Карта красного Джокера 3.

      — Он же чистокровный, и его мать — бывшая Блэк, Нарцисса Блэк! Разве они не могут помочь?       Директор грустно улыбнулся.       — Я уже обращался за помощью к Нарциссе. У нее не осталось доступа в особняк. Мог остаться у Беллатрикс, но Нарцисса — младшая из дочерей, к тому же перешедшая в другой род по всем правилам. После запрета Вальбурги она не смогла попасть в дом. Вряд ли юный мистер Малфой сможет. Если бы он был хотя бы Наследником Блэков, можно было бы попытаться. Но он наследует Малфоям, так что это тоже невозможно. В крайнем случае Вам придется искать возможных бастардов, которых бы признали старшие Блэки и беглый Сириус как Наследников.       Джуно открыла рот, чтобы напомнить про Тонкс, но мужчина предвидел и это.       — Нет, дочь Андромеды — Предательница Крови с высокой вероятностью, она только навредит себе, если попробует проникнуть на Гриммо. У нее может быть лишь информация. У Сириуса она тоже может быть, но встречаться с ним будет очень опасно уже для Вас.       — Будь я жива, сама бы хорошенько расспросила Мордредова мальчишку, а так приходится упрашивать какую-то полукровку…       Сестра директора, как всегда, была сама вежливость. Ну, хоть без грязнокровок. Можно радоваться, ее повысили до полукровки. Смутно знакомая женщина с дальней картины, наоборот, осуждающе покосилась на родственницу и ободряюще улыбнулась девочке.       — Не волнуйся, милая. Мы не имеем права давить на тебя, но торопим, потому что ты — наша единственная надежда. Мне уже все равно, но не все равно тем, кто остался в живых. Я прожила долгую, яркую жизнь и все еще помню, каким был род Блэков до угасания. Помоги нам, дитя.       Джуно тихо пообещала, что сделает все, что от нее зависит. Момент был нарушен другой нарисованной леди Блэк — на нее, не отрываясь и не мигая, смотрела одна из женщин.       Девочка попробовала воскресить ее в памяти, но она не помнила ее имени. Она старалась не обращать внимания на оскорбляющих ее Блэков, и в лицо помнила только мистера Финеаса, его громогласную сестру, недавно скончавшуюся Меланию, и Урсулу Флинт, супругу Финеаса. В основном с ней общались они, пока другие непрерывно ворчали.       Эту же женщину запечатлели на холсте в самом расцвете сил. Как и все Блэки, она имела тяжелые черные кудри и пронзительные серые глаза. Коренастая и фигуристая, она была бы очень красива, если бы не надменно-равнодушное выражение ее лица. Джуно с оттенком интереса рассматривала ее, пока играли в молчанку. Наконец, дама раскрыла рот и негромко поинтересовалась:       — Эмилия действительно мертва и была твоей матерью?       Джуно непонимающе покосилась на Финеаса Блэка, но тот сам не знал, что ей взбрело в голову.       — Да, мэм. Это правда.       Женщина медленно кивнула и со снисходительностью, с которой разговаривают со слугами, посетовала:       — Жаль, что она испортила тебе кровь. Очень жаль. Впрочем, мой долг — помочь даже такому отпрыску Эмилии, и ты можешь обращаться ко мне за советом.       Не дожидаясь ответа, женщина степенно шагнула за пределы портрета. Девочка в немом вопросе перевела взгляд на директора.       — Лукреция Блэк, Ваша… двоюродная бабушка. Она была замужем за Прюэттом и приходится твоей матери тетей. Она покинула мир живых меньше, чем год назад, так что ее портрет слегка… Эксцентричен. Подождите немного, и Лукреция придет в порядок. У нее был мягкий и добрый для Блэков нрав, и насколько я помню, она любила племянницу даже больше, чем Ваша родная бабушка. Просто ее нарисовали в не самый удачный момент жизни, что сказывается сейчас.       Девочка приняла информацию к сведению и принялась за уборку в кабинете, чтобы хоть чем-то занять руки. Она уже давно перетащила часть вещей и книг сюда, так что требовалось смахнуть пыль и немного поработать палочкой. И оставить тут запас шоколада не помешает. Раскланявшись с портретами, Джуно вернулась в гостиную. Из головы не шла Лукреция Прюэтт, в девичестве Блэк. Портрет женщины, которая приходилась ей близкой родственницей. Которая до недавнего времени была жива, но даже не пыталась отыскать родную кровь. Которая, по словам лорда Блэка любила ее мать, как родную дочь. Как странно. Может, еще получится узнать ее получше.       Жизнь в Хогвартсе медленно, но верно входила в прежнюю колею. Флитвик был как всегда приветлив, МакГонагалл — чрезмерно строга, Снейп — предвзят, а Спраут — добродушна. Люпин показал себя неплохим преподавателем, но относился к третьекурсникам, как к неразумным первокурсникам. Они изучали красных колпаков и ползучих водяных, но в предельно простой форме. Для первого курса на какой-нибудь магозоологии, незнакомого с магическим миром — отлично, но для третьекурсников на Защите от темных искусств — слабовато. Джуно в силу своей специфичности обычные защитные заклинания были не нужны, но вот недополучение других знаний удручало. Боггарт был неплохой идеей, но явно не для открытого формата урока, который выбрал Люпин.       А вот Уход и Руны приносили истинное удовольствие. По первому профессор Граббли-Дёрг рассказывала о животных, и часто из личного опыта, время от времени устраивая практику. Пока обходились безобидными волшебными существами: флоббер-черви, мурлокомли, карликовые пушистики и тому подобные. А по Древним Рунам Джуно откровенно тащилась, с любовью на уроках перебирая собственноручно сделанный из закругленных молочных зубов Норберты набор футарка. Пока они только узнавали значение каждой из рун и заучивали правила составления простейших цепочек.       Проблема с Укрепляющими зельями от дементоров тоже решилась. Девочка переговорила с Джейком и Флинтом, и капитан согласился закупать зелья у парня. Свежеприготовленное и вполне сносного качества. Слизеринец раз в неделю собирал деньги и заказы на Укрепляющее, потом передавал Джейку, а тот за выходные варил необходимое количество снадобья. Флинт был не слишком доволен личностью зельевара, но альтернативы все равно не было. С каждым днем становилось все холодней и все больше младшекурсников впадало в депрессию от присутствия дементоров. Дисциплина усилиями Флинта была железная, на Уход их всегда сопровождал кто-то из старших туда-обратно, по замку тоже старались не ходить в одиночку.       Газета стремительно набирала популярность на Пуффендуе и Когтеврана, у магов было туго с развлечениями. Тем более, второкурсники постарались на славу. Истории испуганных темными тварями первокурсников разжалобили даже непробиваемого Флинта, кроме того, Гектор специально взял интервью у тех, чьих родственников было побольше да семьи повлиятельней. Были напечатаны и слова мадам Помфри о том, что в Больничном Крыле не хватает зелий, и способы защиты от дементоров. Джуно так и не подошла по поводу газеты к Люпину, найдя в правилах школы пункт, что данное Мастером-руководителем разрешение на работу кружка действует три года, так что решили не высовываться лишний раз.       А вот отношения с однокурсниками застыли на месте. Невилл оттаял, но после появления себя-боггарта сам оказался в центре внимания и, в отличие от Малфоя, не мог набраться смелости просто вытащить Джуно на откровенный разговор. А поскольку девочка не знала, что ему известно, то и сама не могла начать беседу. Пока что дружно делали вид, что никаких размолвок не было, хотя оба чувствовали неловкость. Дафна, напротив, окончательно отстранилась, Мораг, которая пообещала попытаться организовать встречу с Тонкс в Хогсмиде, иногда молча садилась рядом, но задушевных разговоров не вела. Блейз, кажется, отошел от влияния Марволо, но все равно был рядом практически каждую свободную минуту. И Джуно с удовольствием призналась сама себе, что ее это полностью устраивает. Как и наличие Алекса и Джейка под боком. И Колина с Луной. И Гектора. Даже Эмма со своим собственническим характером перешла в разряд друзей. С ее стороны было очень милым проклясть одного из близнецов Уизли, когда те попытались сделать что-то с полом в коридоре, через который собирался пройти третий курс Слизерина. И неделя отработок от Снейпа не выглядела убедительным наказанием.       Неотложные дела начали появляться прямо с первой учебной недели. Блэки настаивали на продолжении обучения с ними, Флинт затаскивал новоиспеченного колдомедика на тренировки квиддичской команды трижды в неделю, а Джемма так и не сняла с нее обязанностей секретаря Клуба Ритуальных Танцев. Еще и второкурсники, привыкшие к опеке прошлого курса, со всеми вопросами бежали не к старостам, а к ней. Джуно уже дважды пришлось упрашивать Эмму снять заклятье с незадачливого первокурсника с Пуффендуя, который смотрит на девочку слишком пристально. Джуно только качала головой.       Миниатюрная Эмма с пышными каштановыми волосами и кукольным личиком уже начала привлекать взгляды поклонников, несмотря на невыносимый характер. Мисс Берк считала Джуно кем-то вроде то ли слуги, то ли живой игрушкой, но все же прислушивалась к ее словам. Девочку не сильно волновало отношение второкурсницы, главное, что она не доставляла проблем. Почти. А если проклинала кого-то, то сваливала все на стихийные выбросы, что было невозможно доказать. Палочку не доставала, никаких вербальных формул не произносила. Гремучая смесь — воспитанная во вседозволенности чистокровная маленькая леди-малефик. И ни единого скверного слова в сторону обидчиков, а репутация чуть ли не хуже, чем у самой Джуно.       Сентябрь промелькнул перед глазами со скоростью молнии. Казалось, только-только Урсула Блэк, дальняя родственница Флинта, помогала с Трансфигурацией, объясняя тонкости превращения объектов в мыльные пузыри, вот они собираются на пикник почти всем курсом под пристальным присмотром Алекса, а вот на улице заряжают холодные дожди, еще больше поганя настроение на пару с дементорами. Повезло, что Флинт урвал удобное время для тренировок — в субботу ранним утром и дважды на буднях за пару часов до ужина.       Девочка, поминутно зевая, размышляла о прошедшем месяце. Она сидела на трибуне, вяло наблюдая за горластым Флинтом и тренировкой команды. За кронами Запретного Леса только начал вздыматься рассвет, а неугомонный капитан вовсю гонял игроков по квиддичскому полю. Джуно следила за фигурами в небе вполглаза, борясь со сном. Флинт успел за месяц оценить наличие собственного целителя, способного залечить синяки и ссадины прямо на месте, и лично ставил заклинания против дождя, ветра и холода. У парня они держались достаточно долго, чтобы их не выдувало за время тренировок. Один из квиддичских игроков всегда кружил ниже остальных, чтобы не допустить приближения дементоров, которые постоянно парили на горизонте. Пригревшись на трибуне, Джуно невольно скользнула во внутренний мир. Марволо выглядел все лучше и лучше, вместе с девочкой оправляясь от действий придурка Реддла. Как и про момент создания крестражей, Марволо смутно помнил события конкретно того дня с Шошо, Поттером и Джиневрой. Сама Джуно тоже ничем не могла помочь, пребывая в неадекватном состоянии из-за смерти Рея.       — Как… себя чувствуешь?       Джуно пыталась подавить волнение за друга, но это было не так-то просто. Марволо не подавал виду, но одно присутствие дементоров угнетало его. И ему не дашь ни шоколада, ни Укрепляющего зелья. Мужчина сжал губы в тонкую линию. Он ненавидел любые проявления слабостей, и с инцидента на ЗОТИ был постоянно раздражен.       — Нормально! Нормально. Лучше продолжим изучение заклинания. Оно тебе жизненно необходимо.       Джуно тяжело вздохнула. Они бились над похожими чарами, которые в поезде смогли задержать нескольких тварей. Только теперь Джуно должна была исполнить их в одиночку, колдовство вместе отнимало вдвое больше сил, хотя и выходило мощнее. Наставник на изложенную проблему обматерил местный филиал безумного дома и прислал подробные инструкции с подходящими заклинаниями. Как написал Наставник в сопроводительном письме, он выбрал самые простенькие из арсенала охотников на нечисть. Ей еще рановато было использовать даже их, но особого выбора не было. Защитных артефактов против дементоров не существовало, так как они выпивали эмоции напрямую из души, если не саму душу.       — Ignea velum! *       Марволо сидел напротив и хмурился.       — Неправильный взмах палочкой в конце. Сосредоточься на результате. И быстрее. Четче и быстрее. Если дойдет до использования этих чар, у тебя будут доли секунды. И ты должна уметь их исполнить даже в предобморочном состоянии. Даже без палочки.       Джуно вздохнула, но не спорила. Они уже несколько раз ругались с Марволо на этой почве, но мужчина был непреклонен, несмотря на то, что у девочки еще не одно заклинание без палочки нормально не получалось. Может, что-то из Целительства, но у нее не было таланта к боевой магии. И стихия у нее была воздухом, а не огнем. Однако параноидный Марволо не считал это препятствием и все свободное время буквально вдалбливал в нее знание Огненной завесы.       В особняке магию использовать невозможно, но Марволо через неделю экспериментов смог сымитировать иллюзию исполнения чар, если Джуно делала все правильно. Для этого он даже считывал ее поверхностные мысли, чтобы контролировать степень сосредоточения.       — Ignea velum. Ignea velum. Ignea velum!       Пространство вокруг Джуно заискрилось и завихрилось алым пламенем. Девочка инстинктивно присела, укрытая огненным одеялом.       — Мало. Расширяй еще. Если упадешь — быстро потеряешь концентрацию. Может понадобиться укрыть несколько человек.       Девочка уже две недели с Марволо разучивала исключительно Огненную Завесу, и результат был печальным. Заклинание должно выступать стабильным плотным куполом пламени, обжигающим темных тварей. Пока даже во внутреннем мире огонь дрожал под ее контролем, так и норовя исчезнуть, не говоря уже о чем-то большем. Джуно мученически закатывала глаза, но продолжала попытки. Упражнения по укрощению своенравного огня полностью отличались от попыток уговорить неуловимый ветер подчиниться своей воле. Ей просто физически не хватало на все времени.       После нескольких часов изнурительных тренировок в особняке Марволо выпнул ее обратно в реальность с наказом не являться к нему несколько дней для восстановления его сил. Дементоры, как бы Мракс не скрывал этого, сильно влияли на его душу.       Она очнулась почти вовремя, потому что спустя несколько минут один из игроков пулей влетел в землю, неудачно выполнив финт Вронского. Джуно уже издали видела, что так шмякнулся один из новых охотников — Грэхэм Монтегю, четверокурсник. Он настолько самозабвенно следовал указам Флинта, что наворачивался вдвое чаще других. Девочка мгновенно оказалась рядом и с трудом перевернула глухо стонущего парня. Тот держался за руку. Джуно подавила тревогу и первым делом наложила Обезболивающее, чтобы Монтегю не повредил локоть еще больше. Рука выглядела ужасно, и буквально за пару секунд под парнем набралась небольшая лужа крови. Джуно зачитала несколько заклинаний, фиксируя место травмы и обеззараживая открытую рану. В отличие от Малфоя, Монтегю никто не кусал, так что заклинания охотно ложились на открытый перелом.       Трансфигурировав из карандашей две дощечки подходящих размера и формы, Джуно сноровисто и надежно примотала их к руке Монтегю.       — Все остальное сделает мадам Помфри. Костероста у меня нет. Еще где-нибудь болит?       Охотник скорчил рожу, отдаленно похожую на благодарное выражение лица, и грузно поднялся на ноги. Наверняка же заработал кучу синяков, но не хочет говорить. И осмотреть его она не может, стыдно будет лапать парня на курс старше. Монтегю очень напоминал самого Флинта — такой же шкаф и фанатик квиддича. Капитан опустился недалеко от них и гаркнул во все горло:       — На сегодня все! Марш переодеваться и в замок! Грэхем — тебе нужен новый защитный комплект. И хорошо, что мы выяснили это до игры, поторопись его заказать. Крей, проследи, чтобы дошел.