Вслушиваясь в темноту

Спальня у Снейпа совсем маленькая, от двери до кровати всего четыре шага — я знаю, я посчитал. Спальня у Снейпа огромная, потому что эти четыре шага занимают у меня какое-то неимоверное количество времени. Я иду, а он смотрит на меня, не отводя взгляда, и я вижу, как его пальцы сжимают край одеяла, а на шее, под толстыми белыми шрамами, бьется тонкая синяя жилка, которую я вроде как видеть не должен. Наверное, даже если бы в дом ворвалась сейчас целая толпа авроров во главе самим Джексоном, крича, размахивая палочками и намереваясь немедленно арестовать меня за неподобающее поведение, я все равно прошел бы эти блядские четыре шага. Я сажусь на край кровати. Снейп совсем близко, я чувствую тепло его тела, слышу дыхание — быстрое и неровное, и от этого мое так и не ушедшее до конца возбуждение снова дает о себе знать. К возбуждению примешиваются страх и неловкость. Вот сейчас я сделаю что-то не так, ляпну что-нибудь такое, поттеровское, или Снейп возьмет и решит, что хватит с него этих дурацких игр, и все кончится. Что — все? Понятия не имею, но как же мне не хочется, чтобы оно кончалось! Снейп смотрит на меня, а я на него. Сердце беспорядочно колотится о ребра, ладони вспотели, приходится незаметно вытереть их о джинсы, губы пересохли, а Снейп все смотрит и смотрит, зараза чертова, и я никак не пойму, о чем он думает. Мы сидим так долго, а потом кто-то из нас — я так и не понял, кто именно, — наклоняется вперед, и мы целуемся. Сначала поцелуй кажется совсем легким и не очень уверенным, но потом Снейп со стоном выдыхает, вцепляется обеими руками в мои плечи и откидывается назад. Он тянет меня за собой, к себе, на себя, и я подчиняюсь, потому что нам никак не разомкнуть губы, не разорвать поцелуй. — Только ничего не говори сейчас, ладно? — шепчу я ему в губы. То, что есть между нами, хрупкое звенящее мгновение, тонкая невидимая нить, сотканная из прикосновений, из разделенного дыхания, из запаха и жара наших тел, может разорваться от любого неосторожного слова. Наверное, Снейп тоже это чувствует. Он кивает, облизывает губы и медленно, как будто боясь обжечься, запускает ладони под мою футболку, касается кожи, легко гладит. Я вздрагиваю. От холодных ладоней по всему телу проходит горячая волна, которая одновременно бьет в голову и в пах, а пальцы Снейпа ползут вверх, задирая футболку, и я послушно поднимаю руки, помогаю снять ее к чертям собачьим. Не выдержав его взгляда, я опускаю голову и снова принимаюсь целовать тонкие сухие губы, которые раскрываются навстречу, и я упиваюсь этим поцелуем. Сейчас я с почти болезненной остротой воспринимаю и принимаю каждое мгновение, каждое движение губ и языка, каждый вдох и выдох, впускаю в себя его дыхание и щедро делюсь своим. Присваиваю его себе. Присваиваю себе Снейпа, кто бы мог подумать! Потом я наконец выныриваю из поцелуя и поднимаю голову, чтобы опять посмотреть ему в лицо. Я боюсь причинить боль, зайти слишком далеко, оказаться слишком нетерпеливым — Снейпу и так сегодня досталось, а тут еще Поттер со своими страстями. Его бы сейчас накормить как следует и оставить в покое, а не вот это все. Снейп на мгновение опускает ресницы, но тут же резко распахивает глаза и… улыбается? Это же улыбка, да? Уголки его губ приподнимаются, совсем чуть-чуть, но лицо тут же преображается почти до неузнаваемости. Снейп улыбается мне, гладит меня по плечам, по спине, я чувствую под собой худое горячее тело, готов поклясться, что ощущаю сквозь одеяло его стояк, да и на моих джинсах, кажется, вот-вот треснет молния. Чуть приподнявшись, я стаскиваю со Снейпа чертово одеяло и практически выпрыгиваю из тесных штанов. Черный поношенный халат не столько скрывает, сколько обрисовывает все линии его фигуры. Закусив нижнюю губу, я провожу кончиками пальцев по твердому белому шраму, который пересекает шею и исчезает за распахнутым воротом. Снейп вздрагивает и резко выдыхает, но не отводит взгляда и не останавливает меня. Его ладонь ложится мне на плечо, а я, чуть помедлив, наклоняюсь и прослеживаю шрам губыми. Синяя жилка на напряженной шее бьется все быстрее, я целую ее тоже, ловлю языком, и от хриплого стона у самого уха меня бросает в дрожь. Пальцы Снейпа, сначала как будто неуверенно, потом все смелее, зарываются мне в волосы. Я целую его шею, прихватываю губами кадык, отмечаю каждый шрам, оставленный зубами Нагини, и он выгибается навстречу, запрокидывает голову, стонет все громче, разводит в стороны колени, позволяя прижаться к себе теснее. В ушах шумит кровь, мне становится одновременно и жарко, и холодно, когда я чувствую сквозь намокшую ткань трусов твердый член, упирающийся в мой собственный стояк. Снейп приподнимается, выпутывается из халата, тянется к резинке на моих боксерах. Так, еще немного — и я позорно кончу прямо сейчас. Ну уж нет! Я стаскиваю со Снейпа трусы, выдыхаю и обхватываю губами его член. По правде говоря, минет никогда не входил в число моих любимых занятий, но сейчас все почему-то совсем иначе. Меня ведет от запаха. От гладкой твердости под губами. От вкуса. От того, как Снейп подается бедрами навстречу и стонет. От бархатистой мягкости влажной, темно-красной от прилившей крови головки, которую я обвожу языком, жадно слизывая выступившую каплю предсемени. Кружится голова и ломит яйца, меня разрывает на части, и только прерывистое дыхание Снейпа и его пальцы в моих волосах удерживают на месте, привязывают к здесь и сейчас, заставляют впитывать в себя каждый миг происходящего. Подняв голову, я натыкаюсь на его взгляд, и мне становится еще жарче. В черных глазах пылает яркий, обжигающий огонь, так похожий на привычное когда-то пламя ненависти, и в то же время совсем иной — я никогда не видел Снейпа таким, даже представить себе не мог. От этого взгляда становится едва ли не больно, я невольно отвожу глаза и снова беру член в рот. Глубоко, еще глубже, пропускаю в горло, почти давясь им, и слышу, как Снейп стонет в голос и, кажется, негромко матерится, но в последнем я не совсем уверен, потому что в голове поселяется нарастающий глухой звон. Выпускаю мокрый член из губ, облизываю головку и тут же заглатываю снова. И еще раз. Помогаю себе рукой. Снейп выпускает мои волосы и вцепляется обеими руками в простынь, комкает ткань — я отмечаю это самым краешком сознания, весь сосредоточенный в одной точке, где мои губы соприкасаются с его плотью. В этой самой точке сейчас сошелся весь мир, и он взрывается в тот момент, когда Снейп выгибается и с гортанным коротким криком кончает. Я сажусь на пятки и запускаю руку себе в трусы, потому что мне очень надо тоже кончить как можно быстрее, иначе я сдохну прямо вот сейчас. На мои пальцы тут же ложится холодная ладонь. — Дай я, — хриплый шепот ударяет под дых, я послушно убираю руку, подаюсь чуть вперед, чтобы Снейпу было удобнее. Закрываю глаза. Снейп обхватывает мой член и медленно проводит по всей длине вверх, потом вниз, и снова вверх, от яичек до головки. Твердые мозоли слегка царапают чувствительную кожу, но от этого возбуждение лишь становится еще острее, еще ярче. Я знаю, что долго не продержусь, я уже на грани, но Снейп никак не дает кончить, он словно дразнит меня, то ускоряясь, то замедляясь, сжимает основание ствола, гладит головку, подхватывает яички, легко стискивает их в горсти, и все это время я даже сквозь опущенные веки чувствую на себе его пристальный взгляд. Потом он обнимает меня свободной рукой за шею, с силой привлекает к себе и впивается в губы жадным голодным поцелуем — и это оказывается последней каплей. Мне требуется несколько минут, чтобы прийти в себя, отдышаться и снова начать воспринимать окружающую действительность. Когда я открываю глаза, Снейп лежит рядом, буквально в паре дюймов от себя я вижу его лицо, непривычно расслабленное и спокойное — так выглядит человек, который принял сложное и, возможно, не особо приятное для себя решение и теперь начинает жить с его последствиями. Значит ли это, что он готов признать все происходящее между нами настоящим, впустить Гарри Поттера не только в свою постель, но и в свою жизнь? Меня охватывает внезапный приступ панического страха: черт, во что я впутался? Это же Снейп, мать-перемать! Беги, Поттер, беги, пока не поздно! Словно почувствовав мечущиеся под моим черепом мысли, Снейп хмурится, а потом берет меня за руку и слегка сжимает пальцы. Паника отступает, оставив только пересохшее горло и капли пота на висках, я придвигаюсь поближе к Снейпу — не то чтобы на его узкой кровати было особо куда двигаться — и кладу голову ему на плечо. Выдыхаю и снова закрываю глаза: ну да, я идиот, ищущий и успешно находящий сложности на собственную задницу, и да, это может стать главной ошибкой моей и без того не слишком толковой жизни, но сейчас я слышу, как под моей щекой бьется, постепенно успокаиваясь, сердце Северуса Снейпа, его пальцы осторожно поглаживают мои волосы, и мне уже очень, очень, очень давно не было так хорошо. Так хорошо, что я начинаю медленно уплывать в полудрему под ритм его дыхания. Но долго поваляться не выходит. Снейп хмыкает мне в затылок и слегка дергает за прядь волос. — Все это замечательно, Поттер, — говорит он, когда я поднимаю голову. — Но твой бедный эльф сегодня полдня провел на моей кухне, и судя по доносящимся оттуда запахам, время он зря не терял. Ты, я так понимаю, рванул сюда прямо с работы? Мой желудок отзывается на эти слова согласным ворчанием, а рот тут же наполняется слюной. Да, стряпня Кричера стоит того, чтобы выбраться из кровати, даже если ты делишь ее со Снейпом. Хотя… выбираться как раз совсем не обязательно, во всяком случае надолго. Рассмеявшись, я встаю и натягиваю трусы — мы со Снейпом все-таки не настолько близки, чтобы я мог позволить себе расхаживать голым по его дому. Он тоже приподнимается, но я мягко толкаю его обратно. — Нет уж, ты лежи. Получишь ужин в постель. — Поттер, я в полном порядке! — Да, я знаю. В абсолютном. И все-таки лежи, я все принесу. А потом… — я смотрю на него, и он отвечает мне таким же серьезным взглядом. — Потом мы поговорим. Как следует. Снейп кивает и отводит со лба упавшую на глаза прядь черных с едва заметной проседью волос. — Да. Поговорим. Я торопливо иду по скрипучим половицам, как будто оставленный даже на несколько минут в одиночестве Снейп способен испариться без следа, пока меня рядом с ним нет. Хорошо все же, что его дом такой невелик, все рядом! Я мимолетно отмечаю, насколько преобразило снейпову тесную и не слишком уютную кухонку присутствие, пусть и совсем короткое, домового эльфа. Может, забрать Кричера из Хогвартса и попросить — приказать, Поттер, хреновый из тебя эльфовладелец! — переселиться на время к Снейпу? Господину директору Снейпу. Кричер наверняка будет в полном восторге, а вот сам господин директор, скорее всего, не очень, но можно попробовать уговорить, и запеченное с сыром и специями мясо, издающее умопомрачительный запах, послужит отличным аргументом. С таким мясом спорить просто невозможно! А уж если добавить к нему знаменитый пирог с патокой… Я нагружаю найденный в одном из шкафов поднос всем, что может нам со Снейпом понадобиться, и немного жалею, что не додумался велеть Кричеру раздобыть бутылку вина или на худой конец пива, потому что разговор, судя по всему, предстоит долгий и нелегкий. Ну, обойдемся тем, что есть. Может, так и лучше, на трезвую голову. И уж на этот раз я точно вытрясу из Снейпа всю правду! Хватит. Мы в этом фестральем дерьме вместе, нравится ему это или нет. Сосредоточенно левитируя перед собой опасно покачивающийся переполненный поднос, я возвращаюсь в спальню. Снейп, который уже успел облачиться в халат и теперь сидит, опираясь на подушки, встречает меня иронически поднятой бровью и красноречивым хмыканием, но готов поклясться на министерский кубок по квиддичу, что в его взгляде мелькает одобрение. Я — немного, самую малость рисуясь — одним движением палочки трансформирую поднос в маленький столик, который можно поставить на кровать, и даже умудряюсь при этом ничего не уронить и не пролить! Профессор Макгонагалл осталась бы мной довольна… Хотя вряд ли одобрила бы компанию, в которой я сейчас нахожусь. Вряд ли вообще кто-либо из моих друзей и знакомых одобрил бы то, чем я занимаюсь сейчас, не говоря уже о том, чем занимался совсем недавно, разве что Невилл мог бы — у того, кажется, какие-то особые отношения со Снейпом, надо будет расспросить, хотя вряд ли со мной будут на эту тему откровенничать. Приготовленная Кричером еда, как обычно, выше всяких похвал, и поэтому некоторое время в спальне слышны только стук столовых приборов и наши довольные вздохи. Покончив с мясом, я отрезаю кусок пирога, кладу на тарелку и подвигаю ее поближе к Снейпу. — Ну, — говорю я, отрезая еще один кусок, чуть побольше, уже для себя. — А теперь рассказывай.