Best friends

— Не хочу спать, — призналась я, жалобно глядя на Чонгука. — Может, посмотрим еще что-нибудь? — я прикусила губу, надеясь, что он тоже не устал, и мы проведем больше времени вместе. — Разве тебе не нужно завтра в школу? Ох уж эта школа… поскорее бы она уже закончилась! Всего два месяца, и я свободна! Но как прожить эти два месяца? — С каких пор ты переживаешь о моей учебе? Ну, пожалуйста, давай еще немного погуляем, или на самом деле посмотрим фильм… Чонгук испытывающе смотрел на то, как я перекатываюсь с носка на пятку, жалобно глядя на него. В конце концов, парень просто обреченно вздохнул, кивая в сторону своего дома и заставляя меня пискнуть от радости. — Пойдем. Мои уехали вчера, так что мама не будет ходить над нами, надеясь, что что-то происходит, и мы придуриваемся друзьями. — С чего в ее голове эта странная идея? — хмыкнула я, заставив друга рассмеяться и открыть для меня дверь. — Прошу, — пропустив меня внутрь и включая кругом свет, произнёс Чонгук. — Есть хочешь? — Есть что-нибудь сладкое? — Нужно посмотреть… — вздохнул Чон, кидая ключи на тумбу и быстро разуваясь прямо посреди коридора. — По-моему, осталась твоя нуттела, и вроде печенье тоже где-то было… Чонгук пошел на кухню, а я вздохнула, посмотрев на брошенные прямо посреди коридора ботинки, и аккуратно поставила их на полку рядом со своими. Удостоверившись, что никто не убьется, споткнувшись об его обувь, я пошла за Гуком. Набрав сладостей, мы направились в гостиную, на стене которой висит огромная плазма. Упав на диван, я села в позу полулотоса, разложив свою еду вокруг. Молоко налито в стаканы, один из которых предназначается Чону, крышка с нуттелы снята, а ложка уже достает порции шоколада из банки. Гук искал в телефоне что бы нам посмотреть, а я принялась за сладости, подумав, что он не обидится. Хоть посмотреть кино было моей идеей, было и так понятно, что выбирать фильм или подключать его мне никто не даст, тем более раз мы дома у Чонгука. Не то, чтобы для нас была особая разница, где мы находимся, у меня или у него, если подумать, у каждого из нас просто было два дома. Просто Чонгук любит принимать решения и всякое такое, так что я привыкла быть ведомой. В наших отношениях это не проблема, ведь вкусы у нас слишком схожи, практически одинаковы. Так что, пока Гук решает какие-то вопросы вроде тех, куда пойти, что сделать и что посмотреть, я просто занимаюсь чем-то другим, не переживая о том, что он может сделать что-то не так, например, кушаю сладости, сидя у него в гостиной. Кстати, если намазать нуттелу на шоколадное печенье, выйдет очень вкусно. То ли Чонгук долго выбирал фильм, то ли я слишком увлеклась сладким, но вот в моих руках последняя печенька, а так не вовремя повернувшийся ко мне парень возмущается, обнаружив пустую пачку от нашего любимого печенья. — Эй, и мне оставь! — скомандовал он. — Обойдешься, это мои сладости, — пролепетала я, засовывая в рот последнюю печеньку, когда Гук попытался ее забрать. — Это мой дом! — возмутился он, пока я собирала ложкой остатки нуттелы со стенок банки. Чонгук попытался отобрать у меня банку, так что я вскочила с дивана, отбегая в дальний угол комнаты и продолжая добывать шоколад. — Эй, остановись! — кричал Гук, преследуя меня. — Я серьезно, оставь мне немного! — А-а, — я покачала головой, чудом уворачиваясь от его рук и демонстративно засовывая ложку полную шоколада в рот. Я ухмылялась довольная, как слон, а Чонгук недовольно хмурился, разочарованно глядя на то, как я облизываю уже пустую ложку. — Тебе конец, — прошептал парень, срываясь с места, а я поздно среагировала и чуть не попалась. Бегая по гостиной, я умирала со смеху, швыряя в парня подушки с дивана, чтобы отвлечь. Он все угрожал мне, что обязательно поймает и прикончит меня, а я все звонче смеялась, уворачиваясь от его рук. Гук почти загнал меня в угол, но мне удалось попасть в коридор, завернуть за угол, еще за один, миновать пару дверей и побежать вверх по лестнице. — Тебе не убежать от меня в моем же доме! — Я выросла здесь и знаю его так же хорошо, как и ты! — смеялась я, практически миновав лестницу. Я была уверена, что мне удастся спастись, что я смогу выжить. Я думала, что смогу убежать и не попадусь в его руки. Мне всего-то и нужно было сделать небольшой кружок по второму этажу, быстро спуститься по лестнице и покинуть дом, чтобы, быстро перебежав через дорожку, захлопнуть дверь моего собственного дома прямо перед смешной мордочкой Чонгука. Я бы даже показала ему язык… Я была уверена, что победа за мной, но пока я отвечала Гуку, развернувшись к нему в пол-оборота, споткнулась на последней ступеньке, падая на пол. Вот же черт. Парень был близко, нас разделяло всего несколько ступеней, он почти что поймал меня за ногу. Быстро поднявшись, я поняла, что план нужно менять, ибо падение отняло у меня целую кучу времени. Забежав в первую попавшую комнату, я даже не старалась захлопнуть дверь, чтобы не терять лишние пару секунд, просто побежала к двери в прилежащей стене, которая должна вывести меня в кабинет, сопряженный с гостевой. Ручка дергается вниз, но дверь не поддается. Что за чертовщина? Я в шоке дергаю ее на себя снова и снова, но ничего не происходит. Хлопок двери заставляет повернуться назад, чтобы встретиться с победным взглядом Чонгука. Что-то пошло не по плану. — Не открывается? — издевается парень, кажется, решив, что бежать больше нет нужды. — Она же всегда была открыта… — недоумевала я, снова стараясь открыть дверь, которая должна стать моим спасением. — А теперь закрыта. Чонгук пришел в движение, так что я не отставала от него. Из этой комнаты все еще есть выход, не все потеряно. — Все еще думаешь, что убежишь? Как глупо, Нана… — губы Чона растянулись в улыбке, а волосы после бега снова беспорядочно падали на лицо. — Ты знаешь, что я хорошо бегаю, так что не думай, что сдамся так быстро. Может, вылезти в окно? Чонгук же часто проникает в мою комнату через наши окна, между ними совсем небольшое расстояние, уверена, я тоже справлюсь. — Хорошо ты не только бегаешь, и в том, что ты девушка спортивная, я не сомневаюсь. Но ты все равно никуда не денешься от меня. Хочешь побегать — вперед, но в конечном итоге ты все равно попадешься в мои руки. Парень выглядел уверенно, словно уже победил, а я практически смирилась с тем, что проиграла, но все равно отчаянно искала выходы из ситуации. Сколько бы я ни пыталась обхитрить его, Гук лишь заставлял меня отходить дальше, изолируя от внешнего мира. Он загонял меня в тупик, как загоняют жертву хищники, и вот я уже жмусь к стене, стоя на кровати. — Сдавайся, — предлагает он, улыбаясь, и складывает руки на груди, внимательно осматривая меня в полумраке комнаты. — С чего это? — Это моя комната. Ты в тупике. — Плевать, — усмехнулась я, считая, что выход все еще есть. — Плевать? — парень поднял брови вверх, весело хмыкая, и уже через секунду поймал мои лодыжки, заставляя упасть на кровать. Я брыкалась, но Чонгуку хоть бы хны, он лишь вздохнул и легко подтащил за ноги ближе к себе. Несмотря на то, что меня поймали, я продолжала смеяться, ведь все это началось с шутки. Мы часто теряли голову, занимаясь подобными глупостями, вроде игры в догонялки. Родители считали нас взрослыми детьми, а нам было все равно. Мы просто получали от всего удовольствие. Эта игра не была исключением. — Э-э-эй, ты чего? — я продолжала хихикать, стараясь выбраться из его рук, но Чонгук навис надо мной, серьезно глядя в глаза. — Как ты могла съесть все и не поделиться со своим лучшим другом? Недоумение в его голосе и обида только напомнили мне его смешное выражение лица, когда он понял, что сладости закончились, так что я шире улыбнулась. — Прости, но мне не жаль. Тем более, ты никогда не был сладкоежкой, — Чонгук на самом деле не любил сладости так же сильно, как я. Он иногда их ел, но они не были ему так жизненно необходимы. Весь шоколад, который находился в его доме, был предназначен мне. В этом плане я считала семью Чон странной. Как можно не быть сладкоежками? — Ты же не злишься, да? — немного остыв, спросила я, с надеждой глядя на парня. — Разве друзья так поступают друг с другом? — Мы же не просто друзья, — ответил он, отпуская мои ноги и опираясь руками на кровать рядом с моей головой. — Мы самые лучшие друзья, да? Голос опустился до шепота, а взгляд почернел, становясь раскаленным, как угольки. Чонгук оказался так близко, глядя на меня так, как обычно смотрит, когда… я сглотнула, чувствуя, что во рту пересохло, и положила ладонь на грудь парню, стараясь оттолкнуть его. — Э-эй, мы пришли фильм смотреть… — нервно улыбаясь, сказала я, стараясь выбраться из ловушки в которой оказалась. — Нет, мы пришли не спать, — поправил Чонгук, разглядывая меня. Губы расплылись в многообещающей улыбке, пальцы коснулись подбородка и спустились по шее вниз, чтобы обрисовать плечо и изгиб талии. — Сама сказала, что хочешь чем-нибудь заняться. Я придумал, чем тебя занять. — Чонг… — начала я, но договорить мне не было суждено, так как чужие губы быстро накрыли мои, властно целуя. Я не сопротивлялась, послушно пропуская настойчивый язык в свой рот, чтобы тут же застонать, стоило ему пройтись по мягкому небу. Парень так умело вылизывал мою ротовую полость, что ноги онемели, а пальцы ног сами по себе поджались от удовольствия. Все тело млело, расслабляясь, пока губы Чонгука напористо целовали, а язык одновременно с тем нежно поглаживал мой. Чон Чонгук — человек контраст. — Малышка, ты такая сладкая, — вздыхал он, переходя поцелуями на мою шею. Его руки развязали красивый розовый бантик моей майки и незамедлительно прошлись вниз по моему телу, проверяя целостность своей территории. — Я же ела шоколад, — откидывая голову назад и не собираясь раскрывать глаза, улыбнулась я, устраивая ладони на затылке Гука, чтобы не смел отстраняться. — Конечно, я сладкая. Парень что-то хмыкнул в мою кожу, продолжая оставлять поцелуи на открытых участках моего тела. Я тяжело дышала, извиваясь под тяжестью Гука, и терялась в обжигающих прикосновениях юрких пальцев, которые, огладив бедра, нагло пробрались под короткую юбку, несдержанно хозяйничая там. Я широко распахнула губы, громко выдыхая от возбуждения, когда ладони Чонгука сильно сжали ягодицы, а язык, радуясь моей реакции и издеваясь над самообладанием, принялся исписывать шею замысловатыми узорами и закорлючками. Дышать было невероятно трудно, дышать тихо было попросту невозможно, как и лежать спокойно. Мои ладони проникли под черную толстовку Гука, быстро вытащили из-под пояса джинс заправленную в них футболку, чтобы порезаться гладкой кожей широкой спины своего лучшего друга. В ответ на мои прикосновения, Чонгук снова прошелся плавными движениями по моим ногам, тут же возвращая ладони под юбку. — В следующий раз надень клетчатую, — шепчет парень в мои ключицы, а я слушаю его лишь краем уха. Слишком затуманенное сознание отказывается функционировать в должной степени. Чтобы в моей голове созрел ответ, должно было пройти очень много времени, за которое моя майка была выдернута из-под пояса юбки, а пальцы Гука обрисовали живот, тут же проникая под бюстгальтер, чтобы несильно сжать грудь. Эти действия очень отвлекали от анализа собственного гардероба, чтобы понять, о какой клетчатой юбке может идти речь. — Это же школьная форма, — проговорила я, заставляя Чонгука отстраниться от моего тела, но приблизиться к лицу, чтобы взглянуть прямо в глаза. Взгляд его черных глаз и ленивая довольная улыбка, расцветшая на губах, заставили меня скривиться и рассмеяться, ударяя парня по груди. Он абсолютно точно имел в виду мою школьную форму. — Фу, извращенец! — Ты даже не представляешь насколько… — ухмыльнулся парень, склоняясь к моим губам. Непослушные волосы щекотали мое лицо, пока я не заправляла их за его уши, и не зачесывала пальцами назад. Просьба Гука была странной, хотя он часто говорил о том, как мне идет школьная форма. Я и сама прекрасно знала, что она мне идет, хотя, если честно, мне казалось, что шили ее какие-то извращенцы, иначе как объяснить такую короткую длину юбки? Мысль о том, что Чонгуку хотелось бы снять с меня клетчатую юбку, откинуть в сторону красный пиджак, развязать галстук бантиком и расстегнуть каждую пуговицу белой рубашки, совсем не отталкивала, даже наоборот. Кровь кипела от одной только мысли, что парень может думать о таких вещах, даже когда я просто собираюсь в школу. Может, Чонгук правда извращенец, которому нравятся ролевые игры с переодеванием? Хочет ли он на самом деле, чтобы я нарядилась в школьную форму, чтобы он мог снять ее с меня? Он сказал, что я не представляю, насколько извращена его фантазия… на самом ли деле это так? — Я хочу узнать, — отстраняя его лицо и вглядываясь в глаза, уверенно шепчу я. Я очень хотела узнать все, чего могу не знать о нем. За столько лет, проведенных вместе, мне казалось, я выучила парня наизусть. Все нюансы, каждый знак препинания в романе под названием Чон Чонгук. Я знала все, но теперь оказалось, что я ошибалась. Есть то, чего я о нем не знаю. Чонгук смотрит так же жарко и возбужденно, дышит тяжело и улыбается, удовлетворенный моим заявлением. Он улыбается, гладя мой живот, и обещает. — Узнаешь. Поцелуи становятся все жарче и глубже, руки Чонгука все настойчивее, а дыхание все прерывистей. Я совсем растеряла способность управлять своим телом, машинально отвечала на поцелуи, на автопилоте бродила пальцами по рельефной спине все еще одетого парня. Тихие стоны тонули в страстном поцелуе, тело млело от желания большего, низ живота приятно тянуло, собирая жар от периферии. Чонгук несдержанно вздыхал, кусая мои губы и бродя ладонями по согнутым в коленях ногам, между которыми вклинился своим телом. Я горела и пылала, еле дыша, а в голове все продолжали крутиться разные картинки, заставляющие горячие потоки возбуждения, текущие где-то внутри, расширяться, усиливая напор. Мысли о словах Чона не давали мне покоя, заставляя с трудом отстраниться. Делая глубокие вдохи, я продолжала путать растрепанные волосы парня, лицо которого было сейчас красивее прежнего. Такое невозможно, — скажете вы. Вы не видите его прямо сейчас, — скажу я. Опухшие от поцелуев губы приоткрыты, с жадностью хватая воздух, красивые шоколадные глаза почернели, выдавая безумие Гука, а длинные темные пряди решительно падали на лицо, придавая ему загадочный и завораживающий вид. Тяжело дыша, я облизнула пульсирующие губы и тяжело сглотнула, продолжая пялиться на человека, который еще два месяца назад был моим лучшим другом и, точно так же, как и я, смеялся над идеей, что мы могли бы встречаться. Никто из нас не мог подумать, что мы будем сходить с ума от поцелуев, что не сможем не прикасаться друг к другу, что когда-нибудь окажемся в одной постели. Наша первая ночь была прекрасна, каждая следующая была лишь краше… Я никогда не думала о Чонгуке в таком ключе, но с тех пор, как он поцеловал меня впервые, после ночи, когда я официально стала взрослой в его объятиях, я только так о нем и думала. Чонгук все еще был моим самым близким другом, это не изменилось в нас, просто добавилось нечто еще более особенное и важное. Мы любили друг друга и хотели быть вместе всегда, так близко, как это только возможно. Прямо сейчас желание переполняло нас обоих, и мы оба это знали. Чонгук знал, что я на пределе, именно поэтому на его лице отразилось столько негодования, когда я отстранилась. Я никогда еще не отталкивала его, ни разу. Мы встречаемся всего два месяца, но наши отношения довольно быстро перешли на новую стадию. Прошло всего чуть больше недели, с начала наших отношений, когда мы переспали впервые. Я была уверенна, что еще не готова, жутко боялась и стеснялась, но даже тогда не смогла отказать, поддавшись его напору и потерявшись в собственном желании. Я просто нуждалась в нем так сильно, что это затмило любой страх. — Доверься мне, — просил Чонгук, не прекращая нежно целовать до дрожи в каждой клеточке. Я доверилась, доверилась полностью и без остатка и ни разу не жалела об этом. Я была уверена, что никогда не пожалею о выборе, который совершила. Чонгук — моя жизнь, моя любовь, моя судьба. — Сейчас, — шепчу я, чувствуя, что сейчас это необходимо мне так же, как и сам парень. — Хочу узнать прямо сейчас. — Что узнать? Он сводит брови на переносице, озадаченно глядя на меня, словно не понимает, о чем я прошу. — Узнать, какой ты извращенец. Гук хмыкает, широко улыбаясь, и расслабляется, потому что понимает причину разрыва поцелуя. Она вовсе не в том, что я хотела остановиться, она именно в том, что я безумно хотела продолжать… Парень ласково гладит меня по голове, бродя нежным взглядом по моему лицу. — Ты еще совсем ребенок, когда-нибудь в будущем… — Так соврати меня, — перебила я, затаив дыхание. Не знаю, откуда во мне взялось столько смелости сказать это под аккомпанемент сбитого ритма собственного сердца. Чонгук шокировано уставился на меня, словно не узнавая. — Сам же говорил, что я твоя малышка, так… — Прекрати, если продолжишь, я не смогу игнорировать твои слова, — в шутку сказал он, придвигаясь для поцелуя, как бы закрывая тему. — Не игнорируй, — прошу я, едва касаясь его губ своими. Гук замирает и отстраняется, недоверчиво глядя на меня. — Малыш… — Мне называть тебя папочкой? — прикусив губу, я соблазнительно улыбнулась. — Хочешь наказать меня? Может это сработает? Если ему нравится школьная форма, может, и о чем-то подобном он думал? Продолжая строить парню глазки, я потянула край его толстовки вверх, чтобы пройтись пальчиками по горячей коже, прячущейся под мягкой футболкой. — Нана, перестань, или я отшлепаю тебя. Хоть угроза прозвучала больше весело и игриво, чем пугающе, хоть губы дрогнули в слабой улыбке, язык быстро прошелся по пересохшим устам, и парень тяжело сглотнул. Что-то странное блеснуло в его глазах. Так вот оно что, он правда хочет чего-то такого? Тогда почему молчит? Почему не говорит о своих желаниях, почему не предпринимает попыток просто получить то, чего хочется? Это же Чонгук, он всегда берет то, чего хочет, чего бы ему это ни стоило. Что не так в этот раз? Это из-за того, что я маленькая? Или из-за его чувств ко мне? Я чувствовала себя неловко, понимая, что Гук скрывает от меня часть своей личности, не желая или боясь открыться. Мне было интересно узнать, о чем он думает, о чем фантазирует, чего ему хочется на самом деле. А еще я хотела дать ему это, дать все, чего он хотел. Мне хотелось попробовать абсолютно все, чтобы сделать его счастливым. Если он хочет отшлепать меня, почему бы не дать ему такую возможность? Может, это нужно не только ему? — Тогда, для этого тебе нужен повод? Блеснув игривой улыбкой, я толкнула парня в плечо, заставляя упасть на спину, чтобы тут же перекинуть через него ногу, седлая красивые бедра. Гук поддался, позволяя уложить его на лопатки, только потому, что не ожидал такого. Если бы он не хотел или был внимателен, а не залипал на мои искусанные губы, расплывшиеся в улыбке, у меня бы ни за что не вышло одолеть его. Губы быстро накрывают его собственные, не давая протестовать, а пальцы цепляют никому ненужную футболку, быстро стягивая с красивого мужского тела. Избавившись от вещи, Гук вновь падает на подушки, заинтересованно глядя на меня. — Что на тебя нашло, малыш…? — он нервно улыбается, стараясь понять причину моего странного поведения, а я вместо ответа снова целую, упираясь ладонями в смуглые плечи. Руки Чонгука находят мои колени, медленно поднимаются по бедрам выше, задевая края светлой юбки, оглаживают ягодицы, прослеживают изгиб поясницы, контур талии, поднимаются выше, дразня груди через одежду. Они мстят мне за то, что мои пальчики рисуют узоры и линии на его массивной груди и рельефном животе, что мнут шикарные плечи, что терзают возбужденные соски. Я никогда не позволяла себе такого, а Гук никогда не позволял мне так себя вести, однако сейчас он, кажется, не против, сильнее сжимая мою попу и надавливая на таз, чтобы я отчетливее ощущала его эрекцию. Язык глубже проникает в мой рот, из груди рвутся слабые, тихие, но такие красивые низкие стоны. Мои губы болят от его укусов, кожа болит от того, как сильно Чонгук сжимает мое тело, но это настолько приятная боль, что я довожу его еще больше, впиваясь в кожу парня чуть ниже ключиц недлинными ногтями и рисуя на красивом торсе красные полосы до самого пояса джинс. Гук шипит, откидывая голову на подушки, и закрывает глаза, прикусывая нижнюю губу, а я пользуюсь возможностью поцеловать каждый сантиметр его шеи, спускаясь влажными дорожками вниз. Обычно все было не так. Это я была той, кому доставались все ласки, мое тело покрывалось тысячами поцелуев, это я сжимала простыни, зажмурив от удовольствия глаза, и терзала зубами губы до умопомрачения. Это надо мной велись сладостные пытки, меня лишали разума и наполняли удовольствием. Гук никогда не позволял изводить себя, никогда не давал доминировать или даже думать об этом. А я и не думала. И доминировать я не хотела, я просто хотела тоже касаться его, хотела покрывать его кожу такими же приятными поцелуями, какими он покрывает мою. Хотела заставить его жмуриться от удовольствия и тяжело дышать от возбуждения. Я хотела, чтобы он наслаждался моей любовью. Целовать гладкую кожу, под которой играют внушительных размеров мышцы, приносит одно удовольствие, тем более, пока сам парень так реагирует на эти поцелуи. Губы оставляют быстрое прикосновение на затвердевшей горошине небольшого соска, и я довольно улыбаюсь, когда дыхание парня, чьи руки крепко сжимают мои бедра, замирает. Обведя пару раз вокруг языком, я втянула горошину в рот, слегка посасывая, а вторую накрыла ладонью, поглаживая, а затем выкручивая. Снова слышится шипение, заставляющее меня поднять любопытный взгляд к лицу Чонгука. Парень снова облизывает губы и низко стонет, стоит мне слегка прикусить чувствительное место. Если бы ему не нравилось, он же оттолкнул бы меня, да? Поиграв языком со вторым соском, я продолжила спускаться поцелуями ниже, при этом ерзая на бедрах парня и заставляя его дышать еще прерывистей, прямо в такт моим движениям. Впервые в жизни я касаюсь пряжки ремня, впервые тяну джинсовую ткань вместе с боксерами вниз, спасая Чонгука от стеснения в штанах. Я впервые вот так смотрю на эрегированный мужской половой орган и впервые собираюсь сделать что-то неприличное. Это странно, что я считаю его красивым? Большой и широкий, с выпирающими по всей длине венами. Я смотрела на него, упираясь ладошками в твердый живот Гука, и тяжело сглотнула, собираясь с мыслями. Я никогда еще не делала этого, к тому же теоретических знаний на этот счет у меня тоже было немного, а если точнее постараться подобрать цифру, то она находится где-то в промежутке между нулем и минус бесконечностью процентов. Я совсем не знала, что мне делать, но я безумно хотела подарить Чонгуку как можно больше удовольствия. Мне было страшно, что я сделаю что-то не так, и это может не понравиться Чону, я очень переживала. Словно прочитав мои мысли, Гук покачал головой, ловя мое запястье, спускающееся ниже по упругому животу. — Не обязательно это… Было поздно говорить что-либо еще, потому что мой язык вернулся на впадинку чуть ниже его пупка и продолжил движение вниз, заставляя Чонгука выдохнуть несдержанный стон. Я впервые в жизни делала что-то такое. Никогда не удовлетворяла никого, тем более таким пошлым способом. Чонгук был моим единственным мужчиной, и он никогда не заставлял меня и не просил о таком, даже сейчас… не знаю, почему я решилась на это. Было ли это поводом, чтобы он наказал меня, или я просто хотела попробовать что-то новое…? Он сказал, что когда-нибудь покажет мне себя, а я не хотела ждать этого когда-нибудь. Было заметно все это время, что Гук очень старательно сдерживает себя в некоторых вещах рядом со мной, а я не хотела, чтобы он сдерживался. Я хотела, чтобы он получал максимальное удовольствие, находясь рядом со мной. Будь то простое времяпровождение вместе, поцелуи в переулках и коридорах, пока родители беседуют на кухне о погоде, или секс. Я просто хотела, чтобы он был счастлив каждую минуту, проведенную со мной. Я неумело поглаживала парня, облизывая и посасывая его член, порой давилась им до слез и рвотного рефлекса, переживая о том, что делаю это недостаточно хорошо, но моих неопытных движений казалось достаточно, чтобы заставить Чонгука сжимать в кулаках простыни, сильно кусая губы и зажмуривать глаза, при этом так красиво постанывая. Неумело проводя языком по всей длине и стараясь погрузить в себя как можно глубже, я очень старалась сделать все, чтобы Гуку было приятно. Слабые пальчики не быстро двигались у основания в такт с движениями головы, хлюпающие звуки очень смущали, заставляя заливаться краской и стараться делать все аккуратнее и тише, но громкие вздохи и низкие стоны помогали справиться со стеснением и неловкостью, отодвигая все остальное на другой план. Это совсем не было противно, как я думала раньше, просто неудобно и странно. Но ничего вокруг не имеет значения, когда твой любимый человек так реагирует на ласки. Ради таких мелодичных стонов можно и потерпеть жар щек и неловкость. Я никогда не видела Гука таким беззащитным и потерянным, и это стоило того. — Хватит, — прошептал парень, но я проигнорировала его слова, с причмокиванием посасывая его член. — Остановись. Нана, я сказал остановиться! Я резко дернулась назад от грубого крика, непонимающе глядя в его черные глаза. Я сделала что-то не так? Почему он злится? — Раздевайся, паршивка, — сжимая челюсти, приказал Чонгук, уже сидя на кровати. Я совсем не понимала такого резкого перепада его настроения, начиная нервничать. — Ч-чон… — Быстро! Ничего не понимая, я разделась до нижнего белья. Чонгук уселся на край кровати и, опустив ноги на пол, уложил меня на свои бедра так, чтобы туловище полулежало на кровати, а ноги практически достигали пола коленями. Секунда, и мою ягодицу обожгла большая ладонь. Я вскрикнула от боли и неожиданности, попытавшись встать, но парень только крепче прижал меня к своим бедрам, сильнее ударяя по попе. — Ай! — Маленькая извращенка, у тебя совсем нет стыда?! — шипел брюнет, снова ударяя по ягодице. — Еще школу не закончила, а сосешь, как профессиональная шлюха! — еще один болезненный удар, и я кусаю губу, чтобы не закричать. — Много упражнялась, да?! Отвечай! — Нет! — кричу я, надеясь успокоить его. Он же и так знает, что стал для меня первым, знает, что я никогда бы не стала делать ничего подобного, тем более кому-то кроме него. — Ты чего, я никогда не… — Я даже подумать не мог, что ты настолько порочная малышка, — ему вообще хоть интересно слушать меня, или он просто так задает вопросы? — Понравилось сосать? — снова удар, и я зажмурилась, кусая ребро ладони, чтобы не закричать. — Ты бы видела себя, крошка, ты делала это так, словно в твоих руках оказался самый вкусный в мире леденец. Понравилось, да?! — Да, — признаюсь я, получая за свое признание еще один жалящий удар. — Паршивка… Откуда в тебе столько разврата? Я все выбью из тебя. Монашкой станешь! — Не стану, — слезы брызгают из глаз, кожа ягодиц пылает алым пламенем, но в какой-то мере мне это даже нравится. — Мне нравится делать с тобой порочные вещи. — Ах, нравится?! — возмущенно интересуется Гук, снова ударяя меня. — Что тебе нравится? Нравится давиться моим членом? Или нравится, когда тебя ебут со скоростью света? Я сглотнула, не зная, что ответить на его последний вопрос. — Ты никогда не делал так… — Может, поэтому ты такая шлюшка? Пришло время тебя перевоспитать? Я снова айкнула от сильного удара по попе, а Чонгук стянул с меня белье и раздвинул мои ноги, проникая внутрь пальцами. — Моя малышка такая развратница, — в голосе не осталось совсем ничего от былой злости, совсем. — Такая мокрая… нравится, когда тебя бьют? Мне стоит чаще делать так? Я не могла ничего ответить, продолжая стонать от его пальцев, двигающихся во мне невероятно глубоко. Я дергалась на месте, испытывая так много всего в данный момент, но твердая рука крепко держала меня на месте, пока пальцы ее сестры издевались надо мной. Парень раздвигал их и двигал ими внутри в разные стороны, а я все стонала, кусая ладонь. Слишком хорошо… Я практически кончила, но Чонгук не дал мне этого сделать. Вместо этого парень легко поднял меня, приказывая встать на кровати на колени лицом к стене. Я просто делала все, что он говорит. Тело изнывало от желания ощутить его в себе и, наконец, получить такую близкую разрядку, разум был полностью затуманен, а сердце стирало подошвы кроссовок от быстрого бега. Держась за металлические прутья изголовья и выгибаясь так, как меня поставил Гук, я просто тяжело и часто дышала, ожидая, когда парень, наконец, коснется меня. Тело взялось прохладной дрожью, когда пальцы невесомо коснулись спины, прослеживая изгиб позвоночника, и спустились по бедру, вновь исчезая с моего тела. Еще больше меня передернуло, когда немного шероховатый язык нарисовал быструю и уверенную линию вдоль моей промежности, слизывая соки, и исчез также неожиданно, как появился. Я не могла дышать, не могла ничего видеть, ничего не слышала, кроме бьющего по вискам пульса. Долгая и мучительная минута одиночества, и я вновь вскрикнула, когда острые зубы впились в мою ягодицу, а другую с силой сжали влажные пальцы. — Может мне стоит простить тебя? — шепчет Гук прямо на ушко, прижимаясь своим возбуждением к моему. — Или все же наказать? — рассуждает парень, играя зубами с мочкой моего уха. — Чего ты хочешь? — Тебя. Чонгук рыкнул, резко проникая в меня, и тут же набрал немыслимую скорость, из-за чего я не могла оставаться тихой, как бы не старалась. Громкие стоны и тяжелое дыхание наполнило комнату вместе с греховным запахом секса, пошлым хлюпаньем и звонкими ударами двух тел друг о друга. Руки парня продолжали оставлять редкие шлепки на моих ягодицах, давили на поясницу, заставляя прогибаться еще сильнее, мяли ноющие груди, двигающиеся в такт с движениями его бедер. Пальцы игрались с затвердевшими сосками, губы покрывали поцелуями спину, зубы кусали загривок и оставляли отметины на хрупких плечах… Все это было слишком для меня. Слишком быстро, слишком резко, слишком глубоко, слишком остро, слишком больно, слишком неожиданно. Я не ожидала ничего такого и была удивлена, даже шокирована, но еще в больший шок меня повергала реакция моего организма на подобное. Мне безумно нравилась острота этих ощущений, а я не могла в это поверить и описать это. Я вообще ничего не могла, кроме как сильнее хвататься за металлические прутья и выгибаться, громко и звонко выстанывая имя Чонгука. — Громче, не держи ничего в себе, — от его приказного тона мне становилось все дурнее. Я уже не могла стоять даже на четвереньках, не было сил, чтобы прямо держать голову, не было сил на то, чтобы дышать. Кажется, внутри меня не осталось ничего кроме всепоглощающей потребности в Чонгуке. Оргазм подступал все ближе уже в третий раз, мне было дурно от того, насколько мне хорошо. Я была слаба, была вымотана, выжата и выпита до дна. — Гук! — В тебе так ахеренно тесно… Я знала, что в этот раз мы кончим вместе. Дело не в повысившейся скорости его движений, не в увеличившемся до еще более внушительных размеров члене внутри меня, и не в том, что все больше вен набухло на нем, с каждым движением больше раздражая мои сокращающиеся стеночки. Гук все шипел, что ему во мне безумно тесно, что ему до потери разума хорошо. Но дело было и не в этом. Я просто знала, что в этот раз мы встретим эйфорию вместе. Мы оба кончили, забившись в счастливых, но изнуряющих до конца судорогах. Я была не в силах двигаться, просто позволив голове повиснуть на шее, пока губы жадно глотали горячий воздух. Так жарко, так душно, так липко и так до одури хорошо… Чонгук перевернул меня, бережно укладывая на смятые простыни, и осторожно поцеловал пересохшие губы. — Как ты? — поправляя мои липкие от пота волосы, Гук обеспокоенно всматривается в мои глаза. — Непривычно, но… хорошо, — я устало улыбнулась, все еще стараясь отдышаться, и снова облизнула губы, на секунду закрывая глаза. Я так устала… все тело тянет, ломит, ноет… в некоторых местах кожа горит, обещая раскраситься утром в фиолетовые оттенки еще долго напоминающие об этой ночи. — Прости, я разошелся, — виновато протянул парень. — Но если бы ты видела себя со стороны… — он осекся, а в глазах снова что-то заискрилось, заставляя язык вновь голодно облизнуть губы. Гук снова вернулся в реальность, с сожалением поджимая уста и сводя брови на переносице. — Я не хотел быть настолько грубым. — Все в порядке, — уверяю я, слабо улыбаясь от усталости. — Не знала, что ты можешь быть таким… — тяну, прикусив губу и боясь сказать что-то не то. — Тебе нравятся подобные вещи? — К сожалению, я могу быть и не таким… — во взгляде столько вины и печали, что сердце замирает в груди. Каким же ты можешь тогда быть, Чонгук? — Давай делать все, что ты захочешь, хорошо? — прошу я, поправляя его спутанные волосы, и касаюсь ладонью щеки, мягко поглаживая и легко улыбаясь. — Я буду называть тебя папочкой, если хочешь, ты можешь делать со мной все, чего пожелаешь. — Не думаю, что заслуживаю тебя, — вздохнул парень, накрывая мою ладонь своей и целуя ее внутреннюю поверхность. Взгляд теплых взгляд как и всегда встречается с моим, а с губ срывается тихий шепот. — Сделаем все, что я хочу? — Все, — обещаю, несильно кивая. — Даже прямо сейчас? — слегка улыбнувшись, интересуется Чонгук, заставляя мое сердце замереть. Вряд ли я выдержу сейчас нечто подобное еще раз, но… — А чего ты хочешь? — Любить тебя нежно и долго… — шепчет он, наклоняясь к моему лицу, и мягко целует губы. — Целовать каждый миллиметр твоего тела… — его слова тонут в коже моей шеи, смешиваясь с легкими поцелуями. — Слышать твои мягкие красивые стоны… Ладони едва ощутимо проходятся по телу, лаская и прося прощения. — Чонгук…