Нам нет места в сказках

-Что ты имеешь в виду говоря, что Ван уехал в Сеул, зачем ему вообще ... — говорит Джебом, уже чувствуя, как в животе у него все скручивается в узел от тревоги. Марк, все еще полусонный рядом с ним, наклоняет голову, пытаясь расслышать. Голос Югема становится немного громче, поскольку Джебом может слышать, как другие люди разговаривают рядом со своим младшим коллегой, кто – то кричит и голос напоминает Джиненовский. Джебом не удивляется этому, совсем нет. -Ван прошел службу безопасности аэропорта и иммиграционную службу, чтобы сесть в самолет. Естественно, мы думали, что ты с ним или, по крайней мере, объявишься вскоре после этого, но ты... ну, не объявился. Где ты сейчас? Джебом бросает взгляд на Марка, который теперь сидит на крошечной кровати, которую они делят, уже бодрый и настороженный; в некотором смысле, это похоже на то, что он хочет попросить разрешения, чтобы сказать, что они вместе. Не для Югема - Джебом всегда был слишком полон гордости и представлений о возрастной иерархии, чтобы объяснять детали, которые не нужны – больше для себя. Джебом пытается спросить себя, все ли в порядке, чтобы признать, что Марк Туан последовал за ним через половину земного шара, что Марк действительно заботится о нем больше, чем большинство его коллег по какой-то причине. Но Джебом боится, все еще боится привязаться к кому-то; он боится многих вещей, и самое главное, он боится самого себя. -Я в отеле, - его ответ краток, и он помнит, как однажды Джинен сказал, что Джебом всегда предпочитал пробелы в истине, чем ложь. Марк ничего не говорит, и Джебом быстро меняет тему. -Что теперь? Его вопрос, однако, был встречен тяжелым вздохом. -Если бы я знал, - голос Югема становится еще более серьезным. -Мы планируем послать несколько агентов в Инчхон, чтобы следить за Ваном под прикрытием с той самой секунды, как он приземлится, так как его самолет скоро взлетит. Ты тоже вернешься в Сеул, однако, есть небольшая проблема с этим. Джебому хочется рассмеяться – это похоже на то, что у него ничто никогда не пойдет гладко. -И что же на этот раз? - спрашивает он голосом, полным сарказма. -В Тайланд идет шторм, и многие рейсы в этом районе отменяются из-за плохих погодных условий. Ван, говоря и образно, и буквально, прыгнул в последний самолет, возможно, не без связей, - Джебом смотрит на часы, сейчас чуть больше семи утра. Должно быть, надвигается настоящий шторм, если они отменяют рейсы так рано. -Мне нужно будет посоветоваться с начальством, как купить тебе самый ранний билет на самолет. Я перезвоню тебе, как только что-нибудь узнаю. -Два билета. Югем не сразу улавливает суть фразы, уже на полпути к прощанию, когда он, наконец, переспрашивает. -Подожди, что? Зачем тебе нужны два билета? - Марк со мной. Билет Марка обратно в Сеул датируется неделей позже; он не настолько глуп, чтобы изменить свой маршрут, не имея гарантии, что у него будет способ вернуться туда, где он должен быть, однако, никто не ожидал, что они вернутся так рано. У них нет такой роскоши, как еще одна неделя. Югем вообще не задается этим вопросом – он не видит в этом смысла, потому что он достаточно хорошо знает Джебома, чтобы осознавать – его друг не объяснит ему абсолютно ничего. Поэтому он только бормочет: -Я посмотрю, что можно сделать. Чем бы ты там ни занимался, не делай ничего глупого и опасного. Нам больше не нужны жертвы. -Когда это я делал что-то глупое и опасное? - спрашивает Джебом, пытаясь поднять настроение парню, но Югему это не нравится; он еще раз вздыхает и вешает трубку. В комнате воцаряется тишина, наполненная лишь звуками отеля, где они остановились. Кто-то ходит взад-вперед по коридору, вероятно, двигаясь к номеру, судя по звуку, напоминающему колеса чемодана. Через открытое окно слышно, как какие-то птицы щебечут, тревожно летая в небе, которое медленно становится все темнее и темнее несмотря на то, что были только ранние часы утра. Джебом видит несколько маленьких ласточек, летающих довольно низко, и он помнит, как его покойный дед говорил, что, если ласточки не достигают самых высот неба, это означает, что будет сильный дождь. Мысль заставляет Джебома слегка улыбнуться, вид ласточек и воспоминания о том, как его бабушка и дедушка называли его своей маленькой ласточкой, поскольку Джебом не мог правильно произнести свое имя, когда он был ребенком*; он уже некоторое время не вспоминал свое детство, и воспоминания каким-то образом согревают его тяжелое сердце. -Это очень мило, - внезапно говорит Марк, и Джебом поворачивается к нему, чувствуя, как их плечи соприкасаются. -Что именно? -Вижу, как ты улыбаешься, - небрежно отвечает Марк, но Джебом все еще чувствует себя странно, будто бы он смущен. - Такое случается нечасто. Джебом не знает, что на это ответить, он никогда не любил много говорить о себе, поэтому его первый инстинкт - полностью сменить тему. -Итак, ты слышал, что сказал Югем. - Да. Как ты думаешь, что случилось, что Ван решил так внезапно сбежать из страны? Джебом пожимает плечами, проводя пальцами по спутанным волосам, после ночи постоянного метания и верчения; он никогда не был тем, кто проваливается в глубокий сон, но кажется, что с каждым днем он спит все хуже и хуже, даже крошечный звук заставляет его снова открывать глаза. -Я понятия не имею, это даже не похоже на Вана, если честно. Конечно, он отвратителен и похож на кусок мусора, - честно говоря, Джебом приятно удивлен сам собой, насколько относительно спокойно он говорит о человеке, который косвенно убил одного из его лучших друзей. Но, возможно, это потому, что именно эта новость убила весь гнев, оставшийся в Джебоме – теперь он абсолютно ничего не чувствует, и это, вероятно, намного хуже, чем просто сердиться. Это все равно что быть безжизненным роботом, ищущим механической справедливости. -Но это так не похоже на него, чтобы он вот так сбежал, обычно он придерживается своих планов. -Я бы не был в этом так уж уверен, - говорит Марк. - Он трус, он сбежал из Лос-Анджелеса так быстро, как только смог, хотя даже не участвовал в той драке. Побег из Тайланда, когда он является одной из центральных фигур крупного скандала с Чхве, ничего для него не значит. Марк действительно прав, но Джебом все еще глубоко погружен в свои мысли, пытаясь найти другое объяснение. -Но зачем он вообще это сделал, если мы были правы, и он с самого начала планировал похоронить Чхве под всем этим дерьмом? Он должен оставаться здесь и продолжать давать интервью, что он не имеет ничего общего со всем этим, а не быть бедным бизнесменом с сердцем слишком чистым, чтобы видеть зло в людях, особенно в своем собственном лучшем друге и помощнике. Это лишено всякого смысла. -Возможно, мы ошибались насчет этой налоговой схемы. Может быть, Чхве действительно плохой парень сам по себе. Однако, даже мысль об этом смехотворна. Чхве Ёнджэ, беспомощно влюбленный в своего босса и хорошего друга, только пытается защитить то, что ему дорого, когда его толкают, как шахматную фигуру в играх Вана – эта мысль просто не имеет смысла. Они весь день ждут новостей – о том, что Ван возвращается в Сеул, о том, что Ван пропал, о том, что Ван ничего не знает - и все же новости не приходят. Оба парня встают с постели, принимают душ, Марк даже делает себе миску каши, от которой Джебом отказывается. Весь ранний полдень проходит точно так же - нервно расхаживая взад-вперед, глядя в свои телефоны и наблюдая, как буря наконец-то разворачивается, темно-серые облака захватывают небо с сердитым громом и ослепительными молниями, сопровождаемыми тяжелыми полосами холодного дождя, как будто кто-то просто переворачивает ведра воды сверху. Телефон Джебома начинает жужжать незадолго до полудня, когда он лежит на кровати и смотрит в потолок, а Марк стоит рядом с окном, просматривая стопку открыток, которые кто-то, возможно бывший гость или персонал, оставил на подоконнике. Внимание Марка привлекает одна из открыток – это очень простая открытка, только черные буквы на белом прямоугольнике, но Марк думает, как иронично подходит стихотворение, которое написано на ней: В те дни, когда я был раненым солдатом Еще один раненый солдат Лег на соседнюю кровать. Так что я был ему благодарен. Иначе говоря, Когда ты был ранен Я был там с тобой, Мой друг. Марк слегка улыбается, складывает открытку пополам и быстро засовывает ее в задний карман брюк, пока Джебом занят телефонным звонком. - Слушай. На этот раз на другом конце провода Джинен, голос его звучит ужасно раздраженно, что неудивительно, так что Джебом ничего не говорит о тоне его голоса. -Мы вообще ничего не смогли получить, особенно два билета сразу, потому что другие люди тоже наводняют аэропорт со своими задержанными рейсами. Хотя я действительно хотел бы знать, почему я должен прилагать двойные усилия, когда Туан должен был сидеть на своей заднице в Сеуле и следовать приказам, а не бежать в Бангкок, чтобы хлопнуть тебя по плечу, словно в детском саду, - его голос не становится теплее, когда он упоминает об американском агенте, хотя с самого начала у Джинена отношения с Марком были лучше. -Итак, вот что мы сделаем. Ты останешься в Бангкоке еще на два дня, у нас билеты только на четверг. Прогуляйтесь, посмотрите на местную жизнь или что-нибудь еще, мы не можем вернуть вас раньше. Кто-то предложил пойти ва-банк и обратиться за помощью к таиландскому правительству, но нам нужно будет рассказать им всю историю этой миссии, а я не хочу рисковать. — Значит, из-за того, что ты один из лучших агентов NIS, не хочешь рисковать, ты просто предлагаешь мне сидеть здесь и сходить посмотреть достопримечательности? -Есть идеи получше? Возможно, ты знаешь, где купить ковер-самолет в Тайланде или как превратиться в птицу? - Джинен не ждет ни секунды, чтобы укусить в ответ. -Предложения всегда приветствуются. Здесь тебе все равно делать нечего. Ван, вероятно, собирается уйти из поля зрения, как только он вернется, а Чхве мы выпустили. Джебом слегка путается. -А почему вы его отпустили? -Он продолжал говорить, что ничего не знает о Ване, кроме того, что он уже сказал – и это абсолютно ни о чем – и не признает уклонения от уплаты налогов, говоря, что это ошибка. Так что начальство велело нам освободить его, так как они хотели иметь, как они сказали, гражданское лицо на эти допросы, и никакого насилия, - Джинен фыркает, как будто не одобряет эту идею. У него всегда были достаточно конкретные взгляды на то, какие границы допустимо пересекать для правосудия. - Поэтому нам пришлось его отпустить. Ты сам знаешь, что по закону мы не можем держать его дольше недели, если у нас нет доказательств. Джебом не замечает, как повышает голос. -Мы гребаная Национальная разведывательная служба, мы можем держать того, кого захотим, как долго бы мы этого не делали! И все же теперь вы все должны испортить, следуя своим идиотским правилам, не так ли? Чхве — это наша единственная гребаная связь, чтобы понять, что Ван собирается делать. -Ты часть этой Национальной разведывательной службы, потому что я держал рот на замке о твоих драгоценных трюках с медицинскими записями, так что ты прекратишь орать на меня, как претенциозный мудак, и будешь сидеть в Бангкоке, пока я не скажу, - холодно говорит Джинен, и его голос режет, словно нож. - Я пришлю вам по электронной почте билеты на самолет в ближайшее время. Это все. Слово Джинена окончательно – и Джебом только вздыхает, поворачиваясь к Марку, чтобы сказать, что ему нужно вернуться в отель, в котором он остановился с Ваном, чтобы, по крайней мере, взять свою одежду и переехать к Марку – подождать эти два дня. По прибытии в отель, администратор даже не моргает глазом при виде Марка, делая лишь то, что Джебом должен был принять за сдержанную улыбку; она кратко упоминает, что Джексон искал его прошлой ночью, но после неудачной попытки найти, он просто ушел. Это странно, особенно когда все вещи Джексона остались нетронутыми, даже его бумажник, как будто бы он взял только свой паспорт, чтобы вернуться в Корею. Но в последнее время вообще все было очень странно. Большую часть этих двух дней Марк и Джебом проводят в коротких походах в ближайший круглосуточный магазин, чтобы не умереть с голоду, и, изредка, в коротких прогулках вокруг, когда буря, наконец, начинает угасать и температура поднимается с такой силой, что иногда невозможно остаться в комнате Марка, в которую переезжает Джебом, и в которой нет кондиционера. Это словно игра какого-то рода, игра того, кто будет наиболее нормален, кто будет лучше притворяться, что это какая-то досуговая поездка и абсолютно ничего серьезного или опасного не происходит. Они болтают о погоде и сплетничают о людях, которых видят вокруг. Они разогревают еду в микроволновках круглосуточных магазинов, чтобы она не была полностью похожа на бумагу, Марк покупает дешевый и безвкусный растворимый кофе Джебому, в то время как последний возвращает услугу и вручает ему стопку детских наклеек с кроликами, которую он нашел в продаже менее чем за 50 батов. Все это время от времени отвлекает Джебома от мыслей о том, как странно и в то же время смешно находиться рядом с Марком – говорить ни о чем, ничего не делать, обменяться примерно тремя словами за несколько часов и не чувствовать себя неловко из-за этого. Наблюдать, как однажды вечером Марк, упрямый, не хочет засыпать первым, пытается и не может держать глаза открытыми, только чтобы сказать ему, чтобы он пошел в душ, пока Джебом разбирает постель, поскольку они все еще делят ее. Прежде чем заснуть, Марк поворачивается к Джебому, который все еще просматривает свой телефон с одним наушником в ухе, и говорит: -Завтра наш последний день здесь. Что ты хотел бы сделать? Джебом не отвечает. Он кладет телефон, прерывая музыку на заданном вопросе. Он не говорит этого вслух, он, вероятно, даже никогда не упоминал об этом месте; однако его разум во время тех периодов тишины, которые он разделял с Марком, думал об этом много, даже чаще, чем раньше. И Джебом, наконец, пришел к выводу, что не имеет значения, сломает ли это его – он должен сходить. Марк понимает его молчание, подсознательно он, вероятно, даже ожидал его. Вот почему он только кивает, положив свою теплую руку поверх запястья Джебома для утешения. Это достаточно жарко, на грани дискомфорта для любого физического контакта, однако Джебом не убирает руку, пока не засыпает. И вот так на следующий день они оказываются на кладбище. Вспомнить точное место не занимает много времени для Джебома, даже при том, что все вокруг на иностранном языке, он знает звуки этого слова наизусть; таксист даже хвалит его навыки тайского языка. Дождь полностью прекращается, возможно, впервые за несколько недель, как будто указывая, что Джебом принял правильное решение. Марк тоже с ним – сначала он чувствовал себя довольно неловко, но было что-то в голосе Джебома, когда тот сказал американцу перестать, что тот оделся и собрался. Что-то такое, что делало это не столько просьбой, сколько мольбой о поддержке на тот случай, если Джебом не сможет справиться с этим в одиночку. Тут все выглядит иначе, чем то, к чему Джебом привык в своей родной стране, единственное кладбище, которое он когда-либо посещал, где покоятся его дедушка и бабушка, в основном бесцветно с белыми или черными надгробиями. Это место странно полно цветов, и почти выглядит живым – Джебом может видеть надгробия с красными, желтыми или зелеными деталями, некоторые из них тоже темные, контрастирующие с остальными, и некоторое время он остается неподвижным и продолжает смотреть вокруг, пытаясь запомнить каждую деталь места, где его лучший друг проводит вечность. Он не заблудится, Джебом точно знает, куда идти, он провел исследование так быстро, как только смог, потому что он не мог сделать ничего другого – он не мог просто ворваться в дом семьи БэмБэма и сказать, что он его лучший друг, не объяснив при этом многих вещей, о которых он не хотел бы лгать. Семья БэмБэма и так слышала уже слишком много лжи. Джебом просто пытается сделать глубокий вдох, чтобы набраться смелости и двигаться дальше. Марк безмолвно стоит всего в нескольких шагах позади него, как бы говоря, что выбор - идти дальше или вернуться - за ним, и он не будет осужден ни за то, ни за другое. Джебом продолжил. Он всегда представлял себе, что день, когда он увидит могилу БэмБэма, будет днем, когда он достаточно исцелится, чтобы оставаться спокойным и собранным; что он будет достаточно зрелым, чтобы принять, что люди умирают, что друзья тоже умирают. На короткое мгновение ему кажется, что он преуспел – даже если подумать, что у него в горле застрял комок, он умудряется положить цветы на могилу БэмБэма, небольшой букет татарских астр, и поменять свечи, потушенные дождем, но означающие, что кто-то был здесь совсем недавно, на новые. Однако, когда Джебом встает после зажжения свечей и смотрит на полное тайское имя БэмБэма, выгравированное на темном камне, а также даты его рождения и смерти, думая о том, что его друг навсегда застрял в возрасте двадцати лет, Джебом вспоминает, что он всего лишь двадцатипятилетний парень, который видел слишком много людей, умирающих; слишком много людей, дорогих ему, могут уйти и никогда не вернуться, и что смерть БэмБэма – это поворотный момент в его жизни. Небо выглядит так, будто снова собирается дождь, но вместо этого весь дождь собирается в глазах Джебома. Все мгновения, которые он провел вместе с БэмБэмом, начинают мелькать перед его глазами, поражая его с такой силой, что ему трудно дышать. БэмБэм подписывает документы о переводе на следующий день после того, как он почти сломал нос Джебому; в первый раз Джебом взял БэмБэма на стрельбище, чтобы обучить его, и как нервно БэмБэм признался, что он никогда не учился правильно стрелять, потому что он презирает оружие. Как БэмБэм всегда корчил рожи за спиной Джебома, когда старший агент читал ему лекции о безопасности полетов; все шалости, которые БэмБэм когда-либо вытворял с Джиненом и Джебомом, и как однажды Джебом не разговаривал с ним в течение недели после того, как БэмБэм убедил Югема взломать телефон Джебома, поставить “Barbie girl” в качестве его мелодии звонка и отключить тихий режим, позвонив ему во время встречи с начальством. БэмБэм разрывался от мысли, что Джебом действительно никогда больше не заговорит с ним, после того как последний, с красными, как вино, скулами, должен был слушать неустанные поддразнивания по поводу мелодии звонка. БэмБэм весело смеялся утром того дня, когда они в последний раз пришли к Шилле. Лицо БэмБэма сосредоточенно нахмурилось, пытаясь угадать, куда ударят люди Вана, чтобы он мог предотвратить это. БэмБэм удивился, увидев взрывчатку. БэмБэм, уже планирующий свой 21-й день рождения за несколько месяцев вперед; день рождения, который так и не наступил. Тихие слезы Джебома в конце концов превращаются в рыдания, которые он больше не может подавить; все, что он связал в узел и бросил в самый глубокий угол своего сознания, внезапно взрывается, и слезы полностью ослепляют его. Джебом ничего не видит, он может только чувствовать – горе, печаль, отчаяние и гнев; руки Марка вокруг него, предлагая неуклюжую попытку утешить и разделить бремя, позволяя Джебому кричать о несправедливости жизни в его плечо, пока слова снова не превратятся в беспомощные рыдания; пока долгие минуты спустя слезы не начнут высыхать. -Я не должен быть здесь, и он не должен быть там, - наконец пробормотал Джебом, голос его резал, как наждачная бумага по дереву, оттого что он так сильно плачет. -Все должно было быть наоборот, но он умер за меня, из-за меня. Он всегда был таким, он мог выглядеть сварливым и крикливым, но он всегда был самым добрым и самым восприимчивым. - Есть такая поговорка, - впервые за все время Марк открывает рот. -Если кто-то умирает за тебя, ты должен жить для него. БэмБэм знал, что делает, и он не хотел бы видеть, как ты будешь винить себя за это всю оставшуюся жизнь. Только тогда Джебом понимает, что все еще держит руку Марка, хотя сам уже давно вырвался из его объятий. Однако он возвращается туда, в объятия Марка – это единственный способ дать американцу то, что он плохо умеет выражать словами. Марк слегка приподнимается на цыпочки, быстро, но тепло целует Джебома в лоб, уверяя, что все будет хорошо; Джебом будет в порядке. Это немного забавно, думает тот, когда они оба отскакивают друг от друга, как обожженные, краснея от смущения, БэмБэм перед своей смертью сказал, что есть тот человек, с которым Джебом когда-нибудь встретится, и как тема смерти БэмБэма свела Марка и Джебома вместе; как будто кто-то, какие-то высшие силы дергают за ниточки на небесах. - В последний раз говорю тебе, Конпимук Бхувакуль, если ты не перестанешь приставать ко мне, я понижу тебя до дворника, - Джебом рычит, пряча лицо в ладонях, потому что БэмБэм уже целый час сидит в его кабинете и взволнованно говорит о каком-то своем друге, который идеально подошел бы Джебому. -И ты можешь попрощаться с этой миссией. Разговор за два дня до их последней миссии в Шилле. - Ух ты, ты и впрямь снова зовешь меня полным именем, - БэмБэм зевает безо всякого удовольствия. -Я просто пытаюсь спасти твою трагическую личную жизнь, будь благодарен, хен, - однако, когда острые глаза Джебома обжигают его, он быстро добавляет. - Серьезно, в этот момент ты собираешься жениться на своей папке с документами, клянусь Богом. Тебе нужно выходить на улицу, знакомиться с новыми людьми, влюбляться и все такое! Джебом вздыхает, убирая свои бумаги. Он не был на свидании в течение нескольких месяцев, в последний раз, когда он попытался это сделать, все прошло ужасно – девушка, с которой он пошел на свидание вслепую, оказалась работающей в их отделе кадров, и она закончила тем, что спросила, может ли Джебом дать ей номер телефона Джинена. Это не похоже на то, будто бы он в отчаянии – Джебому нравится тратить время на работе, особенно в этом месяце, потому что они приближаются к развязке дела с китайскими гангстерами, за которыми они наблюдали в течение последнего месяца. Еще два дня, и он сможет получить несколько дней отпуска, и, возможно, только возможно, что даже Им Джебом нуждается в какой-то романтике в своей жизни, поцелуях и объятиях, сладких прозвищах и флирте. - Ладно, - наконец сдается Джебом. -Я пойду на это дурацкое свидание после того, как мы закончим дело Шиллы, просто перестань блять поднимать эту тему и иди скажи ленивой заднице Джинену, чтобы он пришел сюда. Теперь, когда он отвечает за связь с миссией, мне нужно, чтобы он подтвердил некоторые детали плана. В проекте есть несколько слабых мест. -Говоря о Джинен-хене... – настроение БэмБэма немного меняется, но Джебом отмахивается от этого, так же, как и от того факта, что тайский ребенок называет Джинена хеном, но полностью забывает о почетных званиях, когда речь заходит о нем. - Он немного... странный в последнее время. -Когда это Джинен не был бы странным? БэмБэм берет яблоко из вазы с фруктами на столе Джебома – последняя и самая отчаянная попытка администрации помешать своим агентам постоянно питаться нездоровой пищей – и отвечает, глядя на фрукты, а не в глаза своего друга. -Да, но еще страннее, чем обычно. Несколько дней назад я зашел к нему, и они с Югемом спорили – это звучало довольно плохо. Джебом, похоже, ничуть не удивлен. Югем и Джинен препираются – это не новый факт, они уже сыты по горло этим. Однако для БэмБэма описать все как «довольно плохо»… -О чем они там спорили? - Даже не знаю, - БэмБэм пожимает плечами. -Я помню, что Югем сказал, что если Джинен-хен не расскажет это кому-то, то он сам расскажет. И тогда Джинен-хен сказал, что, если Югем собирается открыть рот, он не будет нести ответственности за последствия. -О чем это они? БэмБэм не знает и не успевает громко высказать свои догадки, потому что оба упомянутых парня врываются в кабинет Джебома, снова болтая о чем-то безобидном; БэмБэму становится настолько неловко, что единственное, что он может сделать – это куснуть яблоко. -БэмБэм ест что-то полезное, или я сплю? - отмечает Югем, и его слова сопровождаются беззаботным смехом. -Это даже символически, - соглашается Джинен. - БэмБэм и яблоки, это как будто он совершает грех над своими собственными убеждениями, поедая что-то, что не является печеньем из ларька, - но никто не оценивает шутку, и Джинен только вздыхает и закатывает глаза. -Серьезно, кто-нибудь из вас знает Библию? Первородный грех, змея и яблоко? Нет, никогда о таком не слышали? БэмБэм встает, чтобы уйти, извиняясь и говоря, что он опаздывает со своими собственными поручениями, говоря: -Это один из ваших странных христианских мифов или что-то в этом роде? -Не нужно быть гением, чтобы понять, что яблоки могут означать падение человека, когда ваше имя буквально означает змею на корейском языке. -Я не хочу иметь никаких дел с твоими змеями, даже с мифическими, хен, оставь их себе, - говорит БэмБэм, махая им на прощание, однако все они смеются над его явным раздражением по поводу того, что он до конца не знает нюансов их языка. Он так раздражен, что даже оставляет яблоко в кабинете, заставляя Джебома позже доесть его, потому что он не хочет тратить пищу впустую. Теперь, когда Джебом снова прокручивает это в своей голове, что – то кажется странным – он помнит, что Джинен был единственным, кто коротко улыбнулся словам БэмБэма о нежелании связываться со змеями и вообще не смеялся. Марк и Джебом почти не разговаривают весь остаток дня и их рейс обратно в Сеул – и они, конечно, не упоминают о том, что держатся за руки или целуются. Джебом собрал вещи и почти сразу же после возвращения в гостиницу лег спать, а Марк не стал его беспокоить – на этот раз он даже спал на полу. Они отправляются в штаб – квартиру NIS после приземления в Инчхоне, даже не позаботившись о своих чемоданах – их вещи в конечном итоге попадают в офис Джебома, парням нужно проверить, как продвигается дело, или есть ли другие. -Ну разве это не наша команда мечты? – Джинен бормочет, когда оба агента входят в комнату для брифингов, как раз перед короткой встречей, но на этот раз он не злится, его голос осторожен и звучит устало. - Присядьте где-нибудь, и мы расскажем вам о вещах, которые вы, вероятно, пропустили, находясь в Таиланде. Усталый голос Джинена, несомненно, резко контрастирует со всеми остальными в комнате, кто оживляется, обмениваясь взглядами и бормоча о том, кто бы мог подумать, что Марк и Джебом когда-нибудь будут так близко друг к другу добровольно, но оба агента стараются игнорировать взгляды. -Так где же сейчас Чхве? - спокойно спрашивает Марк, стараясь не смотреть прямо на Джинена, не забывая об их последнем разговоре. Джебом задает тот же самый вопрос одновременно, только о Джексоне, и это заставляет Джинена горько улыбнуться. - Птицы одного полета, честное слово, - говорит он. -Очень хорошо, тогда давайте поговорим об этих двоих. Чхве занимается своими обычными вещами – прячется после скандала, наши люди все еще наблюдают за ним, мы дали ему небольшой прощальный подарок, спрятав жучок в его телефон и посадив ему хвост, чтобы следовать за ним повсюду. Но все, что он делает каждый день, это выгуливает свою собаку, ходит в магазин за продуктами и навещает своего адвоката, все нормально и до жути скучно. -А Ван? – повторяет Джебом, гадая, действительно ли Джинен знает, что Джексон связан со смертью БэмБэма, или Джинен даже не заботится об этом. Он, вероятно, был одним из немногих в нише, и определенно единственным в их кругу друзей, кто двигался так быстро. -Вот тут-то и начинается самое сложное, мы не знаем. NIS послала за ним двух агентов после приземления в Сеуле, но они потеряли его из виду. Он хорошо умеет убегать, как мы уже знаем. Но он не будет прятаться в течение длительного времени, у него есть несколько графиков на предстоящую неделю, и мы видим, что они еще не отменены… Больше нечего сказать – сотрудники NIS знают примерно столько же, сколько Джебом и Марк, в некоторых аспектах, может быть, даже меньше, поэтому встреча не длится особо долго. После того, как все ушли из комнаты, только Марк и Джебом остаются на своих местах, уставшие от событий последних дней и долгого полета; Джинен подходит к Джебому перед выходом и неловко говорит: -Послушай, я... Я сожалею о том, что я говорил тогда. Это место – бардак. Ван и Чхве и беспорядок, я просто устал и разозлился. Никаких обид, ладно? И тебе добрый день, Туан. Марк бросает ему только короткое: "Добрый день, агент Пак.” и еще до того, как Джебом успевает что-то ответить на это быстрое извинение, Джинен уходит, сказав, что у него много бумажной работы и исследований. Марк открывает рот, чтобы что-то сказать, но его обрывает телефон Джебома, жужжащий прямо перед ними, и Джебом удивляется, мягко говоря, потому что идентификатор вызывающего абонента – Джексон. Телефон звонит еще несколько раз, прежде чем звонок автоматически отклоняется, а затем Ван пытается снова. - Давай, - говорит Марк, видя, как номер Джексона высвечивается на экране в третий раз. - Узнай, чего он хочет. Джебом слушается, коротко отвечая на звонок: -Что? – что вполне соответствует ситуации – разъяренный любовник остается один в чужой стране без всякого предупреждения. -Нам нужно поговорить, - говорит Джексон, но Джебом его едва понимает. Кажется, что Ван находится где-то в ветреном месте, порывы ветра резко врезаются в динамик телефона. - Конечно нужно, - отвечает Джебом, но больше ничего сказать не может, потому что Ван обрывает его и говорит адрес, добавляя, чтобы он поторопился, потому что он занят. Как будто он уже знал, что Джебом в Корее, прежде чем позвонить; и если он знает, что Джебом вернулся в Корею, он, вероятно, знает, что он вернулся не один, что заставляет Джебома беспокоиться. Однако после этого Ван вешает трубку, оставляя Джебома в замешательстве. -Ты действительно поедешь? - спросил Марк, как только Джебом положил трубку; он, конечно же, слышал весь разговор. -А разве у меня есть выбор? Все будет нормально, просто короткая встреча, чтобы послушать его очередное дерьмо, я привык к этому, к сожалению, - говорит Джебом, вставая и глядя на часы, которые показывают 4 часа дня. -Я вернусь через несколько часов, а если не вернусь сюда к семи вечера, отправьте подкрепление по адресу. Марк неохотно кивает, ему совсем не нравится эта идея, и он предлагает хотя бы взять с собой пистолет, но, когда Джебом говорит ему, чтобы он перестал быть смешным, он только вздыхает. -Тогда просто будь осторожен. Я не хочу... - он замолкает на мгновение, но, когда Джебом смотрит на него, говорит только: - Я больше не хочу здесь ебаться со всем этим. Джебом тоже выглядит так, как будто не решается что-то сказать, но передумывает всего за несколько секунд до того, как подойти к двери. -Как только я вернусь, нам нужно будет поговорить о... некоторых вещах, - Джебому требуется огромная сила, чтобы скрыть свой севший голос, так как он внезапно начинает нервничать, но по большей части все срабатывает, потому что Марк улыбается и показывает ему большие пальцы. -Конечно. Джебом берет одну из машин NIS, не утруждая себя достаточно, чтобы тратить время, возвращаясь в свою квартиру, чтобы взять свою; он уже на полпути к адресу, который Ван сказал ему, когда текстовое сообщение от последнего сообщает ему об измененных планах и другом адресе. - Ради всего святого! – Джебом бормочет после серии проклятий, бросая свой телефон обратно на пассажирское сиденье и делая поворот назад, потому что новое место находится на другом конце города. Он пытается придумать причину, по которой Джексон должен был встретиться с ним так срочно – чтобы извиниться? Притвориться, что ничего не случилось и пригласить его на свидание? Порвать с ним? Тем не менее, Джебом немного удивляется, когда после парковки своей машины он понимает, что находится рядом с одним из складов Джексона, одним из немногих, которые они действительно осмотрели, поэтому он, по крайней мере, знает об окрестностях, хотя его воспоминания об этом немного смутные. Джебом выходит из машины немного нервничая, потому что парковка полностью пуста. Похоже, что вокруг абсолютно никого нет – даже Вана, поэтому единственное заключение, которое приходит в голову Джебома это то, что его либо разыграли, либо Джексон где-то в здании, не видя особой необходимости прийти и забрать его. Охранная сигнализация на главной двери не включена, так что кто-то определенно внутри – и Джебом заставляет себя зайти внутрь, уже устав от этой странной встречи. Джебом решает, что было бы довольно странно, для человека, который предположительно понятия не имеет, что Ван даже владеет этим зданием, найти главный офис с первой попытки, поэтому он тратит некоторое время на прогулки и осмотр. Это дает ему жуткое ощущение, все это пустое пространство для хранения и пустые офисы, с шагами Джебома, которые слегка отдают эхом на заднем плане. Через некоторое время Джебому кажется, что он действительно заблудился в лабиринте комнат и лестниц, потому что он больше не может сказать, откуда он пришел сюда; через несколько минут после того, как он попытался найти выход, он решает позвонить Вану, потому что он явно не найдет его здесь, но его сердце падает: рука даже не успевает добраться до телефона в кармане, как он чувствует что-то холодное на затылке. Пистолет. Чей-то голос говорит: -Ну что ж, добрый день, Им Джебом, - раздается почти рядом с его ухом, но этот голос, хотя и очень знакомый, не принадлежит Джексону. *Ласточка в корейском языке-это 제비 (романизированный как Jebi), и это похоже на плохо произнесенное имя Jaebum