Русский розарио

Глава 1. Пролог

      Летнее утро началось с привычной мерзкой трели будильника, разрывающей тишину. Моя рука безвольно шлепнула по тумбочке, сбросила телефон на пол, и только тогда я соизволил разлепить глаза. Сонно шаркая тапками по скрипучим половицам, я побрел на кухню, мысленно уговаривая сам себя: «Куда же без них с утра?»       На кухне меня ждал старинный деревянный шкаф — массивное чудовище с резными ножками. Я потянул за медную ручку, и дверца издала протяжный, замогильный скрип, словно открывался портал в преисподнюю. Внутри, на пыльной полке, теснились банки и коробки. Я достал жестянку с молотым кофе и пачку печенья. Поставив добычу на стол, я взял турку — медную, в мелких царапинах, видавшую виды.       Вода в турке начинала закипать, собираясь мелкими пузырьками по краям, когда я засыпал кофе. Пахло обжаренными зернами, шоколадом и чем-то домашним, уютным. Я помешивал ложкой, наблюдая за тем, как густеет пенка. В этот момент в кармане штанов трижды вибрировал телефон. Я вытер руки о полотенце и взял трубку. Сообщение от Дэвида высветилось на экране: «Привет Ник, тут пришли результаты экзаменов. У меня плохие новости для тебя…»       Я перевел взгляд на турку — в самый ответственный момент! Кофе, лишенный присмотра, рванул вверх коричневым фонтаном, окатив конфорку. Я быстро снял его с огня, но было поздно. Аромат сменился едким запахом горечи. Я выдохнул сквозь зубы и разлил напиток по кружке. Первый глоток обжег язык и оставил противное, терпкое послевкусие. Я макнул печенье, чтобы заглушить горечь, и набрал ответ. Пальцы летали над клавиатурой нервно, сбивчиво.       — Привет, Дэвид. Какие дела? Что там за новости?       Ответ пришел мгновенно, будто друг только и ждал.       — Слушай, брат, у тебя очень низкий балл. Ты завалил вступительные. Совсем. Что будешь делать?       Я усмехнулся уголком губ, хотя внутри всё сжалось в тугой комок. Сделал глоток горького кофе.       — Блять… Что ж я могу сказать, братишка? Похоже, я иду работать в «Мак». Давай, удачи тебе в колледже.       — Ты че такой веселый? — не унимался Дэвид. — Тебя никуда не возьмут! Это был единственный универ с самым низким проходным баллом, чувак.       — Да знаю, — я отодвинул кружку, она жалобно звякнула о столешницу. — Мог бы и не говорить мне это. Короче, пока лето — буду просто отдыхать. А дальше… дальше посмотрим, что будет.       Мы проболтали еще с час. Где-то смеялись, вспоминая школу, где-то он рассказывал свои планы. Но как только экран погас, в комнате повисла тишина, которую не нарушало даже тиканье часов. Я уставился в окно. За стеклом беззаботно светило солнце, а я чувствовал, как пол уходит из-под ног.       «Что же мне теперь делать? Куда идти? Мне уже некуда податься. Я позор для семьи…»       Я сидел за столом, сжимая в руке остывшую кружку, и не заметил, как в глазах защипало. Одна слеза все-таки прорвалась и потекла по щеке, упав на джинсы. Я даже не вытирал ее. Входная дверь хлопнула. Сестра, скинув кроссовки в коридоре, зашла на кухню и замерла на пороге.       — Ник? — голос у нее был встревоженный. Она подошла ближе, присела рядом. — Ты чего? Что случилось?       Я сглотнул ком в горле и, запинаясь, выложил всё. Про баллы, про университет, про «Мак».       К вечеру семья собралась за ужином. На столе дымилась картошка с мясом, пахло укропом и свежим хлебом. Но меня это не радовало. Я ковырял вилкой в тарелке, поднимая глаза лишь на мгновение. Все — отец, мать, даже сестра — выглядели странно. Отец посмеивался над шуткой по телевизору, мама напевала что-то себе под нос. Меня это смущало до дрожи в пальцах.       — Что такое, Ник? — мама отложила вилку и посмотрела на меня поверх очков. — Почему не ешь?       — Да так, — буркнул я, уставившись в тарелку. — Аппетита нет. И настроения тоже.       — Это из-за того, что не поступил?       — Да… — начал я, но тут же вскинул голову, нахмурившись. — Стоп. Откуда ты знаешь?       Мама переглянулась с отцом, и на ее лице расцвела загадочная улыбка.       — Нам всё рассказали. Но ничего страшного. Да еще плюсом…       — Кто рассказал?! — я отодвинул стул, не дослушав.       — Не перебивай старших! — строго оборвала меня мать, но в глазах у нее плясали искорки. — Твой отец нашел приглашение. В колледж, куда тебя точно возьмут.       Она чуть ли не подпрыгнула на стуле, сложив руки в восторге. Я перевел взгляд на отца. Тот важно откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на животе.       — Разве твой отец не великолепен? — звонко добавила мама.       — Это… это хорошо, — выдавил я, чувствуя, как в голове шумит кровь. — Но где ты его нашел?       Отец почесал затылок, бросив взгляд на мать.       — Оно выпало у одного священника. В белом одеянии. Шел он мимо, ну, я и подобрал. Но это не важно, — махнул он рукой. — Главное, что ты сможешь отучиться!       Я доедал ужин в полном оцепенении. Вилка ходила ходуном в руке. Я смотрел на счастливые лица семьи и думал только об одном: «Мда, конечно, свезло. Но всё это как-то странно… Очень странно».       Мысли путались. Я поблагодарил за ужин, прошел в свою комнату и рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Сон пришел не сразу, но под утро сморил меня тяжелым, беспокойным сном. Резкая боль по голове заставила меня подскочить. Я открыл глаза и увидел маму. Она стояла надо мной с полотенцем в руках.       — Просыпайся, соня! Ты так автобус проспишь! — голос у нее был бодрый и громкий, словно пожарная сирена.       — Хорошо-хорошо… — прохрипел я, растирая лицо. — Пять минут и я готов.       — Жду на кухне. Чтоб был одет! — она уже выходила из комнаты, но бросила через плечо: — У тебя полчаса, чтобы собрать вещи. Понял?       — Конечно, мам.       Я натянул джинсы, черную майку и сунул ноги в теплые тапочки. На кухне меня ждал накрытый стол: ароматный кофе, хлеб и яичница, еще шипящая на сковороде. Мама сидела на диване у камина, грея руки. Я быстро проглотил завтрак, почти не жуя, шепнув про себя: «Спасибо».       Наскоро кинув в рюкзак пару футболок, шорты и джинсы, я пулей вылетел из дома.       Я добежал до остановки как раз в тот момент, когда автобус, тяжело вздыхая пневматикой, открывал двери. Запрыгнув внутрь, я бросил рюкзак на соседнее сиденье и тяжело дышал, пытаясь отдышаться. Водитель — мужчина с бледным лицом и глубокими тенями под глазами       — посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Я хотел было достать билет, как вдруг он глухо произнес:       — Колледж Екай… очень страшное место.       По спине пробежал холодок. Я оглянулся. Автобус был пуст. Совсем пуст. Только я и этот водитель. Поездка оказалась странной. Мы въехали в тоннель. Свет фар выхватывал из темноты сырые, покрытые копотью стены. Тоннель тянулся бесконечно, и когда впереди показался выход, я почему-то сжал подлокотники.       Как только автобус вынырнул наружу, мир за окном изменился. Краски потускнели. Солнце, такое яркое утром, теперь висело в небе блеклым, больным пятном. Вокруг стало мрачно и жутко. Я наклонился к стеклу, стараясь не дышать на него, и понял, что мы едем уже не по асфальту, а по старой, заросшей булыжной мостовой. Впереди, сквозь кружево черных деревьев, проступили острые шпили здания, похожего скорее на готический собор, чем на колледж.