Blessed & Cursed

Фриск задумчиво смотрел на туманные искры грозового облака, вытягивающееся вдоль горизонта клубнями сажи и втянул свежий, ничем не тронутый воздух, стараясь не обращать внимания на рыдающего неподалеку Даффа. В груди все неприятно сжималось и не давало дышать, но мальчик каждый раз заставлял себя подавлять судорожную дрожь и делать новый вздох спокойным. Одна лишь мысль странно выделялась в голове. Чувства раньше были острее. Особенно громкий всхлип выдернул мальчика из прострации и Фриск все-таки перевел рассеянный взгляд на происходящее. Зареванное лицо дяди искажалось как у младенца, а жилы на лбу наливались, постепенно переходя на бычью шею. Крепкие ладони сжимались в кулаки и вновь беспомощно разжимались, словно не знали что делать. Родственник даже не обращал внимания на холодную, мокрую землю, на которую в порыве эмоций упал. Мальчишка было потянулся тронуть мужчину за плечо, но, отчетливо почувствовав неправильность намерения, задумчиво зарылся пятерней в чужой ирокез, вновь устремляясь к исчезающей вдали стихии. Дафф ничего не услышит. Да и не сможет. — Это был мой любимец… Кто знал, что в этом забытом всеми месте так любят выпускать собак. Как жаль, что они остановились именно возле этого парка. Очень глупо давать гигантского сенбернара девушке, что и внезапный порыв ветра выдержать не сможет. Очень неприятно что это произошло прямо на их глазах. Но вот они здесь. Раздался странный хруст и мальчик почувствовал как этот хруст отразился где-то и внутри него, заставляя волосы на затылке подняться дыбом. Дафф неуверенно положил на землю все еще дергающиеся останки кролика и со злобой вскинулся в сторону довольно чавкающей чем-то псины. Не обращая внимания на залепетавшую что-то хозяйку, исполин тисками пальцев попытался развести животному его двигающуюся пасть. Сенбернар в недоумении замер, приподнимая свои брови, но зубы сжал лишь сильнее, не соглашаясь отдавать свою добычу так просто. Со стороны все это действо походило на схватку огромного разъяренного бизона со свалявшимся старым шерстяным ковром, вот только смешно от этого нисколько не было. Фриск повторно втянул ставший таким нужным и необходимым свежий воздух, пытаясь уловить остатки уходящего озона. Но в голову вдарил лишь отчетливый запах металла. — Я не знала! Я правда не знала что вы тут с зайцем гуляете! Пожалуйста, не надо!.. Почувствовав, что добычу вот-вот отнимут, облезлая псина недовольно заворчала и потянулась назад, надеясь всем своим весом окончить битву в свою пользу. Темноволосый гигант взбешенно зарычал и вскинулся в этот раз на хозяйку. — Да разожмите своей блядской твари ее блядскую пасть, вы…! Его губа вновь задрожала от беззвучного плача. Девушка побелела. Наконец выдернув злосчастную кроличью лапку, Дафф молча прижал ее к себе и поплелся к выходу из парка, упаднически опустив могучие плечи. Скорее всего он опять поедет к месту с противным запахом и горькой водой, где Дафф будет лежать на стойке, совсем не понимая что происходит. Мальчик внезапно осознал, что следующим утром будет опять сидеть около спящего мертвым сном тела и ждать. Ждать когда оно снова обретет сознание. Ждать, когда мужчина будет достаточно в себе, чтобы его услышать. И еще дольше ждать, когда тот поймет сказанное и не забудет об этом. На самом деле Фриск не хотел думать о том, что убили и его любимца тоже. — Тетенька, а как вас совут? Девушка виновато подтянула к себе сенбернара и кое-как утерла грязные руки об такие же грязные колени. Выглядела она неважно. Казавшееся ранее худым лицо было осунувшимся, а синяки под глазами выделялись двумя яркими чернильными пятнами. Глаза сияли бирюзовым. — Калидора. Я… Я правда не хотела чтобы так вышло. Я… Агап никогда при мне так не кидался ни на кого. Да и порода не та, не охотник он. Собака устало вильнула хвостом и высынула язык, переводя дух. Ее заплывшие, слезившиеся глаза сверкнули молодой искрой и сразу же отвлеклись на что-то другое. Фриск сдержал внутренний позыв вдарить по этой обвисшей наглой морде и вежливо вскинул брови. Если собака плохая, он такой точно не будет. — Сначит эта собака саболела. Сачем тогда вы ее выгуливаете? Пусть она дома сидит, где никого кусать не будет. Девушка смущенно посмотрела на удаляющегося громилу, на лужу все еще красной воды с замершим кроликом внутри и наконец остановила свой взгляд на странном невозмутимом ребенке, которого кажется, не брал ни огонь, ни холод. Она убрала часть выбившихся волос за ухо и села на корточки. Все же, она тоже бежала со всех ног. Правда вот, не успела. — Это не моя собака. Я ее выгуливаю за деньги, а мне они ужас как нужны. Хозяйка дронам не доверяет, да и права она — Агап за собой утянет все что угодно… Она осеклась и встретилась глазами с коричневыми глазами псины. Та кажется улыбнулась, по-своему, по-собачьему. —…Фриск, ты меня в-вообще слушаешь? Мальчик перевел на «монстра» глаза и долго моргнул. Месяц жизни под крылом «монстров» внезапным образом умудрился подойти к концу. Просто однажды заметил на очередном пробуждении, что то место на боку больше не высвечивалось страшным бугром и дышать стало значительно легче. Это значило лишь одно — его скоро ждет перевод в местечко посерьезнее палаты с простым замком и охраной-для-видимости. Он не сможет выбраться. Даже аппарт убрали, видимо посчитав его уже лишним, но много двигаться по-прежнему не разрешали. Не то, чтобы Фриск особо противился. Пока. Он просто еще не нашел скрытые в палате камеры. «Сломаное ребро тебе не шутка!», — беспокоился О-ввот, туже затягивая очередную повязку на его теле. Мальчуган на это лишь провожал нечеловека плаксивым выражением лица, а после уединялся в туалете, пряча с новым порезом свои старые сокровища, не забывая после прожимать в нужном порядке плиты. После пробуждения настроение было самым, что ни на есть поганым. Надежда, что Дафф еще жив гасла. О-ввот оказался замечательным парнем, даром что черезвычайно наивным. То он беспокоился о ранениях, появлявшихся с достаточной частотой, то искренне не понимал, как тот умудрялся пораниться в абсолютно безопасной комнате в положении лежа, а то и вовсе пугался предметов, найденных не на своих местах. Бин-бин, единственная из достаточно взрослых существ в этой комнате, пришла к каким-то своим выводам, но не вмешиваясь. Лишь недовольно курлыкала себе под нос про количество истраченных бинтов. Фриск на это лишь мысленно кивал головой и продолжал ковырять ранки. Выйти за пределы палаты пока не получалось. Ошибся в первый же день. За проходом в коридор пристально следило два монстра в впечатляющих размерами доспехах: один с совиной головой на торсе, другой с миролюбивой собачьей мордочкой между плеч. В тот самый раз, когда паренек только попытался прокрасться наружу, именно песий охранник на него среагировал вильнувшим хвостом и заблестевшей растянутой пастью. Которая чуть не вцепилась в лицо, вовремя огражденная захлопнутой перед ее носом дверью. Как же Фриск не любил собак. Вентиляция, которую позже удалось обнаружить под кроватью, была мала, но пролезть в нее кому-то размеров паренька трудов не составляло, он проверял. Однако лимит удаления записи сильно разнился от нескольких минут до целых десяти и успеть вылезти по ту сторону за такое количество времени было невероятно сложной задачей. А предстояло еще и вернуться! Пришлось перебить несколько стеклянных стаканов в попытке засечь скорость прихода докторов и скорость обнаружения разбитой посуды за лимит удаления записи. В итоге, все, включая вилкорожки, заменили на пластик, который точно бился не так хорошо и так часто. Первые дни было особенно скучно, когда второй доктор избегал его как огня, а первый… Что самое забавное, с этого они с О-ввотом и разговорились. — Почему она такая…? Ну, я слышал, что… Когда-то… Она поступила в-в Королев-вскую больницу за в-выдающиеся успехи в-в очень молодом в-возрасте. И почти моментально попала ко В-второму, от которого в-врачи отказыв-вались, только слыша букв-ву «В-в». Она была единств-венным доктором В-второго, которого он так и не сумел дов-вести до ув-вольнения. А в-ведь он яв-вляется большим изобретателем в-в этом деле. Нав-верное, даже лучшим из лучших… О Втором или о Буйном он наслышался уже не мало, в большинстве по байкам от той же Бин-бин. Побеги от врачей, драки со стражниками, ужасающее поведение не то, что для подростка, а даже для младенца и абсолютное незнание, когда стоит остановиться и в чем. Мальчик подозревал, что это только вершина айсберга. Но даже если и так, он не смог бы переплюнуть по этим параметрам Даффа. Как никак, он прожил с ним бок о бок все эти годы. И ничего, привык. Бин-бин, обычно невозмутимо курлыкающая или кисло-насмешливо отзывающаяся о его чистоплотности, начинала заходиться отчаянным весельем, чем-то граничащим с истерикой при рассказах об этом человеке. Вспоминая пропитанные какой-то болезненной одержимостью слова Черного рыцаря, он только мысленно вздыхал. Мама всегда использовала какой-то термин, прежде чем отправлять людей отдыхать. Профессиональное выгорание? В любом случае, прошлое не стремило ссыпаться пеплом с их плеч, а как с таким помогать мальчик не знал. Интересно, в чем отличие больницы и лаборатории? Она же должна быть? Слово за слово и от стеснительности О-ввидия, как он сам себя назвал, оставалось все меньше с каждым начатым разговором. Фасетчатые глаза с одержимым интересом отображали ползущую внутри головы мысль, пока Фриск успешно делал вид, что ему интересней смотреть в каменный потолок. Он по-прежнему не знал, что же происходило снаружи этой больницы и видел не так много местных обитателей, чтобы выбрать линию поведения. Дождавшись, пока Бин-бин отойдет с папкой записей о состоянии его души, Фриск ненароком упомянул о поверхности и ее больницах. Все же, его Даффа туда клали достаточно часто, чтобы он мог забыть этот въевшийся в воспоминания запах медикаментов. — …А, это в-волнительно. У в-вас там сов-всем другие распорядки. А у нас слабых не любят, совсем не дав-вая шанса в-выйти без мелких ран. Это в-в больнице еще относительно спокойно, в-в городах же готов-вы друг другу глотки перегрызть за очередной ОП. Даже в-в больницах лечат сильных, а не тех, кто действ-вительно нуждается в-в этом. Пов-верь мне, уж я знаю. Фриск прикрыл глаза, стараясь загнать эмоции в привычный им загон, в небытие. Как бы ни была Бин-бин с ним остра и груба, она прекрасно справлялась со своей работой доктора и привела раздрай сознания в почти привычный порядок. И это он не про ее лекарства. Однако новость всеравно продолжила звучать… Не слишком хорошо. — Докторов не защищают? Фасетчатые глаза печально сверкнули синим. Высокие нотки трущихся друг о друга крыльев выдали плохо скрытую в словах печаль. — Традиции. Слабые обычно передв-вигаются групками, не дав-вая друг друга в-в обиду. Так что не в-все так плохо, в-верно? Фриск промолчал. Даже с О-вводом он не был бы в безопастности там. Но сбрасывать со счетов этот вариант все же не стоило. — В-все же, пока я работаю здесь, мне ничего не угрожает. Я даже могу помогать своей семье! По приказу Азгора, в-все нападающие в-в пределах города подв-вергаются лишению конечности или части тела, а значит им нужна их достойная замена. Помогая людям, я также лучше понимаю как улучшить прочность протезов-в и сделать их защитные св-войства лучше, сильнее. Уникальнее для каждого монстра! Особенно громкий скрип вызвал легкую головную боль, но мальчик лишь заинтересованно кивнул головой, поворачиваясь к окошку, от которого сразу же отпрыгнул старый охранник. Надежда еще оставалась. — Что такое ОП? Прежде взбудораженный О-ввот заметно поугас, опустив восторженно вскинутые хитиновые лапы на острые сочленения колен. Крылья медленно шелестели, заставляя мелкие волоски на округлой голове мелко трепыхаться. Запах яблока и молока, нет ничего привычней. — Мы любим сокращать необходимое, а ненужное растягивать, Фриск. В-в древние времена это было... Более распространено. ОП — это акроним, обозначав-вший в-возможно насколько ужасен ты можешь стать. Очки Пыток показыв-вали испорченность души, ее страдание и страдание от нее других. Но это было в-в те в-времена. Теперь же... Это Очки Пользы. Очки Понимания. Очки Пригов-вора. Очки Потери. В-в разных частях подземелья говорят по-разному, но суть та же... Никто не понимает, но в-все стремятся получить, так как… Он резко замолк и неожиданно слова прозвучали громом в тишине. — …От этого зависят наши жизни. Биг-бин стояла в приоткрытой двери и хитро улыбалась глазами. Заполненная папка все еще была крепко прижата крылом, но с просунутым пером посреди отчета. — И кажется, наш маленький чемпион не сможет этого понять пока не увидит сам, а, малыш Риск?