Время разрушать и время строить

— …И первую роту советую разместить здесь, привязать её ко второму девонширскому батальону. При осмотре немецких позиций выяснилось, что как раз здесь будет очень плотный пулемётный огонь, а в моей роте много опытных солдат. Тесей выжидающе уставился на майора Муна. Тот задумался. — Нет, я хочу отправить вас прикрывать манчестерцев. Открытое пространство, много людей… — Но рядом расположились французы, сэр, — живо возразил Тесей. — Их всего пять дивизий, однако они очень хорошо оснащены. В этой точке они подстрахуют. — Манчестерцев можем прикрыть мы, у второй роты больше людей, будет проще удерживать щиты, — сказал капитан Ротшильд. Майор Мун постучал пальцем по карте. — Неплохой расклад. — Постойте, — возник из-под красноватого света магловского абажура командир второго батальона, майор Осмонд. — Вы хотите себе взять центр, а моих ребят поставить по краям? Начались споры — обычная ситуация в штабе перед боем. Тесей вскоре, махнув рукой, устранился — он своё мнение высказал, и к нему прислушаются так или иначе. В конце концов, именно Тесей был в разведке, он и капитан Ротшильд, их слова имеют больше веса, чем у остальных. Правда, в штабе ещё кое-кого не хватало. — День добрый, — раздался у входа в палатку знакомый голос. — Надеюсь, вы не решили всю линию фронта поделить без нас? — А, майор Трэверс! Ни в коем случае, просто делились соображениями. Тесей приложил пальцы к фуражке, приветствуя своего начальника ещё из мирной жизни. Трэверс невозмутимо кивнул. Они пересеклись в лагере где-то через сутки после того, как Тесей с Ньютом вернулись из Лондона порталом. О том, что Трэверс тоже где-то на фронте в высоком звании, Тесей знал, но даже не представлял, что вот так с ним встретится. Трэверс о нём, похоже, вообще не справлялся, и потому их встреча получилась забавной. Тесей завидел бывшего начальника издали, словно интуиция подсказала всмотреться в ряды незнакомых прежде людей из третьего батальона. Когда Тесей приблизился, сохраняя самое серьёзное выражение лица, Трэверс оглядел его неторопливо и остановил взгляд на форменных нашивках. Удивление он скрыл приступом кашля. — Капитан Скамандер, значит… Рад видеть. Он произнёс это сухим тоном, но Тесей видел: Трэверс всё же был и вправду рад, и поэтому, не покривив душой, ответил: — Я тоже, сэр. И отдал честь с улыбкой, после чего торопливо свернул к себе — уж очень тянуло рассмеяться. Впервые Тесей полноценно пожалел, что не успел дослужиться до майора — Трэверс бы тогда совсем дар речи потерял. В штабе они беседовали как незнакомцы, но Тесея подмывало предложить Трэверсу выпить, разговорить его. Им наверняка было что обсудить. — …Я бы хотел быть здесь, мои люди давно уже не воевали и рвутся в бой. — Трэверс обернулся на Тесея. — Вы, кажется, сообщали, что на каждого десятого солдата магловской армии планируют нашить металлические пластины, чтобы их могла отслеживать артиллерия? — Да, — ответил Тесей, недоумевая, — но как это относится к нам? — А если солнца не будет? — Мы вряд ли сможем обеспечить идеальную погоду… — Майор Мун задумался. — Я считаю, это не так важно, так что давайте обсудим следующее… Тесей вполуха следил за обсуждением, изредка встревая. В какой-то момент он прикрыл глаза — грудь сдавило, ладони вспотели, и он потёр их друг о друга, затравленно осматриваясь. Опять начинается… но почему? Взгляд скользнул по столу, и Тесей увидел недоеденный джем. Вот в чём дело — в запахе яблочно-сливового джема, который они втроём ели у подлеска, намазывая на хлеб. Заслышав шорох, они вскочили, и мальчишка с винтовкой выбежал на них, утопая в слишком большой для его головы немецкой каске… Тесей отвернулся и быстро отпил из флакона, который всегда теперь носил с собой. Это ничего, что стало плохо. Сейчас полегчает. Он прикрыл глаза, чтобы не видеть снова: подлесок, мальчик, винтовка, и он сам поднимает палочку… Сердце колотилось, как бешеное, и Тесей схватился за подлокотники, сжав их до боли в пальцах. — Итак, решено, — произнёс Трэверс. — Надеюсь, БЭС преуспеют хоть раз, и обойдётся малой кровью. — Я вообще никого не собираюсь терять, — проворчал майор Мун. — А я о маглах. — Гм. — Вы в порядке, капитан Скамандер? Вопрос задал майор Осмонд, и Тесей кивнул, утерев пот со лба: — Да. В полном. — Тогда до послезавтра. Скорее бы закончился этот чёртов артобстрел… — посетовал тот и покинул штаб. Тесей тоже с усилием поднялся, прогоняя возникающие перед взором видения. — На пару слов, капитан. Голос Трэверса. Тесей ориентировался на его затылок, мало соображая и зная лишь одно: ему не стоит сейчас оставаться в одиночестве, иначе будет несравнимо хуже. Лекарство с каждым разом действовало всё медленнее. В палатку Трэверса он вошёл, как во сне, и не сразу понял, когда в его руке возник стакан с виски. Тесей уставился на него с удивлением. — Это поможет лучше, чем вино, или что вы там глотали из того напёрстка. Садитесь уже, не стойте. Трэверса обрисовал световой шар, парящий в воздухе, и Тесей сощурился, роняя собственное безвольное тело на диван. Холодный виски сумел обжечь горло, но обжечь приятно и знакомо. Давненько им не доводилось пить что-то из спиртного помимо французского вина. — Я часто вижу солдат вроде вас: держатся бодрячком, а в следующую секунду с них пот градом, оглядываются в ужасе, порываются вскочить и бежать — сами не знают, куда и от чего. Да я и в Аврорате о таких слышал, но реже, сильно реже. — Я ничего… Это пройдёт, — произнёс Тесей с трудом, но Трэверс, севший напротив в наколдованное кресло, покачал головой. — Не пройдёт. Лекарство несовершенно, быстро перестаёт действовать, а магловские ещё хуже. Ведь вы вряд ли согласитесь на доверительную беседу с магловским врачом? Тесей неуверенно засмеялся. Он серьёзно? — Вот в том-то и дело. Мерлин милостивый, Скамандер… Знаете, что я говорю таким солдатам? «Вы навоевались, — говорю. — Пора домой». — Я не могу. — Почему? Собрались в одиночку старую добрую Англию спасать? Действительно, кто ж ещё, кроме вас. — Я свои мотивы оставлю при себе, сэр, — прохладно заметил Тесей, которому стало получше. Уже проявились очертания предметов мебели вокруг, подлесок растаял, и можно было выдохнуть с облегчением — ушло. — Чем дальше — тем тяжелее будет, учтите. Война не подкидывает пасторальных пейзажей. — Я знаю, сэр, и никак не меньше вашего. Лицо Трэверса ничего не выражало, и он поболтал виски в своём бокале. — Вы ушли на войну в конце девятьсот четырнадцатого, так? Тесей не смог не улыбнуться. — Вы же помните, сэр. Наверное, я своим уходом доставил массу проблем. — Вот уж точно. — Трэверс отпил, скрывая кривую ухмылку. — Потрясающее чувство времени. Спустя пару месяцев — всеобщий призыв, стоило-то всего немного подождать, чтобы пойти со всеми. И тут Тесею подумалось, что он уже не представляет себя в Аврорате. Вернуться за стол в конце зала, к Патрику, носить гражданское, не жить от боя до боя… Его привычная жизнь уже была позади. Война закончится — и Тесей останется наедине со своими новыми привычками, порушенной психикой, сигаретой раз десять в сутки, а то и больше, и новыми кошмарами. Правда состояла в том, что ему больше нельзя жить в одиночестве, но с кем разделить себя, поломанного и отбракованного войной, он не знал. Лучше ему оставаться здесь до последнего. Трэверс внимательно следил за ним, на его лбу пролегла складка. — Я навёл справки о вас, — сказал он негромко, голосом настолько мягким, насколько мог его сделать таким человек, разговаривающий приказами. — Младшим аврором по возвращении вы больше не будете, если я хоть что-то понимаю в системе поощрений Министерства. — Какое счастье. — Подумайте об этом. Не убивайте тревогой за вас родных людей. Не следуйте моему примеру, возвращайтесь, заводите семью, детей и живите, чёрт бы вас побрал. Тесей обомлел. — Сэр, но вы же женаты… Лицо Трэверса скривилось, как от зубной боли. — Похоже, детей мне не видать, и оттого невыносимо знать об идиотах вроде вас, которые бездарно растрачивают свои жизни во имя неизвестно чего. Держите. — Он вручил Тесею, вынув из потайного кармана, помятое письмо и записку к нему. — Вскроете, когда вам станет лучше, не раньше. Он не сдвинулся с места, но было очевидно: разговор окончен, и Тесей, поднявшись, торопливо распрощался. Было чрезвычайно странно ощущать, что Трэверс самолично вступится за него, если случай того потребует. Интересно, раньше, ещё до войны, он и вправду был его любимчиком, как поговоривали злые языки? Тесей никогда этому не верил, но сегодняшний сеанс неожиданной заботы перевернул половину его представлений о бывшем начальнике. Может быть, в чём-то Трэверс и был прав, но все дорогие Тесею люди, кроме мамы, находились здесь, в горниле войны. И он будет оберегать их во что бы то ни стало.

* * *

В день запланированной атаки погода резко испортилась, и пришлось снова посылать разведчиков на выяснение новой даты. В итоге атаку перенесли на первое июля, и весь лагерь теперь жил в ожидании этого дня, замолкший и хмурый. После Вердена было непривычно днями стоять без дела, и между палатками снова развернули нелегальные игры в подрывного дурака, торговлю сигаретами из-под полы и фривольными вырезками из журналов, магловских и магических. Последние почта доставляла не столь регулярно, так что в ротах они ценились на вес золота. Тесей устал раздавать особо рьяным нарушителям сверхурочные, и особенно обидно было, когда отличался в самом плохом смысле его собственный взвод, состоящий из сплошных друзей. — Я не могу смотреть на это сквозь пальцы! — взорвался в конце концов Тесей, когда Эдмунд Роули намекающе подмигнул, показав пальцами долю от выигрыша в дурака. — Азартные игры на деньги запрещены в лагере, и вы все это знаете, но всё равно подставляете меня! — Здесь война или детский сад? — раздосадованно вопросил Эдмунд. — Что такого в обычных играх? У нас и денег-то почти нет, всего пригоршня-другая кнатов. Теперь Тесей как никогда понимал Трэверса. — Прости, но я должен отправить тебя на гауптвахту. — Но скоро уже бой! — До того времени успею выпустить, не беспокойся. Раздав соответствующие приказы, Тесей сбежал в свою палатку. Артиллерия уже несколько часов молчала и с той и с другой стороны, но тишина принесла не ожидаемое облегчение, а новую волну беспокойства. Тесей никогда ещё так не желал ускорить наступление. На рассвете следующего дня он покинул спальню, где мирно сопел Ньют, и ушёл в деревню слушать трели жаворонков — ему опять не спалось. Когда он захлопал по карманам в поисках портсигара, зашуршала бумага. Точно, он же сунул письмо от Трэверса за пазуху второпях. Читать было страшно. Почему — Тесей и сам не знал. На записке, приложенной к письму, почерком Трэверса было выведено: «Читать первым». Тесей развернул записку. «Это письмо попало ко мне через майора Муна, он же сообщил, что ты искал Джекилла Тёрнера. К сожалению, его судьба теперь вполне ясна. Мне жаль, что приходится сообщать такие новости». Трэверс всегда был скуп на слова. Тесей постоял, подняв глаза на пронзительно-голубое небо. Когда он наконец нашёл в себе силы распечатать письмо, взгляд уже ничто не туманило. «Тесей! Это последнее письмо, которое я посылаю тебе — связи долго не будет! С завтрашнего дня объявляют запрет на письма из-за перехвата почты фрицами, так что я быстро набросал весточку родным и тебе тоже решил ответить. Надеюсь, эти скоты с противоположной стороны фронта не заметят ни моего сычика, ни батальонную сову, Коньюктивитус им в рожи! Вы там что, застряли под Лионом? Наше местонахождение всё ещё засекречено, хотя я не понимаю зачем — то и дело враги пытаются проникнуть в лагерь, сов перехватывают, и к чему теперь секретность? Недавно поймал одного фрица при обходе, всё притворялся, что по-английски ни слова не знает, только вот при нём нашли план нашего лагеря, незаконченный, и на смеси обоих языков! Хитрюги почище гоблинов. Ты сам как? Снова наверняка полез в траншеи? Так тебе капитана не дадут, держись лучше к майору поближе, поддакивай, но не пресмыкайся. Главное — примелькаться. Ты мне ещё потом за совет спасибо скажешь. P.S. Дочь в этом году наконец-то пойдёт в Хогвартс. Будем надеяться, что Хаффлпафф, а? Я почему-то в этом уверен. Джекилл Отрешённо Тесей подумал, что надо бы отправить соболезнования его семье: бывшей жене, дочери... И разузнать у майора подробности. Почему письмо так опоздало? Может... может, ещё есть надежда? Тесей обозлился на себя. Пора бы принять реальность и не отворачиваться от неё. Глухая скорбь утяжелила душевный груз, но слёзы больше не просились наружу — неизведанное страшит больше всего, и теперь, когда всё прояснилось, тревога улеглась внутри. Больше ничего нельзя сделать. Совсем ничего. На обратном пути Тесей присоединился к часовым, чтобы выкурить сигарету. Пальцы всё же дрожали. — Красная ракета! — вдруг воскликнул наблюдающий. Тесей повернулся к лесу, воззрился на светлеющее небо и увидел её — сигнальная ракета замерла в воздухе, сияя тревожным алым, как занимающийся рассвет. Значит, сейчас в дело вступит вражеская артиллерия. — Вот же Мордреда дети, — пробормотал Тесей и взглянул на часы. Оставались сутки. Он прогулялся по спящему лагерю, высматривая других часовых — по счастью, никто из них не задремал на посту, и все отдавали честь, как полагается, шёпотом здороваясь. Рыжий пёс, болтавшийся под ногами все эти дни, выскочил из палатки, в которой, насколько Тесей помнил, была Анна. Пёс пошёл рядом, притираясь боком и выпрашивая еду, но Тесей лишь развёл руками. — Прости, приятель, я тоже жду завтрака. Вдруг раздался первый далёкий свист снижающегося снаряда. Он нарастал, а потом сменился грохотом, и тут проснулись британские пушки. Встрёпанные головы показались из палаток — заглушающие заклинания ставить всем было запрещено. Кто-то выругался вполголоса. Доброе утро, магические экспедиционные силы Британии. За весь последующий день Тесей, готовящий свою роту, даже толком не видел Ньюта и лёг в свою кровать, лишь когда тот уже спал. Он лежал на правом боку, лицом к Тесею, вихор закрывал глаз и лез в ноздри, отчего Ньют морщился во сне. Тесей осторожно отвёл в сторону кудрявую чёлку и в тысячный раз за сутки взглянул на часы. Смена Ньюта начиналась на рассвете, значит, встанут они вместе. Говорить о Джекилле Тесей не станет. Зачем? Это ведь его собственное горе. Артиллерия продолжала разрушать вражеские позиции, где-то невдалеке в ногу шли солдаты, спеша в окопы. Поздновато, пожалуй, но легко ли пригнать на бой сто двадцать тысяч людей разом, людей измаявшихся, завшивевших и усталых, которые за всю войну так и не смогли взять в толк, что им сделала эта чёртова Германия. Они всё шагали и шагали, эти солдаты, то удаляясь, то приближаясь... — Тесей, — позвал Ньют. — Лис! Вставать пора. Тесей приподнялся, озираясь в замешательстве. Неужели он всё-таки смог поспать?.. Ньют уже кружил по палатке, в штанах и майке, со спущенными подтяжками. — Меня кто-нибудь искал? — спросил Тесей, поднимаясь. — Пока нет. — Хорошо. Он нащупал часы под подушкой и спустя секунду понял, что они встали. С ворчанием он потянулся к часам Ньюта сверить время и буквально подскочил на постели. Ему уже нужно быть одетым! Собираясь в спешке, Тесей не сразу заметил, что Ньют был взвинчен. Оставалось всего несколько минут, и стоило правильно попрощаться. — Кролик, — сказал Тесей, потянув за собой на диван. — Я ухожу, но обязательно вернусь и очень постараюсь, чтобы не в госпиталь. — Терпеть не могу твои прощания... — Ньют сдвинул брови. — А мне всё равно. В случае чего знай, что лучше тебе будет вернуться к маме хоть на пару месяцев, и я очень хочу, чтобы ты жил по-человечески, а не как я. Тесей осторожно опустил руку Ньюту на плечо. Тот дёрнулся и вдруг потянулся навстречу, увлекая в полноценные объятия. — Я с тобой, Кролик, — шепнул Тесей ему в ухо, встревоженный, что напугал Ньюта, и стараясь не выдавать голосом своей взволнованности. — После боя обязательно встретимся. Это рутина, Ньюти, ты ведь уже видел… Мгновения утекали, как галлеоны из пальцев транжиры. Сейчас я отпущу его, думал Тесей, но — лишь обхватывал крепче. Он несмело коснулся носом волос, однако Ньют больше не пах мылом. Он пах, как и Тесей — войной. Пальцы вдруг легли на шею Тесея сзади, и тот замер. Ньют так никогда не делал. Ньют, которого он знал, давно бы стремился сбежать от настойчивой братской нежности. Их колени касались друг друга, а жёсткие волосы Ньюта и его щетина кололи щёку. Брат по-прежнему молчал, и это настораживало, но его тёплые мозолистые пальцы на шее лишали здравомыслия. Тесей тонул в любви, как снаряды тонули в грязных, покрытых бензиновой плёнкой водах Соммы. Он повернул голову и коснулся губами виска Ньюта. Раздался прерывистый вздох. А потом Ньют несмело поцеловал в щёку. Снаружи палатки стоял нескончаемый свист и грохот, но Тесей не слышал его. Он спорил сам с собой под аккомпанемент такого же грохочущего сердца и терпел поражение за поражением. Удар, ещё удар сердца — и его собственная оборона слабела. Как Ньют этого не слышит? Тесей повёл губами от виска ниже, к щеке, и Ньют закрыл глаза. Его рука дрогнула в волосах Тесея, который осторожно поцеловал линию челюсти, боясь продолжить. Может быть, Ньют… Но нет… Тут Ньют поднял голову, подставляя шею, и сражение было окончательно проиграно. Они на мгновение замерли друг напротив друга, отстранившись, после чего Тесей быстро, безрассудно начал целовать шею, одной рукой пытаясь расстегнуть воротничок. Ньют комкал рубашку на спине Тесея и издавал неясные, очень тихие звуки, которые поначалу даже не получалось опознать, пока не дошло: он постанывает от удовольствия. Их лица сблизились. Это нельзя было назвать поцелуем — они оба промахивались, спеша, бормотали имена друг друга. Ньют ударился носом о скулу Тесея, и тот зашёлся смехом, хватая за плечи и целуя в кончик носа. Тут раздался громкий стук по табличке с номером, кто-то кашлянул снаружи. Ньют мгновенно отпрянул и поднялся, отходя к столу. Он сделал вид, что уткнулся в разложенные на нём карты. Тесей на ощупь поправил одежду, пригладил волосы. — Войдите. Широким шагом, отодвинув полог входа, зашёл капитан Ротшильд и встал прямо перед Тесеем, покосившись на Ньюта. — Я к вам, капитан Скамандер. Майор справлялся о вас. — Уже иду, — отозвался Тесей и бросил последний взгляд украдкой на Ньюта. Тот поднял руку в прощальном жесте. Восторг, никак не связанный с предстоящим боем, затопил всё нутро тёплой волной. Неужели это и вправду случилось? Но Тесей, касаясь губ, вспоминал поцелуй Ньюта, его неумелые, торопливые ласки — и приходилось верить. Впервые Тесей с такой силой хотел остаться, что ноги едва шли, и он заставлял себя сворачивать за Ротшильдом в сторону поля. — Тесей! — заслышал он женский голос и успел наклониться, подхватывая бегущую к нему Литу. — Успела, — выдохнула она, закрепляя на причёске съехавший сестринский чепец. — Я всё равно вернусь, не переживай. — Ты обязан. И ни в коем случае не попадай в лазарет! — Зато так вас быстрее увижу, — пошутил Тесей, но Лита даже не улыбнулась. — Извини. Постараюсь. Она протянула руку, и Тесей серьёзно её пожал. — Капитан Скамандер? — Да-да! — Он с усилием отошёл от Литы, но уже на полпути опять повернул голову — и безошибочно узнал её тоненькую фигурку, стоящую посреди дороги. Лита заправляла волосы под чепец таким уютным домашним жестом, что ноги Тесея словно прокляли Утяжеляющим заклятьем. Он обязательно вернётся. Во что бы то ни стало. На поле уже выстраивалась его рота, подчиняясь командам сержантов и лейтенантов. Тесей заспешил к ним, корректируя порядок, тревожно оглядывая траншеи, окружённые мотками колючей проволоки. Ожидание изматывало. Пушки громыхали далеко за линией фронта, продолжая добивать врага, закопавшегося глубоко в землю, защищённого высокими валами и бетоном. — Да почему же артиллерия не замолкает?.. — хмуро спросил рядом кто-то из лейтенантов. Тесей не знал ответа на этот вопрос и продолжал ждать, поглядывая на часы. Первое июля, суббота, семь тридцать. Наверное, он запомнит эту дату и это время на всю жизнь — уже по целому ряду причин. Тут вой и грохот начали стихать — постепенно, одно за другим, орудия умолкали, пока, наконец, над полем не воцарилась тишь. Стало слышно дыхание солдат, топтавшихся у мотков проволоки. «Сейчас… Сейчас», — повторяли они на разные голоса, и тут снизу, из траншей, раздались свистки, и по приставленным лестницам начали подниматься они, те ребята, ради которых магическая Британия отказалась блюсти свой привычный нейтралитет. Тесей почти с нежностью взирал на одинаковые стриженые головы в касках, на всех этих маглов, с опаской шагающих вперёд по ничейной земле. — Немцы не стреляют! — с изумлением сказала лейтенант Брюстер. Раздавались шепотки, рота Тесея недоумевала, и Тесей прекрасно их понимал — он и сам не мог объяснить неожиданное отсутствие сопротивления. Неужели артиллерия уничтожила позиции фрицев? В итоге Тесей призывно махнул рукой, и они миновали траншеи, устремляясь следом за маглами, которых офицеры поощряли выкриками. Вместо выстрелов звучали трели жаворонков, певших так громко, что происходящее казалось нереальным. Осторожно, под защитой магии, они все шагали с палочками наготове, не зная, чего ожидать. Вражеских магов не было видно, и вот это настораживало сильнее прочего. Трава шелестела под ногами, и рассыпанные по полю мелкие васильки подмигивали то тут, то там голубыми цветами. Пулемётные выстрелы разрушили идиллию. Упали первые тела с ужасными криками, и Тесей вытянулся наизготовку, подавая команду — замелькали палочки, полетели едва заметные искры. — Немецкие маги! — выкрикнула Брюстер, указывая за левое плечо Тесея, и тут под ногами землю вспахал луч, едва не достигнув ботинок. Тесей отпрыгнул, прицелился: — Авада кедавра! Дьявол, промахнулся. — Осторожнее, капитан, пули! Фьюить, фьюить — свистело у щеки, и не было времени разбираться, чьи это были подарки с той стороны. Тесей перепрыгнул бойца с окровавленным лицом, устремился вперёд, где уже были видны хорошо укреплённые немецкие окопы. Миг — и щиты невидимости спозли с фрицев, показав их всех. Сотни людей в магловской форме, с палочками в руках. Мерлин, они даже не прятались! Тесей резко остановился, оскальзываясь на траве, тяжело дыша. — Держим щиты! — заорал он, предрекая худшее. И началась бойня. — Круцио! — Авада кедавра! — Что вы творите, скоты! — орала лейтенант, отбиваясь палочкой. — Соблюдайте… чёртов… Статут! Щиты упали, обрушенные плотным огнём заклинаний. Тесей вырвался вперёд на ближайших врагов, и спешно оглушил одного, падая в окоп вместе с ещё двумя, не удержавшимися на валу. Они забарахтались в грязи, стараясь прицелиться, но вспышки мелькали вхолостую, и летела лишь бетонная крошка. — Авада… А-а-а-а! Тесей увернулся и ударил головой в нос немцу — что-то хрустнуло, полилась кровь. Осталось лишь перехватить палочку: — Экспеллиармус! Авада кедавра! Тесей откинулся головой на холодную землю — успел. Утёр чужую кровь с лица. Рядом ещё подвывал немец со сломанным носом, его палочка отлетела к блиндажу, и Тесей неторопливо её поднял. Зелёный луч — и всё кончено. Он поднялся по приставной лестнице и влился в ад наверху. Строй был давно разрушен, кое-где сцепились врукопашную, пули свистели, и где-то совсем близко разрывались два пулемёта. Красные вспышки, зелёные вспышки и дым. Мелькнула ручная граната («Осторожно!» — выкрикнул Тесей, отметая её в сторону и взрывая над большим кустом шиповника). Магловские солдаты смешались с магическими, и Тесей едва мог разобрать, где кто. Перед лицом возникли сумасшедшие глаза какого-то рядового, он налетел на Тесея и отшатнулся. В руке его была палочка. — Ненавижу их пулемёты! — выкрикнул он фальцетом и ринулся к окопам, прорываясь через остатки проволоки. — Стой! Приказываю остановиться! Поднялась палочка, но Тесей прыгнул вперёд, наперерез, вырвал палочку прямо из ладони и оглушил его, недолго думая — солдата из собственной роты. Проклинать себя за это он будет потом. — Скамандер! — крикнули рядом, и Тесей обернулся, отразил заклинание, всмотрелся в дым — Мордред и Моргана, это же Трэверс! Его покрытое потом лицо проявилось совсем рядом. — Я здесь прикрою, иди туда! Ты ушёл в сторону от своих! Чёрт. Тесей побежал, уклоняясь от пуль, ставя щиты против картечи. Впереди что-то происходило, он не мог разобрать, что за звуки вторглись в фоновый шум боя. Он ускорился, тут же поскользнулся, и, коснувшись пальцами земли, понял, что стоит в чьей-то крови. Остекленевшие глаза смотрели осуждающе и устало. — Сюда, сюда! — кричали в дыму, и тут на обомлевшего Тесея вышел новёхонький взвод маглов из тех, что стояли на резерве в лесу — ланкаширские ребята, Тесей помнил их нашивки на погонах. Они ошарашенно озирались, перехватывая винтовки, и Тесея настигло ужасное подозрение. — Мерлин, порталы, — пробормотал он, увидев новый взвод, ступивший на землю буквально из ниоткуда. — Маглов перебрасывают порталами! Тесей спрятал палочку, вливаясь в толпу маглов, пытаясь понять, кто руководит этим безумием. Но как назло, ни одного человека в офицерской форме посреди этого хаоса. Тут что-то громко звякнуло под ногой, и Тесей поднял большую банку из-под консервов, ещё искрящуюся. Он уменьшил её и спрятал в карман. Полыхнул взрыв, ожгло плечо. Тесей, шипя, приложил к плечу ладонь, и та окрасилась в цвет крови. Ничего, потом залечат. Адреналин бурлил в крови, боль толком не чувствовалась. Тесей метал заклинания, защищая солдат, своей ли роты, чужой — уже было не разобрать. Снова впереди мелькнула шевелюра Трэверса, и Тесей отслеживал перемещения начальника одним глазом, пока не заслышал знакомый угрожающий свист. Поднял голову — оно! Бросился вперёд, выкрикивая Щитовое заклинание. — Спасибо, — прохрипел Трэверс, распластавшись на траве. — Кажется, ты сломал мне палец. — Не за что, — рассеянно откликнулся Тесей. Он снова удалялся вверх по полю в поисках своих, но видел лишь тела, покрывшие землю и зелёную траву. Кровь лилась с трупа, лежащего на самом краю взрывной воронки, пропитывала землю. Рядом валялась оторванная рука без части пальцев. Вопли и стоны стали преобладающими звуками, и Тесей спотыкался о распластанные тела, одаряя убивающим заклятьем тех, кто мучился особенно сильно. Внутри что-то непрерывно ныло, тревога разрасталась в груди, и пальцы, держащие палочку, уже тряслись, как у пьяницы, так что Тесей глотнул из бутылочки, зная, что лишь немного заглушит симптомы. «Портал, — думал он об одном, как заведённый, — надо сказать про портал». А потом: «Ньют меня ждёт». Ньют его целовал, он где-то там, в лагере, нужно было возвращаться, и Тесей побрёл к сигнальным огням из палочек караульных, отгородившись невидимостью от пуль. Левая рука уже немела, кровь намочила рукав, но это не беда. Нарушение Статута — вот что плохо. И Тесей промотал в голове увиденное, готовясь к сеансу у министерского Омута памяти.

* * *

— Ты серьёзно, — тихо спросила Лита, вытягивая палочкой осколок. — Порталами? — Серьёзнее некуда. Ньют стоял сзади, придерживая за здоровое плечо, но это больше был жест ободрения. Тёплая ладонь являлась тем же поцелуем, только отсроченным — хотя и его Тесей ещё получит чуть позже, он был уверен. — Кто же мог решиться на такое… — Понятия не имею. — Тесей сжал голову руками — она гудела, словно колокол, а лёгкие снова сдавило, как прессом, и стало сложно дышать. Перед глазами мелькали красные точки, они сливались в огромное кровавое пятно. Нет, нет же! Это просто ковёр под ногами, обычный ковёр… Тесей с усилием сглотнул. — Дайте мне что-нибудь, чтобы прекратить это… — Что? Что прекратить, Тесей? Он схватился за штанину Ньюта, подвернувшуюся под руку, а потом с жадностью отпил из поданной Литой кружки. Лекарство было горьким, и Тесей постарался сдержать рвотный позыв, отчаянно выискивая ладони Ньюта, его тёплые руки, чтобы они вынули из сердца то мёртвое железное зерно, что прорастила война. Вдруг пахнуло душисто лавандой, и Лита обхватила его плечи. Ньют склонил голову с другой стороны, незаметно целуя в шею. — Мы рядом, — говорил Ньют настойчиво. — Ты в безопасности. И становилось легче. Что бы там в Тесея ни влили, лекарство действовало лучше его прежнего. — Может, сказать? — Лита. — Сейчас? Тесей повернул голову — Ньют хмурился, наморщив лоб. — Сказать что? Нехотя и очень-очень медленно Ньют вытянул из кармана помятое письмо, расправил его. Тесей сходу узнал мамин почерк. — Я не хотел, чтобы ты узнал сразу же, — сказал Ньют, недовольно покосившись на Литу. Та отвела взгляд. Тесей развернул письмо. Красные точки ещё продолжали плясать перед глазами, и буквы отказывались складываться в слова. Наконец Тесей понял то главное, о чём не хотел сообщать ему Ньют. — Отец умер, — промолвил Тесей ошеломлённо. Новость не вызвала в нём никаких эмоций, кроме удивления. «Отец умер» — это звучало так просто, так безыскусно. Странно было читать эти строки, потому что Тесей с трудом воспринимал ставшего ему чужим человека как того, кого он много лет назад ещё мог назвать папой. — Дальше, Лис. Там ещё. Тесей послушно склонился над письмом и вскоре обратил к Ньюту непонимающее лицо. — Но почему? — Я не знаю. Мама писала обрывистыми фразами, всего несколько предложений, самое главное. Отца свалила драконья оспа, слишком тяжёлое заболевание для его лет и его здоровья, а в завещании, находящемся у гоблина-душеприказчика, ясно указано: дом в Бларни переходит к Тесею, Ньюту же достаётся то, что осталось в отцовском сейфе в Гринготтсе. — Поразительно, — сказал Тесей безжизненным голосом. — Я думал, он и дом свой отдал на благо возрождающейся Ирландии. Ньют издал высокий нервный смешок. — И что же мне делать теперь?.. С домом? — спросил Тесей, обращаясь непонятно к кому. Лита повернула к себе за подбородок его лицо. — Не думай пока об этом. Не думать — будто это так легко. Мотивы отца всегда были далеки от понимания Тесеем, но в этот, самый последний раз, папа превзошёл себя. Сложно забыть, когда от тебя отрекаются, и Тесей не собирался этого забывать; жалеть об упущенной возможности примирения, которую предлагала мама, он тоже не будет. Смерть не оставляет пространства для сожалений и угрызений совести. Больше всё равно ничего не удастся изменить. — Кролик, — бросил Тесей, поднимаясь, выпутываясь из той сети заботы, которой его окружили, — подожди меня в палатке после смены. Я вернусь за тобой. Лита переводила взгляд с одного лица на другое. Тесей отчаянно надеялся, что она не сможет ничего заметить. — Хорошо. И Тесей вышел в коридор, пересекая весь госпиталь, а потом и лагерь — чтобы оказаться перед штабом, в котором ему предстоит доложить об увиденном. Лишь откидывая полог, Тесей вспомнил о похоронах, на которые, должно быть, им с Ньютом надо явиться — как любящим сыновьям, скорбящим по обожаемому папашке, ушедшем так рано. Мерлин, да ни за что.