Время разрушать и время строить

Времени обговорить случившееся у них не оказалось: ранним утром артобстрел усилился, проснулись все, и Тесей немедленно поднялся — ему нужно было в штаб. Одеваясь, он смотрел на них с улыбкой, и Ньют улыбался в ответ, целуя опять уснувшую Литу в плечо. — Нас могут сразу послать на поле боя, — прошептал Тесей, нащупывая под кроватью ремень. — Мерлин, а где же галстук?.. — На стуле. — Спасибо. Так что не ждите, я сам приду в госпиталь после. — Если ты будешь сейчас прощаться, как обычно это делаешь, я тебя заколдую, — пригрозил Ньют. Лита вздохнула во сне, перевернулась на спину, и Тесей, приложив к губам палец, поднял руку в жесте прощания. Ньют сделал то же, тоскливо глядя ему вслед. Он хотел бы сказать, насколько страшно ему каждый раз, когда Тесей уходит, хотел бы быть с ним хотя бы мысленно рядом, отслеживать каждое действие, каждый луч мелькнувшего рядом заклинания и знать, что вот сейчас — сейчас — брату нужна помощь. Но приходилось полагаться на других и на сумасшедшую надежду, на убеждение, что Тесей никогда не станет рисковать собой, памятуя о том, сколько людей его ждёт после боя. Ньют был настолько напряжён, что едва замечал совершенно обнажённую Литу в постели так близко к нему. Одно-единственное желание владело им в эту секунду — обнять её и спросить, точно ли будет всё хорошо. И она, конечно, ответит «да», и пусть её ответ будет продиктован теми же надеждами, что и у Ньюта, на душе всё равно от него станет легче. Устав лежать без дела и смотреть в потолок, Ньют осторожно выскользнул из-под одеяла и оделся. Как Лита может спать под грохот множества пушек, он не представлял и, пожалуй, даже ей завидовал. В лагере было шумно. Кто-то ещё завтракал наспех, кто-то начищал палочку. Офицеров не было видно, ни одного — значит, все были в штабе, решали, присоединяться ли к новой атаке. Далеко не каждый раз требовалось защищать маглов от самих себя. Завидев своего непосредственного начальника, единственного с капитанскими нашивками среди толпы, Ньют зачем-то направился к нему, отдал честь. — Доброе утро, — рассеянно ответил капитан Листон, отрываясь от листа пергамента. — Твоя смена через пять часов, можно было бы и поспать. — Не могу, сэр. Тесей ушёл, и, наверное, его опять в бой отправят. Капитан потёр лоб и отложил документ. — Садись. Нет, Ньют, я знаю, что ты чувствуешь — сложно сидеть, когда внутри всё напряжено. Но всё равно. Ньют неохотно сел на бревно, сдвинул колени, разглядывая свои грязные ботинки. — Лучше отвлекаться, — раздавался рядом голос капитана. — Думаешь, я не переживаю? Да каждый чёртов раз. Именно поэтому я пытаюсь разобраться сейчас в остатках зелий, прикинуть, что ещё нам требуется сварить. А как закончу — пойду в госпиталь, там уж точно не будет времени на любые раздумья. Понимаешь? — Да, сэр. Оглушительный взрыв прервал их беседу, все вокруг разом вскинулись, подняли головы, повернувшись к столбу дыма. Капитан Листон поёжился. — Немецкое оружие пугает меня всё больше. — Интересно, когда всё это закончится? — спросил Ньют в воздух, и начальник задумался. — Всем два года назад казалось, что война завершится быстро. Месяца три, может, пять, — но вот мы здесь. Как думаешь, насколько точны будут любые прогнозы? — Маглы говорят, что она завершится семнадцатого августа. — Они сами в это не верят. Капитан вдруг сощурился. — Я вспомнил, что ты к нам прибыл после какой-то драконьей миссии, верно? — Да, — ответил Ньют, недоумевая. — Карпаты? Черновицы? — Но откуда вы… Начальник хмыкнул и достал из кармана трубку. — Я был в Министерстве вчера, там большой скандал как раз с этой миссией. Сам знаешь, как сейчас относятся к нарушениям Статута, а драконы — это не в подрывного дурака среди палаток играть. Пошли допросы, аресты… Ньют похолодел. — Драконы в порядке? А кого арестовали? — спросил он, пожалуй, слишком быстро, и Рем Листон вынул трубку изо рта. — Не думал, что тебя так заденет это известие. — Пожалуйста, сэр! — взмолился Ньют, и капитан смилостивился: — Хорошо, я скажу, что помню. Отойди-ка… Мимо них прошла рота солдат, и двигались они не в ту сторону, где было раньше наступление, а дальше, в другой конец поля. Концы палочек, коротких и длинных, тёмных и светлых, торчали из специальных шлёвок. Лейтенанты зычно кричали, требуя чеканить шаг, впереди шёл капитан — Ньют узнал знакомые нашивки. Но это был не Тесей. — Значит, всё-таки снова, — грустно подытожил начальник. Ньют думал лишь о том, что Лита спала и даже не успела обнять Тесея напоследок. Да и он сам — что он сказал? Что заколдует, если тот попрощается в своей манере. Захотелось покурить, но, как назло, начальник не курил сигарет, даже не попросишь. — Так вот про миссию… — прозвучало рядом, и Ньют заставил себя сосредоточиться на беседе. — Про драконов не знаю. Точно арестовали некоего Сондерса, пару драконологов — один с шотландской фамилией… — Макфарланд, — быстро сказал Ньют. — Кажется, да. И одного из высших чинов, заместитель самого министра Эвермонда, представляешь? Они начали крутить свою политику в тени, не иначе чтобы сместить Эвермонда в случае удачи. — Сондерс хороший человек, — пробормотал Ньют. — И Макфарланд тоже, я думаю… Они не делали мне зла. — Видишь ли, делать зло и нарушать закон — не всегда пересекающиеся понятия. Все эти люди знали, что делают, и должны были понимать последствия. Тут Ньют кое-что припомнил. — Так ведь вы сами незаконно сбежали на войну вместе с Тесеем, — возразил он, очень стараясь не улыбаться. Капитан Листон сердито запыхтел трубкой. — Это другое, — проворчал он. — Это вопрос чести. И Ньюту пришлось ретироваться, чтобы смех не вырвался наружу.

* * *

Ждать Тесея пришлось до глубокой ночи. По-совиному уставившись в темноту, Ньют часто моргал, глаза то и дело слипались, и голова опускалась на плечо Литы. Полог палатки они откинули, чтобы увидеть Тесея издалека, но по новым правилам свет в лагере стали приглушать ещё вечером, чтобы не засекли немецкие маги, и потому лишь светлячки вспыхивали в ночи, как крошечные подобия огоньков на кончиках палочек — солдаты постепенно возвращались, и не спал никто. Ньют уже успел узнать, что враг разделил силы и перебазировался дальше по линии фронта, чтобы запутать. Тесей наверняка вызвался со своей ротой их найти, в этом Ньют не сомневался. Брат всегда был слишком правильным и предсказуемым. — Он у тебя всегда такой? — раздался рядом голос Литы. Она тоже не спала, и пальцы её вязали узелки на нитке, выдернутой из ночной рубашки. Ньют отметил: «у тебя». — Какой? Лита помедлила и неторопливо завязала новый узелок. — Тесей кажется иногда... ненастоящим. Человеком из романа. В Лондоне он или не был таким, или слишком изменился, но я раньше не замечала. «Ты просто не видела его больным и плачущим», — хотел сказать Ньют, но сдержался. Если всё у них сложится, она и сама узнает. Тихие разговоры, шелест высоких трав, волнующихся под ночным ветерком — неожиданно вдруг проявились звуки, о которых Ньют уже успел забыть. Тишина. Оказывается, она тоже звучит, и главный тон ей задаёт тревога, которая гудит в ушах, сгущаясь, как сумерки, как грязь под ногами возвращающихся солдат. Где среди них Тесей? Где он? Ньют безмолвно уходил и снова возвращался — он искал кого-нибудь, кто знает. Лишь единожды его поиски увенчались успехом, когда из темноты вдруг вынырнул бывший начальник Тесея — потрёпанный, едва бредущий. Он-то и заверил, что видел Тесея совсем недавно на пыльной дороге у госпиталя. — Значит, он скоро вернётся? — уточнил Ньют, которому что-то в этом коротком сообщении не понравилось. Трэверс сощурился, губы сжались в тонкую прямую линию. В неверном свете его лицо казалось то ли насмешливым, то ли сочувствующим. — Не люблю давать советы, но на вашем месте я бы уговорил брата вернуться в тыл. Он побрёл дальше, а Ньют, оторопев, смотрел на неяркий Люмос на конце его палочки. — Как будто Тесей будет хоть кого-нибудь слушать, — проворчал Ньют себе под нос. — Драконья самка на яйцах — и та сговорчивее. Погрузившись в раздумья, Ньют очнулся, уже когда отошёл в сторону от лагеря. Он стоял на краю поля, до рези в глазах всматриваясь в густую тьму, которую изредка прорезали вспышки. Редкие фигуры солдат шли от госпиталя, но чаще их тёмные силуэты направлялись к нему, этому двухэтажному зданию, слегка потрёпанному артобстрелом. Несколько раз Ньют видел носилки, и тогда стоны доносились до него, перекрывая шум лагеря. На нетвёрдых ногах Ньют ковылял к госпиталю, который всё рос, закрывая обзор на полуразрушенные дома невдалеке. — Кролик, ты куда? Руки Тесея схватили за рубашку, притянули ближе. Ньют с тихим возгласом обвил руками его плечи. — Я тут, всё хорошо... — От Тесея пахло порохом и кордитом. — Просто пришлось задержаться в госпитале. — Опять ранили? Тесей ответил не сразу. — Не совсем, — произнёс он неохотно. — Так, проклятие схватил... совсем небольшое, — поспешил он добавить, когда Ньют отстранился с испугом. — Честное слово! Я минут пять в день буду немного теряться, не узнавать никого, но это недолго, это пройдёт. Тесей поспешно стал целовать, словно хотел отвлечь внимание, заставить забыть о том, что он сейчас рассказал. Ньют был почти уверен в этом. Он отвернулся, уворачиваясь от поцелуев. — Нас заметят, — сухо проговорил Ньют, устремляясь к лагерю. Трава зашуршала сзади под тяжёлыми сапогами. — Ты обиделся, что ли, Кролик? Тебе меня не жалко? Я ведь снова рядом. Ньют круто развернулся, наступив Тесею на ногу, слабо ударил кулаком в грудь и тут же услышал удивлённое ойканье. Тесей, похоже, искренне не понимал, в чём дело, а вот если бы рядом была Лита, она наверняка бы поддержала. Желание сражаться вопреки всему горело в Тесее даже ярче любви к Ньюту, уже гранича с эгоизмом. Трэверс был прав. — А завтра можешь не вернуться. — Не неси чушь. Я здесь уже два года. — И сколько своих людей ты похоронил? Тесей недоверчиво рассмеялся. Ньют, шокированный этим неуместным смехом, отступил на шаг. — Ты звучишь как мама. Что с тобой? Если устал воевать, бери Литу и отправляйтесь в Англию, я ревновать не стану. Ньют очень жалел, что сейчас не мог разглядеть его лица. Тесей скрестил руки на груди, отгородившись от Ньюта, в его голосе звучала досада пополам с разочарованием. Вдруг Тесей резко показал на госпиталь: — Ты сам вызвался помогать раненым, пожелал быть здесь, так что... Тут Ньют взорвался: — Я вернулся из-за тебя! Ты давно уже не в порядке, тролль тебя побери! Я знал, что мне придётся спасать тебя от тебя самого, но всё же надеялся, что ты покончишь с геройством... Лис?.. Тесей вдруг, не говоря ни слова, осел на траву. У Ньюта бешено заколотилось сердце, он подхватил брата за талию, развернул к себе лицом, подсветив Люмосом. Освещённый белым светом палочки, Тесей походил на мертвеца. — Я очень устал, — проговорил Тесей невнятно. — Давай потом поругаемся? Он попытался улыбнуться, но не выходило. Ньют, перепуганный донельзя, всмотрелся в зрачки, пощупал пульс и наконец взмахнул палочкой. Хотя бы эту ношу он себе облегчит — в прямом смысле. — Что ты делаешь? — спросил Тесей, и тут Ньют взял его под колени, забрасывая на спину. Руки Тесея обвились вокруг шеи, нос ткнулся в затылок. Губы коснулись волос, целуя Ньюта в макушку. — Ты был в госпитале — где лекарство? — потребовал Ньют. — Уже выпил. Правда, Кролик. Ньют, поднатужившись, встал, жалея, что не убавил вес ещё больше. Тесей был очень тяжёлым и ощущался совсем не так, как в постели, когда он наваливался сверху. Ньют молча потащил его в лагерь, отказываясь от помощи встреченных солдат, надеясь лишь, что Тесею не станет хуже. Гнев ушёл при взгляде на мертвенно-бледное лицо Тесея, но от укола удержаться не удалось. — Придурок, — произнёс Ньют свистящим шёпотом, едва слышно, но Тесей ответил: — Наверное, весь в отца. — Не неси ерунды, пожалуйста. Лагерь становился всё ближе, полускрытый рощей у поля. Кто-то запалил костерок, вспыхнувший ярко голубым огнём, но спустя минуту его погасили. Раздалась невнятная ругань, слабенькие огни у палаток то загорались, то гасли, но Ньют почти не смотрел вперёд, обратив взгляд на траву под ногами. То и дело попадались кочки, обломки снарядов, котелки и прочие вещи, красноречиво говорящие о близкой стоянке армии. Тесей сзади, кажется, задремал, и Ньют остро ощутил ответственность за него. Очень долго Тесей опекал его на правах старшего брата, и теперь настала очередь Ньюта позаботиться о нём. — Что с ним? — испуганно воскликнула Лита, вскакивая. Она помогла спустить Тесея со спины, забросила его руку на своё плечо. — Он ранен? Проклятие? — Кажется, второе... — Всё со мной нормально, — раздался тихий голос Тесея. — Подумаешь, ноги не держат. Лита издала нервный смешок, помогая уложить Тесея на кровать. Осмотрев его, она обернулась на Ньюта, и он прочёл в её глазах, что всё не так плохо. Решение пришло само собой. Полог палатки, который так и остался откинутым, впускал призрачный, невесомый лунный свет, но и такого было вполне достаточно для того, что задумал Ньют. На столе у входа нашлись чистый лист пергамента и потрёпанное перо, видавшее лучшие дни. «Хватит с нас войны», — произнёс мысленно Ньют, берясь за перо. — Он тебя убьёт, — заметила Лита едва слышно. Тесей захрапел. — Он не подпишет. Конечно, она всё поняла. — Подпишет, если не хочет остаться без брата. Со стороны спальни донёсся её громкий нервный выдох. Ньют писал, вполуха слушая, как она накрывает одеялом Тесея, как ходит кто-то по тропе между палатками, а потом невдалеке чихнули и позвали Каштана. Раздался одиночный выстрел в ночи, и пёс гавкнул, вторя ему. На мгновение звуки стихли, чтобы снова возобновиться — в военном лагере тишина никогда не бывает абсолютной. Руки Литы легли на плечи, когда Ньют как раз заканчивал прошение, выводя фамилию и дату. — Ты с нами? — спросил он вскользь. Лита сжала плечо. — Если вы оба захотите. Быть третьей лишней — ни за что. Ньют, даже не оборачиваясь, знал, что она упрямо поджала губы. Он побарабанил пальцами по столу. — Я бы никогда не позвал тебя, если бы не имел в виду отношения на равных. — Не уверена, что Тесей готов делить тебя с кем-то, — произнесла Лита спокойно. — Мы ведь даже не пробовали... И одно дело здесь, когда каждый день может стать последним, но в тылу... Как ты себе это представляешь? Ньют уронил голову на стол. Ну почему всё так сложно? — Лучше иди спать, — сказала Лита. — А ты? — Ни в одном глазу. Я прогуляюсь немного. Выходя, она ссутулилась и обхватила плечи зябким жестом. Ньют поспешно набросил на неё первое, что подвернулось под руку — френч Тесея. Полы его волочились по земле, до того Лита была маленькой. В благодарность она быстро поцеловала в губы и исчезла в проходе между палаток. В этот раз она ушла, чтобы вернуться, и вскоре Ньют, обнимая двух людей, которыми дорожил, на мгновение позволил себе быть счастливым.

* * *

Утром он всё же поругался с Тесеем. — С каких пор ты решаешь за меня? — сердито бросил Тесей, потрясая прошением, которое Ньют набросал ночью. — Ты думаешь, в армии всё так просто? — Мы видели, как тебе было плохо, и решение напросилось само, — ответила Лита, пока Ньют собирался со словами. Оба развернулись к ней, но тут же смущённо отвели взгляд. Лита лишь подняла брови, одеваясь без всякого стеснения. Тесей схватил рубашку со стула. — Связался с вами на свою голову. — Если хочешь остаться в одиночестве, только скажи, — парировал Ньют, прекрасно зная, что независимо от ответа никогда Тесея не бросит. Однако аргумент возымел действие, и пальцы Тесея замерли на пуговицах. — И где тебя научили шантажу? — И вовсе это не шантаж. — Ньют даже немного обиделся. — Лита, скажи? — Двое против одного! — Тесей поднял галстук, упавший на подушку. — И мы что, в Лондоне тоже будем втроём жить? Лита дёрнулась, и Ньют поспешно сказал: — А почему бы и нет. Разве плохо? Тесей зарылся пальцами в свои нечёсаные волосы, чертыхнулся и призвал расчёску с помощью палочки. — Нет, совсем не плохо, — ответил он уже мягче. — Можно попробовать. В конце концов, отношения втроём уж точно не страшнее инцеста, что нам терять. Ньют поморщился от этого слова, прекрасно осознавая его правдивость, однако из уст Тесея оно всё равно звучало странно. Что успел брат передумать о себе за всё то время, пока Ньют даже не подозревал о его влюблённости? — Я займусь квартирным вопросом, — сказал Ньют неожиданно для себя. — Но пока всё не решится... мы ведь не можем втроём к маме... У входа в палатку кто-то кашлянул, и Лита не медля шагнула в сторону, к матерчатой стене, поспешно обуваясь. Ньюту осталось только найти палочку, и он зашарил под подушкой, вслушиваясь в разговор у входа. По голосу он узнал своего начальника. — ...Дело начали, но не надейся на быстрое разрешение, вопрос-то серьёзный. Я уверен, тебя тоже попытаются закопать в отместку. Будь осторожнее. — Рем Листон говорил так тихо, что Ньют едва его слышал. — Не дай себя на чём-нибудь подловить. Любое нарушение... — Я собираюсь уходить в любом случае, — сказал Тесей, и Ньют тайком переглянулся с Литой. Губы сами растянулись в улыбке. — Уходить?.. — Из армии. Меня тут родной брат заколдовать обещает, если этого не сделаю. — Тесей обернулся к Ньюту, скорчил ему гримасу. — Может, и правда стоит. Я… — Тесей сделал над собой усилие, — я ведь давно нездоров. И вчерашнее проклятие... — Что есть, то есть, — поддакнул капитан Листон, ещё порядком озадаченный. — Грустно мне слышать это. Нас, ветеранов, всё меньше. — Извини, дружище. — Зачем извиняешься, правильно ведь. И майор Мун, думаю, отпустит тебя, я с ним потолкую. Вряд ли навсегда, но у тебя будет время привести себя в порядок. — Спасибо. — Не за что, Тесей. — Капитан Листон вздохнул, потрогал зачем-то свою трубку. — Прибереги мне местечко в Аврорате. Тесей даже крякнул от удивления. — Что ты несёшь, тебя потом ещё и повысят наверняка! — Ты не понимаешь. — Капитан Листон склонился к уху Тесея, и Ньют перестал различать что-либо, как ни старался. Тесей всё больше хмурился, а потом кивнул: — Разумеется. Да, я тебя понял. Из огня да в полымя… Они пожали друг другу руки, и тень, заслонявшая вход, исчезла. Тесей опустил полог и развернулся к спальне. — О чём капитан говорил в конце? — полюбопытствовал Ньют, но Тесей лишь отмахнулся, потёр устало глаза. В следующий миг взгляд его опустел, и Лита вскрикнула, первой подметив: что-то было не так. Тесей осматривал их с неподдельным удивлением, будто впервые видел. — Вы кто? — спросил он, и Ньют никогда не слышал ничего страшнее из губ брата.