Рэйна. Карающая Длань

      Необычно теплым выдалось начала апреля в этом году. Некоторые поговаривали, что из-за полыхающего то тут, то там пламени войны даже боги разгневались и послали необычно теплую весну и сухое жаркое лето. Пустая болтовня. Люди готовы были придумать какие угодно небылицы, лишь бы отвлечь себя от реальности, которая ужасала.       Впрочем, в столице не имели представления об ужасах войны. Жизнь в ней мало переменилась. Здесь не знали о том, как страшно, когда на твоей улице один за другим загораются дома. Не ведали, как жутко, когда площадь вдруг превращается в поле боя, а тротуары в свалку из трупов. Что могли знать сытые жители столицы о том, как порой не хватает хлеба, чтобы прокормить детей, и как пустой желудок выворачивает наизнанку от приторной вони трупов? Беззаботные, они радовались, что линия фронта бесконечно далека от них, что войска Мидларна успешно углублялись на территории Гароярры. Им казалось, что всё страшное где-то там, где горят пограничные города, что все враги снаружи.       И пока они спали в своих кроватях, на безоблачном небе красовались пять Сестер. Окутывая мир тусклым светом, они смотрели вниз с нескрываемым любопытством. Заняли место в первом ряду и наблюдали за разворачивающимися со стремительной скоростью событиями. Безмолвные, они с сочувствием следили за быстрым шагом идущей по тёмной улице стройной фигурой.       Затылком чувствуя слежку, я торопилась как можно скорее оказаться там, куда направлялась. После прибытия в столицу не останавливалась ни на минуту, даже не заходила домой, чтобы привести себя в порядок с дороги. Чёрная папка, спрятанная под камзолом, жгла огнем. Её содержимому не хотелось верить до последнего, но если это было правдой, то объясняло многое.       Держа руку на рукояти покоящегося в расстегнутой кобуре пистолета, мыслями я то и дело возвращалась к тому, что, может, стоило достать его. Чувствовать идеально ложащуюся в ладонь рукоять оружия было сущим наслаждением, приносящим с собой спокойствие и уверенность. Но я одергивала себя, раз за разом убеждая, что о моём прибытии в город вряд ли кто в курсе. Вот только самовнушение давало сбой, когда опасность чувствовалась кожей.       До дома Кэро оставалось десять шагов, когда я нагнулась, дабы поправить отворот сапог, и в этот самый миг ночную тишину на миллионы осколков расколол грохот выстрела. Оглушенная, я ещё не до конца осознала произошедшее, в то время как тело действовало само по себе на втравленных в него рефлексах. Перекатом уйдя в густую тень, прижавшись к каменной стене дома, я запоздало осознала, что вслед за первым сразу же прогремел второй выстрел. Если бы не случайность, стрелку хватило бы первого, чтобы снести мне голову.       Безошибочно определив откуда стреляли, я осторожно выглянула из укрытия и краем глаза успела заметить мелькнувшую на крыше тень. Гнаться за ним смысла не было. Кем бы ни был этот Одаренный, он наверняка хорошо изучил квартал перед нападением, поэтому уже был недосягаем. Единственное, что имело смысл – найти пулю и изучить насечку на ней.       Алвар выглянул из дома ровно через две минуты после выстрелов. Полуодетый и взлохмаченный с клинком в руке. Слишком быстро для того, кто спал в этот поздний час, не ожидая гостей. Слишком медленно дня Незримого Его Величества, обязанного быть готовым ко всему в любой момент. Увидев, как я метательным ножом выковыриваю что-то из стены, он ещё раз окинул улицу цепким взглядом и выгнул бровь.       — Ты стреляла? — хриплый взволнованный голос не удалось сгладить даже усмешкой и небрежным жестом, которым он убрал волосы, падающие на лицо.       — В меня.       Отрицательно качнув головой, я за пару секунд преодолела расстояние до него и, поднырнув под рукой, переступила порог дома. Тревога отпустила меня только после того, как он зашел внутрь и закрыл за собой дверь.       — Насколько безопасен твой дом? — бросив мимолетный взгляд на окна закрытые тяжелыми шторами, не торопилась отходить от стены.       — До сих пор стоит, не смотря ни на что, — не задумываясь, ответил Кэро.       Удовлетворенно кивнув, я прошла в гостиную и двинулась прямо к бару. Нечто способное унять нервную дрожь было мне необходимо, как воздух. А Незримый, купившись на внешнюю невозмутимость, внезапно разозлился. Порывисто подойдя почти вплотную, он едва сдержался от того, чтобы не вырвать из моих рук бутылку вина и бокал.       — Объясни мне, какого чёрта в тебя стреляют посреди ночи у моего дома? — бросив на пол жалобно звякнувший клинок, он навис надо мной грозовой тучей.       Но он не знал, что мог сколько угодно злиться, осыпать угрозами и даже кричать на меня. Что угодно, лишь бы был рядом. Цел и невредим.       Первый бокал я выпила под его внимательным взглядом, сама не запомнила как. Тут же наполнила второй и теперь уже смогла выдавить из себя насмешливую ухмылку.       — Всё просто, — пожала плечами, ставя бутылку на место. — Я шла к тебе, чтобы преподнести сюрприз, а кто-то увидел это и приревновал, — на пустой желудок вино действовало безотказно, смывая начисто напряжение, сковавшее меня. Развернувшись к мужчине лицом, я отерлась спиной о стойку с напитками и утонула в беспокойном синем море. — Кэро, ты разочаровываешь меня. Не рад мне? — прицокнув, я наигранно изобразила разочарование. А потом бросила взгляд на лестницу на второй этаж, где находилась спальня и кабинет Незримого. — Или в твоей кровати уже кто-то есть?       — Ларэ, может, ты оставишь свои остроты для кого другого? — устало спросил он, забрал из моих рук бокал и отпил несколько глотков, после чего вернул.       — Может быть, — тихо выдохнув, я подалась внезапному порыву и прижалась к широкой груди.       Пару минут мы так и стояли посреди его гостиной: я с бокалом в руке, прижимаясь к нему, и Алвар, поглаживающий меня по спине горячими ладонями и целующий мои волосы. Когда самообладание вернулось ко мне, я мягко отстранилась и наполнила второй бокал. Протянув его хозяину дома, севшему на диван, я устроилась рядом с ним и спросила:       — Слышал о смерти Эрдлига?       Делающий в этот момент глоток Алвар едва не подавился вином, отчего с красиво очерченных губ сорвалось ругательство.       — Вижу, что слышал. — Констатировала я, и тут же поспешила продолжить: — перед тем, как ты спросишь: «С каких пор Карающая Длань стала обычным убийцей?», – послушай вот что: Эрдлиг был так любезен, что перед смертью поделился со мной кое-чем.       — Щедрость его не спасла, — мрачно прошептал Кэро, смотря на меня с жалостью и непониманием.       Мог ли он отыскать под усталостью и безразличием ту беззаботную девчонку, которую знал когда-то давным-давно, почти что в прошлой жизни? Осталось ли во мне хоть что-то, что не смогли вытравить убийства, пытки и война? Пожалуй, ответа знать не хотелось.       — Нет. И ты сам знаешь почему.       Расстегнув пару пуговиц на камзоле, я достала чёрную папку и небрежно бросила на стол. Кэро тут же потянулся открыть её, но я остановила его, перехватив руку. Наткнувшись на недоуменный взгляд, отрицательно качнула головой.       — Если со мной что-то случится завтра, открой её, а потом передай королю.       — Почему я не могу открыть её сейчас? — пересохшими губами спросил он, тогда как во взгляде уже виднелась догадка.       Допив вино, я оставила опустевший бокал и не стала тянуть, подтверждая её.       — Клятва.       — Я не понимаю, но я боюсь за тебя, — вслед за мной отставив бокал, он притянул меня в свои объятия.       В синих глазах плескалась тревога. А я была слишком уставшей от всего этого, чтобы позволить этой гадине завладеть ещё и Алваром. Ладонь легла на его грудь, глаза смотрели в глаза, а голос был полон смирения с действительностью, разрывающей возможное счастье на куски.       — Поздно, Кэро, — горечь вылилась вместе с едва слышным выдохом, заполняя до полтолка уютный дом. — Слишком поздно бояться за меня.       Неспешно обняв его за шею, я потянулась к губам. Мне нужно было хоть что-то хорошее, за что можно было бы зацепиться после пережитых кошмаров. Хоть что-то, что всё ещё делало меня человеком. Так легко оказалось раствориться в поцелуях Незримого. Так правильно. На миг показалось, что не было ни сгоревшего заживо города, ни застеленного из жалости парня, ни зарезанных часовых Эрдлига, ни отравленных слуг. Только я и Алвар, чьи руки вызывали трепет.       Когда воздуха стало не хватать, он нехотя отстранился и, упираясь лбом в мой лоб, провел языком по губам. Улыбаясь, мечтательно прикрыл глаза, в то время как пальцы вытаскивали рубашку из моих брюк, и прошептал:       — Помнишь утро после выпуска из Академии? Мы сидели на крыше и пили вино, встречая рассвет. Ты тогда спросила, ушел бы я с тобой в другие края, — чуткие пальцы коснулись кожи, проникнув под ткань. — Нужно было идти за тобой.       — Да, — с кивком выдохнула я, выгибаясь в его руках, — но тебе предложили работу на короля, а меня выбрал Верховный. — Зарывшись тонкими пальцами в спутанные черные, как вороново крыло, волосы, я вновь накрыла его губы поцелуем, выпивая дыхание, и сама же отстранилась. — Если бы не фонари на твоей улице, я бы не заметила даже две свинцовых звезды, смешных пули, обрывающих путь дальше.       — Звезды? — сквозь затуманившее разум желание, Алвар выхватил самое важное и настороженно замер, надеясь, что это послышалось.       — Да… — кивнула, уткнувшись носом в его подбородок, и закрыла глаза.       Хриплый от волнения голос не давал отчаянию утопить меня:       — Если бы мы снова оказались выпускниками, что бы ты сделала?       — Я предложила бы жить,… — заглянув в кобальтовые глаза, улыбнулась, признаваясь в чувствах, заставляющих каждый день тревожиться за него, — предложила бы жить дальше.       — Останься со мной, — умоляюще сорвалось с его губ. Руки стиснули меня почти до боли. — Не ходи никуда, останься. Рэйна, ты нужна мне.       — Не могу, — измученный полустон сорвался с приоткрытых губ. — Хотела бы, но не могу. Пойми, есть такие простые страшные вещи, от которых вся жизнь прахом, есть боль, которая будет почти вечной, есть то, что уже не исправить, — подавшись назад, я привалилась к спинке дивана и судорожно вздохнула, вспоминая все эти годы, которые работала на Арана Руида. — Если бы не умирать по его милости на всех площадях мира,... — начав было, резко остановилась и признала: — эта война выжала меня. Я осознала, что есть слова и ножи – и все проданы дешево, почти даром. Я видела разных людей. И могу тебе сказать, что есть тот, кто бежит от своей Родины, есть тот, кто бежит из кошмара. Ты вспомнил счастливое время. И да, тогда я предложила бы жить, но сейчас предлагаю бежать дальше.       Проснувшись от того, что через щель между гардинами в комнату проникают солнечные лучи, я осторожно повернула голову и улыбнулась, глядя на безмятежно спящего Алвара. Приподняв над его лицом руку, я активировала один из амулетов. Теперь можно было не волноваться о том, что он пойдет за мной. Ближайшие три часа, на протяжении которых будет действовать магия амулета, он будет крепко спать. Если для того, чтобы его спасти, нужно пойти на маленькое предательство, то так тому и быть.       Одевшись в разбросанные накануне по всему дому вещи, я склонилась над спящим Кэро и оставила на уголке его губ нежный поцелуй, как несмелое прощание и извинение за всё то, чего у нас не могло случиться.       — Я хотела бы не видеть, как всё сплелось из твоих длинных волос и моих долгих дорог, — неуслышанное признание заполнило тишину дома, впиталось в стены, подобно обережному заклятью, и растворилось во времени, которого больше не осталось для них двоих.