Время разрушать и время строить

В Отделе регулирования магических популяций всегда было шумно, но Ньют любил этот шум, этот хаос, сопровождающий работу на четвёртом уровне. Два поворота коридора, каждый из которых вёл к очередному подразделению внутри отдела, олицетворяли для Ньюта его карьеру в Министерстве: сначала подразделение существ, потом — и, к счастью, недолго — духи, и наконец мечта его сбылась — он оказался в подразделении тварей. Ещё до Карпатской миссии его успели приписать в Комиссию по обезвреживанию опасных существ, но то было место не для Ньюта, и он как мог саботировал свою работу, отлынивая от заданий по поиску обезумевших гиппогрифов, отлову красных колпаков и передаче Гриммсону координат стада взрывопотамов. В моменты отчаяния Ньют скучал по работе с домовыми эльфами — их по крайней мере не нужно было «обезвреживать», как предписывала стерильная терминология Министерства. — Убивать, — ворчал Ньют, разбирая приказы. — Давайте называть вещи своими именами. После возвращения с войны стараниями вездесущего Тесея Ньюта не понизили, как он ожидал, а перевели в более выгодное место — Бюро по розыску и контролю драконов. Карпатской миссии не существовало на бумаге, её стыдливо стёрли из всех документов, зацензурив упоминания, и потому Ньют даже представить не мог, как Тесей сумел убедить неких влиятельных фигур одобрить перевод. Впрочем, в карьерном пути Тесея стало слишком много тёмных мест, а разъяснять брат не хотел. Однако это было не так важно. Зато в драконьем бюро Ньют снова встретил Хелен. Она окликнула его, когда он левитировал перед собой коробку с личными вещами, чтобы обустроиться на новом месте. Ньют даже не сразу узнал голос. — Привет, Скамандер! — проорала Хелен, перекрикивая вопли авгура. — С ума сойти, какими судьбами у нас! Вопрос прозвучал как восклицание, словно Хелен и не стремилась узнать ответ, настолько была в восторге от самого факта встречи. Её оклик слился с новым криком авгура, прозвучав в унисон странным дуэтом. Хелен была сама на себя не похожа: волосы уже не распущены, а забраны в причёску с косами, вместо шинели на плечах салатовая мантия с приятным радужным отливом на маленьких пуговичках в виде драконьих глаз. — Работаю теперь тут. — Ньют указал на один из кабинетов драконьего бюро, улыбаясь до ушей. — Как ты? А про остальных знаешь? Улыбка Хелен чуть померкла, и она утащила Ньюта в сторону, к кабинету, на котором висела пыльная табличка «Бюро по обнаружению инопланетян закрыто за неимением смысла своего существования». Табличка явно была шуточная: надпись начеркали простым пером. — Ты не особенно разглагольствуй о Карпатах, — пожурила Хелен, приблизившись, и Ньют вдруг припомнил: всё же она старше его, хоть и ненамного. — Четверых осудили из эскадры, включая Сондерса, Макфарланда... — Тоби, надеюсь, тоже, — буркнул Ньют, который не собирался прощать предательство. Хелен хмыкнула. — Нет, ему повезло... Ну как повезло? Тоби пинком отправили на твоё старое место, к делам домовиков. Раньше он был, кажется, в секторе борьбы с домашними вредителями, так что можно сказать, что его задело слегка. Это ведь он тебя продал австро-венграм? Ньют угукнул. Хелен присвистнула, рассеянно поправив значок с символом драконьего бюро на мантии. — А ты? — поинтересовался Ньют, видя, что Хелен, о чём-то задумавшись, будто забыла о беседе. — Я? У меня семья не последние люди в Министерстве, так скажем, но ты никому, хорошо? Хотя... ты ведь тоже наверняка кому-то обязан своим переводом. Не последние люди в Министерстве? Ну-ну. Ньют вспомнил, что Хелен любила присочинить, и мысленно фыркнул. Если бы так и обстояли дела, она вряд ли стала бы болтать. — Жаль их всех, — сказал Ньют невпопад, вспомнив эскадру. — И драконов тоже. — Главное, что они все живы и здоровы. Сондерса отправили в затяжную командировку на поиски великанов и их стоянок — это не самое ужасное, что можно придумать. А наши птички давным-давно забыли про те месяцы, поверь. Когда мы поняли, что лагерь скомпрометирован, вывели всю стаю через пещеру и аппарировали, вот и всё. Речь Хелен звучала успокаивающе, но всё же угрызения совести мучили Ньюта. У них обоих есть близкие, которые могут договориться с нужными людьми, заставят закрыть глаза на прегрешения — но так быть не должно. И всё же именно на договорённостях и взятках зиждется любое правительственное здание. Вечером Ньют так и сказал Тесею за ужином. На него посмотрели с жалостью. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но мне казалось, что тебя отправили на миссию против воли, — произнёс Тесей чопорно, и в его голосе чувствовалась лёгкая обида. — Да, но... — И ты винишь меня за помощь тебе? Меня? — Тесей, — осадила его Лита, — не горячись. А ты, Ньют, здесь неправ, потому что вас с Хелен взяли в обход приказа об обязательной повинности, по которому на фронт привлекаются маги двадцати лет и старше. Не обвиняй брата за то, что он тебя защитил. Пристыженный Ньют склонился к тарелке. По полу процокали когти Патрика, которого они забрали из материнского дома, любопытная морда выглянула из-под стула. Ньют строго-настрого запретил кормить Патрика со стола, но шишуга не теряла надежды. — А как фамилия твоей Хелен? — поинтересовался Тесей, и Ньют честно постарался припомнить. В отличие от неё, он старался ко всем обращаться по имени. — Кажется, Фарлоу. А что? Тесей издал высокий удивлённый звук. — Зря ты думаешь, что она преувеличивает. Оскар Фарлоу — заместитель министра по вопросам связей с маглами. Ещё помню некую Фарлоу из административных служб Визенгамота. Удивительно, что эта Хелен вообще попала в миссию, скорее всего сама захотела приключений с драконами. Ньют моргнул. Такого он не ожидал. Лита, заулыбавшись, пихнула его ногой под столом — они так часто играли, но сейчас у Ньюта не было настроения присоединяться. А вот Тесей, сидящий во главе стола, отреагировал, и на его лице возникла совершенно детская увлечённость, которая разом сделала его младше лет на десять. Ньюту нравилось наблюдать за таким Тесеем, и Лите, как он подозревал, тоже. Ради этого всё и затевалось. После особенного сильного тычка Тесей фыркнул в кулак и вынул часы. Тут же он посерьёзнел, шикнув на разыгравшегося Патрика, который был не прочь позабавиться вместе со всеми. — Сейчас целительница придёт, — сказал он. — Проводите сразу ко мне? Я пока разберу бумаги. Тесею они выделили отдельную комнату под кабинет, и там он принимал целительницу из Мунго — знакомую Литы ещё по фронту. Магла по происхождению, она увлекалась немагическими практиками, и в то время как обычные целители Мунго лечили тело, она пыталась врачевать душу. «Военный невроз» — так называли магловские психологи то, что происходило с Тесеем. В Мунго это не называли никак. В Министерстве Тесей изо всех сил делал вид, что с ним всё в порядке, но у Ньюта его домашний кабинет ассоциировался с запахами сонного зелья и микстуры от головной боли. Когда спустя полчаса Тесей скрылся за дверью вместе с целительницей, Лита проскользнула тенью в гостиную. Ньют как раз гладил Патрика по животу, и шишуга счастливо млела. — Ты знаешь, что Тесей уже договорился с главой Отдела магического правопорядка? — Ньют помотал головой, и Лита продолжила: — Мистер Уильямс, который в шарфе всегда ходит. Они готовят переворот в отделе. Тесею тоже прочат неплохую должность в ближайшие месяцы. Ньют пожал плечами. Его это мало волновало. — Будет повышенное внимание... к его семье. Для поддержания образа добропорядочного мага Тесею рекомендуют жениться. Так вот оно что. — Значит, он сделал тебе предложение, — произнёс Ньют, не прекращая гладить Патрика. Лита потянула за руку, заставляя повернуться к себе. — Нет. Нас трое, и решить мы должны втроём. — Вот только я узнаю новости последним. — Не распаляйся, ты знаешь, что Тесей боится разговора с тобой. К тому же... я бы и сама не согласилась. У меня есть причина. Ньют наконец смог поднять на неё глаза. Лита сжимала одной рукой другую, отрешённый взгляд был направлен в окно. Она выглядела сейчас как поражённый очередным приступом Тесей — испуганный ребёнок лицом к лицу со своим главным кошмаром. — Я не... — начал Ньют, но Лита перебила: — Я расскажу вечером. Вы оба заслуживаете правды. Она исполнила своё обещание, но не в тот же день, потому что спустя час Тесей вышел из кабинета трясущийся, с мокрыми щеками, и всё прочее отошло на второй план. Терапия давала сбои, и если неделю Тесей мог казаться совершенно здоровым, то уже через сутки он разлаживался и, как неисправный вредноскоп, видящий в любом врага, вместо лондонских пейзажей видел лишь Сомму. Ньют и думать забыл о своих обидах, помогая Тесею прийти в себя. Назавтра за ужином они разговаривали лишь о работе, тем более что Лита как раз на днях устроилась секретарём в Отдел магических происшествий и катастроф. Спустя два дня Лита — ни кровинки в лице — позвала их на разговор в спальню. Это не было случайное решение, все важные вопросы решались именно там. Ньют, вспомнивший их беседу, сбросил клетчатый жилет и лёг на свою сторону кровати, у окна. Тесей с некоторым замешательством расположился по другую сторону, оставив Лите место посередине. — Я хочу вам кое-что рассказать, — начала она напряжённым голосом, притянув колени к груди. — Вы многого обо мне не знаете. Тесей непонимающе поднял голову, а Лита продолжала: — Нужно было давно объясниться, но я не решалась... — Её голос сорвался, и Ньют немедленно сел рядом, обняв за плечи. — Наверное, только вы сможете понять. Вы тоже теряли, но я… Ньют, ты ухаживал за мной все эти годы и даже не знал, насколько я ужасный человек. А я ведь потому и отвергала тебя, глупый. Она начала рассказывать о своём отце и о брате, прерываясь на сдавленные рыдания, — страшную, горестную историю её собственной семьи. Лита выставляла себя убийцей, мерзкой эгоисткой, из-за которой брат ушёл под воду вместе с лайнером, так и не достигшим Америки. — Так вот почему твой боггарт... — выдохнул Ньют, и Лита подняла взгляд. Её глаза покраснели, но даже так Лита была красива. — Да, Ньют. И что ты думаешь теперь обо мне? Он собрался с духом и нашёл её ладонь, которой она сжимала изо всех сил подол своего платья. — Моё мнение о тебе не изменилось, — произнёс он твёрдо. — Я и сейчас скажу: ты достойна только любви и не заслуживаешь мучиться столько лет угрызениями совести. Я и моё исключение тебе давно простил. Лита вырвалась, спрятала лицо в ладонях, но тут на помощь пришёл Тесей. Он неспешно потянулся к тумбочке, взял палочку и призвал сигареты. На кончике палочки весело затрепетал жёлтый огонёк. — Это не убийство, — сказал Тесей неторопливо. — Я убивал так много раз, что знаю, о чём говорю. Посмотри на меня, Лита. Они мне снятся — все, каждый, не только немцы, но и наши, — потому что ничего другого нельзя было сделать. Я убивал, потому что не мог иначе. Я убийца, ты — нет. Он докурил в тишине и уничтожил окурок простым взмахом палочки, не использовав заклинание. Ньют и не подозревал, что Тесей так поднаторел в колдовстве. — Я прочитаю письмо Персиваля, и к вам, — произнёс Тесей, вставая. — Лита... Спасибо, что нашла в себе силы рассказать. Знай, что в этом доме тебя всегда будут любить, несмотря ни на что. Явственно смешавшись от неуместной высокопарности этих слов, он ретировался в кабинет. Ньют хмыкнул. Раньше Тесея так не заносило. — Министерство плохо на него влияет, — сказал он в воздух. — Скоро мы услышим за ужином: «Безмерно благодарю вас, дорогие брат и жена, за разделённые со мной рыбу и картошку из забегаловки за углом». Лита фыркнула, утерев слёзы, а потом спросила: — А ты думал... сделать мне предложение? Ньют честно поразмышлял над этим вопросом. — Когда-нибудь в неопределённом будущем, — ответил он. — Так что я не против вас с Тесеем. Всем будет легче: ты сможешь жить с ним как его жена, а я останусь рядом — непутёвый брат, который всё откладывает свой отъезд. — Не говори о себе так. Ньют пожал плечами. Поначалу он был обижен, но пришлось признать: это единственный вариант для них. Ньют не стал сообщать Лите, что уже поговорил с Тесеем по душам, и тот изложил свой план действий. В этом плане имелся лишь один спорный момент. — Ты в курсе, — начал Ньют, кашлянув, — что Тесей хочет полностью открыться нашей маме?

* * *

Накануне дня, когда они собирались отправиться в материнский дом, Ньют заметил, что Тесей порядком струхнул. Ел он мало и без аппетита, мрачно мерил шагами квартиру и что-то записывал на листах пергамента, порой яростно вычёркивая целые абзацы. Ньют подозревал, что он готовит речь для мамы, и пытался предложить свою помощь, но Тесей отмахнулся. Почему-то он решил сделать их общую проблему лишь своей собственной. Здравый смысл в его действия привнесла Лита. В пятницу вечером, когда первый снег коснулся булыжной мостовой, она вошла в квартиру с непонятным пузырьком в руках и первым делом проверила, висит ли на месте пальто Тесея. Убедившись, что он вернулся с работы, Лита решительно прошла в его кабинет. Ньют по пятам следовал за ней. — Успокоительное по новой рецептуре из Мунго. — Лита поставила пузырёк прямо перед носом Тесея и полезла в свою сумочку, припорошенную тающим снегом. — А ещё ты забыл забрать кольцо. Она вручила ему коробочку. Тесей оторопел. — Не знаю, что со мной случилось. Жаль, сюрприза теперь не выйдет. — Терпеть не могу сюрпризы! — весело заметила Лита. — Пусть ради разнообразия каждый день походит на предыдущий. Это были не пустые слова: хаос в Министерстве укреплял свои позиции, и по мере возвращения магических БЭС чехарда со старыми и новыми людьми одновременно на одних и тех же должностях только нарастала. Когда Лита вышла из кабинета, Тесей задумчиво повертел в пальцах коробочку, не замечая Ньюта, открыл её и воззрился на кольцо. Тут он поднял глаза и жестом пригласил войти. — Неужели у неё такие маленькие пальцы, — сказал Тесей изумлённо и как будто даже с восхищением. Он вынул кольцо из коробочки: золотое, аккуратное, оно блестело крохотным бриллиантом. Не успел Ньют удивиться, как Тесей взял его за руку, поцеловал ладонь. — Как думаешь, налезет на верхнюю фалангу? — спросил он, посмеиваясь. — Ты серьёзно? Что-то изменилось в настроении Тесея: мрачность ушла, как уходит буря, оставляя после себя чистое небо. У Ньюта ёкнуло сердце, когда Тесей начал примериваться, и улыбка сама собой родилась на лице. Попытки надеть колечко на безымянный палец окончились неудачей, пришлось браться за мизинец, но и с ним дела шли плохо. — Никогда не считай, что ты на вторых ролях. Такого не будет, — сказал Тесей уже серьёзно, едва они отсмеялись, а кольцо снова исчезло в коробочке. — Если пожелаешь, я закажу и нам. Тайно обменяемся прямо в спальне, Лита и Патрик будут свидетелями... Ты покраснел, Кролик. — Не сходи с ума, — пробормотал Ньют, принимая ласку, жмурясь, когда гладящая рука достигла паха. Кабинет был неприкосновенным рабочим пространством Тесея, и происходящее сейчас выходило за рамки обыденного. Брат, аккуратист по натуре, терпеть не мог смешивать личное и работу, и потому сначала Ньют решил, что ослышался. — Хочешь взять меня на этом столе? — поинтересовался Тесей, ложась животом прямо на документы, на неоконченный черновик речи. Оглядываясь назад, Ньют думал: зря они занялись сексом за считаные часы до визита к маме. На пороге перед дверью, в ожидании, когда защитное заклинание их впустит, Тесей обернулся, и его взволнованное лицо пробудило целый сонм приятных воспоминаний. — Всё будет хорошо, — тихо произнёс он дежурную фразу и уже в следующую секунду целовал маму в щёку. Пушишки прыгали под ногами, облизывая длинными языками сапоги, мешали разуться. От Ньюта не укрылось, что в стоящей у двери подставке для зонтиков появился новый аксессуар — трость с ручкой в виде головы гиппогрифа. Мама обняла Литу как родную, и они обменялись приветствиями. Ньют отвечал на вопросы машинально; он пытался бодриться, но зеленоватое лицо Тесея сильно снижало оптимизм. Во время чаепития они втроём сидели как на иголках, и это не могло остаться незамеченным. — Что с вами? — недоумевающее спросила мама, ставя чашку на блюдце. — Есть плохие новости? Не скрывайте, я же вижу, как ты, Ньют, ёрзаешь на месте, будто опять прячешь подобранную кошку. Ньют вяло улыбнулся, а Тесей только сильнее сжал челюсти, так, что выступили желваки. Хотелось поддержать его, но с места напротив было невозможно сжать руку или незаметно погладить колено. — Никаких плохих новостей, — заверил Тесей, — однако нужно поговорить. Это касается нашей семьи. — Ты наконец-то решил, что будешь делать с домом в Бларни? Тесей поморщился, как от зубной боли. Мама поглядывала на Литу: она ждала объявления о помолвке, это было очевидно, но слова Тесея и его серьёзность сбили её с толку. — Не совсем. Нет. На самом деле совершенно не о доме… — Тесей сбился, но взял себя в руки. — Мы можем поговорить наедине? В гостиной, например. — Но почему… — Ма, — позвал Ньют, — мы так договорились, Тесей лучше меня умеет объяснять. В действительности желание поговорить наедине смутило Ньюта: они не обсуждали такой вариант. Но спорить он не стал. В гостиную мама зашла первая, и в дверях она обвела их пытливым взглядом, будто надеялась прочитать по лицам предмет беседы. Лита в нерешительности мялась в стороне, однако всё же сделала шаг вперёд и взяла унизанные кольцами руки в свои. — Что бы вы ни решили, — сказала она твёрдо, — ваш дом и ваши сыновья — лучшее, что случалось со мной. Её реплика осталась без ответа — слишком таинственная, слишком туманная для мамы, чтобы можно было ожидать немедленной реакции. Ньют, однако, был растроган. Откровение его не удивило, но заставило проникнуться к Лите ещё большей нежностью. — Я позову вас, — сказал Тесей с непроницаемым лицом. — Ждите. Он вошёл следом за мамой. Дверь закрылась, и звуки в гостиной утихли, подчинившись заклинанию. Отчего-то Тесей не хотёл, чтобы разговор был услышан. Ньют и Лита обменялись тревожными взглядами, но сели в наколдованные наспех кресла. — Как думаешь?.. — начала Лита шёпотом. — Не знаю, — честно ответил Ньют. Ему уже начало казаться, что эта идея была невероятно, просто до безобразия глупой. Они не имели ни малейшего представления, как Тесей мог объяснить всю ситуацию, но говорил он долго. Ньют то и дело доставал часы из кармашка жилета: десять минут, двадцать, полчаса… Брат всё ещё был с мамой, и полнейшая тишина, обеспеченная заклинанием, нервировала больше всего. Она — и это томительное ожидание. Наконец ручка щёлкнула, и Ньют с Литой одновременно вскочили навстречу Тесею, боясь даже спрашивать. Тот выглядел утомлённым, но смог через силу улыбнуться. — Всё хорошо, — произнёс он успокаивающе. — Пойдёмте. Входя в гостиную, Ньют взял Литу за руку. Она благодарно сжала его ладонь — крепко, до боли. Страшнее всего было поднять взгляд на маму и увидеть шок, неверие и — самое ужасное — отвращение к ним троим. Узоры паркета были гораздо притягательнее, и Ньют упорно не поднимал голову. Мама молчала. Рука Тесея скользнула на талию Ньюта и осталась там в качестве молчаливой поддержки и собственнического жеста, которому Ньют был бы рад в их квартире, но никак не здесь. — Вот как, — прошелестела мама. У Ньюта возникло острое желание произнести «Обливиэйт!» и сбежать. — Вот как сложилось… В её голосе звучали слёзы, и Ньют дёрнулся, словно от удара. Лита шумно вздохнула. Раздался скрип кресла, стук каблуков по полу — к ним, и Тесей подал голос: — Мы с Литой собирались… ох. Мама обняла их троих, стиснула так крепко, что Ньют невольно ахнул вместе с Тесеем. Не этого он ожидал, но с охотой вернул объятие. — Ты думал, Ньют, что я захочу потерять ещё двоих своих сыновей? — раздалось под ухом. — Посмотри на меня, не бойся. Мама недавно плакала — об этом говорили её глаза. Красноречие Тесея не смогло в должной мере сгладить тяжёлую правду об их отношениях. Но несмотря на слёзы, уголки маминых губ были приподняты. — Я желаю вам лишь счастья, и если оно для вас таково, то… В этом есть и моя вина. — Тесей горячо запротестовал, но мама его перебила: — Наверняка есть, я уверена. Слишком часто вам приходилось искать поддержку друг в друге. Надеюсь, однажды я смогу смириться. Она отошла к окну. — Что же ты медлишь, Тесей? Ньют не сразу осознал, о чём она просит, но Лита немедленно подобралась, встала в луч света, блеснувший на её серёжках. Коробочка, уже знакомая им троим, выплыла в центр комнаты, подхваченная пальцами Тесея, и открылась. — Лита… — начал Тесей, кашлянув и встав на колено. — Ты будешь моей женой?

* * *

Спустя пару месяцев Тесею пришлось вернуться в армию, и свадьбу отложили на неопределённый срок. Война и не думала заканчиваться, части то отзывали, то снова возвращали на фронт, и известие о скором вмешательстве американцев не принесло ничего, кроме раздражения — чересчур часто новости сменялись на противоположные, и в участие Америки никто не верил. Один только Тесей надеялся, что вскоре снова увидит своего друга из-за океана, Персиваля Грейвза. Ньют думал, что ему будет легко наедине с Литой, но сосущая пустота в душе не давала жить спокойно. Им обоим не хватало Тесея. Как существовать без него, уже никто из них не понимал, и Лита в конце концов завела календарь, где сами собой зачёркивались дни до его очередного возвращения. Календарь стоял на столике в гостиной рядом с колдографиями в рамках: Нерей и брат Литы, Корвус. Чуть позже Ньют принёс из дома магловское фото Ястреба, любимого гиппогрифа его и мамы, и поставил в стороне. Он боялся, что Лита будет смеяться, но она лишь придвинула фотографию поближе к остальным. Неожиданно для себя Ньют подружился с коллегой Тесея, Анной, которая тоже временно вернулась с фронта, и порой они вместе выгулиливали Патрика с Каштаном. Анна была плохим собеседником, но Ньют и не требовал от неё разговоров. Псы, поначалу отнёсшиеся друг к другу с недоверием, вскоре совместно облаивали прохожих в парке, а Ньют читал на скамейке роман, пока Анна сидела, спрятавшись за свежим «Пророком». Прибытие Тесея порталом в декабре не должно было ознаменоваться ничем, но Лита решила иначе. — В следующий раз давайте обойдёмся без зелья, — сказала она, натянув ночную рубашку, и Ньют растерянно переглянулся с Тесеем. Они оба понимали, что это значит. — Ты хочешь, чтобы… — Хочу. — Лита поцеловала Тесея в плечо, дотянулась до ладони Ньюта. — И мне не важно, от кого из вас, пусть судьба бросит кости. Вы согласны? Она так просто, так легко это говорила, что становилось не по себе. Ранее они обсуждали возможность появления ребёнка, но так ни к чему и не пришли. По размышлении Ньют решил, что не хочет отказывать Лите, и даже более того — он совсем не против детей в их доме. Тесей же оказался настолько взбудоражен её предложением, что однажды Ньют, возвращаясь из аптеки, застал его у магазина детских вещей. Тесей пялился на витрину с игрушечными мётлами, не замечая ничего вокруг, и Ньюту пришлось дважды его окликнуть. Канун Рождества они выбрали своим особенным днём. Лита настаивала на нём, словно знала наперёд: сегодня обязательно получится. И как же она была хороша в новой белой сорочке, расшитой кружевом, когда встречала их в спальне! Уверенности в Лите хватало на троих. Со следующего дня началось их взволнованное ожидание. Казалось, это так и останется самым значительным событием года — свадьбу перенесли на март, декабрь таял, как снег на ветках в Кассиобери-парке, но сложилось иначе. Тесей ничего им не говорил, загадочный, как сфинкс, и потому приглашение с печатью Министерства на толстой гербовой бумаге оказалось для них с Литой неожиданностью. — Ты не говорил, что вынесли вердикт, — растерянно протянул Ньют, сжимая приглашение. Тесей весь светился и охотно склонил голову под поцелуй Литы. — Ну, попробуй меня наказать, — произнёс он, подмигнув, и Ньют вспыхнул. Так в постели они ещё не развлекались. — Мама тоже придёт. У тебя хоть есть приличный костюм на выход? И вот почему он у Литы не спросил о том же?.. — Не волнуйся, — заверила она его, когда вечером тридцатого числа они аппарировали из дома под руку. — Ты отлично выглядишь, горчичный цвет тебе очень к лицу. Ньют попытался ответить, но тёмно-синее шёлковое платье Литы настолько его поразило, что он предпочёл смолчать. Способность внятно говорить пропала, как тогда, в школе, когда он впервые обратил внимание на Литу во время рождественского празднования. Её мелкие кудри, собранные под заколку в виде золотого ворона, зелёная мантия в цветах Слизерина и слова, обращенные к Ньюту: «Привет. Это ты выходил бродячую шишугу?» — вот всё, что он запомнил с того вечера. Теперь ситуация повторялась, но он больше не был тем Ньютом, который страдал от одиночества на вершине астрономической башни. Как и Лита больше не была изгоем, защищённая грядущим замужеством с Тесеем от косых взглядов. Лестрейндж — фамилия с не лучшей репутацией, и Скамандеров тоже многие всё ещё помнили по выходке отца, но Тесей собирался сломать все стереотипы. И у него уже получалось. Ньют вошёл в зал для торжественных приёмов, высматривая маму. Она махнула со второго ряда и выглядела гораздо счастливее, чем в их последние встречи. Кажется, она действительно примирилась с реальностью их странной семьи. — Мои дорогие! — Она расцеловала Ньюта и следом Литу, которая подошла с другой стороны — её появление с братом жениха сочли бы подозрительным. На маме было украшение из гиппогрифьих перьев и брошка в виде гиппогрифа на мантии — ничего нового. Ньют мысленно улыбнулся. — Скажите, вам он тоже рассказал в последний момент? Вот плут! Противореча словам, голос дрожал от гордости. Лита подтвердила её догадки, они завели беседу, а Ньют не спешил садиться, осматривая зал. На полотнищах, которые свешивались с потолка, горели символы всех министерских отделов. Ньют нашёл свой, на предсказуемо зелёном полотне, дальше увидел и аббревиатуру отдела Тесея. Вспомнился новый кабинет, который занял брат — маленький, но светлый, окно в нём было вдвое больше, чем у Ньюта. Зачарованное стекло отображало зимний день, и снег искрился под несуществующим солнцем. До главы Аврората, стать которым Тесей мечтал с недавнего времени, ему ещё было далеко, его удостоили лишь должностью начальника Аврорской академии, но и это было немалым достижением. Через широкие дубовые двери вошёл Рем Листон, дружески кивнул Ньюту. У Рема были тёмные круги под глазами — со слов Тесея, тот сейчас разводился. На первом ряду Ньют увидел Трэверса, который казался значительно моложе, чем на фронте, и разгадка тому была простая — у него вскоре должен был родиться первенец. Анна в красивой сиреневой мантии тоже мелькнула между рядами. Кажется, и она, и Рем будут удостоены почестей. Все они пришли в парадных мантиях, а не в солдатской форме. Никакого болотно-зелёного, никаких упоминаний о том, что война ещё в разгаре, хотя каждому из присутствующих здесь авроров придётся вернуться на фронт и жить в тягостном ожидании портала домой. У Ньюта сжималось сердце, когда он думал, что и Тесею грозит та же участь. Пузырьки с лекарствами никуда не делись с прикроватной тумбочки, и Ньют с Литой порой просыпались вслед за Тесеем, который метался по постели — зелья не всегда помогали. Лита стирала слёзы с его щёк, а Ньют гладил по волосам, шепча успокаивающие слова. Слава Мерлину, такое происходило всё реже. Наконец, присутствующие расселись. Ньют оказался по правую руку от Тесея, одетого с щегольской небрежностью, и, подумав, уступил это место Лите. Так будет правильнее. Прозвучало длинное вступление от министра Эвермонда, потом ещё одно, и ещё. Какой-то чиновник распинался вовсю, усилив голос Сонорусом, но Ньют не слушал, рассматривая потолок, от которого гулко отражалось эхо. Огромный герб Министерства переливался всеми цветами радуги, стены, выкрашенные в сдержанный серый с золотом, отражали свет многочисленных ламп. — ...За проявленную доблесть в боях и преданность идеалам Министерства Магии... Ньют поморщился. Что он говорит, какая преданность? Тесей незаметно скорчил гримасу, и Лита прикрыла рот рукой в перчатке. Ньют продолжал слушать вполуха. — ...За бдительность, которая помогла выявить крупные нарушения Статута и наказать виновных... И кто это там такой заслуженный? Ньют зевнул. Он терпеть не мог торжественных мероприятий, и его уже клонило в сон. — ...Орденом Мерлина первой степени награждается капитан магических британских экспедиционных сил, аврор Тесей Скамандер! И зал захлебнулся аплодисментами.