За краем зеркала

— Ну как, есть идеи? — Усмешка скалился в неестественно широкой улыбке: — Все, что ты видел, лишь междометия, теперь я хочу показать тебе «исток», там ты найдешь все необходимое. Но для начала возьми краски. Кончик кисти жадно впитывает красный. Красный не как глянцевый оттенок губной помады. Линия рассекла щеку от уголка рта почти к самому уху. Ещё линия поверх предыдущей. Плотнее цвет. Кончик кисти вновь окунается в красный. Красный — живой и насыщенный. Как красно-кровавое поле маковых цветов. Усмешка сидит напротив меня, внимательно разглядывает мое лицо, он говорит: — Если хочешь, чтобы бог снизошел до разговора с тобой, надень его маску. Кисть поднимает водоворот в стакане с водой. Ураган объемом двести пятьдесят миллилитров. Кисть впивается в черную краску. Чёрную не как матовое вечернее платье. Чёрную как смоль, как пыльное воронье крыло. Линия аккуратной дугой соединяет уголки глаз вдоль нижнего века. Небрежным мазком пальца оканчивается на щеке. Высохшая краска стягивает кожу и вызывает зуд. Усмешка говорит: — Люди способны построить прекрасные отношения, даже не трахая друг друга в голову. В каком смысле? Во всех, Валентин, во всех смыслах. Его улыбка полностью растянулась от уха до уха, человек так широко улыбаться не может, но меня это вовсе не пугало. Он говорит: — А теперь внимательно смотри мне в глаза и не вздумай дергаться, не бегай взглядом, смотри в оба одновременно. Усмешка с силой обхватил мой затылок, плотно прижав лбы друг к другу, в этот момент глаза его странным образом преобразились. Один стал золотым с ярким огнём вместо зрачка. Второй — тёмным и холодным, как глубина космоса с одним единственным «синим карликом» зрачка. Я ощущал, как вращается пространство вокруг, затем он закрыл ладонью мне глаза. В миг все пропало…