Семья не заканчивается кровью

      Эльза проснулась от стука в дверь ее спальни. Она подумывала проигнорировать его, пока стук не повторился снова, уже более настойчиво. По ту сторону донесся приглушенный голос:       — Ты должна встать, сейчас же.       Из-за усталости она смутно могла различить голос своего старшего брата Дина. Эльза молчала, надеясь, что он оставит ее в покое.       — Я серьезно. Сэм уже два часа как проснулся.       — Хорошо, — с неохотой девушка встала с кровати, позволяя одеялу упасть на пол рядом с ней.       Когда Эльза начала раздеваться, то услышала звук шагов, раздающихся по коридору. Скользнув взглядом к часам, она увидела, что Дин был прав: девушка уже опаздывала.       Решив принять душ после возвращения, Эльза натянула джинсы и большую серую фланелевую рубашку. Она была почти уверена, что навсегда присвоила ее у одного из своих братьев, только не могла вспомнить, у которого именно. Отбросив эту мысль, она осторожно натянула свои старые черные боевые ботинки и направилась вниз.       — Балбеска! — поприветствовал ее на кухне Бобби. — Сколько раз я тебе говорил о ботинках в доме?       — Прости, — ухмыльнулась Эльза, положив кукурузные хлопья в миску, не прилагая усилий снять ботинки. — Где Сэм?       — Сэмми все еще наверху. Пытается собрать свою сумку, — ответил Дин, прогуливаясь по кухне к холодильнику и обратно.       Эльза улыбнулась, представляя своего брата, пытающегося втиснуть каждую имеющуюся у него книгу в свою школьную сумку.       Сэм всегда был хорошим учеником и ведущим экспертом в получении выдающихся оценок. Кроме того, он был профессионалом по части приобретения друзей и хорошо умел приспосабливаться. Он провел бо́льшую часть своей жизни, не занимаясь ничем, кроме как приспосабливаясь. Он часто не спал, уделяя чрезмерное внимание учебе перед тестами в дополнение к общению в школьные часы. Его сон редко занимал более чем шесть часов за раз. Тем не менее с его привычкой питаться строго здоровой пищей или «кроличьей едой», как называл это Дин, Сэму всегда удавалось оставаться на вершине. Он нравился всем, кто встречался с ним.       Но для двух других это было не так-то просто.       Дин никогда не видел необходимости в академической степени и не беспокоился о школе, тем более, что Джон так старался научить его убивать вместо всего этого. Дин попадал в самую популярную компанию в любой школе, в какой бы они не учились, и спустя неделю уже руководил этим местом. Люди часто побаивались его, быстро понимая, что Дин не испугается замарать руки, и ему было абсолютно наплевать, если он окажется в кабинете директора. У него был уверенный в себе вид, основанный на постоянных попытках угодить отцу, который обычно отказывался проявлять какой-либо дальнейший интерес к своему старшему сыну.       С другой стоны, Эльза находилась где-то посередине противоположности своих братьев. Она была гораздо более небрежной ученицей. Если ей было интересно, она слушала, если нет — то мечтала. В своей сумке она держала минимум вещей, поэтому та была легкой, за исключением карманного ножа, спрятанного в ее учебнике по истории. Она была осторожной и подготовленной, но далекой от параноика. Люди, казалось, часто находили ее нервной. Она могла не ходить в школу в течение нескольких дней из-за регулярного недосыпа, по вине которого не раз заболевала. У Эльзы вошло в привычку не общаться ни с кем за пределами своей семьи. Ей удавалось сохранить друга в течение всего лишь нескольких месяцев, прежде чем они снова покидали определенное место. Эльза устала прощаться с теми, о ком заботилась. Как правило, большинство людей думали, что девушка застенчива или немного расстроена.       Она не была кровной родственницей Сэма и Дина. Эльза сирота с рождения, удочеренная их матерью Мэри. Конечно, Джон был не в восторге, что после смерти его жены пришлось воспитывать еще одного ребенка, поэтому Эльза решила не рисковать и подчиняться Джону так же, как это делал Дин. Но теперь Джона не было…       После смерти их матери в огне, в детской, Джон быстро превратился в то, что можно было назвать жестоким алкоголиком. Он был убежден, что демон является причиной смерти его жены. У него возникла одержимость местью, Джон принялся обучать своих детей, словно солдат, создавая себе попутчиков по дороге.       Но несколько месяцев назад Бобби просто не выдержал.       Сэм попытался убежать из их мотеля и остаться у школьного друга. Джон был в ярости! Дин и Эльза появились на пороге Бобби, покрытые кровью и ушибами, попросив использовать один из его автомобилей, чтобы найти брата раньше самого Джона.       Бобби не только сдал Джона в тюрьму за его вопиюще пренебрежительное и жестокое обращение с детьми, но и стал законным опекуном братьев и их сестры.       — Я всегда считал вас своими детьми, — сказал им Бобби, когда документы были готовы. И действительно, никто не мог этому возразить. Любые имеющиеся у них хорошие воспоминания были связаны никак не с Джоном Винчестером.       Теперь Джона не было. Они жили с Бобби. У каждого была своя комната, хотя у них едва хватало денег, чтобы полностью обустроить их. Но у детей был отец. Настоящий отец! Но самое важное — у них был свой дом.       Единственная неприятная вещь в их новой жизни — это рутина. На этот раз они пошли в новую школу и должны были оставаться там. Им придется изо всех сил стараться вести себя подобающе и соответствовать. Они должны быть такими же, как все, настолько, насколько возможно.       Дин, например, все еще приспосабливался к этой школе и должен был постараться найти новых друзей. Хоть ему уже и было восемнадцать, и он учился в школе последний год, но запросто мог свернуть с правильного пути.       Сэм и Эльза были пятнадцатилетними подростками, младше Дина чуть менее чем на четыре года. Им предстоял еще долгий путь. Сон Эльзы все еще был сильно нарушен, а Сэм выглядел так, словно вообще не отдыхал.       Несмотря на то что ребята были не совсем готовы к новому этапу их жизни, Бобби настаивал, чтобы они начинали так же, как все остальные.       — Я хочу, чтобы вы все собрались на кухне, — спустя несколько секунд Сэм вошел на кухню, натягивая потрепанный рюкзак на правое плечо. — Отлично. Встаньте вон там, все трое, — сказал Бобби, указывая на стену рядом со стойкой, и вынул камеру из кармана своей куртки. — Хочу сделать фотографию вашего первого дня.       — Бобби, — начал Дин, — мы не дети.       — Да уж. У вас никогда не было времени, чтобы побыть детьми, а теперь есть. Так что встаньте туда, балбесы.       Сэм улыбнулся, когда Дин закатил глаза, симулируя раздражение.       — Отлично. Теперь, если вы перестанете дергаться, я смогу сделать чертову фотку.       Трое Винчестеров попытались расположиться в определенном порядке и улыбнулись в сторону камеры.       — Хорошо, скажите сы~р, — но никто из них не сказал ни слова. — Думаете, я пошутил? — поднял бровь Бобби. Они посмотрели друг на друга, пытаясь подавить улыбку, норовящую появиться на губах.       — Балбесы, — проворчал Бобби, заставляя их взглянуть в камеру. Он щелкнул кнопку почти сразу же, отлично запечатлев создавшийся момент. Бобби посмотрел на фото и улыбнулся, повернув камеру в их сторону.       Дин стоял посередине, слегка ссутулившись, обхватив руками плечи своего брата и сестры. На его груди висел золотой кулон. Его песочного цвета волосы были аккуратно подстрижены, а ярко-зеленые глаза слегка поблескивали на веснушчатом лице, когда он улыбнулся, удивленно глядя в камеру. Сэм стоял слева от него с беспорядочно зачесанными каштановыми волосами, а из его глаз вырывались маленькие лучики цвета подсолнуха. Легкая улыбка играла на губах, освещая выражение его лица. Сэм стоял прямо, такой же высокий, как его брат. Справа от Дина была Эльза, самая младшая и маленькая среди них. Она улыбалась, короткие темные волосы непослушными локонами обрамляли ее лицо. Пронзительные карие глаза, смешанные с какой-то грубоватостью и дикостью, смотрели прямо в камеру.       Все трое были подвержены видимым травмам. У Дина синяк под правым глазом, а на нижней губе заживающий порез. Челюсть Сэма сияла фиолетовым оттенком, а у Эльзы красный шрам на виске. Все это, конечно же, благодаря последней справедливой любезности Джона.       Но удивительно, что все трое выглядели почти счастливыми. Возможно, впервые в жизни.       — Ладно, идите, — сказал Бобби, обнимая каждого из них по очереди, прежде чем слегка подтолкнуть к двери. Они взяли свои вещи.       — Хорошего первого дня.       Попрощавшись, Дин завел двигатель своей любимой Импалы шестьдесят седьмого года выпуска, единственной хорошей вещи, которую он когда-либо получал от своего биологического отца.       — И ведите себя хорошо! — крикнул Бобби, глядя, как Дин уезжает, все еще махая рукой из открытого окна.       Затем они завернули за угол и скрылись из виду.