Нам нет места в сказках

Молчание, которое следует после объяснения Джексона почему дату встречи нужно было изменить - потому что он неожиданно должен быть в Ансане в среду вечером - неким образом пугает Джебома, независимо от того, сколько раз он говорит себе собраться. Оно липкое, накрывает их, как удушающая пленка, и оставляет Джебома бездыханным, не дает возможности сбежать. Конечно, это не первый раз, когда Джебом на миссии; но на этот раз, однако, ставки слишком высоки, и осознание этого не успокаивает. Ван больше ничего не говорит - может быть, это странная тактика запугивания человека, способ показать, кто здесь хозяин и чьи правила должны соблюдаться; или, может быть, для двух незнакомцев начать говорить сразу же немного неловко - это может быть любой из этих вариантов, а может быть ни один из них. Но Джебом знает, что Джексон общителен и никогда не стесняется перед незнакомцами. NIS знает часть информации о нем, теперь аккуратно разложенную в папки и сложенную на рабочем столе Джебома в штаб-квартире. Таким образом, молчание Вана может означать слишком много вещей. Есть еще одна вещь, которую Джебом немного боится, и он ненавидит ее даже больше, чем пронизывающее, влажное молчание, окружающее их - это то, как Ван все еще продолжает улыбаться ему, эта широкая и, казалось бы, теплая улыбка. В этом есть что-то невероятно тревожное: карие глаза Джексона обводят верхнюю часть тела Джебома. Парень чувствует, будто его колют иглами всякий раз, когда уголки губ Вана дергаются, словно он удовлетворен увиденным. Его глаза довольно осторожны - медленно оценивают каждый дюйм, смотрят на Джебома с каким-то странным восхищением. Ничто не помогает бороться с отвращением, сжигающим внутренности Джебома и поднимающимся к его горлу, даже постоянные напоминания, что это всего лишь миссия - опасная, испорченная, извращенная, да; но все же его работа. Джебом всегда хорошо справлялся со своей работой, и этот раз не станет исключением. Джексон заинтересован, если не сказать больше - Джебом видит это по тому, как Джексон ухмыляется себе, словно он думает о чем-то приятном. Он, наконец, снова сосредотачивается на лице Джебома, будто пытается запомнить каждый его сантиметр, от уголков губ Джебома, которые автоматически, хотя и неуклюже поднимаются, чтобы имитировать легкую улыбку, до родинок-близнецов под левой бровью. Это очевидно по тому, как глаза Вана вскоре возвращаются к его губам, и Джебом понимает, что может заинтересовать его. Для него Джебом - это новая вещь: неизвестная, неизведанная земля, загадка. Конечно, Джебом выглядит неплохо, что немного облегчает этот процесс, но Джексон привык видеть красивых мужчин. Хорошо выглядеть – скучно. Вместо этого, Джексону нравится хорошая интрига, приятное волнение, которое заставило бы его упасть на пол, когда он чего-то достигнет, или, скорее, кого-то. И это то, чем сейчас является Джебом - захватывающая головоломка, потому что он не бросается на Вана сразу; захватывающая, даже если эта головоломка замаскировывает глубокие вдохи, пытаясь не показать, насколько он напряжен. Прошло еще несколько мучительно медленных минут, прежде чем Джексон, наконец, делает какой-то ход. Он подпирает голову левой рукой, выглядя немного скучающе, но, очевидно, он демонстрирует неприлично дорогие часы на запястье. Может быть, это еще один трюк, чтобы проверить Джебома каким-то странным, искаженным способом, и последний не знает, как реагировать, пытаясь заставить свой мозг сосредоточиться и приспособиться к непредсказуемому потоку событий. Однако, это довольно сложно, когда он знает, что каждое слово, которое он скажет или же, наоборот, не скажет, может так или иначе стоить жизни кому-то. -Так что же привело тебя в это агентство, Им Джебом? - внезапно спрашивает Джексон, голос звучит ясно и довольно громко в комнате. Это заставляет Джебома вздрогнуть, прежде чем он полностью возвращается в реальность, и Ван повторяет свой вопрос еще раз с слегка приподнятой правой бровью, будто он не может поверить, что генеральный директор инвестиционной компании может быть настолько рассеянным. -Что привело тебя сюда? -Я… - Джебом ненавидит то, как его голос ломается, но он решает, что это не обязательно плохо - если покажется, что он взволнован из-за Вана, так даже лучше. Джексон любит иметь власть над людьми, он всегда рад видеть, как он влияет на них. -Я видел тебя… Я видел по телевизору один из твоих матчей по фехтованию некоторое время назад и… Джексон начинает смеяться, прерывая это жалкое заикание; смех даже громче, чем его голос, но в отличие от его слов, в нем есть оттенок холода. -И ты решил, что хочешь научиться фехтованию у меня? - говорит он, произнося эти слова так, словно он обсуждает эту тему несколько раз в день - и Джебом не удивится, если это так. Ван просматривает бумаги на своем столе в поисках правильного документа, который похоронен под кучей листов, которые, к сожалению, Джебом не может прочитать - все они написаны на китайском языке. Сначала он не совсем уверен, что именно Джексон быстро просматривает, но затем Джебому удается увидеть свое имя в одной из газет и некоторые официальные марки, поэтому он полагает, что это должны быть рекомендательные письма от Национальной федерации фехтования кого-то из NIS, которые он подделал или купил. -Выдающаяся страсть, неподдельный интерес, огромный потенциал, несмотря на свой возраст, - кажется, Ван прекрасно проводит время, читая это вслух. -О боже, разве в наши дни еще не все занимаются фехтованием? Когда я был подростком, нам приходилось просить Федерацию финансировать наши поездки на турниры, а теперь они постоянно просят меня обучать людей. Интересно как устроена жизнь, не так ли? Можно сказать, карма - сука. В голосе Джексона присутствует определенная агрессивная горечь, когда он говорит о Федерации, как будто он злопамятен или скрывает разочарование, поэтому Джебом ставит галочку в голове выяснить, почему же. -Я уверен, что это потому, что они знают, насколько уважаем и опытен ты в этой области. Джебом решает, что настало время встать на его сторону. Однако, как только он открывает рот, фраза становится невероятно неловкой, неестественной чепухой, будто он чей-то суфлер. Ван откладывает бумаги, бросая взгляд на Джебома. Он никогда не умел подлизываться к людям. Похоже, Туан разделяет то же мнение. Игра слишком прозрачна и недостаточно убедительна, поэтому Джебом слышит смешок в наушнике, который он получил в машине ранее. Однако, из-за всех нахлынувших эмоций, Джебом абсолютно забыл об устройстве в своем ухе и о том, что Марк слушает все, что происходит в этой комнате - так что неудивительно, что он подпрыгивает на месте, слегка испуганный звуком. Ван лишь приподнял брови от извиняющейся улыбки Джебома и объяснения того, что он испугался, решив, что у него на ноге паук - к счастью, он не кажется слишком подозрительным. Возможно, он находит Джебома лишь слегка странным. Теперь он смотрит на него, как можно было бы смотреть на довольно очаровательного, но невероятно глупого ребенка. Джебому кажется, что он мог бы ударить Туана в лицо, чтобы он сначала думал прежде чем делает. Однако, вскоре выражение лица Вана меняется, как будто кто-то щелкнул пальцами перед его лицом - его глаза внезапно темнеют, и его лицо начинает светится странной, пугающей и холодной безмятежностью. Уже нет ничего похожего на щенка в том, как он смотрит на Джебома сейчас. Во всяком случае, это заставляет последнего хотеть отступить, убежать и никогда не возвращаться, потому что его храбрость кричит ему только на одну вещь. Опасность, опасность, опасность. -Хочешь знать, что я думаю об этой рекомендации? - спрашивает Джексон, и кажется абсолютно очевидным то, что что-то пошло наперекосяк быстрее, чем кто-либо в NIS ожидал. Джебом знает, что что-то идет очень, очень неправильно, он может чувствовать это каждой клеточкой своего тела, упакованной в этот причудливый костюм - назовите это интуицией агента или чем-то еще, но он просто знает, что ему придется импровизировать на ходу, отдаляясь от первоначального плана. Джебом сразу чувствует, как у него перехватывает дыхание, когда Джексон комкает рекомендательное письмо в бумажный шарик и легко, даже насмешливо грациозно, перебрасывает его через свой кабинет. Джебом думает, что он никогда не слышал, чтобы бумага так громко ударялась о стену - этот звук проникает прямо в его кожу, создавая панические волны, которые омывают все тело, предупреждая о возможности потонуть. Он облажался, Ван не отреагировал бы так, если бы все было хорошо. Должно быть, он разоблачил прикрытие Джебома, что-то, должно быть, выдало его... Джексон прерывает его скачущие мысли, вставая со стула и подходя к парню. Он опирается на рабочий стол, скрестив руки на груди, теперь всего в нескольких сантиметрах от Джебома. Рубашка и пиджак последнего внезапно начинают казаться слишком тесными в груди, и галстук, кажется, собирается задушить его. Он молится, чтобы Туан, если ему так нравится слушать и комментировать всякое дерьмо, поймет, что ему нужно что-то сделать - вмешаться, чтобы спасти, или, по крайней мере, сказать ему, что можно испортить миссию и ударить Вана, чтобы дезориентировать на некоторое время и бежать. Но теперь в ухе только тишина, и Джебом плотно закрывает глаза, когда Джексон протягивает руку. Ему приходится сжать челюсть, чтобы не задохнуться от неожиданного контакта - рука Вана довольно теплая и мягкая, он медленно поглаживает щеку и челюсть Джебома, заставляя парня дрожать одновременно и от отвращения, и от страха. И все же, Джебом понимает, что он должен заставить вести себя так, будто его не собирается вырвать, когда большой палец Вана проходит по его губам, слегка прижавшись к ним. -Это мило. Как нелепо ты лжешь. Хотя его голос не звучит психованно или агрессивно, скорее, удивленно, но Джебому не удается уловить это из-за собственного быстрого сердцебиения и эха в ушах. Он пытается придумать что-то, чтобы все отрицать и спросить Джексона, о чем он вообще говорит. Но трудно открыть рот, когда большой палец последнего все еще на его губах, и мешает ему это сделать. -Ты можешь получить такую рекомендацию от Федерации менее чем за пятьсот тысяч вон, старик Хон не то чтобы упрям и разборчив, когда дело доходит до денег и деловых партнеров. У него, вероятно, даже есть собственный шаблон, так что ему нужно только подписать его, - Джексон говорит медленно, почти шепча на ухо Джебому и заставляя парня снова дрожать. Вероятно, он имеет в виду главу этой глупой федерации, Джебом не знает, ему все равно, он просто пытается придумать, как ему контролировать эту проклятую ситуацию. -Я могу сам сказать тебе, почему ты здесь, если ты так не хочешь говорить сам. Джебом борется с желанием закрыть глаза, чувствуя, как пальцы Джексона сжались на его челюсти, но то, что было сказано потом, застает его врасплох. -Тебе наплевать на фехтование. Ты просто хочешь лечь в мою кровать. Джексон, наконец, убирает руку с лица парня после мягкого насмешливого щелчка по носу. Обычно это приводило Джебома в ярость, но теперь это даже забавно, ведь его смертный приговор, внезапно, отменен. -Смелый, но нет ничего необычного. Джебом может чувствовать легкое головокружение, бьющее в его голове и размывающее все вокруг, теперь, когда он осознает, что Джексон не раскрыл его. Комната почему-то выглядит ярче, а цвета вокруг него более насыщенные, как будто кто-то снова включил свет. Джебом даже умудряется слегка улыбнуться и сказать: -Ну, я думаю, ты увидел меня насквозь. Он понятия не имеет, как, черт возьми, он сам шутит по этому поводу, когда его ноги чувствуют себя словно сделанные из ваты или желе - Джебом абсолютно уверен, что они не выдержит его вес, если он встанет, - но он замечает, как уголки губ Вана дергаются в попытке скрыть довольную улыбку из-за верной догадки. -Так, что мы будем делать с этим, господин Им? - спрашивает Джексон, снова формально, глядя Джебому прямо в глаза. Последний думает, что, наконец, понял, какой тип подходит для такого человека, как Джексон Ван. Вану нужно хобби, где он мог бы показать свою силу - новая добыча, на которую можно охотиться; те, кто приходят к нему, готовы упасть замертво к его ногам, и он не заинтересован в этом. Он всегда был тружеником, этого нельзя отнять, но для этого ему нужно оставаться заинтересованным, пытаться поймать неуловимое. Классический давление и притяжение, прежде чем Ван получает то, что хочет. И это становится очевидным, когда у него вспыхивают глаза - Джебом, наконец, перестает заикаться и отпускает нервное волнение, в это же время слегка, почти едва заметно облизывая губы. -Это решать тебе, - отвечает Джебом. Его голос сейчас немного ниже, чуть медленнее – и все это, пока он смотрит прямо на Джексона, словно признавая, что он готов к погоне в амбициозной игре. -Мы оба бизнесмены, так что я уверен, что мы придем к какому-то соглашению. Именно при этих словах Ван, наконец, ловит приманку, глотает ее, как рыба, отчаянно нуждающаяся в еде, полностью уверенная, что Джебом здесь только для того, чтобы трахаться - и, честно говоря, это хорошо. Теперь они могут избежать этой ненужной ерунды с фехтованием, экономя время - и ЦРУ, и NIS определенно нужно как можно больше времени. Шесть месяцев у них пройдут как в тумане, Джебом в этом уверен. -Правильно, мы оба бизнесмены, - Джексон соглашается, теперь ему все более или менее ясно, и он возвращается на место. -Так что я уверен, что ты знаешь - ничто в этом мире не происходит бесплатно. Если ты просишь, ты должен что-то дать взамен. Если ты хочешь получить, ты должен заплатить. Ты уверен, что можешь дать мне что-нибудь? Джебом слегка улыбается, кладя руку на стол, слегка прикасаясь пальцами к руке Вана - лишь немного, чтобы проявить интерес, но не настолько, чтобы казаться легкой добычей. -Послушай, Джексон. Я уверен, что мы оба знаем о том, что я могу предложить тебе, и что ты можешь предложить мне взамен, - правда, у Джебома нет чёртового представления, о чем он говорит, но из-за того, как глаза Джексона сверкают от волнения, он знает, что он стучит в правильную дверь. -Ты знаешь, как работают эти вещи. -Ты же знаешь, что если бы в этом кресле сидел кто-то другой, он, скорее всего, получил бы пощечину и был бы занесен в черный список, не так ли? - спрашивает Ван. Джебом сказал бы, что в этом сценарии он был бы тем, кто нанес удар, и Джексон избегает этой участи только потому, что Джебом должен получить от него определенную информацию. Но он только продолжает улыбаться, слегка ослабляя галстук, полностью осознавая, что Джексон почти пожирает его глазами. -Если бы в этом кресле был кто-то еще, здесь бы не было меня, - тихо говорит он, быстро убирая руку, когда Джексон садится в кресло. Скучное, хоть и дерзкое клише, но Джексон, видимо, старомоден, потому что это работает. -Быть таким занятым человеком, должно быть, утомительно. Поэтому я уверен, что ты не отказался бы от какой-то компании. Вот что я тебе предлагаю. -Но почему? - спрашивает Ван, выглядя так, будто он по-настоящему не понимает, и Джебом недоумевает, является ли эта неуверенность ложью, чтобы получить больше комплиментов или нет. -Почему из всех богатых людей в городе ты хочешь составить компанию именно мне? Разве у тебя недостаточно коллег-инвесторов? -Дело не в том, чтобы быть богатым, - говорит Джебом, откидываясь назад. -У меня есть свои деньги, оставленные мне отцом, благослови Бог его душу. Я просто заинтересован в тебе, Джексон Ван. На данном этапе это даже не ложь. Джексон слегка наклоняет голову. -Думаю, мы… Его слова прерываются коротким, но твердым стуком в дверь, и, прежде, чем Джексон может даже открыть рот, чтобы послать к черту того, кто бы ни собирался войти, обе челюсти, и его и Джебома, открываются от удивления, когда Ёнджэ входит, таща Марка за локоть и выглядя безумно разъяренным. -Что здесь происходит? - спрашивает Джексон, сахарная и мягкая интонация в его голосе будто бы растворяется в воздухе. Джебом тоже пытается выглядеть раздраженным, но и он ничего не понимает. -Ты собираешься сказать, или я сам? - спрашивает Ёнджэ у Марка и крепче сжимает его локоть, когда парень пытается вырваться. В ответ Туан проклинает его по-английски, говоря что-то, что Ёнджэ явно не понимает. -Я ушел на ланч, а когда я вернулся всего несколько минут назад, я увидел, как он слоняется у двери и пытается подслушать. Если бы Джебом мог, он, вероятно, сейчас ударился бы головой об стену, потому что Марк, несомненно, все испортил. Все, что он замечает - это как напрягаются плечи Джексона, и как тепло медленно исчезает из его глаз, когда он поворачивается к Джебому. -Мистер Им, потрудитесь объяснить? -Он мой водитель и телохранитель, - отвечает Джебом, стараясь не смотреть на американца, потому что ему кажется, что иначе он убьет его на месте. -Он иногда переусердствует, я искренне извиняюсь. Туан, подождите меня в машине, мы поговорим об этом позже. -Я прошу прощения. Марк бормочет, даже не удосужившись выглядеть так, будто извиняется, прежде чем поклониться им и повернуться, чтобы уйти. Ёнджэ следует за ним, чтобы убедиться, что этот идиот, действительно, выйдет из здания. -Это смущает, - говорит Джебом, когда он и Джексон снова остаются одни, но атмосфера явно слишком отличается от той, что была раньше - в глазах Джексона мелькает недоверие. -Я сказал своей семье, что мне, действительно, не нужен телохранитель, но моя мама, похоже, не согласна, поэтому я и получил его. Он смутьян. Джексон отвечает кратко: -Вы должны лучше подбирать персонал, мистер Им. Я не особо понимаю, почему люди думают, что им нужны телохранители при встрече со мной. Это заставляет меня чувствовать, будто Вы думаете, что я опасен. -А Вы? - вопрос Джебома ничего не значит, он просто пытается вывести Джексона обратно на тепло, которое у них было несколько минут назад, и терпит неудачу - Джексон не глуп, не с этим. -Я хотел бы верить, что нет. Джебом не знает, что сказать. Благодаря Туану это тупик в их встрече, поэтому теперь единственное очевидное решение, которое он может придумать - ему нужно уйти и пересмотреть план своих действий - возможно, подождать неделю или две, прежде чем случайно столкнуться с Ваном во время какого-либо события. Сидеть здесь сейчас - бесполезно. -У меня запланирована еще одна встреча, поэтому, к сожалению, я должен уйти, - говорит он, вставая и поправляя галстук. Джексон ничего не говорит, даже когда Джебом кладет свою поддельную визитку на стол, добавляя: -Если ты задумаешься о предложении, которое мы обсуждали до этого… перерыва, или просто почувствуешь себя одиноким однажды, не стесняйся мне сообщить. Джексон берет карточку, бросая быстрый взгляд на нее, прежде чем вернуться к куче документов, над которыми он должен работать, и Джебом должен признать, что он проиграл. Они действительно облажались. Однако, когда он слегка кланяется на прощание и достигает двери, отчаянно пытаясь выбраться из этого места, чтобы подышать свежим воздухом, Джексон останавливает его. -Мистер Им? -Да? - Джебом оборачивается, одна рука все еще на ручке двери. - Как ты сказал, фамилия твоего телохранителя? Джебом хмурится. -Туан, но почему ты спрашиваешь? Джексон лишь слегка улыбается, качая головой, и Джебом, наконец, уходит, думая, насколько странными были последние секунды этой встречи. -Чем, черт возьми, ты думал? - Джебом без колебаний пихает Марка об ту же машину NIS, в которой они приехали - только после того, как убедился, что в этой части автостоянки Вана нет камер наблюдения; поэтому Марк припарковал машину здесь в первую очередь. -Ты сошел с ума? Он увидел Марка на стоянке, нервно бродящего взад-вперед, на его лице было написано беспокойство. Джебом думает, как же необычно видеть, что довольно спокойное поведение американца превращается в это. Однако, он решает, что это хорошо послужит Туану - он разрушил всю миссию, которую они планировали на прошлой неделе в лучшем случае, и почти убил их в худшем. Туан не отталкивает Джебома от себя, возможно, он знает, что на этот раз он этого заслуживает, и должен быть благодарен, что Джебом не ударил его, потому что, видит Бог, ему бы очень хотелось. Все, что соскальзывает с губ Марка, это: -Я волновался. Джебом начинает смеяться, но это наигранно - он полон гнева и горечи, которыми он одержим в последние несколько дней. -Ты, должно быть, шутишь. Сначала ты смеешься мне в ухо и заставляешь меня объяснять, будто у меня на ноге проклятый паук, а потом ты решаешь положить чертову вишенку на торт, будучи пойманным на подслушивании. Это что, твоя первая миссия? Ради бога, почему ты ведешь себя как чертов новичок, мы могли бы умереть там, если бы Ван был, по крайней мере, немного безумнее. -Теперь именно ты ведешь себя как новичок, устраивая публичную сцену, прежде чем удостовериться, что никто не слушает, - говорит Марк, спокойно беря Джебома за запястья и убирая его руки с себя с таким же выражением лица, как если бы он выполнял работу по дому, которую он ненавидит. -Твой микрофон перестал работать на разговоре с Ваном, поэтому мне пришлось проверить, было ли это чем-то серьезным. К сожалению, я наткнулся прямо на этого Ёнджэ. -О чем ты говоришь? - спрашивает Джебом, немного устало, потому что, как только весь адреналин и беспокойство начинают испаряться, все, что он чувствует, - это отвратительное чувство грязи; а еще он действительно очень сонный, будто его разум сейчас отключится, чтобы помочь ему справиться со всем, что происходит вокруг. –Все работало очень хорошо, когда ты решил посмеяться мне в ухо, как пятилетний ребенок. Туан засовывает руки под пиджак Джебома без каких-либо вопросов или предупреждений, поэтому естественная реакция Джебома - отскочить назад, готовый снова дать отпор. Однако, Марк, похоже, не собирается спорить, выглядит странно измотанным сам, поэтому он просто цепляет микрофон и звуковой приемник сзади рубашки Джебома, вырывая наушник, к которому он подключен, из уха Джебома довольно грубо, что заставляет последнего зашипеть. -Вот, - Марк показывает ему, и Джебом должен признать еще один косяк сегодня. В проводе есть вмятина, не очень глубокая, но, вероятно, достаточная, чтобы отключить передачу, поскольку с самого начала это не особо мощное устройство. NIS не думал, что Джебом нуждается в чем-то невероятно мощном в первую встречу. -Ох, - бормочет Джебом, но его гнев не собирается испаряться, все еще задерживаясь в воздухе и направленный на все существование Туана. -Перестань нападать на людей, которым небезразлично, жив ты или нет. С тобой так трудно иметь дело. Марк бормочет, поворачиваясь назад, чтобы сесть в машину, рядом с которой они оба стоят, и Джебом с удивлением смотрит на него - он никогда не думал, что для Туана важно, жив он или нет. Поездка назад на машине проходит в тишине, только Марк спрашивает, должен ли Джебом вернуться в штаб-квартиру. Последний говорит «нет», потому что завтра брифинг запланирован на 9 часов утра, и у него нет ничего срочного, чем ему нужно поделиться после этого фиаско. И даже если бы у него было что-то, теперь он полностью отвечает за то, как все пойдет и как он возглавит команды и ЦРУ по делу Вана - NIS доверял ему без какого-либо надзора со стороны старших руководителей. Но всегда есть тот, кто испортит планы - и на этот раз это Джинен. Очевидно, взрывает его телефон с помощью звонков. Кажется, Джебом пропустил довольно много из них, когда он наконец проверяет свой журнал вызовов в телефоне, который он перевел в беззвучный режим перед встречей с Ваном; пропущено шесть звонков, а седьмой поступает сейчас, поэтому Джебом уверен, что это что-то действительно срочное. -Что случилось? - спрашивает он, прежде чем Джинен может что-то сказать. Марк поднимает взгляд от дороги к зеркалу заднего вида, чтобы понять, почему Джебом вдруг заговорил. -Ты сошел с ума?! - Джинен в основном кричит ему в ухо без каких-либо приветствий или представлений, и Джебом очень смущен, если не сказать больше. Он хочет спросить, о чем говорит парень, но не успевает, Джинен шипит: -Неси свою глупую задницу в штаб-квартиру, сейчас же. -Но… -Клянусь Богом, Им Джебом, если ты не будешь в моем кабинете через тридцать минут, ты умрешь, - это все, что говорит Джинен перед тем, как сбросить вызов. По-видимому, он кричал достаточно громко, потому что Марк спокойно приходит к выводу: -Так что? Я думаю, мне все-таки следует высадить тебя в штабе. Джебом кивает, но он искренне не понимает, что происходит. И он так глубоко задумывается, что так и не включает звук своего телефона; если бы он это сделал, он бы заметил сообщение с неизвестного номера, которое, несомненно, не чье иное, как Вана. Как насчет ужина в пятницу, чтобы обсудить твое предложение где-нибудь, где нас не перебьют?