Blessed & Cursed

Серость. Тоска. Тишина. Вечное трио для этого безлюдного места. Высокие, уходящие в темноту колонны были единственными наблюдателями их странного шествия: черный, словно пожирающий окружающую темноту рыцарь и безвольно едущая за ним, укрытая плотным сукном клетка. Усталый, перепачканный в чем-то ребенок мог наблюдать за происходящим лишь из-за тонкой прорези ткани, соединяющей подобие чехла в целое. Фриск уныло провел взглядом по перемотанным ладоням и ощупал ноющую грудь. Пускай крови и не было, но боль нарастала с каждым вздохом, заставляя дышать мельче и чаще, что не являлось таким уж положительным знаком. Он честно держался своей цели — не показывал насколько близок к потере сознания, но при обязательном допросе собеседовании с королем это наверняка всплывет в самый ответственный момент. Двигаться отчаянно не хотелось. Мальчик прикрыл глаза и на проверку попытался вздохнуть как можно больше воздуха. И сразу затрясся от беззвучной боли, да так, что даже негромкий шаг стих на пару секунд. Он отключиться если не до, так во время разговора с этим Азгором точно. — А как… Тебя зовут? Фриск добавил в голос перчинку интереса, словно не пытался разговорить собеседника и тем самым отвлечь себя еще немного делом, а действительно интересовался. В целом, так бы оно и было, если бы он не был так устал. Похититель, которого было не заткнуть какие-то жалкие полчаса назад, даже не обернулся. Разве что пальцы на ручке тележки особо неприятно скрипнули, выказывая недовольство. После возвращения, настроение существа заметно испортилось. В целом, Фриск мог его понять. Глубокая ночь на дворе, даже мотыльки давно спят, но только не они двое. Король скорее всего ранее тоже сопел в своем гроте, что не делало скидку ни ребенку, ни пробудившему его. Но хотел ли он это делать?... Вспомнив сжавшую его крепкую хватку, мальчик понял, что нет. ...Может, дело было еще и в том, что за ними могли следить? Скорее всего, именно поэтому они перемещались в стылых тенях и закоулках. Но кто? Такие же бездонные тени?.. Мальчик отдаленно заметил, что раньше может и нашел бы кружение вокруг да около забавным, даже покричал бы в густое эхо муравьиных ходов, но… Сейчас было совсем не то настроение и не тот случай, чтобы так хулиганить. И лишаться своего единственного проводника он не хотел. Пока. — …Не слишком вежливо. Свое я сказал… — «Не слишком вежливо»?.. Ткань натянулась от хлопка ветра, настигнувшего их на выходе в очередной коридор. Запах пыльного сукна забил ноздри и мальчуган сморгнул набежавшие на глаза слезы, краем глаза замечая смутное движение. Плавное, легкое, прячущееся на краю глаза. Фриск мудро сделал вид, что ничего не заметил. Ровный росчерк ткани не показывал ничего нового. Колонны и напряженная широкая спина. Кажется, канючить с ним тоже не стоило. — ...К этому подойдет твоя великолепная попытка броситься сапогом? Фриск постарался расслабиться и перевести дух, чтобы не кашлять каждое слово. Раскаиваться, потакая обидам незнакомца, он не собирался. Быстрая черная двухметровая гадина, пересекающая расстояние к нему в тишине и неотвратимости… Удивительно, эта картина все еще не вызывала желания раскрывать в приветствии руки… Мальчуган нахмурился, растирая пронзившие холодом конечности. Будь это действительно медведь, он смог бы отпугнуть его такой мелочью? Стоило ли ему накричать сперва? Вряд ли это помогло бы, но все же… — Двойная, что более примечательно. Не тебе говорить о вежливости. Тебе до нее учиться и учиться, как до профессионального метальщика, до которого сомневаюсь что смог бы дорасти ввиду своей-… — Он не был резиновым. — …Что? — Используют резиновые. Не такие тяжелые. И он этим даже немного гордился. Мама обожала участвовать во всяких веселых и несомненно глупых по мнению деда соревнованиях и всячески привлекала к этому отца и его самого. Воткнутый в доску старенький мобильник долго стоял на доске почета. А кинутый ею сапог тогда числился в десятке лучших - это ли не достижение?... Сглотнув появившийся ком в горле, паренек вернулся в реальность и сосредоточился на другом. Мальчик деловито поправил обвисший бинт на запястье да размял руку, проверяя на тугость. Осколок стекла пришлось обмотать дополнительными слоями, чтобы не слишком выделялся. Рыжеватая пружинка грелась под истрепанным воротом одежды, грозясь вырваться наружу при малейшем неверном движении, но это не особо волновало пленника. Теперь оставалось только дождаться нужного момента. Замок на противоположной стороне все еще заманчиво лязгал по прутьям, закрытый и неприступный. Вживую они оказались надежнее, чем по рассказам. — Вот как. В любом случае, эти часы должны были сдать в ремонтную службу еще задолго до твоего появления. Спасибо, что обратил внимание — бесполезные работники будут уволены и оштрафованы. Грузная фигура за бурыми прутьями ощерилась иглами и ребристыми выступами, аккуратно набирая что-то в телефоне. На удивление, кнопочном, а не привычно воздушно-графическом. Свет от шлема-лица все еще не отражался. — Где мы, ты скажешь? Для понимания… Фигура замерла, прекращая набирать вспыхивающие синим огоньки. Хотелось спросить все и сразу, но мальчик прикусил язык, концентрируясь на словах. Сейчас ему стоило быть менее надоедливым. Отец, конечно, одобрял подобное, но окружающие редко относились к этой черте положительно. — …Для чего Королю мои кишки?.. И плавно добавил, пока не прилетел резкий отказ. — Как не-помощник не-пленнику из этих мест. Сияние, казалось, обожгло лицо, но при окончании же вопроса рыцарь презрительно хмыкнул, прикрывая глаза. Простояв так пару мгновений, он прощелкал что-то на телефоне и с оглушительным хлопком его закрыл, отворачиваясь. Краем глаза мальчуган заметил, что из руки телефон никуда не перекладывали. Неудобно должно быть так ходить. Зато пафосно. И всегда под рукой. — Поразительно. Ты даже не знаешь еще про понятие «душа»… Напомни, сколько тебе лет? — Десять. Будет. Воин покачал головой на его оптимистичный тон и продолжил движение. Колесики мерзко скрипнули и царапнули пол, ноюще отзываясь в зубах и деснах. Было открыв рот для продолжения ментального террора для повторного вопроса, Фриск поперхнулся и тихо прочистил горло от заполонившего металлического привкуса. Потянувшись до ноющего бока, мальчуган с леденящим сквозняком по спине почувствовал ужасающий щ е л ч о к. Часто случались ситуации, когда паренек неудачно падал или не удавалось договориться с соседями по комнате, но та боль не шла ни в какое сравнение с этим. — Война. Ее страшный результат и ее требования. Уже очень много лет мы не можем покинуть ее поле боя, истязаемые самым глупым, но действенным способом, который очень ироничен для тебя сейчас. Фриск пытался сосредоточиться на рассказе, разглядывая отполированный когда-то пол клетки. Под рукой ощутимо чувствовался болезненный выступ кожи. Сердце билось все сильней. Почему он заметил это только сейчас?.. — Король Азгор сделает все, чтобы защитить свой народ, чтобы освободить нас. Для этого ему и нужны твои… «Кишки». — Что не так с его «душой»? Как может помочь именно моя? — Если ты все же не умрешь, сам узнаешь. Лишь скажу, что душа с Поверхности — особенная для любого из этих мест. Наконец они вышли на длинную освещенную площадку, заканчивающуюся лифтом и таким же тоскливым видом на здания снизу, что при первом взгляде показались мальчугану кусками острых горных пород. Необработанный камень имеет свою форму и текстуру, он придает оттенок мрачной серьезности и примитивности всему, до чего коснется. В этом есть свое очарование, однако для королевского двора такая плоскость казалась неприемлимой, слишком грубой и примитивной. Даже если те здания были для живущей здесь же охраны. Рыцарь-тень тихо опустил ручку тележки на каменный пол и выпрямился возле прутьев, быстрыми и отточенными движениями открывая вид на клетку. Холодные блики зрачков на мгновение остановились, критично рассматривая его состояние, даже брезгливо окидывая взглядом одежду. Освещенность в этом месте позволяла. И правда, впечатление она производила не самое лучшее: здесь были и бурые потеки крови, и серая коричневатость грязи, и зеленые мазки раздавленной растительности с какой-то… Засохшей корочкой слизи и ниточками корней. Мерзко было даже представлять, где так извалялся обладатель этой одежды, а знать тем более. На полосатом кобинезоне практически не оставалось живого места. Бедный платок не исправил эту ситуацию никак, по цвету слившись с произведением за пару движений. ...Если так подумать, это могло быть еще одной возможной причиной, по которой злился Мистер Тень. Придя к каким-то своим выводам, мужчина еле заметно кивнул и плавно качнул рогатой головой в сторону слабой полосочки света из дальней арки. Эхо чужих голосов доносилось невнятным, слитным в единое звучанием. Один особо выделялся своей тяжестью. Так должно быть и должен звучать злой пещерный король. Азгор. Как камень по камню, как сель и обвал. — За тем поворотом нас ждет Зал Суда. Ни рыдать. Ни просить пощады. Ни каким угодно образом королю не угрожать — при условии, что хочешь жить. Не перебивать и не говорить раньше него... Это надеюсь ясно. Когда вопрос зайдет о метке, ты должен будешь пройти Проверку душ. Твое сознание и чувства на время выдернут из тела для осмотра, а после вернут обратно. Почувствуешь, что тебя начало тошнить или начала сильно кружиться голова — говоришь мне, я буду поблизости. Это понятно? Фриск непонимающе скосил глаза на забавно торчащий из наплечника шипик и медленно кивнул. Голова закружилась и он кивнул повторно, но уже рефлекторно, чтобы не упасть. Метка? Какая еще метка? Мозг отказывался хоть что-то воспринимать и объяснять, записывая информацию сразу в долгую память. Тут в доспехах бегают, а люди так и не смогли обмануть «новейшие технологии и методы защиты», чтобы сбежать. Одного этого было достаточно на долгие, кропотливые размышления. Сознание начало усиленно моргать, предупреждая о скором отсоединении от розетки реальности и мальчик уверенно надавил на ободранное запястье, возвращая контакт, что мысленный, что зрительный. Мужчина подозрительно скосил узкие полоски зрачков на его поджатые пальцы рук и вернулся к лицу. — Да, вполне. Фриск прикрыл глаза и устало подтащил под себя ногу, стараясь не морщиться от боли в груди. Повисла нездоровая тишина. Голоса из-за поворота начали затихать, а глаза слипаться от усталости. Рыцарь-тень ожидающе переглядывался между настенными часами над проходом, через который они только что прошли и своими мелкими часиками на правом запястье. Часы были старомодными (со стрелочками!) и довольно странного дизайна: его стеклышко выдвигалось многочисленными железными щитками и, по желанию, раскрывалось стальными лепестками. Голоса вдали наконец затихли. Послышался остаточный грохот захлопнутой двери. Мальчуган сонно моргнул. И с легким удивлением повернулся к спокойно тянущему его рыцарю. Он не видел его движения, ни начала, ни конца. Он только что заснул? Это надо было исправлять. — Клевые часы. А для меня этот цветочек раскроешь? Рыцарь за все время их пути наконец соизволил оглянуться. И его взгляд был… Странный. Мальчик слабо, но нагло поиграл бровями. Зал возвышался глубоким резным сводом, переходящим в завитки столпов. Освещаемый лишь неровным светом прикрепленных бронзовых лампад, золотистые отблески играли злую шутку, отрезая вошедших от привычного глазу мира. Скрип колес по голому полу также сменился на приглушенное шуршание алого ковра, который устилал собой все видимое пространство. Даже гула сквозняка не было, что изредка приносили с собой каменные стены. Они попали в зону вакуума, нарушаемую только треском огня да скрипом стальной колыбели. Пахло гарью и нагретым камнем. Оно сидело на троне. Огромные, загнутые назад алебастровые рога были высоко подняты их обладателем. Черные как смоль волосы, распадающиеся густой гривой, скрывали вид на длинные мохнатые уши. Широкие бакенбарды и острая бородка с желтой проседью, покрывали вытянутую, мрачную морду, на которой не было и следа торжественного величия, как и подобает любому разбуженному среди ночи существу. Золотая корона с треугольным камнем опасно сверкала в блеске пламени, предвещая беду. Тележка остановилась у самых ног сидящего на троне существа и затихла испуганной мышью. Черный рыцарь почтительно склонил голову и после ответного приветливого кивка встал по правую сторону от чудовища, что похоже, все же имело собственный рассудок. Это было поразительно и ужасающе одновременно. Осколок под бинтами обжигал кожу, просясь в руку, но пока монстр только… Наблюдал. Пускай клетка и могла выдержать потуги человеческого ребенка, на удар подобной твари она рассчитана не была. Значит и опасность еще только грозила. Пусть даст только шанс. Азгор поднял на него удивительно мягкие для подобного существа глаза и нахмурился глубоко темными, величественными бровями. Фриск от неожиданности вдохнул чуть больше воздуха, чем нужно, и резко побелел от боли. Воистину, вот что значило «задохнуться от удивления»! Но он пока держался и даже не хрипел. Лишь издал хлюпающий звук и получил полный недовольства взгляд со стороны Рыцаря. — Ей богу, юнцы вроде тебя, сейчас спать должны. Неужели у тебя все было так плохо?.. Он задумчиво уставился в сторону. — В любом случае, ты здесь. Азгор прикрыл ненадолго красные от недосыпа глаза, а когда открыл их, его радужка переливалась цветом бычьей крови. Игра света вновь заставила печальное лицо скрыться в темноте, возвращая жутковато-звериный образ и добавляя сияющие в темноте злобные ободки глаз. — Я не могу позволить тебе уйти... Ты должен знать причину. Рыцарь удивленно поднял на Короля голову, когда тот неожиданно поднялся на мягкие широкие лапы, но он лишь молча покачал головой. Угрюмо кивнув, тот без возражений вновь потянул тележку за собой, кинув острый взгляд на паренька. Фриску было не до его предупреждающих взглядов. Азгор был чудовищно огромен. В полутьме, среди которой где-то там мелькали рога Короля, точный рост определить было трудно. Однако сравнивая с его не самым верным и точно не самым низким последователем, Фриск удивленно узнавал метр разницы. Метр! Понимание, почему комнаты были столь гигантских размеров начало доходить до паренька. Вот ведь страна великанов!* - Я задавал этот вопрос множеству людей до этого. И задаю его сейчас. Скажи мне, ты знаешь почему гора Эботт зовется проклятым местом? Фриск с головой зарылся в воспоминания, тормоша болезненные бинты на костяшках. Когда старшие в приюте еще не вышли во взрослую жизнь, они обожали запугивать новичков этой старой как сам мир историей. Да и местная пожилая пара не преминула рассказывать ее каждый раз, когда он в очередной раз сбегал к ним из приюта. Даже пастор упоминал о ней, но вспоминать его слова всегда было невероятно сложной задачей.

"Всякий кто сунется на эту чертову гору считай покойник! Дитя! Слушай меня внимательно... " "Там такой кошмарный вой стоит! Слышно даже за несколько километров! Там ты точно оглохнешь, раз сейчас не слышишь. Можешь быть уверен, когда мы тебя туда закинем, о тебе и глючный автобот не вспомнит!" "Фриск, послушай совета этого старика. Не оставайся в одиночку и не доверяй незнакомцам. Окружи себя знакомыми, подружись со всеми и каждым, но не оставайся один на один. В ближайших окрестностях опять начали пропадать дети, что не происходило уже очень давно. Но важно только одно - тот или даже те, кто это делают очень плохие люди." "...Не стоит отходить от группы... В таком месте... Проклятая гора Эботт... Опять начала призывать к себе невинных... Столько жизней утеряно..." "...Охота некоторое время будет не идти."

Влияние горы мог прочувствовать любой местный, просто подняв голову чуть выше собственных ботинок и посмотрев вдоль горизонта. Черная тень горы их почему-то отталкивала, а не притягивала, над ее действием мальчик задумывался мало. Да и пробыл в том приюте Фриск от силы месяца три и проникнуться атмосферой всеобщей напряженности не успел. А гора ему казалась просто горой, а не страшным знамением. Знамением, что однажды протянет свои поросшие лесами лапы да проглотит зевом провала в новый мир. За всеми этими мыслями, мальчуган не заметил как они вышли через очередной серый коридор в зал поменьше. Окружившая дворец серость казалось проникла вглубь него и нашла свое продолжение. Темно-серые плиты, окруженные насыпью из мелких округлых камушков, тропинкой шли к прямоугольному возвышению, испещренному длинными царапинами и мелкими выбоинами. Судя по всему, до начала суда здесь и стоял трон Короля. Судя по другим царапинам, их было даже два. Второго, на удивление, поблизости почему-то не наблюдалось. Тоже передвинули? На вопросительный взгляд и кивок на царапины Черный рыцарь лишь отрицательно мотнул головой. - Многие думают, что это магическая аномалия. Но запах странный. Дело без вас не обошлось. Последние слова прозвучали слишком утвердительно, но Фриск не был бы Фриском если бы жалел о своих действиях. Он сказал, как и просили. Король очень знакомо хмыкнул и отрицательно качнул головой. На миг, среди черноты волос промелькнуло длинное белое ухо. - Близко, но все же нет. Сейчас все увидишь. Тележка двинулась дальше. Через темный неровный закоулок она двигалась неохотно, с легкими скрипами, но знакомый страшный гул не прерывала. Фриск крепко впился пальцами в прутья за спиной и почувствовал как рефлекторно расслабляется лицо, как вновь ускоряется похолодевшее сердце. Даже дышать стало тяжелее не в два, а в целых три раза. Воздух знакомо пропитывался озоном и подступающим ужасом от белого свечения прохода. - Ты был близок, когда говорил про странную магию, даже для гигантской аномалии она была бы слишком сильна. Белое пространство давило на все органы восприятия, оглушая и обостряя их до предела. Огражденное стеклом и мощными стальными дверьми, оно казалось входом в потусторонний мир, грозящимся самолично прорваться сквозь замки, решетки и цепи. - Это Барьер. То, что ограждает нас от внешнего мира. Вот причина, по которой пропадают люди. И причина, по которой наружу пока не сможешь выйти ты. Фриск замер в полной неподвижности, понимая, что это будет последний вдох перед чередой кашля. Сделать новый вздох означало вновь наглотаться озона, позволить свету обрести форму внутри. Барьер его звал. В ушах стучало все громче. — У тебя есть с собой телефон? Мальчик в отрицании мотнул головой. Азгор вопросительно посмотрел на Рыцаря и тот на раскрытой ладони протянул разбитые вдребезги наручные часы. Чудовище с интересом подцепило когтями тонкий ремешок диковинки и разложило на розовой подушечке. По сравнению с гигантской мохнатой лапой, бережно удерживающей находку, браслет выглядел столь миниатюрно, что даже Король неумолимо изменился в лице. Тот с задумчивостью сомкнул на устройстве хватку и перекатил его между пальцами. — Я не обещаю, что смогу его починить, но мои ученые постараются. Тебе есть кому позвонить? Фриск поднял на Короля полный тяжелой решительности взгляд и медленно кивнул, стараясь сдержать пока легкий, щекочущий нутро позыв закашлять. Ему всегда есть к кому вернуться, его много кто теперь ждет. И им будет неплохо, если он вернется как можно скорее. А он не может не вернуться. О чем бы не думал этот козло-мужик. — Хорошо. Когда мы разберемся с этой проблемой, ты сможешь позвонить. А теперь… Он коснулся когтем центра своей груди. — Мне нужно знать, исполнишь ли ты миссию, возложенную на тебя руной Дельта. Барьер не пропустил бы тебя просто так. Твоя ДУША… Наша надежда. Фриск почувствовал знакомый переливчатый звон и увидел, как собственная СУТЬ выскальзывает из сломанной груди. Красные тревога, предупреждение, боль, опасность, гнев, ярко красные переливчатые грани человеческого ядра показались наружу. Мальчишку замутило. Не от самого действия, а того что оно напомнило. Азгор теперь виделся поблекшим, даже одежда потускнела и стала серой. Все казалось пустым, отдаленным. И одновременно паренек чувствовал себя неприятно уязвимым, практически голым в давящем пустотой пространстве. Мерзкое. Мерзкое чувство. Король подземелья казался удивленным. Лицо, до того казавшееся старым как время, вновь помолодело, а глаза загорелись белым молодецким огоньком. Азгор мягко улыбнулся уголками плотно сжатых губ, вновь выглядя неестественно мирно и спокойно. Торчащие клыки обнажились сильнее. — Да, это ты. Последний из семерых. Теперь надо узнать состояние твоей души. Король с интересом прищурился, а Фриск помутневшим взглядом уставился на напряженного Черного рыцаря. Подсознательно чувствуя прибытие беды при открытии рта, паренек понадеялся, что тень сможет понять его и без слов, но нет. Безотрывно смотря прямо перед собой, он не замечал молчаливые позывы ребенка. И как его звать, если он даже имени его не знает? — Уровень ЛЮБВИ у тебя на нормальном уровне, однако ОП у тебя несколько завышен. Ты когда-нибудь причинял другим боль? Фриск все-таки попытался сделать вдох. Внутри рассыпалась искрами свеча боли. Кровь толчками легких пошла наружу, пачкая подбородок, одежду, серое железо, прутья, серый грубый камень… Душа угрожающе дернулась и потемнела на мгновение. И рванула внутрь тела, с хлопком исчезая внутри. Мальчуган зашелся в судороге, уперевшись руками в ледяной пол. Воздуха продолжало отчаянно не хватать. Бок прострелило новой болью. — Зови лекарей! Он задыхается!.. Торжество пустых стекляшек-глаз стало одним из самых страшных воспоминаний на всю его жизнь.

***

— …Уму непостижимо. Фриск тяжело и медленно моргнул, фокусируясь перед собой. Картинка никак не хотела становиться более четкой, оставаясь зелено-голубой, так что мальчишка попытался хотя бы встать. Это оказалось невероятно сложным процессом, так как слабость в конечностях не способствовала его делу, заставляя их разъезжаться от напряжения. Наконец, упершись локтем во что-то мягкое и пружинистое, паренек попытался перевернуться на бок. И тут же начал захлебываться в кашле. Он находился в больнице Нового дома, если точнее, в ее закрытой секции, находящейся прямо под ней. Почти ничем не примечательная больница в оттенках зеленого цвета и едким запахом лекарств. Если конечно не обращать внимания на огромное количество персонала с разными карточками доступа и столь же многочисленной охраны. Но мальчик об этом пока даже и не догадывался, с трудом приходя в себя. Рядом зашевелились и на плечо опустилась сухая, с какими-то странными мозолями рука. Голос же, сухо заскрежетавший на слишком высоких нотах, заставил мысленно вздрогнуть и медленно повернуться на источник звука. Хотя бы головой. — Тебе лучше не в-вставать. У тебя только что была операция! Было сломано ребро и… В-вероятно, что-то пов-врежено в-внутри. Кости могут не срастись нормально… И… Не шев-велись!.. Фриск с оторванным удивлением перевел взгляд на жесткую, непропорционально длинную, поросшую волосками руку, а затем перевел глаза на плоскую мушиную морду. Даже не принюхиваясь, из-за слишком быстрого мельтешения крылышек можно было почувствовать сладковатый запах гниющих яблок и теплого молока. Мальчик долго моргнул и все равно попытался заставить себя сесть под разочарованный вздох сбоку. Руки свело от боли и без его участия — паренек слишком поздно заметил, что его конечности были надежно привязаны к бортикам кровати. — Ты первый человек, что умудрился промахнуться мимо ВСЕХ навесов и сеток при падении. Прямо Чемпион по выживанию. Но медальку не получишь, так и знай. Мальчик невольно перевел взгляд на павлинью морду со слишком умными глазами. Она умильно ими хлопнула и улыбнулась. — Ам ыли авсы? Птица закурлыкала, счастливо прикрыв глаза. Мушиная морда задрожала и сделала новую попытку заставить пациента лежать спокойно. Фриск попытался перехватить надоедливую ручку и отвести от себя, но вместо этого лишь слабо дернул рукой. Мальчик с недовольством кинул взгляд на задрожавшее перед ним тело и на отдернувшуюся в испуге руку. Слишком сильно пахло молоком, слишком сильно било по ноздрям. — Были-были. Они специально сделаны для таких олухов, как ты. Мало ли, разобъешься еще при падении, а нам тебя собирать. Фи. А ты что, не помнишь их когда падал? Ходят слухи, что они все твоей кровью заляпаны. Это правда? Паренек перевел взгляд с переливающихся узорчатых перьев на белый докторский халат и медленно покачал головой. Язык отказывался нормально слушаться, все тело казалось одревесневшим и тяжелым. Даже сфокусироваться на чем-то одном оказалось непосильной задачей. Мальчик залип на длинный павлиний хвост, усыпанный, что вытянутыми перьями, с рыже-красными узорами, что шипами вдоль перьевых стержней. Глаза предательски заслезились. Женщина-птица закурлыкала громче, выглядя еще более счастливой, чем прежде. Видимо, счастлива, что там ничего не придется оттирать. — Я Бин-бин, твой лечащий врач. Пробуду с тобой месяцок-другой, пока не поднимешься на лапки. А это О-ввот, твой травматолог. Не смущай его, иначе он даст тебе вместо микстурки какую-нибудь гадость. Или деру. Да, Мухин-сан? Яблоками запахло сильней. Дверь с грохотом захлопнулась. — Ну вот, что я и говорила. Так, о чем это я?.. Ах, да. Бин-бин пощелкала золотыми когтями по дощечке у себя в крыле и осуждающе поцокала языком. — У тебя также обнаружили сотрясение средней тяжести и многочисленные порезы на всех четырех конечностях. Не знаю, где ты так постарался, но у тебя были еще значительные повреждения на кистях рук и… Не очень понятно из-за почерка Мухина… Что-то еще не угрожающее здоровью. Так, а теперь перейдем к моей специальности перед оглашением тебе «приговора»… Фриск внимательно всмотрелся в продолжившую щебетать что-то птичку. В голове щелкнуло. — …Кохоля? -…Так и выходит, что твоя душа пусть и повредилась из-за физической травмы, ничего страшного с тобой не случится. Еще раз?.. — Кохол овучл вой иховох? Два забавных хохолка приподнялись на вскинутых в задумчивости бровках птицы и она смешливо защелкала клювом. Ее вытянутые серо-синие глаза казались веселыми и совсем чуточку насмешливыми. Наконец она отложила планшет в сторону и расправила докторский халат. — Пусть наш Король и не огласил пока своего вердикта, его доверенные поданные всегда точно знают, что будет. Да и чего тут не знать? Тебя потреплют немного, потыкают на прочность шприцами и затем обязательно поселят к другим. За все время пребывания людей здесь, схема не менялась ни-ко-гда. Даже когда Буйный приперся… ~Эх. На глаза ребенка пала тень и Бин-бин вопросительно курлыкнула, склонив голову к груди. Напряжение в груди никуда не пропало. Хотелось задать еще множество вопросов, но слипающиеся глаза говорили о совсем другом желании тела. Заметив изменения в пациенте, птица подобралась, словно стервятник, готовый к продолжительному полету. К сожалению, предчувствие не обмануло. — А ты что, уже успел описался со страху? Эх, а выглядел таким крепышем. Хотя, может у вас, людей, это нормально? Быть мерзкими? Фриск повернулся с таким каменным выражением лица, что птице оставалось только рассмеяться, на этот раз даже не наигранно. Паренек прикрыл глаза, скрывая недовольство. Проверил на крепость завязанный на запястье узел. Если достаточно напрячь руку… — Ты не подумай — я уже научилась прибираться за вами, просто до сих пор непонятно, как вы умудряетесь выделять столько всего разного и в таком огромном количестве. Фи. Фриску лишь оставалось поражаться собственной невероятной везучести. Уже третье существо, с которым он смог заговорить за год и оно тоже внезапно оказалось с отвратительно-мерзким характером! Мальчуган напряг шею и с ужасом почувствовал движение внутри чего-то инородного, торчащего из шеи. Сонливость мигом слетела с обоих глаз. На вопросительный взгляд Птица мило закурлыкала и расправила тошнотворно яркие, длинные перья на крыльях, касаясь ими мерно вздымающейся машины, состоящей из пластикового цилиндра и двигающейся внутри пластмассы. — Не выдергивай. Эта штука помогает тебе дышать, не обращая внимания на внутренние повреждения. Проще говоря, если выдернешь, будет большой бо-бо. От этой новости вытащить трубку захотелось еще сильнее. Он не понимал почему начал смеется, но остановиться не мог, продолжая тихо вздрагивать и хрипеть, то и дело смаргивая набегающие от яркости слезы. Бин-бин продолжала прицельно бить, располагая хвост на белоснежном стуле и делая вид, что не замечает его подергиваний. — Вот Буйный один раз так выдернул из руки катетер, так у него кровища аж до потолка летела! Всем персоналом бегали, ловили, пока тот без сил не свалился. А у тебя и так вместо крови водичка одна, силенок совсем не останется. И фонтаны, как видишь, тут не стоят. Не переводи хоть воду зазря. Дверь распахнулась и внутрь влетел обратно О-ввот, жутко запыхавшийся и дрожащий не хуже своих крыльев. — Король! Сюда идет Король Азгор! Собственной персоной! Веселье как рукой сняло. Птица удивленно цокнула языком и мигом вспорхнула к нервно потеющему второму доктору. Того было видно, что шатает, а кончики пальцев взволнованно подергивались. Придержав того крыльями, Бин-бин сверкнула кончиком пера возле тонкого усика, отчего О-ввот моментально взвизгнул и выпрямился сильнее. Фасетчатые глаза расширились в безотчетном ужасе. — Он сюда никогда не приходил. Вообще, что бы тут не происходило. Ты уверен? Большая голова на тонком длинном теле согласно задергалась, на что глаза Бин-бин испуганно распахнулись. Она оглянулась на входную дверь и свернула хвост в единое целое, делая свет в комнате более умеренным и менее жалящим. — И нас не предупредили? Он сам теперь ищет эту палату? Вот же ж… Сперва в окне промелькнула тень. По стеклу царапнули острые когти, вызвав моментальное желание поморщиться. Воздух резко похолодел, заставляя потолочные лампочки мерцать отчетливее. А после раздались быстрые удаляющиеся шаги. Мухин-сан непонимающе оглянулся на что Бин-бин лишь вздохнула. — Кажется его подручный нашел нас быстрее. Ну что, Восьмой, будем закругляться. Кнопка вызова у тебя под правым пальцем, если (фи-фи-фи) переживешь эту встречу и тебе что-нибудь понадобится. А мы пойдем, пока Король нас на радостях с любовью не всосал. Слишком много событий за сегодня, он чувствовал себя чрезмерно уставшим. Подавив желание уткнуться лицом в подушку и сделать вид что спит, мальчуган дождался, пока врачи уйдут и потянул связанные руки на себя, осторожно выкручиваясь из захвата. Король не дурак — сразу поймет, если развязать веревки. Пока он только их растянет на свой страх и риск. Действительно, через какое-то время в дверь вежливо постучали. Но ждать не стали, точнее не стал Черный рыцарь, что бесцеремонно открыл дверь перед явно смущенным Азгором и встал возле окна в ожидании. Король прочистил горло и, держа что-то в руках, мягко прошел внутрь. Золоченные и обитые серебром доспехи с рифлеными крыльями на груди преступно засияли в больничном свете ламп. Однако после перьев Бин-бин это было сравнимо со светом Луны в первых лучах Солнца. Рогатый уселся на стуле, с его габаритами казавшийся детским, и поставил на тумбочку… Чашку, от которой все еще шел пар. Палату приятно заполонил запах трав. — Понимаю, тебе тяжело осмыслить все, что с тобой произошло. Не тороплю. Он задумчиво разгладил бакенбарды и явно сам старался собраться с мыслями. Он вновь выглядел как добрый дедушка и это заливало сердце почти забытой теплотой воспоминаний. Собственного Фриск запомнил урывками и смутными ощущениями, оставляя вместо человека смазанное пятно. — Твои раны… Детеныши твоего возраста должны проводить время в играх и веселье, а не в борьбе за выживание. Мне жаль, что тебе пришлось пережить подобное. Надеюсь, в скором времени пойдешь на поправку. Под моим попечительством тебе не придется вновь проходить через подобный кошмар. Его губы болезненно дрогнули и он сложил перед собой руки в замок. Черный рыцарь впился в Фриска нечитаемым взглядом, наблюдая через плечо. — Сейчас ты наверняка задаешься многими вопросами. И я отвечу на них тебе тем, что могу. Мой народ находится в заточении многие века из-за этого Барьера. В нем была задействована сильнейшая магия, из-за которой до сих пор ни один человек, ни монстр не могут выйти наружу живыми. Снять его на данный момент не представляется возможным, Барьер будет работать только с исцеленными душами... Лекарство для которых еще не существует. И в этом ты нам поможешь. Мои ученые будут пытаться выяснить, как исцелить проклятие с человеческого рода, а ты в этом будешь по возможности помогать. В коридоре раздались чужие голоса, отчего Рыцарь напрягся и вытянулся в струну, а Король встрепенулся, словно пробуждаясь от сна. Молчание продолжалось, пока отзвуки не затихли и Азгор не прочистил горло, с ощутимой тяжестью произнося последние слова. Его лицо вновь исказилось и стало жестким, обнажая что-то действительно страшное. Черный матовый плащ с фиолетовой подкладкой встрепенулся при движении, тяжело спадая на пол. — В любом случае, у тебя нет выбора. Я отнимаю твою нормальную жизнь и дарю взамен новую, другую, имеющую смысл. Ты восьмой попавший сюда человек и зваться будешь Восьмым. Живи и знай, что приносишь пользу всем остальным. До следующей встречи, буду ждать тебя в полном здравии. Черный рыцарь распахнул перед ним дверь и подождав, пока Король пройдет мимо, оглянулся на Фриска. Мистер Тень двигался быстро, отточенными движениями нажимая незаметные глазу панели на стенах и проверяя показатели. После, удовлетворенно хмыкнув, он быстро пихнул что-то под матрас и многозначительно посмотрел на часы. После закрытия дверей, мальчуган выскользнул из разболтанных петель ткани и достал из-под себя… Осколок стекла и пружинку, лежащие на какой-то бумажке. «Молодец. Но мог лучше». …Что бы это вообще значило.