Не поддаваясь

      Ох, боже, боже, боже, Ацуши действительно это сделал! Он ослушался прямого приказа Акутагавы. Руки трясутся, нутро трясётся, но это не сон, это ему не показалось, он просто наплевал на угрозы и сходил к Дазаю попить чай. Да Ацуши никогда так к Дазаю не заваливался, на ночь глядя, и до полуночи не сидел! А самое главное, что не пришло ни одного чёртового сообщения. И ощущение, что за ним следят, в квартире у наставника утихло совсем.       Его никто не видел, точно — за квартирой Дазая вряд ли возможно следить, тот слежку на раз-два вычисляет! Как с той же Хигучи было. Хотя чёрт, Акутагаву Дазай не считает серьёзной угрозой или угрозой вообще, он мог просто в качестве издевательства не обращать внимания на слежку. Словом «смотри, как мне плевать на любые твои потуги». По крайней мере, такое впечатление сложилось у Ацуши об их отношениях. Да только если Дазай и знал о слежке, при этом чем-то важным и серьёзным её не считая, то почему он не понял, не сказал? Он бы, в таком случае догадался, да? Нет? Непонятно. А может, он просто не считал, что Ацуши шантажируют, и думал «подсматривают лишь за мной»?       Если размышлять об этом, он ни к чему не придёт и лишь запутается, а вслух и произнести не решится, особенно перед Дазаем.       А это не единственный повод беспокоиться. Да, сообщения ему не пришло, может и не придёт. Только один есть способ узнать: дождаться завтра и с Акутагавой встретиться. «Убью человека на твоих глазах», — сказал он. Может, убьёт двух, Накаджима ведь и разговаривал, и рядом вертелся! Так, теперь ужас сковывает тело, мешая ходить, зато не мешает думать, панически извергать всё больше мыслей. И мысли лишь о том, как Ацуши предотвратить последствия, которые он только сейчас осознал. Ему бы не помешало иметь чувство ответственности или опасности; видимо, словесные угрозы на него не действуют!       Мог ли сейчас Акутагава Рюноске не спать, а наблюдать за ним каким-то образом? До того, как идти к Дазаю (чего он вообще не собирался делать!), Ацуши проверил всё-таки квартиру на наличие следящих устройств, несколько нашёл и все выбросил, потом в паранойе перерывая все вещи. Несколько камер, узких, с длинным довольно проводом, он нашёл. Маленькие звукозаписывающие устройства. Ещё предметы, которые явно ни он, ни Кёка не покупали. Ацуши фанатично проверил свою пижаму, остальную одежду решив оставить на «потом».       …И он заявился к Дазаю в пижаме. Потрясающе. Если бы только можно было у наставника спросить, преследует ли его Акутагава, и поинтересоваться, что тот делает с инструментами слежки! Потому что, если Осаму их не выкидывает, то Ацуши, как бы это сказать… Облажался. Очень и очень сильно. Вдруг кто-то может прямо сейчас ворваться в квартиру и убить человека какого-либо у Ацуши на глазах, приговаривая: «ты не выполнял условия»? Но это совсем уже паранойя, не настолько ведь всё плохо…       И Ацуши завалился в квартиру, забыв, что уже полночь, и Кёка с испугу в него чуть клинком не тыкнула. Накаджима растерянно похвалил её боевую подготовку, мысленно радуясь, что лезвие она не остановила на сантиметр ближе. Слегка оправдавшись, возможно, неправдоподобно, он отправился спать наконец, судорогой сжимая в руках телефон — из-за мыслей о грядущем страшном сообщении.       Ничего не приходило. И утром не пришло. Акутагаве, должно быть, муторно искать новый номер, чтобы снова написать Ацуши. Да только от этого страшнее, чем было, страшнее, чем есть. Ацуши не мог позавтракать или умыться, одеться нормально тоже не с первого раза получилось. Прищемил себе палец в ванной, оттого рубашка плохо застёгивалась. От рассеянности чуть не удушил себя галстуком два раза, жутко испугавшись и потом так же жутко злясь на себя.       Никакого Акутагавы всё утро, зато подозрения со стороны Кёки. Они ведь ещё не успели и на лестничную площадку выйти… Где Ацуши незамедлительно встретил Дазая. И Кёка с ним поздоровалась, а вот Ацуши не успел.       — И вам привет, — Дазай ответил нехотя, почесав голову, а потом развернулся и пошёл вниз уверенным шагом, с явным намёком, что идти вместе с ним не надо. Ацуши должен, вроде бы, облегчённо выдохнуть, ему не пришлось что-то даже выдумывать, чтоб от общения отказаться. Они с Кёкой спускались по лестнице не очень быстро — оба поняли настроение наставника. Неприятно это — когда тебя посылают, пусть и не прямым текстом, с утра пораньше. И после вчерашнего весёлого времяпровождения. Но, наверное, так даже лучше для Ацуши. Для людей безопаснее.       Накаджима снова оглядываться стал, словив жуткую паранойю и нервно злясь на себя. И что он так, всю жизнь будет? Акутагаву убить легче, чем послушать, даже учитывая, что Ацуши ненавидит убийства!

***

      Дазай не мог (не хотел) тратить сознательно время на Ацуши и забивать свой день этим, будто его лёгкие подозрения важны. Накаджима ведь на работе ведёт себя также, как и всегда, со всеми общается без опаски и сомнений. К Дазаю только не подходит, скорее всего, из-за утреннего холодного приветствия. Это смешно, но понять можно. Ничего, буквально ничего не происходит. Отчего Накаджима вчера себя мог странно вести? Да простая какая-нибудь стрессовая ситуация произошла, вот и пришёл. На данный момент он не делает ничего особенного и даже не ведёт себя громче обычного.       Подозрительная нормальность. Дазай занимался своими делами, взглядывая на Ацуши лишь иногда, и опять же, ничего странного не видя. Издалека, возможно, различий не заметить. Тогда придётся лично пообщаться, к чему Осаму не горит желанием. Он достал телефон и отправил Накаджиме приветственный смайлик котика, подняв голову так, чтобы видеть ученика и не быть замеченным сразу.       Ацуши замер, когда услышал уведомление. Интересно (голову Дазай приподнял, глядя уже в открытую). Ученик побледнел и сжал губы в тонкую полоску, доставая телефон очень медленно. У Дазая в голове щёлкнуло — их расставание вчера, множество сообщений. С ними было что-то не так, не с Накаджимой. И тут Ацуши взял телефон, расслабившись и улыбнувшись. Сообщению Дазая он был рад больше, чем тому, что подозревал. Опять вдруг хмурится и закусывает губу. Ацуши оглянулся, посмотрел Дазаю прямо в глаза и начал печатать.       «Это Дазай-сан?», — пришло Осаму на телефон. Что за глупый вопрос? Телефон Ацуши не определил номер Дазая? У Накаджимы его раскладушка почти тряслась в руках до того, как он отправил смс. А сейчас ученик облегчённо опустил руки, слыша звук уведомления у Дазая. Осаму брови приподнял, продолжая переписку, хотя они могли бы просто друг к другу подойти. Ацуши вместо этого даже дальше отошёл, прячась будто.       Вы: «Почему спрашиваешь? Да, это я»       «Простите, ваш номер удалился с моего телефона»       Вы: «Сам по себе?»       Потому что, наблюдая за Ацуши, можно вполне решить, будто он сам удалил номер Дазая из своих контактов. Если и не так, то это странно — номер сам по себе исчезнуть не мог, его могли лишь удалить, случайно или специально. Это мог быть как Ацуши, так и кто-то другой. Ученика плохо видно из-за столов. Но отвечает он до невозможности долго на этот простой вопрос. Либо придумывает ложь, либо решает, сказать ли правду.       «Да, но это не помешает, верно? Я сейчас его опять добавлю».       Дазай выглянул, ища взглядом Ацуши. Тот отложил телефон и сидел с лицом таким сложным, будто решает мировую проблему или загадку человечества. И по итогу, телефон был у него, качающего головой, в кармане.       Это что такое? Явные сомнения? У Накаджимы причины сомневаться в Дазае явно какие-то внешние, в которые он не хочет никого посвящать. Осаму и не просит, не спрашивает, он лишь разберётся в том, что это. До этого, правда, с Ацуши ещё нужно поговорить.       А мальчишка всё косится на свой карман с телефоном, будто тот у него долг пришёл требовать. Это ненормально, как Дазай подметил уже сотню раз.       — Ацуши-ку-ун! — он опустил руки ученику на плечи, не теряя времени, и Ацуши панически вскрикнул. На него даже весь офис обернулся. Несколько секунд все непонимающе молчали, прежде чем вернуться к своим делам, шутя. Только Куникида сохранил более-менее подозревающий взгляд, но тоже отвернулся. Дазай всё ещё ощущал отголосок дрожи Ацуши на своих руках, а Накаджима ведь сразу из-под его рук вырвался. — Дай свой телефон посмотреть. Может, там какой-то баг.       Ацуши вежливо улыбнулся, но отвёл взгляд, мотая головой. Так и не сказал ни слова. Осаму же хмыкнул и быстро промелькнул рядом с ним, утащил телефон из кармана и сразу же разблокировал. На лицо Ацуши смотреть поистине страшно, на эту бурю эмоций, но тот, даже рот открыв, промолчал. Его рука слабо потянулась за телефоном, но Осаму резко оттолкнул его, влезая в настройки, а потом и вовсе разбирая трубку.       — З-зачем…вы… — зашелестел Ацуши, настолько тихо, что почти невозможно было услышать. А Дазай нашёл, что искал, у Ацуши в телефоне — жучок. Довольно мощный и дорогой. Осаму без лишних слов отодвинул остальные части телефона в сторону, убедился в том, что действительно прослушка, и поднял брови. Накаджима лишь неловко плечами жал. Что же, тогда всё понятно. Дазай кинул маленькую коробочку на пол и раздавил своим ботинком, лучезарно улыбаясь.       — Дазай-сан! — не выдержал Ацуши, бросаясь к нему и пытаясь понять, какую именно часть телефона ему ломают. Он схватил наставника за руку и пнул ногу, с непониманием и почти страхом посмотрев.       — Твой телефон — один из главных твоих врагов, а ты его ещё и с собой таскаешь. Прослушка, Ацуши.       — Я так и знал! — воскликнул Накаджима, сжав руки в кулаки и куда-то в пространство злясь. — Чёрт, — панически осёкся он, смотря на Дазая вдруг со страхом (опять!) и закусывая пальцы. Его вид говорил о том, как он не хочет Дазаю что-то разъяснять. Но наставник его так просто не отпустил. Ученика ведь прослушивают — теперь он обязан просто выяснить, в чём дело.       — Жучок такой модели позволяет слышать всё примерно метров на десять, — сообщил Дазай, подняв остатки растоптанного приборчика. Ацуши вздрогнул и перевёл на коробочку взгляд, с рассеянностью и интересом. — А если на тебе ещё одёжный, то такие приборы работают около двух, максимум трёх часов, после которых нужно делать подзарядку. В агентстве ничего нет, это я могу сказать точно. А в твоей одежде?..       — Нет ничего, я проверил! — воодушевился Ацуши. Последовал смех, радостный и облегчённый, а ученик зарылся руками в волосы. Осаму не спрашивал ничего, он просто принял к сведению и дал совет. Какое счастье!       — Ну вот, и всё в порядке теперь, — улыбнулся Дазай, собирая телефон обратно, пока Ацуши ему детали подавал. Обычно, не те, которые были нужны. Ну да какая разница, в каком порядке пихать в корпус аккумуляторы и прочее? — Ты очень плохо скрываешь правду, — уже автоматически, Осаму подпёр рукой подбородок и взглянул на Ацуши искоса, с хитрой улыбкой, а ученик похихикал, хоть и отвёл взгляд.       — Нужно накапливать опыт и практиковаться, — неловко пошутил Ацуши. Шутка была настолько же глупой, насколько и очаровательной. То есть, это не прямо юмор, но в исполнении Ацуши слова довольно ироничны. — Спасибо вам, Дазай-сан, — сказал Ацуши, очень тепло ему улыбнувшись, и он же не?.. О, чёрт, Ацуши к нему быстро потянулся и на секунду к себе прижал, уткнувшись Осаму в воротник. Дазай утешительно похлопал его по плечу, слегка от себя отстраняя, но парень и сам не нуждался в долгом объятии. Просто короткое выражение благодарности. — Ну, хорошего дня, — он отвернулся, собираясь на крыльях свободы заняться чем-то, но Осаму из непонятия поймал его за руку. Ацуши вовсе необязательно было сейчас уходить.       — Может, тоже кое с чем поможешь? Компания мне не помешает, — это заставило Ацуши обернуться и напрячься. Он вырвал руку именно тогда, когда Дазай её отпустил, и покачал головой. Вот холера…       — Ох нет, Дазай-сан, простите, правда, но у меня есть и свои обязанности. Кто угодно может помочь вам, — «…но не я». Разумеется. Дазай фыркнул, закидывая ноги на стол, потому что Ацуши делал столько пауз, когда врал или волновался. Накаджима принял это за ответ и скрылся (точнее, просто отошёл подальше, его даже было видно). Кажется, выпрашивать у Куникиды какое-нибудь поручение подальше от офиса и Дазая.       Так значит, за Ацуши следят, и тот подозревает это? Мило. Возможно, что-то даже с угрозами, раз Накаджима пугается телефона и радуется тем вещам, которые и сам мог бы сделать. Зря, наверное, Осаму его обнадёжил, он-то понятия не имеет, как ученик обыскивал свою одежду. Может — хорошо, может — плохо. И такое, что это лишь спектакль, чтобы от Дазая отвязаться, может быть. Вероятность мала, но такой вариант ещё существует, так почему бы и нет?!       Осаму откинулся на стуле, прикидывая, насколько сильно это угрожает безопасности Ацуши. Ученик дёрганый, боится ему слово сказать — точно есть, что проверить. Стук из окна. Дазай оборачивается, но там никого уже нет, зато Ацуши белее листа бумаги. Пока никто не заметил, (как думал Накаджима, ведь взгляд Дазая он не поймал), парень скрылся из офиса, держась у стены, стараясь с ней слиться. У Дазая дёрнулся уголок губ: причина поведения Ацуши сейчас рядом.       За Ацуши дверь закрылась, тихо и медленно — Накаджима не хотел быть замеченным. Он взял себя в руки, выпрямился, стараясь не вспоминать мелькнувшее в окне лицо, абсолютно бесчеловечное и жуткое. Ему сделали знак спуститься. На выход или куда — неизвестно. И Накаджима сжал кулаки, считая мысленно, сколько раз он провинился сегодня и вчера. Какая у Акутагавы мера счёта? Минуты разговора считаются, или сам его факт? Считается ли, если Дазай заговорил первым?       Чёртов…чёртовы… Дазай ничего плохого не сделал, чтобы к чёрту его посылать, но вот именно сейчас проявление дружелюбия только мешает! Надо бы сделать что-то, убедиться в том, как пёс Портовой Мафии следит за Накаджимой. Тогда всё станет легче во столько раз… И представить нельзя.       По коридору раздались шаги. Быстро и твёрдо, они приближались, но сил подойти не было. Ацуши пристально смотрел на поворот, но из-за него так никто и не появился. Исчезли и звуки шагов.       — К лестнице, — злобное гарканье. Как приказ, отданный нелюбимой собаке инструктором. Ацуши, пытаясь убить в себе желание также громко и мерзко ответить, всё же пошёл. Быстро, иначе могло случиться что-то плохое. Хуже мерзкого кислого вкуса во рту, появившегося из-за отвращения к приказу и своему подчинению (а ещё Ацуши поранил губу, когда закусил).       Акутагава даже не счёл нужным маскироваться; в своём привычном виде он ждал, пока Ацуши подойдёт достаточно близко, чтобы его можно было грубо схватить за плечо и оттащить от агентства. Не успел Ацуши оказать сопротивление, как его толкнули буквально в стену. Подонок-подонок-подонок!       — Знаешь, зачем я пришёл? — спросил Акутагава тускло и незаинтересованно, как будто Ацуши — пыль под его ногами. Или инструмент достижения цели. Накаджима и отвечать не стал, просто развернулся к врагу. Он может столько всего знать, а Ацуши за столькое может от него отхватить… Голова сама собой стала вертеться в разные стороны — Ацуши всё же решил косить под дурачка, это осталось его последней надеждой. — Нет, значит, — Акутагава сделал несколько шагов вперёд, заставляя Ацуши уткнуться в стену снова. Если бы только условия были равными, Накаджима не позволил бы Акутагаве быть хозяином этой идиотской ситуации. — Ты вытащил жучки.       Акутагава произнёс это угрожающе, но…какое Ацуши испытал облегчение! Жучки, всего-то! Но Рюноске ещё не договорил, у текста было продолжение, осталось сосредоточиться на том, чтобы не показать своего облегчения. Он и Дазай вчера, он и Дазай сегодня — а Акутагава ни о чём не знает.       — Можно было бы простить одежду, но телефон… Кто дал тебе право их вытаскивать?! — последовал резкий удар головы Ацуши об стену. В глазах плыло, в ушах лишь звон и тяжёлое дыхание Акутагавы, всё-таки разъярённого. Он старался скрыть свою ярость за маской безразличия. Ацуши оттолкнул его; от боли, раскалывающей голову, он тоже становился всё злее. Настолько, что об опасности забыл.       — Кто дал тебе право ставить жучки на мои вещи?! Насчёт них приказов у тебя не было, я сделал то, что посчитал нужным! — у Ацуши глаза не хотели снова обретать зрение, но попытку снова ударить он увидел, и руки Акутагавы перехватил, чтобы до боли сжать. Выражения их лиц, на самом деле, были очень похожи. Почти одинаковы. Акутагава мерзко усмехнулся, вырвав из захвата свои руки.       — Исходя из твоей тупости и приземлённости, я не рассчитывал, что ты их найдёшь. Но кажется, нужно кое-что уточнить, — ленты Расёмона взвились вверх, и Ацуши сиганул прочь в ту же секунду. Совсем рядом с агентством — Акутагаву это совсем не волнует! Далеко убежать не вышло, его слегка ранили, но хотели, кажется, просто сдержать. Чтобы Акутагава потешил своё эго и наступил ботинком Ацуши на голову, с силой надавливая. Накаджима морщился, сжав зубы.       Радует хоть знание о том, как Рюноске следил за ним — только прослушка, по крайней мере сегодня и вчера. Едва последний маячок сломался, едва Акутагава перестал Ацуши слышать, он откуда-то со своих дел сорвался, чтобы вправить Накаджиме мозги. Уязвимость. Хоть убийца и кажется страшным, но это только обёртка. На деле — всё можно обойти. И появляется надежда обмануть Акутагаву, даже очень сильное искушение обмануть его.       — За выброс и уничтожение жучков будет введена система наказаний, — будь у Акутагавы на обуви каблук, тот бы точно попытался проткнуть Ацуши глаз или сделать дырку в виске. Сейчас он только давит и пинает, надеясь сломать Ацуши нос.       — Сюда зайти кто-то может, — напомнил Ацуши. Зачем?! Он же мог приберечь это подозрение, кто-то бы пришёл и всё прекратилось бы… Но уже поздно, Акутагава прислушался к его словам и убрал способность. Он отвернулся, обдумывая, что бы такого ввести. Ацуши не смог прикусить язык, — Ты перестал слышать мой голос, надеялся только на прослушку?       Акутагава посмотрел на него очень надменно.       — Мы и так сегодня должны были встретиться. Ты не должен трогать жучки. Руки переломаю, — угроза была так себе. Но опять же: попытайся Ацуши сопротивляться, всё будет хуже некуда. — Если «жук» из телефона пропадёт ещё раз, то Кёка будет очень рада появлению жучков и в её вещах. Или даже моему появлению.       — Ты же говорил, что никого из агентства трогать не будешь! Да и она сильнее, гораздо! — воодушевился Ацуши, пыльный, с отпечатком ботинка на лице. Он мог преувеличивать. Акутагава тоже мог.       — Я говорил, что люди из агентства могут себя защитить. Не больше, — Акутагава выглядел так небрежно, как только мог, а в то же время Ацуши чуть не сгорал от волнения.       — То есть, я должен не ломать жучки и не вытаскивать их. Это всё? — спросил Ацуши, хмуря брови.       — Условия остаются теми же. С Дазаем не общаешься, наказания помнишь. Но один вопрос меня интересует. Где ты был вчера, с пол-десятого до полуночи?       — Что? Разве ты не знаешь, где я был? — вкинул Ацуши, снова начиная паниковать. Всё же так хорошо обошло его, ну нет, ну только не это! Только бы Акутагава сейчас не догадался, где Ацуши был, когда вытащил «жука» из пижамы и оставил дома телефон…       — Ты был у Дазая?! — Акутагава разъярился, схватил за горло, и Ацуши ответить не мог, он задыхался. — Ты решил играть со мной?!       — Пус…ти… — прохрипел Ацуши еле-еле, сжимая пальцами чужие бледные и худые руки. Они оказались цепкими клешнями, что невозможно отодрать. «Глотнуть бы воздуха, а потом что-нибудь выдумать правдоподобное, чтоб ещё хуже не стало!» — и Ацуши вдруг вспомнил о своей способности, резко оттолкнув Акутагаву с её помощью. На шее заметные следы остались, но это волновало его в последнюю очередь. — Я не был у него, думал, ты прекрасно знаешь, что я делаю и когда! Мне было не по себе дома, а к друзьям тоже пойти не мог, не хотел подвергать их слежке, и я ушёл на улицу! Просто хотел подумать на свежем воздухе, а из-за тебя не хотелось возвращаться, — затарабанил Ацуши, придумывая на ходу, надеясь, что эта ложь хоть сработает, потому что если Акутагава знает, что это ложь, будут смерти. Ацуши почти плакать хотелось, еле держался. Мафиози сжал в кулак одну руку, неожиданно закашлявшись и не давая Ацуши прочитать свои эмоции. От этих звуков передёргивает.       — Гулять три с половиной часа только из-за страха? Да ты жалок, — почти успокоился Акутагава, хмуро иногда передёргиваясь.       — Я хотел ночевать на улице, — прошипел Ацуши. Ложь сочинялась как на ходу. Он же обещал практиковаться Дазай-сану… Лучше бы о нём не думать — из-за мыслей о наставнике только грустно становится. Ведь из Ацуши сейчас одну из самых светлых вещей его жизни вырывают.       — Есть дополнения к условиям определённые, — Акутагава повелительно махнул рукой, ожидая, когда Накаджима подойдёт к нему, чтобы повести по подворотням и улицам, почти безлюдным. Накаджима растерянно думал о своём прогуле, который происходит сейчас; он не заметил, что во время разговора с Акутагавой один человек на них смотрел — кажется, очевидно, какой. Кому ещё наблюдательному может быть интересен Ацуши?       Дазай не слышал разговора, он признается честно. Но видел всё, каждое движение, видел, как искажаются лица учеников, когда те друг на друга кричат, но не так, чтобы Дазай услышал. Взгляд Акутагавы получилось поймать, и Дазай даже подмигнул ему, не вызвав перемены настроения. Жалко, что Осаму лично не ставил прослушку на Ацуши. Это вопрос морали, и она ему говорит, что не очень-то красиво вмешиваться в жизнь ученика. Даже если вмешаться хочется, чтобы переделать и починить возникшую ситуацию. Ацуши имеет право разобраться сам. Пусть беспокойство и фонит в Дазае, это всё ещё не его жизнь. Это новый Двойной Чёрный сам по себе развивается и переходит на странную ступень общения, с подачи Акутагавы. Кохаю (Ацуши, в смысле) это всё явно не нужно. И мальчишки уходят, всё дальше, пока не скроются из поля зрения.       — Помимо того, что жучки снимать нельзя, — говорил Акутагава, ведя за собой в место более безлюдное, где никого не будет точно. Ацуши надеялся, что для переговоров — кто знал, чем закончилось бы сражение? — мы будем раз в день встречаться и ты перескажешь мне всё, что происходило за день, — меры с жучками для убийцы оказалось недостаточно.       — Я не буду рассказывать тебе ничего об агентстве, — сразу отказался Ацуши. Он тогда принесёт проблем больше, чем мог, если бы Акутагава начал воплощать угрозы. Выпад, как ни странно, брюнет со спокойствием стерпел.       — Мне и не интересно. О Дазае, идиот. Куда ты ходил, и как далеко в это время был Дазай-сан.       — Если он постоянно станет ловить на себе мой взгляд, разве это не будет похоже на одержимое поведение? — вяло отбивался Ацуши, сам не зная, зачем.       — Делай, что говорят. Я буду давать тебе задания. Каждый день ты будешь ходить в агентство с определённой целью, которая не переходит границы того, что обычно ты делаешь, — Акутагава прервался из-за взгляда Ацуши, почти кричащего «откуда ты знаешь, что я обычно делаю?», и тут же наполнившегося осознанием. У Накаджимы странно изломались брови, будто информация принесла ему боль. Так и надо. — Будешь говорить ему то, что я скажу; делать, что скажу. В этом нет ничего сложного.       — Зачем тебе это нужно? Сам же сказал не общаться с ним, — пробормотал Ацуши, разозлённо и надрывно. Смеющийся Дазай появился перед глазами, словно говоря дурашливо: «Ну и как так можно было? Смотри, во что ты влип».       — Успокойся. Разочаруешь его — и я тебя не побеспокою больше никогда, — неожиданно услышал Ацуши. Теперь это как сделка на очень невыгодных условиях. Иначе говоря, если Дазай-сан разочаруется в Ацуши лично, то и игнорировать его смысла не будет. У наставника был пару раз, в некоторое моменты, если и не разочарованный, то сложный взгляд. И Акутагаве нужно, чтобы Осаму всегда смотрел так на Ацуши — как на пустое место. — Считай это главным своим заданием. Чем быстрее Дазай-сан разочаруется, тем скорее поймёт, как бессмысленно тебя надо мной возвышать. И тем быстрее я «оставлю тебя в покое». И общаться с ним можно только по моим поручениям. Ты понял?       — То есть, моё главное задание — заставить Дазай-сана презирать меня? Как я это сделаю вообще? — пусто спросил Ацуши, опуская руки. Ему нужно рассориться с Осаму окончательно, чтобы выполнить условия Акутагавы. Это не смертельно. Вроде, это и не так плохо, Накаджима всего лишь станет для Дазая пустой тратой времени, скучной и пресной. Много что хуже. Та же смерть людей, например.       — По инструкции с расписанными шагами, — ответил Акутагава, смеряя Ацуши взглядом в последний раз. Он отвернулся, явно показывая своё отвращение; думал о чём-то своём, куда-то вглядываясь. — Встретимся ещё, скорее всего, завтра. Надень, — Акутагава оставил эти слова висеть в воздухе, оставил в руках Ацуши жучок и скрылся. Успели только полы плаща и челюсть Расёмона мелькнуть, когда Рюноске покинул тёмную узкую улицу. Дазай-сан видел их тогда, пока не ушли; он смотрел своему настоящему ученику в лицо, хитро улыбаясь. Акутагава слышал его голос в динамиках, его слова; до того, как наставник прослушку разбил. Накаджима — дурак, об этом даже не помнил. Акутагаву остановила только идея сделать всё не совсем так, как он планировал, а получше. Чтобы Тигр сам всё испортил и без его помощи. И Рюноске посмотрит, насколько Дазай-сану не плевать. Он не вмешался в их разговор. Дазай — сила, власть и смерть, и причин так тянуться к оборотню, обладающему лишь упрямостью и зачатками силы, у него нет. И никогда не было, Акутагава лишь докажет.       Ацуши ещё потерянно стоял на узкой улице в абсолютном одиночестве. Он положил жучок в карман. Кажется, теперь на прослушивание он подписался (не)добровольно. Надо ведь ещё вернуться в агентство, да, рабочий день продолжается. Как он может продолжаться после такого — загадка не из простых. Ацуши догадывается, что все люди в мире, даже когда их мир рушится, посреди рабочего дня истерику не закатывают. Никто в мире бы тогда не работал. Нужно держать самообладание и не преувеличивать последствия, которые его расстроят. Акутагава всё ещё никого не убил, главное…       Вернувшись в агентство, Ацуши хотел поспешить в душ, он ведь всё ещё был ужасно грязным. С почти не сошедшим следом от ботинка на лице. Но по дороге, как обычно, не повезло, и Ацуши встретил Дазая, с ног до головы его оглядевшего.       — Интересные у вас с Акутагавой отношения.       Прямо в лоб, ещё и так беззаботно. Ацуши не ожидал этого, но лишь тяжело вздохнул. Кажется, объяснений от него не требовали. Дазай хотел всего обозначить, что знает. И ему спокойно, даже несмотря на то, что он видел. Следам пыли на Ацуши наставник вовсе не удивился.       И по условиям Накаджиме требовалось его прогнать.       — У отношений могут быть те особенности, о которых вы можете не знать, — ответил он, холодно, но стыдясь смотреть наставнику в глаза. Ответа не последовало, так что Ацуши взглянул на Осаму мельком, когда поднимался к душевым и игнорировал чужое существование. «Неправильные будни», как их можно назвать, пошли. Пусть Дазай его простит.       Это всё проходило как-то незаметно, почти в прострации. Вода с душа, обычные обязанности в агентстве, весёлый перекус… На котором было слегка неловко, ведь Дазай иногда пододвигал ему тарелку или соус, а Ацуши делал вид, что этого нет. Ни Дазая, ни тарелки или соуса. Больше никто не заметил, но наставник только упорнее стал подводить Ацуши к разговору, напрямую не обращаясь. Так он поступает, когда не получает то, чего хочет — потому что Дазай-сан, как Ацуши понимает, получает желаемое всегда. Не считая смерти, хотя и в этом вопросе он упорства не терял. Или не теряет… Накаджима понятия не имел, когда была последняя попытка самоубийства, и уж тем более не знал, когда была первая. Это вопросы и мысли, которые появляются, когда оцениваешь Дазая со стороны и поговорить с ним не можешь. Накаджиме не нравилось. Вместо того, чтобы говорить с Дазаем, Ацуши целеустремлённо говорил с кем-нибудь другим. А потом перекус закончился, все стали расходиться по рабочим местам. Оставалось рядом с Кёкой держаться.       Но не один Дазай, как стало понятно, заметил перемену. Кёка на него тоже странно косилась, особенно, когда Осаму вдруг отправил её другу отчёт, а Ацуши даже не стал возмущаться и просто к нему приступил.       — Очень скучный день, — пожаловался Ацуши Кёке, чувствуя на себе чужой взгляд. А Дазая ведь не было в офисе. На экране Ацуши, при этом, было дело, которое он не раскрывал, и отчёт, что предстояло заполнить. Настоящая тоска.       — Ага, — ответила она немногословно. И в самом деле, что на такую фразу можно ожидать?       По завершении дня Ацуши оставалось только загнуться в собственном шкафу, перечитывая, раз за разом, присланное «нормально». Нормально было бы от него отвязаться. «Первый» день был неприятен, да и этот — так себе. Возможно, ещё хуже. Когда телефон зазвонил, не возникло даже желания проверять номер. Опознанный, начинается на знакомые цифры. Скорее всего — Дазай. Пришлось сбросить и почувствовать себя ещё неблагодарнее. Зачем Осаму было становиться гипер-дружелюбным именно сегодня? То, что между ними с Ацуши, нельзя назвать сильно близкими отношениями, а Дазай-сан сейчас ему названивает. Непонятный. Он мог поговорить сегодня напрямую. Тогда бы Ацуши резко ему ответил и жалел себя потом на футоне, как сейчас. Ацуши считает гудки. И звонки тоже. Медитативно и почти расслабленно, с хмурым лицом и закрытыми глазами, он насчитал пять звонков. Пошёл шестой, и Ацуши, вздрогнув, сбросил, чтобы написать Куникиде. Хотел сначала позвонить, но вспомнил, что это не его вариант.       «Позвоните Дазай-сану, с ним могло случиться что-то плохое!», — написал он, пока ему звонили седьмой раз, и Ацуши уже натурально паниковал. Ответ от Куникиды шёл две минуты, очень долго в данный момент. «Хорошо». Но звонки Ацуши ещё шли, так что Дазай, наверное, был ещё жив. Девятого не последовало. Но через некоторое время написал Куникида-сан.       «Что ты устраиваешь? С Дазаем всё нормально, взял бы трубку и разобрался с ним сам», — но Куникида не сказал, с чем именно надо было разобраться.       Вы: «Я не мог говорить сейчас, но это, кажется, было важно. За него есть поводы волноваться!».       Больше ему ничего не написали. И Дазай не позвонил.

***

      «Есть отношения, о которых вы можете чего-то не знать», — почему-то засело у Дазая в мыслях. Исключено, что может быть для него что-то совсем неизведанное. Если за какими-то конкретными людьми наблюдать, всё станет известным. Даже если сопротивляются наблюдению и делают то, что не очень нравится.       Не нравятся странные попытки Ацуши выставить дистанцию. Могло бы надоесть уже использовать это детское «не нравится», но по-другому не передать. Это чувство единственное и яркое, как факт. Накаджима в прямом смысле скрывается, уходит от его разговоров, приближений и прикосновений. Это с Акутагавой связано. Всё, что Ацуши сейчас делает по отношению к Дазаю, связано с бывшим кохаем, который портит всю возникшую ненадолго идиллию своими странными отношениями с Ацуши.       И Ацуши ходит с Акутагавой. Каждый день Ацуши с ним куда-то уходит, и Дазай слегка подсматривает, превращая всё в цирк из кучи сталкеров. Акутагава ведь за Ацуши следит тоже, иначе бы они не встречались. Они спокойно разговаривают, не так, как в «первый день», что-то выдумывают и рассуждают. Говорит больше Акутагава. Ацуши лишь дополняет, иногда вяло, иногда активно. Вызывает у Дазая чувство острой неприязни и ощущение, что его взяли и Акутагавой заменили. И всё же, почему Ацуши его слушается безропотно, каждый день всё легче игнорируя наставника, так, что скоро все заметят?       В один из вечеров у Дазая мелькает мысль, что Ацуши и Акутагава могут встречаться. Он поймал её за хвост, рассмотрел хорошенько и сначала чуть не рассмеялся от абсурдности такого предположения. Но потом взялся за её рассмотрение. Эта отвратительная версия, к сожалению, имела право на жизнь.