некие необратимые следы, оставленные войной. — Я скучал, Братец Лис, — признался Ньют, улыбаясь. Тесей, услышав прозвище, просиял, потрепал по затылку грубой мозолистой ладонью. — Как ты? С тобой не слишком плохо обращались? Иначе плевать я хотел на соглашение… В глазах Тесея на миг проглянула такая ненависть, такая злоба, что Ньют поспешил заверить: — Лучше, чем я со страху напридумывал. — Тесей неверяще смотрел на него, всё ещё хмурясь, и Ньют добавил: — Честное слово! Но сейчас я бы поел, потому что кормили меня так себе. Тесей засуетился и в пылу схватил Ньюта за ладонь. — Сам видишь, тут пока всё… — начал он путано объяснять и отмахнулся от сопровождающего. — Потом! Майору доложусь сам через полчаса, но если найдёте Персиваля Грейвза… — да-да, тот американец — позовите в мою палатку. Номер? Да откуда же я знаю, их сегодня начали развешивать! — Тесей… — Всё хорошо, Кролик. Пошли со мной. Его приказной тон был непривычен и возвращал в детство. — Так кто ты теперь по званию? — спросил Ньют. — Капитан. — Тесей гордо щёлкнул по козырьку своей фуражки. — Разрешаю гордиться старшим братом. Что-то щекотало в мыслях, когда Ньют смотрел на широкую спину Тесея в изрядно выцветшей форме — будто воспоминание, которое никак не хотело себя явить. Ньют нахмурился на мгновение, не понимая, но вскоре устал размышлять и отбросил все мысли прочь. В лагере вкусно пахло рагу, рядом прошёл, хрустя яблоком, солдат, и ароматы вытеснили из головы Ньюта всё постороннее. — Лита тоже тут! — крикнул Тесей радостно через плечо. — Мы встретились случайно, она меня лечила. — Лита? Правда? — Облегчение было до того сильным, что подкосились ноги. — А почему тогда?.. — Здесь перехватывают сов! Нам сильно повезло, что твоё последнее послание дошло. Он подмигнул, сворачивая к источнику запахов, заозирался по сторонам. — Где дежурный? — Тесей постучал пальцем по большому котелку, заглянул в него и продемонстрировал Ньюту — пустой. — Ладно, сверни-ка вот здесь... Нет-нет, к группе наших солдат, не французских. Когда Тесей приблизился, пронёсся шепоток: «Ротный... ротный...» — и все поспешно поднялись. Подчинившись небрежному жесту, они сели снова, а Ньют смотрел на брата во все глаза — Тесей источал спокойную уверенность того рода, что привлекала людей и заставляла идти за собой. — Знакомьтесь, — произнёс он громко. — Ньют, это взвод, в котором я начинал... тут много друзей Литы, кстати, а теперь и моих друзей. — Ему заулыбались, закивали. — А это мой брат Ньют. Дежурного нет на месте, не поделитесь с Ньютом едой? Ему не повезло побывать в плену. — Ужасно, — произнесла сухопарая женщина со скулами почти как у Тесея. — Конечно же поделимся. Вскоре Ньют жадно поддевал вилкой мясо из чужих консервов, сидя на скамье с остальными, и слушал общую беседу. Разговор вели серьёзный и скучный: про ближайшее наступление и неясные планы главнокомандующего магловских войск по поводу действий на Сомме. Все сходились во мнении, что через пару месяцев они окажутся там. — Где Лита? — спросил Ньют Тесея на ухо, и Тесей указал пальцем в сторону штаба с флагом, где, в ещё большем отдалении от нескончаемых взрывов, был развёрнут полевой госпиталь зелёного цвета, на тон светлее палаток. Ньют поблагодарил за еду и, прихватив с собой банку джема и хлеб, отправился туда. Хлеб он макал прямо в джем, стараясь идти не слишком быстро. Снова он с опозданием вспомнил, насколько плохо выглядит, но мысль не задержалась в голове. Ньют очень сильно хотел увидеть Литу. Он уже почти перестал вздрагивать из-за особенно громких взрывов, когда достиг госпиталя и заглянул внутрь. Но тут над его головой неожиданно возникла койка. Ньют ойкнул и опёрся рукой на стол, тот загромыхал на шатких ножках. — Кто там? Койка опустилась. Из-за рукомойника показалась невысокая седая целительница с палочкой в руке. — Мне бы Литу, — промямлил Ньют, пряча за спину банку с джемом. На него подозрительно покосились, но всё же целительница крикнула, повернувшись к шкафчикам: — Лестрейндж! Тебя спрашивают! И недолго — нам ещё нужно расставить зелья. — Кто спрашивает? — послышался мягкий голос Литы. Ньют силился оставаться серьёзным, но губы всё равно растягивались в улыбке. Джем он тайком отставил на стол и вытер грязные руки о свою и так безнадёжно испорченную одежду. Лита выглянула из-за белого шкафа — и глаза её округлились. Ньют ждал возгласа, оклика — чего угодно, но Лита не проронила ни слова, огибая хаотично расставленные койки. — Я... — начал Ньют нервно, но Лита перебила. Её ладонь легла Ньюту на плечо. — Ты Тесея решил обогнать в росте? — спросила она с укором. — А я вам обоим буду кричать снизу, да? — Ну… нет. Ньют, качнув головой, собрался с духом. Он подхватил Литу и поднял высоко в воздух, прижав к себе, зажмурился, совсем не уверенный, что ему это простят. Но Лита ахнула и ухватила Ньюта за щёки со смехом, а после чувствительно дёрнула за нос. — Если бы такое удумал твой брат, досталось бы его ушам, — заметила Лита, когда он опустил её на пол. — Ох, Ньют, как же я рада тебя видеть! Мы все безумно волновались. Тесей себе места не находил, когда получил твоё письмо. Ньют только и мог, что глупо улыбаться в ответ. Слова не шли на язык, когда он смотрел на неё, уставшую, в простой сестринской форме и грубых ботинках, выглядевших огромными на её ногах. — Я до сих пор не верю, что здесь, с вами, — тихо сказал Ньют. — Может, я сплю в своей камере, а это мне снится. — Ты уже успел пообедать? Такая ужасная еда не может присниться, поверь мне, — произнесла она заговорщическим шёпотом. Ньют красноречиво кивнул на банку джема, пожав плечами. Его пока всё устраивало. — Ты просто не успел ещё привыкнуть. — Лита поднялась на цыпочки, клюнула его в щёку. — Прости, мне нужно идти. Бросишь костей рыжему псу, что бегает рядом с госпиталем? — Она сбегала к рукомойнику и вытащила из ящичка горстку костей, завёрнутых во французскую газету. — Он с нами преодолел уже целый портал нелегалом, так что его приписали талисманом к армии. Снаружи Ньют с удовольствием понаблюдал, как пёс благодарно снуёт возле его ног, погладил его по свалявшейся шерсти. Наверное, он и сам теперь как эта псина — прибился к ним случайным образом, чужой и грязный, перебивающийся объедками. Его обтекали люди, занятые своими делами, они громко переговаривались, то и дело вокруг звучали имена, фамилии и звания. — А вы кто такой? — Рядом с Ньютом остановился седоватый офицер очень представительного вида, с начищенными до блеска пуговицами на форме. Он поднёс к глазам лорнет. — Э-э-э, — выдавил из себя Ньют и вознамерился уже сбежать, но на плечо легла рука, сжала в ободряющем жесте. — Капитан Ротшильд, это мой брат. Всё в порядке. — Дождавшись, когда тот похмыкает и отойдёт, Тесей добавил: — Хорошо, что ты уже освободился. Я хочу тебя ещё кое с кем познакомить. Ньют даже не успел заметить, что рядом с Тесеем кто-то стоит. Солдат оказался очень причудливо одет — словно бы в смесь британской и французской форм. На вид он был немногим старше Тесея, черноволос и темноглаз, и по первому впечатлению напоминал Ньюту дракона из его подопечных — но из тех, кто был подружелюбнее. Гавейн или... — Персиваль Грейвз, мой боевой товарищ. Персиваль… мой брат Ньют. — Персиваль, — повторил Ньют бездумно, посмеявшись про себя. Надо же, какое совпадение. — У нас так звали дракона. Мы их называли в честь рыцарей Круглого стола. — Приятно слышать, — усмехнулся Грейвз, и они с Тесеем обменялись непонятными взглядами. В лице Тесея почему-то читалось отчётливо: «Я же говорил», — и Ньют с недоумением взирал на эту бессловесную беседу. — Мне много о тебе рассказывали, — пояснил Грейвз, и Тесей отчего-то смутился, Ньют видел это отчётливо. — А. — Мы присоединимся, позже, Персиваль, хорошо? — Тесей, цепко ухватив Ньюта за плечо, потянул за собой к палаткам. — Знаешь, он мне жизнь спас. Оглушённый новыми звуками, затопленный впечатлениями до лёгкой тошноты, Ньют не сразу должным образом среагировал на реплику. — Что?.. — В бою. Очень тяжело тогда было, очень, но ничего страшного — я жив, и мы снова вместе. У Тесея лицо просветлело, расплылось в улыбке, которая делала красивее и без того правильные черты. Лишь уши выбивались, покрасневшие от холода и забавно торчащие. Почему-то эти уши растопили в душе Ньюта то, что, казалось, заледенело на холодных ветрах Карпат, и он осознал, до чего же сильно скучал по брату. Тесей закурил, не отводя взгляда от Ньюта, и был явно, очевидно счастлив — маленькие, едва заметные паутинки морщинок протянулись в уголках глаз, линия челюсти заметно смягчилась. Руки его то и дело тянулись вперёд, к Ньюту — одёрнуть шинель, потрепать по плечу. — Знаешь, кто тебя сдал? — спросил Тесей. — Мы выяснили это. Парень по имени Тоби. Похоже, он имел на тебя зуб. Ньют даже не знал, что на это сказать. — Как тебе удалось меня вытащить? — наконец спросил он. Тесей отмахнулся: — Неважно, но можешь поблагодарить Персиваля. Попозже тебе нужно будет ответить на пару его вопросов. — Снова он? Грейвз? Ньют вяло пытался поддержать беседу, хотя в действительности его не интересовало ни кто организовал его перемещение сюда, ни как это было сделано. И в конце концов, когда Тесей начал размахивать рукой с сигаретой во время длинного объяснения, Ньют поймал ладонь и вопросительно поднял брови. Тесей разрешил — похоже, больше от удивления, — и Ньют осторожно вынул сигарету из пальцев, поднёс ко рту. — А раньше не нравилось, — сказал Тесей спустя долгую паузу неожиданно хрипловатым голосом, когда Ньют затянулся вторично. — Я редко, извини, Братец Лис. Но это приятнее самокруток, — признал он. Они стояли посреди лагеря и смотрели друг на друга. Тесей вскоре протянул ладонь, и Ньют отдал ему сигарету. Так они и докурили её по очереди, и вскоре щёки Тесея тоже заалели вслед за ушами. — Шинель тебе к лицу, — сказал он серьёзно. — Но мне станет легче, если ты отправишься домой — чем скорее, тем лучше. — Посмотрим. — Ты не хочешь уходить. Ньют отвернулся. — Из-за меня? Из-за Литы? — Я очень устал, — сказал Ньют уклончиво. Тесей вздохнул. — Где ты сейчас живёшь?

* * *

— Ну вот. — Тесей откинул полог палатки, придержал для Ньюта. — Извини за беспорядок. — Он сгрёб разом все карты и листы пергамента, бросил их на пёстрый диван. — В последнее время я здесь в лучшем случае писал отчёты. — У тебя своя палатка? — спросил Ньют, округлив глаза. — По должности положено. А у тебя как было? — Спали все вповалку в пещере, — пробурчал Ньют, и Тесей издал негромкий смешок. — Тогда тебе тут понравится. Комната одна, но я наколдую вторую кровать — станет тесновато, но не слишком. Палатка Тесея с первого взгляда могла показать безликой, но Ньют видел Тесея в каждом предмете, в манере всей планировки. Брат предпочитал широкие, не заставленные ничем пространства, и потому скудная мебель стояла вдоль стенок, будто подпирала их. Лишь стол брат, явно скрепя сердце, оставил почти на проходе, чтобы складывать на него многочисленные документы, карты и донесения. Подобие кухни уместилось в углу, за несоразмерно большой ванной комнатой — печка, на ней котелок и две чистые тарелки. Ньют хмыкнул. — Можешь отдохнуть, — позвал Тесей, и Ньют прошёл в спальню. Брат уже успел поставить вторую кровать, которая стала близнецом первой. Тесей казался страшно собой довольным. Он весь светился и ходил по пятам, так что в одиночестве Ньют остался лишь единожды: когда наскоро смывал с себя грязь и колдовал пижаму. Возвращаясь в спальню, Ньют снова ожидал увидеть до боли знакомую долговязую фигуру, но Тесей что-то строчил за столом и даже не поднял взгляд. — Можешь отгородиться заклинанием, — посоветовал он мимоходом, вычёркивая палочкой слово. — Хорошо, — ответил Ньют. И не сделал ничего. Палочка перекочевала под подушку, и Ньют, смежив веки, слушал успокаивающее царапанье пера по пергаменту. Тесей рядом — эта мантра была лучше любой колыбельной, однако у Ньюта никак не получалось заснуть. Ему не удавалось избавиться от чувства, что он всё время что-то упускает. Перевернувшись на другой бок, Ньют снова вернулся к тому моменту, когда Тесей встретил его и обнял — привычно крепко, как только он мог. Подождите-ка… «Жди человека с мирных лет… первого, которого увидишь». Ньют посмеялся беззвучно, прикрыв рот ладонью. Но всё равно что-то вдруг защемило в сердце и сладко и тревожно, и Ньют ещё долго разглядывал ту часть Тесея, которую мог наблюдать: его руки на столе, смуглые на кистях и молочно-белые под закатанной до локтей рубашкой.