Время разрушать и время строить

Закат набросил тонкий розовато-красный шёлк на останки деревни. Воздух ещё дрожал, звенел отголосками сражения, и запах был соответствующий — дымный. Ещё сильно пахло кирпичной пылью — Ньют чихнул, потёр нос. Чуть дальше, за руинами, высилась невесть как устоявшая колокольня разрушенной церкви. Ньют направился к ней, зная, что Тесей пойдёт следом. — Как называлось это место? — спросил Ньют, перешагивая через обломки кирпичей и камни. — Я не помню. А это важно? — Нет, — отозвался Ньют. — Наверное, нет. Они не брались за руки, но Ньют ощущал в своей ладони фантомное тепло. Тесей выглядел совершенно оглушённым, будто не понимал, что происходит. Он тоже был подсвечен розовым закатом, окрашен в тёплые тона лета. Ньют оглянулся подождать Тесея, поймал взгляд и увидел в глазах всё, что ему было нужно знать. Наверное, так же Тесей выглядел годы назад, когда смотрел на свою девушку, — и если лезло в голову именно это сравнение, значит, Ньют точно понял? Он ведь не ошибся? Тесей улыбался растерянно и уязвимо. К его носу пристала какая-то грязь, волосы были встрёпанными — он сейчас совсем не походил на того капитана Скамандера, каким представал перед остальными. Не походил он и на того Тесея, которого Ньют знал когда-то. — Ты скажешь? — спросил Ньют зачем-то, плохо понимая, что именно хочет услышать. Или же понимая слишком хорошо. Тесей запрыгнул следом за ним на гору обломков, оставшихся от церквушки, оступился на кирпиче, и Ньют протянул руку. Брат схватился за неё и держал чуть дольше положенного, успев погладить большим пальцем. — Если тебе сложно, не говори, — добавил Ньют и повернулся к другому краю города, разглядывая его. Неожиданно он заметил нечто достойное внимания и дёрнул Тесея за рукав, указав пальцем. Брат выдохнул рядом над ухом, положив подбородок Ньюту на плечо. Среди сплошных руин невредимой стояла единственная стена, красная в цвет кирпича. Белый резной карниз под крышей лишь местами отпал, оставив щербатые дырки, но всё остальное было цело — даже стёкла в окне. — Мерлин милостивый, — изумлённо пробормотал Тесей. На подоконнике за стеклом всё так же стояли цветы в глиняных горшочках, но их фоном теперь стало чистое весеннее небо. Длинные мясистые листья шевелил поднявшийся ветер. Город подарил им лучшую иллюстрацию войны, какую только можно было придумать, и они стояли, онемевшие, пока не нашлись наконец самые важные сегодня слова. — Я люблю тебя. Ты это хотел услышать? — спросил Тесей. — Да, — ответил Ньют дрогнувшим голосом. — Спасибо. — Лучше я скажу сейчас, чем никогда, Кролик. Он стоял рядом, уже не прикасаясь к Ньюту, но этого и не требовалось. Ближе, чем сегодня, они никогда ещё не были. Розовый город лежал под их ногами, и лишь колокольня подпирала небо, белая, как плывущие по небу облака, в которых уже не было примеси дыма. Этот город сейчас принадлежал им, этот мир принадлежал им, и никогда ещё всё вокруг не казалось Ньюту одновременно и устойчивым, и таким хрупким. Едва солнце сядет — и уйдёт со стен этот нежный цвет, рухнет то, что до этой поры оставалось целым. Со стеклянным дребезгом осыпятся стёкла в уцелевшем окне. — Я возьму цветок, — сказал Тесей, и Ньют кивнул. Он думал о том же. Что-то должно уцелеть в этом безумном, страшном месиве, обязано уцелеть, даже если это одна только любовь или простой цветок в глиняном горшке.

* * *

Ночью Ньют остался с Тесеем, но заходить далеко им обоим не хотелось — разрушенная деревня что-то разбередила в душе, что не хотелось портить. Но Тесей обнимал — очень крепко и в то же время бережно, целовал долго и сладко, совсем не так, как они целовались до боя. Порой он грустно вздыхал, касаясь губами виска или щеки, но Ньют не спрашивал и просто принимал непривычную, полную любви ласку. Тесей, похоже, решил, что всё сказал у колокольни, и, наверное, больше и вправду ничего не было нужно. — Завтра ранний подъём, — сказал Ньют неохотно, схватив ноги Тесея в капкан из собственных. — Ты ведь помнишь. — Ни тролля я уже тут с тобой не помню. — Тесей счастливо улыбался. — Я самый везучий человек на свете, Кролик. Ньют поймал его лицо в ладони и прижался лбом ко лбу. Тесей тепло дышал в подбородок, а потом вдруг слабо укусил его и потянулся к мочке уха. Зубы сомкнулись на ней болезненно и в то же время очень приятно, что немедленно отозвалось в паху. — Меня не хватит на секс, — произнёс Ньют честно, отодвинувшись. — Сейчас или вообще со мной? Ньют уставился на него в недоумении — похоже, Тесей искренне считал, что Ньют захочет ограничиться поцелуями. Нужно было расставить точки над «и». — Просто не сегодня, — произнёс Ньют. — Но потом мы обязательно наверстаем. — Это хорошо. — Тесей приблизился к уху и зашептал в него, быстро и лихорадочно: — …Потому что я очень тебя хочу. Его рука легла на поясницу Ньюта, сдвинулась к самому копчику и остановилась. Ньют выдохнул, взбудораженный. — У меня твоя колдография всю войну в кармане кителя лежит, — признался Тесей. — Я смотрел на неё, когда было совсем плохо. Ньют не знал даже, что и ответить. Его собственные чувства к Тесею лишь недавно обрели форму, и было неловко осознавать, что ему нечем поделиться взамен. — Ничего, — шепнул Тесей, правильно истолковав молчание, — я знаю, что Литу ты любишь больше. Вижу, как ты на неё смотришь. Он был неправ, но Ньют не стал объяснять. Настанет час, когда Тесей поймёт, что всё не так просто, потому что Ньют любил их обоих, но настолько по-разному, что и сравнивать-то не было смысла. После беспокойной ночи Ньют проснулся первым, ещё до будильника — из-за Тесея, который ворочался и бормотал во сне. В жизни не имевший привычки засыпать с кем-то в одной постели, Ньют лежал без сна, разглядывая лицо брата. Произносимые Тесеем слова не удавалось разобрать, но снился ему, похоже, не кошмар. Это было бы отличной новостью, однако на тумбочке у кровати стояли уже два початых пузырька, и Ньют гадал, сколько же их станет ближе к концу этой бесконечной войны. Тесей заморгал, пробуждаясь, и Ньют поспешно встал с кровати, начал одеваться не без смущения — всё же между ними пока ничего толком не было. — Я разбудил тебя, Кролик. — Нет. Это я просто… Что «просто», Ньют так и не придумал, а потому набросил на себя рубашку и вышел из палатки. Рядом уже вилял хвостом славный рыжий пёс, отлично запомнивший, где кормят повкуснее, и Ньют вынес ему остатки вчерашней каши. Заскочив обратно, чтобы найти свой ремень, Ньют бросил взгляд на так и стоявший у изголовья кровати горшок с цветком. В голове снова прозвучало вчерашнее «люблю» Тесея. — Я должен идти, — пробормотал Ньют, когда брови Тесея сошлись на переносице. — Конечно. Последовал быстрый взгляд на часы, брошенный обоими одновременно. Ньют знал, что уходит чересчур рано, и Тесей это заметил, но ему очень нужно было обдумать всё это в одиночестве. — Ты сегодня странный, — прокомментировала Лита его вид, когда забежала в каморку Ньюта поздороваться. — Не поругались с Тесеем? — Нет, что ты. Лита постояла задумчиво на пороге и решительно закрыла дверь, проходя внутрь. — Вчера что-то страшное творилось на поле боя, солдаты рассказывают, — начала она обеспокоенным голосом, облокотившись на ненадёжный деревянный стол. — Говорят об искрах, лучах всех цветов радуги… — Угу. Тесей же нам с тобой… — Магловские солдаты, Ньют. Он оторвался от котла и едва не уронил в него список ингредиентов, прикреплённый кнопкой к стене. — Будет серьёзное расследование, такое крупное нарушение Статута! Я видела капитана Грейвза с утра, он всё подначивал, предлагал майору Трэверсу и новому наблюдателю от Министерства обливиаторов из МАКУСА. — У нас новый наблюдатель? Лита побарабанила пальцами по столешнице. — Дамблдор давно отказался. Сама не встречала нового, но слышала, что идиот какой-то. Вчера испугался артобстрела, весь день в палатке просидел. Она озорно сверкнула глазами, и едва Ньют открыл рот, чтобы спросить, есть ли другие новости, как дверь распахнулась и капитан Листон ворвался в подсобку, сердито крутя усы. — Сестра Лестрейндж! Ваша смена вообще-то только началась! — возмутился он. — Извините, сэр, я спрашивала о Тесее… Лицо капитана заметно смягчилось. — И как Тесей? — вопросил он с беспокойством. — Сегодня очень даже неплохо. — Ньют отложил большую ложку. — Передавал вам привет. Тут он соврал, но нужно было отвлечь внимание от Литы. Капитан Листон довольно улыбнулся. — И ему передай. Хотя что там, наверняка встретимся сегодня, всех ведь созывают в штаб… Ну ладно, Лестрейндж, идите, идите уже быстрее, сплетники нашлись тут мне… Лита благодарно кивнула Ньюту так, чтобы не заметил её начальник, и выбежала из подсобки. Ньют ждал, что капитан тоже уйдёт, но он задумчиво разглядывал Ньюта. — Пошли прогуляемся, — сказал он, — как только доваришь зелье. Спустя час Ньют вышел из полупустого магического крыла в магловское. Капитан Листон вёл его по коридорам, полным людей, и Ньют искоса рассматривал солдат на каталках и костылях, изуродованных и с нормальными лицами. Отовсюду несло запахами крови, гноя и болезни, а ещё — медицинского спирта. Из приоткрытой двери раздался громкий крик, и Ньют рефлекторно отшатнулся, уйдя снова в спасительную тень — так напугал его этот нечеловеческий звук. Облупившаяся краска на стенах бывшей школы довершала неприглядное зрелище. — Я хотел, чтобы ты увидел, для кого работаешь. — Капитан широким жестом обвёл магловское крыло, ту его часть, что была доступна взору. — Для них. Ты облегчаешь их страдания. Они вошли в большую общую палату, где лежали выздоравливающие солдаты. Места явно не хватало, и койки стояли почти вплотную друг к другу, но никто не жаловался. Ньют ухватил взглядом не снятый со стены потрёпанный плакат с английским алфавитом, где рисованной обезьянке, странным образом напоминающей короля, пририсовали чернилами усы — привет из прошлой жизни, просочившийся в новую безжалостную реальность. Солдаты, у которых были перебинтованы разные части тела, мирно полулежали, опираясь на подушки. Кто-то читал, кто-то вязал, иные болтали с сёстрами милосердия, порой пытаясь с ними флиртовать. Ньют нашёл глазами Литу, и она ему подмигнула, разрезая на больном бинты. — Вот те, кому ты уже помог, — сказал сзади капитан Листон. — Ты и твои укрепляющие настои, зелья, унимающие боль, и прочее, что ты варишь во время своих длинных смен. — Сэр, я не понимаю… Начальник ухватил Ньюта за плечи, приблизив лицо. — Каждый раз, когда ты тратишь время не на работу, одним зельем становится меньше, а их и так не хватает, Ньют. Знаешь ли ты, сколько умерло солдат за прошедшие сутки? — Нет, — ответил Ньют, силясь выпутаться из крепкой хватки. — Нет. И не стоит тебе знать. Я хотел, чтобы ты осознал: не из вредности я прерываю ваши с Лестрейндж бесконечные беседы. Иди. Надеюсь, ты всё понял. Остаток дня Ньют, не прервавшись даже на обед, варил разные настои, и уже вечером вывалился из госпиталя на негнущихся ногах. Он едва замечал, что вокруг все какие-то очень уж взбудораженные, и отметил лишь, что в палатке не было Тесея, но пахло сапожной ваксой — похоже, прибыла инспекция. Взяв у дежурного по кухне миску бобов, чей аромат враз из ненавистного стал аппетитным, Ньют уселся прямо на траву между палатками и стал есть, отбиваясь от своего вечного спутника, рыжего пса, которого он про себя называл Каштаном — тот повадился таскать жареные каштаны, которые порой перепадали им всем как деликатес из деревни. Там его и нашла Лита. — Ты Тесея не видел? — спросила она. — Весь день не могу его найти. — А когда Ньют с набитым ртом покачал головой, добавила: — Извини, но я заглянула в вашу палатку — думала, может, не слышит, и… Словом, странно, но мне казалось, у вас раньше две кровати стояло. Ньют похолодел. Какие же они оба троллеголовые кретины!.. Он с трудом сглотнул, чтобы оправдаться, но Лита его остановила: — Неважно, Ньют, я не хотела отрывать тебя. Просто мне Тесей сказал, что хочет ещё рассказать про порталы, он что-то обнаружил. Я тогда вечером приду, перед отбоем. И она убежала, а за ней с лаем понёсся Каштан, и Лита остановилась, погладила его между ушей — пёс активно завилял хвостом. Ньют оторопело смотрел им вслед. Лита не была глупой, никогда не была, но они сейчас все так сильно устают, что, может быть, она забудет, отметёт как ерунду… Ньют очень хотел надеяться, что Лита не придала их оплошности с кроватями никакого значения, но всё равно к поводам для беспокойства добавился ещё один. Придётся рассказать Тесею. Пёс вернулся, лёг на траву, и Ньют рассеянно его гладил, когда вдруг подошла бывшая коллега Тесея, с сержантскими нашивками на рукаве. Ньют не помнил её фамилии, лишь имя — Анна. Он знал от Тесея, что она любила собак. — Привет, — сказала она, садясь рядом. — Я присоединюсь? К почёсыванию собаки?.. Ньют кивнул, и Анна с улыбкой погладила пса по мохнатой спине. — Я его назвал Каштаном, — сказал Ньют зачем-то. — Мне нравится. Я не звала его никак, чтобы не привязываться. Называла просто «пёс», хотя он мне нравится... почти как Патрик. У твоего брата чудесная шишуга. — А почему бы не завести собаку? Хоть даже его. — Ньют спросил это не задумываясь, и Анна вдруг склонила голову. — Наверное, — начала она медленно, — можно и завести. У папы была аллергия на собак, но его убили. Слова прозвучали спокойно, почти безэмоционально, но что-то в лице Анны подсказало Ньюту: за ними скрывается большое затаённое горе. Странная схожесть событий из жизни и любовь Анны к животным пробудили в Ньюте симпатию к ней, и он решил открыться: — Вчера пришло письмо от мамы о том, что наш с Тесеем отец умер. Но я не любил его, отца. Это нормально? — Да, если он был сложным человеком. — Анна теребила пальцами травинки. — Нельзя любить по приказу, лишь потому, что так должно. Даже родителей. — А ты… — Я любила папу. У меня больше никого и не было, кроме него, но теперь, наверное, стоит что-то изменить. Спасибо, Ньют. Она встала. Ньют с удивлением наблюдал за ней, пока не понимая. — Как ты его назвал, Каштаном? — уточнила Анна, наколдовывая поводок, и Ньют несмело ей улыбнулся, наконец-то осознав. Она вернула улыбку. — Так и оставим. Каштан, пошли со мной. Ньют отставил тарелку с остатками бобов в сторону — есть больше не хотелось. Воистину это был день, полный событий.

* * *

Вечером Тесей вернулся — разгорячённый, весь на нервах и будто бы в неясном возбуждении. Глаза его горели, когда он вынул из кармана листы бумаги и помахал ими. — Кролик, ты не представляешь, что я выяснил… — Тесей… — …Я прижму этих скотов и подам на блюдечке тому кретину из Министерства, который всё визжит и бегает кругами, не зная, за что взяться. — Братец Лис! — выкрикнул Ньют сердито. Когда уже Тесей научится слушать? — Лита могла понять. — Понять что? Ньют мотнул головой в сторону спальни, где стояла их теперь уже общая кровать, собранная воедино из отдельных. На ней так и лежали с самого утра их две пижамы. — Она заходила. И обратила внимание. На лицо Тесея легла тень, но ожидаемого ужаса Ньют так и не увидел. Тесей снял фуражку, бросая её на диван, почесал затылок: — Дьявол. — И это всё, что ты можешь сказать? — Ничего исправить всё равно уже нельзя, так что, Ньют, запомни простую истину: волнения лишь удваивают страдания. Честное слово, после всего, что мне довелось пережить, это — просто мелочь. Ньют открыл рот, но возражений так и не придумал. Тесей устало проследовал к столу и, вынув из кармана формы помятую консервную банку, увеличил её, ставя прямо в центр, на карты. Ньют в недоумении наблюдал за его действиями. — Подождём Литу, — сказал Тесей, снимая френч* и ослабляя узел галстука. — А ещё я хотел спросить тебя, Кролик… Знаю, ты устал, да и я тоже, но вдруг ты хочешь не просто уснуть рядом, как вчера. Тесей улыбался, утомлённо щурясь, и нежность захлестнула Ньюта с головой. — Я согласен, — ответил он, но в момент, когда Тесей порывисто шагнул к нему — для объятия, поцелуя ли, полог входа откинула Лита, и Тесей поспешно ретировался к дивану. О Мерлин. — Я не слишком поздно? — спросила она. — Всё искала собаку, чтобы покормить. — Как раз вовремя, — заверил её Ньют, и Лита села на диван, тут же разуваясь и ставя рядом ботинки. — Больше не могу их носить, — сказала она, будто оправдываясь, и потёрла босые ступни одну о другую. — Всё в порядке, Ньют, у меня есть настойка растопырника. Тесей, что ты хотел рассказать? Ньют смотрел на них, отмечая одинаковые синяки под глазами, впалые щёки, и думал: неужто он выглядит так же? И на нём война оставила этот след? В зеркало в ванной он почти не смотрелся, привыкнув причёсываться и без него. — Кажется, я отследил, откуда мог быть офицер с порталами для магловских солдат, — ответил Тесей с опозданием, садясь на противоположном краю дивана. — Но пока лишь приблизительно. Кролик?.. Ньют стоял в задумчивости посреди импровизированного холла. Тесею не понравится то, что он хочет сделать, но босые ноги Литы, натёртые, израненные, не давали Ньюту покоя. В конце концов он сел не на диван, а на пол палатки, безмолвно попросил у Литы разрешения и взял в ладонь её ступню, гладя и осторожно разминая. Кажется, Тесей дёрнулся — едва слышно скрипнули пружины. Какое-то время Ньют слышал только своё дыхание да взрывы невдалеке, но зато очень хорошо ощущал кожей повисшую неловкость. Не глядя он развернулся к Тесею и успокаивающе положил ладонь на его колено. — Тесей, — негромко сказала Лита, и Ньют откинул голову на диван, чтобы видеть их. Лита, согнув руку в локте, предлагала Тесею свою раскрытую ладонь. — Давай же, — мягко попросила она, и рука Тесея обхватила её собственную, сжала. — Вот и хорошо. Я не хочу, чтобы между нами было недопонимание, потому что вы мне оба очень дороги. И… прости, Тесей, я говорила Ньюту про поцелуй. Наверное, это был поворотный момент в их запутанных отношениях. Тесей оторопело смотрел на Ньюта и только на него. — Не бойся, — произнёс Ньют, вкладывая в эту простую фразу понятный лишь им двоим смысл. — Я не сержусь и не ревную. — Ты должен, — возразил Тесей, находящийся явно не в своей тарелке. И тут Ньют выпалил то, чего втайне желал со времени разговора с Литой. — Покажите, — попросил он, едва слыша себя. — Что?.. Кролик, ты... Тут Лита потянула Тесея к себе, привлекая внимание, тронула свободной рукой его галстук. Ньют смотрел с возрастающим замешательством, как Тесей склоняется к ней, слушает её шёпот и размыкает губы, которыми ещё вчера вечером целовал его, Ньюта. Это был один из самых странных вечеров в его жизни, и, наверное, Ньют был вправе попросить их прерваться, сказать, что передумал, однако он не мог — настолько был очарован. Лита и Тесей соприкоснулись щеками, попытались отодвинуться друг от друга — и не смогли. Взглядами они спрашивали у Ньюта разрешения: можно ли?.. Действительно? И Ньют нашёл в себе силы кивнуть, потому что не мог поступить иначе. Их губы соприкоснулись, но руки — руки лежали на плечах Ньюта, гладя каждая по-своему, в своём темпе, обнимая за шею, и Ньют, едва дыша, провёл ладонью по колену Тесея до бедра. Голова была совершенно пустая, будто после обильной выпивки. Лита отстранилась первая и, склонившись, коснулась губами макушки Ньюта. — Что же мы делаем... — сказала она, сдвинув брови, пока Ньют так и держал её ступню, совершенно ошалевший. — Нет, нет. И я пока не готова это обсуждать. Одну ладонь убрали с плеча, ступня выскользнула из хватки, и Лита начала торопливо обуваться, пряча глаза. — Не надо, — попросил Ньют. — Останься. — Мне стыдно. И не надо меня успокаивать. Я хочу только одного… — Она выпрямилась, устало потёрла глаза и закончила: — Чтобы вы не поругались. Вы обещаете не делать этого? Тесей что-то пробормотал сверху, а Ньют попросту кивнул. — Я вам верю. Ну… спокойной ночи, — грустно подытожила она и выбежала в темноту, оставив после себя уже хорошо знакомый приятный аромат лаванды. Ньют взял безвольную ладонь Тесея и, не отдавая отчёта в своих действиях, укусил её, прихватил губами. Сверху раздался приглушённый вздох. — Она всегда сбегает, — произнёс Тесей печально, но Ньют не слушал. — Я ни разу не целовал Литу, — сказал он, теребя перстень на пальце Тесея. — Так, чтобы она ответила. — Кролик… Но Ньют не стал слушать путаных объяснений и, поднявшись, прижался губами ко рту Тесея, который только что целовала Лита. От брата тоже пахло лавандой, и это пьянило, его губы ещё были влажными и красными, а глаза подёрнулись удовольствием пополам с изумлением. — Я сейчас вернусь, — пообещал Ньют, слезая с дивана. Тесей распластался на нём, ошарашенный, хмурящийся. — Придётся тебе новости отложить до завтра. — Почему? — спросил Тесей. — Ты пойдёшь за ней, да? — Нет. — Ньют покачал головой, ему уже плохо давалось спокойствие — он был возбуждён до крайности. — Я очень хочу секса с тобой, и даже не спрашивай, почему сейчас. Я не смогу ответить. _____________ * Френч — куртка (китель, пиджак), названная по имени британского фельдмаршала Джона Дентона Френча. Была распространена во время Первой мировой войны.