Вслушиваясь в темноту

Снейп медлит, сосредоточенно глядя на кусок истекающего патокой пирога перед собой. Медлит, кажется, очень долго — секунды неторопливо ползут в вечность, пока он молчит, и мне все сильнее хочется взять его за костлявые плечи и потрясти как следует. Вытрясти из него правду, которую я имею право знать, после всего, черт побери, что между нами было! - Снейп? Ты сказал, что мы поговорим, вот и рассказывай. Все. Он отодвигает в сторону тарелку с так и не тронутым пирогом, поднимает на меня глаза и вздыхает. Внезапный приступ ярости опаляет меня изнутри. Ну мать твою перемать, Снейп, какого лысого гоблина ты опять? Я, в конце концов, рискую своей работой, своей предполагаемой карьерой в Аврорате, даже больше — все, во что верил, все, за что боролся, стоит сейчас на кону, я по уши влип в дерьмо, и втянул меня в него ты! Хотя бы узнать, ради чего это все вообще, я могу? Имею право? Вслух я ничего такого не говорю, но, судя по всему, выражение моего лица достаточно красноречиво, потому что Снейп опять вздыхает. - Это очень… хреновая ситуация, Поттер. Мягко выражаясь. Перед моим мысленным взглядом встает невыносимо яркая и реальная картинка: Снейп открывает рот, чтобы рассказать мне все, его левая рука тут же тянется к горлу, и вместо слов наружу вырывается сдавленный хрип. Как это произошло с беднягой Петтигрю, когда рука, созданная магией Волдеморта, покарала своего владельца за непослушание. Вряд ли это может повториться сейчас, но видение все никак не исчезнет, становясь только ярче и реальнее с каждым ударом сердца, и я уже совсем было собираюсь закричать: не говори ничего, хрен с ней, с правдой, она того не стоит! — но Снейп, как будто прочитав мои мысли, качает головой. - Но ты прав — ты по уши в дерьме, и поэтому должен знать. Выругавшись, я одним движением палочки отсылаю столик с недоеденным пирогом в сторону — стакан со звоном падает на пол и, кажется, разбивается, плевать, потом разберемся, — забираюсь на кровать рядом со Снейпом и обеими ладонями крепко сжимаю его левую руку. Да, я знаю, что веду себя как идиот, и знаю, что в любом случае не сумею ничего остановить, но мне так становится чуточку спокойнее, да и на губах Снейпа мелькает легкая, едва заметная улыбка. - Ты же помнишь, чем я занимался в тот год, когда вы с Грейнджер и Уизли таскались по лесам в поисках крестражей? Помимо того, что пытался доставить тебе меч, будь он неладен? - Был директором Хогвартса, — киваю я. — Господином директором, как говорит Кричер. Уголок тонких губ чуть дергается вверх, тут же сменяясь недовольной гримасой. Кажется, воспоминания о том проклятом времени доставляют Снейпу еще меньше удовольствия, чем мне — ничего удивительного, если подумать. - Кричер… Тебе очень повезло с домовым эльфом, Поттер. - Да, я знаю. Не отвлекайся, пожалуйста. Ты был директором Хогвартса, и… - И как директор Хогвартса получал время от времени письма с указаниями из разных отделов Министерства, в том числе и из Аврората. Главным Аврором тогда был назначен Долиш, как ты наверняка знаешь. Да, Джон Долиш. Как сказал потом кто-то из моих старших коллег после нескольких стаканов огневиски — вот уж кому не повезло оказаться не в том месте не в то время! После победы его вроде бы собирались судить, но то ли Долиш слишком много знал кое о ком из судей, то ли у занятого Визенгамота не дошли до него руки, но никаких обвинений Главному Аврору так и не было предъявлено, он просто уволился и тихо исчез из поля зрения широкой общественности. - Ты получал письма от Долиша? Снейп качает головой. Его большой палец словно невзначай начинает поглаживать мое запястье, рассылая по всему телу теплые волны, и мне приходится приложить некоторое усилие, чтобы заставить себя сосредоточиться на разговоре. - Не от Долиша. От одного из его заместителей… Назвать тебе имя, или сам догадаешься? - Джексон, — не спрашиваю, скорее утверждаю я, слабо надеясь, что все не так понял. Снейп слегка дергает бровью и кивает, а его пальцы сильнее сжимают мои. Джексон действительно был тогда заместителем Главного Аврора, но говорить об этом… скажем так, не принято. - Джексон посылал тебе письма с инструкциями. — Кивок. — Только тебе или Кэрроу тоже? - В основном мне. Ну да, вряд ли Питер Сэмюэл Джексон опустился бы до общения с какими-то там Кэрроу, это не в его стиле. - Писем было не так много, — продолжает Снейп. — Всего десять. Да, десять, я помню каждое из них до сих пор — десять писем за год, запечатанных так, что открыть их мог только я. - И чего же хотел от тебя заместитель Главного Аврора? - Содействия, — невесело ухмыльнувшись, выплевывает Снейп, и в глазах его на миг вспыхивает злость. — Например, в работе с учениками, магическое происхождение которых вызывало вопросы… Или с теми, чьи упрямые родители нуждались в дополнительной мотивации, чтобы принять новые порядки. Дети, знаешь ли, очень неплохое средство убеждения. Я вспоминаю глаза Ксенофилиуса Лавгуда и мысленно соглашаюсь. Да, когда ребенка берут в заложники, наверное, человек согласится на что угодно. - Снейп… Черт, и ты… Я запинаюсь, не очень понимая, как можно спрашивать о таком. Ты выполнял эти указания? Передавал студентов аврорам, участвовал в задержании магглорожденных, сотрудничал с теми, кто помогал Волдеморту? То есть я догадываюсь, что кое-что из этого Снейпу, скорее всего, действительно приходилось делать, но готов ли я услышать это от него напрямую? И готов ли он признаться мне в том, что совершал в тот страшный год, в том, что вынужден был совершать, чтобы остаться директором Хогвартса и попытаться спасти то, что можно, защитить тех, кого мог? - Только если никак не удавалось этого избежать. Но, как правило, что-то мешало мне выполнить требования Аврората… В Хогвартсе происходят странные вещи, ты и сам знаешь. Я не смог помочь двоим — мисс Лавгуд и еще одному студенту. Грохот камня, который свалился с моей души, наверное, слышен на другом конце улицы. Подозреваю, что Кричер мог бы многое порассказать о странных вещах, которые отчего-то не давали господину директору подчиниться полученным из Аврората инструкциям, вот только вряд ли мой эльф согласится откровенничать со мной — боюсь, авторитет господина директора может и перевесить приказ хозяина. Чертовски хочется узнать побольше о тех, кого касались полученные Снейпом письма, но я отчетливо читаю в его глазах: не надо, Поттер, не спрашивай меня об этом сейчас. Может быть, потом — у нас же будет это потом? — когда мы со Снейпом научимся доверять друг другу, он расскажет больше, и я приму его рассказ, и в свою очередь поделюсь с ним собственной болью. Мне ведь тоже есть о чем молчать. - То есть получается… — медленно говорю я, заставляя разбегающиеся мысли собраться в ряд. — Получается, что теперешний глава Аврората замешан в преследованиях магглорожденных и прочих волдемортовых гадостях? Но почему никто об этом не знает? Почему Кингсли Шеклболт так доверяет ему и считает своей правой рукой? Почему ты не рассказал об этом? - Кому? — его палец снова начинает поглаживать мое запястье. — Сначала мне было слегка не до того, а потом… Потом — слово уважаемого человека, друга Министра Магии и практически Главного Аврора, против слова бывшего Пожирателя Смерти, едва избежавшего Азкабана. Как ты думаешь, на чью сторону встал бы Визенгамот? - Джексона, — без тени сомнения отвечаю я, и Снейп невесело усмехается. — Да, практически без шансов. А Шеклболт? Мне кажется, он мог бы тебе поверить, вы же были вместе в Ордене Феникса, и Дамблдор ему доверял. Снейп молчит, как будто раздумывая, стоит ли посвящать меня в еще одну тайну. Потом тяжело вздыхает, смиряясь с судьбой, пославшей ему Поттера. - Кингсли Шеклболт — неплохой человек. Он может быть честолюбив и себе на уме, это правда, но он никогда не был на стороне зла. Дело в том, что он обязан Джексону. Они вместе учились и вместе начали работать, а когда Шеклболт охранял маггловского премьер-министра, то оказался замешан в одной неприятной истории. Нет, я не знаю подробностей — кто бы стал меня в них посвящать? Дамблдор всего лишь попросил меня сварить пару зелий… скажем так, на грани законности. Не запрещенных, но на грани. Знаю только, что Джексон тогда принимал в этом деле активное участие, а когда карьера Кингсли Шеклболта пошла в гору, настало время раздавать старые долги. Даже если бы удалось поговорить с министром напрямую, вряд ли я смог бы убедить его поверить мне, а не своему давнему другу. - Ты не говорил с Шеклболтом? Я имею в виду, после… ну, после всего. Ты же работаешь на министерство. - Нет. Все мое общение в последнее время ограничивалось представителями нашего доблестного Аврората. Мягкие касания пальца словно пытаются сгладить резкость слов и сухой тон. Ну да, я тоже, как ни крути, представитель этого самого Аврората. Доблестного. Черт бы все это побрал. Потом из суматохи прыгающих в моем бедном запутавшемся мозгу мыслей вперед выбирается одна, и я тут же за нее цепляюсь. - Хорошо. На слово Шеклболт тебе и правда вряд ли поверил бы. Но эти письма… ну, от Джексона, с указаниями насчет магглорожденных и прочего… Он ведь наверняка их подписывал? И у него такой характерный почерк… И в Аврорате используется специальный пергамент, который нельзя подделать! Это же доказательства! Где они сейчас? Снейп молчит, глядя в сторону, и его большой палец замирает на моем запястье, как раз там, где должен биться пульс. - Снейп? Что случилось с письмами, которые Джексон тебе присылал? Ты… Ты ведь не уничтожил их? - Нет, конечно, — Снейп глубоко вздыхает и наконец смотрит на меня. И я догадываюсь, что сейчас услышу, еще до того, как он снова раскрывает рот. — Я был бы дураком, если бы уничтожил настолько важные улики, но и хранить их в кабинете Дамблдора казалось неправильным. Поэтому я спрятал все письма из Аврората до единого. В надежном месте. Ты ведь знаешь, Поттер, какое место в Хогвартсе лучше всего подходит для того, чтобы прятать там самое ценное? - Выручай-комната, — тихо говорю я. — Ты спрятал письма от Питера Джексона в Выручай-комнате… И они сгорели вместе со всем остальным, когда Гойл вызвал Адское пламя. Я невольно вздрагиваю, вспоминая, как тянулись вверх языки огня, словно пытаясь схватить нас жадными пальцами, как полыхали, рассыпаясь сонмами искр и превращаясь в кучи пепла, собранные поколениями студентов и преподавателей Хогвартса сокровища, как раздавался внутри меня безмолвный крик горящего крестража. Где-то там, среди этого пылающего ада, остался учебник Принца-полукровки… и, как теперь выяснилось, десять пергаментов, которые могли бы изменить судьбу Северуса Снейпа. - А Джексон знает, что его письма уничтожены? — спрашиваю я, и тут же отвечаю сам себе, не дожидаясь реакции Снейпа. — Нет. Не знает. Ты не сказал ему, да? - Я… Скажем так, я дал ему понять, что спрятал письма в надежном месте, но в подробности не вдавался. Маленькая месть, вполне в духе Снейпа, и в то же время некое подобие защиты: пока Джексон не уверен полностью, что компромата на него больше не существует, он будет хотя бы отчасти сдерживаться. Какая-то мысль, смутная и туманная, мелькает в голове, но я не успеваю ее поймать за хвост. Снейп выпускает мою руку, откидывается на подушку и закрывает глаза. Я почти физически чувствую, как от него исходит волна усталости — так бывает, когда невыносимо долго носишь что-то в себе, не имея возможности поделиться хоть с кем-нибудь, и оно там внутри давит и нарывает, и пытается выбраться наружу, и тебе приходится тратить кучу сил на то, чтобы этому помешать. А потом, когда ты наконец выпускаешь это, делишься с кем-то, то вместо облегчения испытываешь именно вот такую вот почти непереносимую усталость, как после долгой болезни. Да и вообще Снейпу сегодня досталось, и не только сегодня — когда он в последний раз толком высыпался? Усталость передается и мне. Я подавляю зевок и осторожно, стараясь не побеспокоить Снейпа, принимаюсь выбираться из кровати, но тут же ощущаю на запястье цепкую хватку его пальцев. - Куда это ты собрался, Поттер? — спрашивает он, не открывая глаз. - Я… Тебе надо отдохнуть, а я вполне могу поспать в гостиной. Трансфигурирую себе кресло и отлично высплюсь. Снейп хмыкает и поворачивает голову, чтобы одарить меня красноречивым взглядом. В груди расплывается странное тепло, я невольно улыбаюсь и тут же зеваю во весь рот. - Угу, я так и подумал. Поттер… Иди сюда. Я ложусь рядом с ним. Близко, очень близко, ощущая его всем телом, каждой клеточкой кожи, каждым нервом. Снейп снова берет меня за руку, и я, чуть помедлив, пристраиваю голову ему на плечо. Да, я знаю, избито и клише и все такое, но это ощущается очень правильным, наверное, единственно правильным сейчас: тело Снейпа рядом со мной, его дыхание, размеренное биение его сердца, прядь его волос касается моей щеки, ладонь поглаживает мое плечо, и мне становится так хорошо и спокойно, что я сам не замечаю, как уплываю в сон. Мне снится Хогвартс. Такой, каким был до битвы — ставший мне вторым домом, местом, где я чувствовал себя в безопасности, несмотря ни на что. Старый замок не снился мне уже давно, а вот теперь я неслышно скольжу по знакомым коридорам, и пламя факелов рисует на стенах постоянно меняющиеся картины. Вокруг пусто, и только откуда-то издалека доносится едва слышный гул голосов. Наверное, все собрались в Большом зале, вот только мне туда не надо сейчас. Портреты не замечают меня, занятые досужей болтовней, а я медленно двигаюсь дальше. У меня есть цель, точно есть, и во сне я ее знаю — я не просто так бреду в застывшем пыльном воздухе, я что-то ищу. В конце коридора я замечаю на одном из портретов знакомые очки-половинки, длинную белую бороду и шляпу со звездами. Дамблдор смотрит прямо на меня и, кажется, в отличие от остальных портретов, он меня видит. Губы старого директора складываются в легкую улыбку, он как будто ждет, когда я подойду поближе, чтобы что-то сказать мне, что-то, наверное, очень важное, я ускоряю шаг, чувствуя, как все быстрее колотится в груди сердце. Дамблдор чуть наклоняется вперед, я задерживаю дыхание, боясь пропустить хоть слово… И просыпаюсь. Снейп лежит рядом и смотрит на меня в упор, в его черных глазах еще плывут остатки сонного тумана, и я улыбаюсь в ответ, двигаюсь ближе, обхватываю его за шею, прижимаю к себе. Утренние поцелуи всегда казались мне чем-то особенным. Если, оказавшись с кем-то в одной постели утром, ты не чувствуешь острого желания тут же выбраться из-под одеяла, побыстрее почистить зубы и свалить нафиг, пробормотав что-то невразумительное насчет прислать сову или позвонить на днях, а хочется наоборот — целоваться с этим человеком, сначала медленно и лениво, еще не проснувшись окончательно, постепенно углубляя поцелуи, гладить и трогать теплое после сна тело, тискаться под одеялом, а потом… - Кричер приготовил господину директору Снейпу и хозяину Гарри завтрак. Упс. Оторвавшись от Снейпа, я поднимаю голову и вижу своего эльфа. Успеваю заметить радостный блеск в его глазах, но Кричер тут же склоняется в низком, глубоком поклоне, таком глубоком, что кончики длинных ушей ложаться на пол. Вот только этого мне сейчас не хватало, да. Хотя завтрак… Завтрак от Кричера это всегда хорошо, а постель от нас со Снейпом никуда не уйдет. Теперь я в этом уже практически не сомневаюсь. - Хорошо, Кричер, — говорю я, чувствуя, как ладонь Снейпа поглаживает мое бедро. — Мы с… с господином директором… ай! … Мы скоро спустимся. Иди на кухню. Совсем скоро спуститься не получается, потому что Снейп, с растрепавшимися черными волосами, слегка порозовевшими шеками, теплый, близкий, как-то внезапно оказывается подо мной. Я трусь напряженным членом о его подставленные ягодицы, целую в шею, тяну за волосы, заставляя повернуть голову, чтобы коснуться губ. Сжатый кулак Снейпа ходит взад и вперед, подстроившись под ритм моих толчков, и я держусь изо всех сил, но все равно кончаю очень быстро, слишком быстро, и тут же кладу свою ладонь поверх его руки, и почти сразу теплая сперма брызжет мне на пальцы. Героическим усилием я решаю, что в душ мы с ним пойдем все-таки по отдельности, а то до завтрака доберемся только к обеду. Надо же так влипнуть, а, Поттер? И в кого? В Снейпа. В чертова Снейпа… Ну ладно, что уж теперь, придется как-то справляться. Когда я, приняв душ и натянув на себя штаны и футболку, спускаюсь на кухню, Снейп уже сидит за столом, обхватив обеими руками чашку с дымящимся кофе. Кричера нигде не видно, и только умопомрачительные запахи говорят о его недавнем здесь присутствии. Наложив себе на тарелку всякой вкуснятины, я сажусь напротив Снейпа и принимаюсь намазывать маслом кусок свежего ароматного хлеба, который, кажется, Кричер каким-то чудом умудрился испечь. - Поттер… - Да? - И что ты собираешься теперь делать? - Что я собираюсь делать… — медленно повторяю я. Тяну время, чтобы мельтешащая в мозгу мысль успела оформиться во что-то хотя бы относительно внятное. — Наверное, мне все-таки надо на работу. Снейп хмыкает, и я прекрасно его понимаю. Сам бы сидел тут и хмыкал весь день, но на работу мне действительно надо. Во-первых, иначе кое у кого могут возникнуть подозрения, а это сейчас совершенно ни к чему. Во-вторых, у меня, кажется, появляются зачатки чего-то похожего на план, и хорошо бы его обдумать как следует, но думать в присутствии Снейпа я вряд ли смогу. - Будь осторожен, хорошо? Я киваю, беру его за руку и крепко сжимаю холодные пальцы. Наши глаза встречаются, и внутри вдруг становится тепло. Да, мы в дерьме по уши, и я влип в это дерьмо по собственной воле — но если вот прям совсем честно, ни за что на свете не хотел бы я сейчас оказаться где-то в другом месте. - Буду. Обещаю.