Часть 3. Глава 6.
28 апреля 2020 г., 12:38
Микки просыпается на следующее утро с коленом Йена, упирающимся ему в поясницу.
Очевидно, побочным эффектом высокого роста и долговязости является то, что вы распластываетесь по всей поверхности, когда спите. Йен спит как морская звезда — руки-ноги в стороны. Его колено упирается Микки в поясницу, левая рука лежит на его груди, а одна нога свисает с одеяла и с кровати. Его глаза все еще закрыты, а дыхание медленное и ровное. Микки поворачивается так, что колено Йена упирается ему в живот, а не в спину, и изучает его в течение минуты, потому что может. Он смотрит на линию плеч Йена, мягкую и расслабленную, на волосы у него на затылке, на россыпь веснушек на грудной клетке, на то, как его рот слегка опускается вниз, когда он спит, и он чувствует неприятный и неожиданный спазм в горле.
Йен немного сдвигается, так что его колено еще сильнее впивается в живот Микки, что не только не избавляет его от этого ощущения, но и напоминает ему о другом факте. Йен Галлагер раздражает. Микки щелкает ногтем по коленной чашечке Йена.
— Эй, — говорит он, но без всякого злорадства. — Сдвинься. Ты просто чертов рыжий осьминог.
Йен открывает один глаз, другой скрыт запасной подушкой Микки, но убирает колено. — Ты храпишь, — говорит он приглушенным сонным голосом.
— Ты чуть не вышвырнул меня из моей собственной постели!
— Ты собираешься заставить меня уйти? — Йен ухмыляется. Даже его ухмылка медленная и сонная.
— Засранец, — Микки вытягивает руки над головой. — Нет. — Ухмылка Йена превращается в настоящую улыбку, и он снова закрывает глаза, сдвигаясь так, что остальная часть его тела оказывается под одеялом. Его волосы торчат во все стороны, и Микки хочет убрать пряди с его лица, и делает это, потому что нет ничего, что могло бы остановить его.
Он так же целует Йена, потому что ничто не мешает ему сделать и это, скользнув рукой вверх, чтобы обхватить его лицо. Его большой палец приземляется на подбородок Йена, проводит линию по утренней щетине вдоль челюсти. Йен целует его в ответ, с открытым ртом, тепло и медленно. У него неприятный запах изо рта. Это то, что ни в одном фильме о том, как разделить с кем-то постель вам не покажут, никаких предупреждений об утреннем дыхании, или извивающихся конечностях посреди ночи, или краже одеяла. Микки это не волнует.
— Который час? — Йен бормочет прямо в рот Микки.
— Чертовски рано, — отвечает Микки. — Семь или около того.
— Вот дерьмо! — Йен резко выпрямляется, сбрасывая при этом одеяло с них обоих. Микки хмуро смотрит на него. — Я должен встретиться с Дебс и Фионой в восемь, Микки! — Йен вскакивает с кровати и начинает шарить по полу в поисках своей одежды. — Мне понадобится вечность, чтобы добраться до другого конца города, а я не могу опоздать... я думал, что поставил будильник... где, черт возьми, мой телефон... я тебе ничего не говорил? Я же сказал, правда?
— Да, — говорит Микки немного виновато. Теперь он припоминает. — Но это было как раз перед тем, как мы трахнулись, так что я думаю, что у меня были другие вещи на уме. — Йен, который нагнулся, заглядывая под кровать Микки, выпрямляется и поднимает брови. — Не знаю, чего ты ожидал, — пожимает плечами Микки. — Твой телефон здесь. — Он бросает его Йену, который натягивает боксеры.
— Где, блядь, мои штаны? — возмущается Йен, вертясь кругом.
— Не знаю. Ты не можешь бросить свои семейные дела и позавтракать? — Микки знает ответ, но все равно спрашивает.
— Это для Дебс. Как моя рубашка туда попала? Я должен быть там, обещал ей, что буду. Она сдерет с меня шкуру, если я не появлюсь. Где мои штаны?
— Наверное, в гостиной?
— Ты можешь пойти и найти их? Мне нужно причесаться, и я не думаю, что ты хочешь, чтобы Мэнди видела, как я бегаю в нижнем белье.
— Мэнди еще не проснулась, — говорит Микки, — сейчас семь утра. — Но он соскальзывает с кровати и натягивает относительно чистые трусы.
Джинсы Йена лежат в гостиной, зажатые между двумя подушками дивана. Микки подбирает их и ставит воду для кофе. Он возвращается в спальню, чтобы отдать Йену брюки.
— Успеешь? — интересуется Микки, пока Йен залезает в штаны, ерзая, потому что они довольно узкие, а у него длинные ноги, и он может пользоваться только одной рукой. Микки пялится, и может сказать, что Йен знает, что он глазеет, но ничего не может с собой поделать. Йен ухмыляется ему и прикусывает уголок губы.
— Если я пробегусь до автобуса, то да, — говорит он.
— Как твоя рука?
— Все в порядке, — пожимает плечами Йен, сгибая ее. — Побаливает немного. Не горю желанием объяснять Фионе, как я ее распорол.
— Могу я хотя бы сделать тебе чашку кофе? — спрашивает Микки.
— Не, куплю, когда встречусь с ними, — Йен натягивает куртку, все еще висящую на одном из кухонных стульев. — О, привет, Мэндс!
— Какого черта вы так шумите? — Мэнди в большой футболке и растрепанная открывает дверь своей спальни и, зевая, бредет на кухню. — Еще нет девяти… Кто ты и что ты сделал с моим братом? Привет Йен, что ты здесь делаешь? Разве ты не встречаешься с Дебби? Что ты сделал со своей рукой?
— Порезался о бутылку вчера. Четыре шва! — говорит Йен, второпях натягивая один кроссовок, одновременно сражаясь со шнурками на другом.
— Ой, — Мэнди сочувственно надувает губы. — Ты сегодня работаешь? — Она начинает вытаскивать кружки из шкафа, наливает чашку кофе для себя и чашку для Микки. Микки добавляет сахар.
— Не-а, просто занят с этими делами часов до трех, или около того. А вы, ребята?
— До пяти, — говорит Микки. Он знает, что не должен сердиться на Мэнди, за то, что они разбудили ее, но все же злится. Он хотел... ну... проваляться в постели весь день. Поцеловать Йена на прощание.
— Заходи позже, посмотрим кино или еще что-нибудь, — говорит Мэнди. — Да?
— Звучит заманчиво! — Йен заканчивает завязывать шнурки на ботинке и поднимается. — Извините, ребята, должен бежать. — Я напишу тебе, — говорит он комнате, но встречается взглядом с Микки, и горло Микки снова становится странно напряженным. — Заскочу, когда закончу, если ты будешь дома, Мэндс! Найди хороший фильм ужасов или вроде того.
— Увидимся, — Мэнди машет ему рукой поверх чашки с кофе и зевает.
Йен открывает дверь, засовывает телефон в задний карман, и, прежде чем он полностью поворачивается к ним спиной, Микки внезапно и неожиданно принимает решение. Он даже не раздумывает, оно возникает в его сознании так же внезапно и неожиданно, как поток, который толкает его вперед. Он ставит свою чашку с кофе, преодолевает расстояние до двери в несколько шагов и хватает Йена за плечо, притягивая его к себе лицом.
— Я опаздываю... — говорит Йен, но Микки обрывает его, потому что протягивает руку к затылку Йена сквозь все еще слегка влажные волосы, наклоняется вперед, немного приподнимается на цыпочки и целует его.
Йен слегка вздрагивает от неожиданности, затем его рука опускается на плечо Микки, и он нежно целует его в ответ. Микки никогда не понимал поцелуи ради поцелуев, если за этим не следует секс, пока он не осознал как прижимается рот Йена к его губам, как подбородок Йена слегка ударяется о его подбородок и как пальцы Йена ощущаются на обнаженной коже его плеча. Это никуда не ведет и ничего не требует, просто они, в этом моменте, вместе, целуются. Это то, что есть.
Он отстраняется. Йен пристально смотрит на него, его лицо слегка порозовело, глаза блестят, а губы изгибаются в улыбке, и это, вероятно, самое прекрасное из всего, что Микки когда-либо видел в своей жизни.
— Иди, — говорит Микки, — ты опаздываешь.
— Ты просто засранец, — говорит Йен. — Увидимся. — И он поворачивается и практически бежит по коридору.
Микки закрывает дверь и медленно оборачивается. Мэнди пристально смотрит на него, не донеся до рта чашку с кофе, и глаза у нее размером с обеденную тарелку.
— Мэнди... — Микки поднимает руку, — не…
— Я так и знала, — шепчет Мэнди.
— Угу, — скептически говорит Микки.
— Знала! Мы были правы! — голос Мэнди становится практически вдвое громче. — Без обид, но ни один из вас не особо хитер, и у Йена этот щенячий взгляд, а ты... ну... я читаю все твои тексты песен, которые, знаешь…
— Господи! — кричит на нее Микки. — Угомонись!
— Я так и знала! — визжит Мэнди. Микки бежит обратно через комнату, чтобы забрать у нее чашку кофе, прежде чем она выпустит ее из рук.
— Если ты переусердствуешь со злорадством, твое лицо так и застынет, — говорит Микки. Мэнди выхватывает у него кофейную чашку и скалится огромной говенной ухмылкой. — Я возвращаюсь в постель, — говорит ей Микки. — А ты поостынь. Лады? Расслабься. — Он хватает свою кофейную чашку и отступает, оставляя Мэнди ухмыляться самой себе на кухне.
Микки спит еще два часа, пока не наступает время идти на работу. Он уклоняется от острой брови Мэнди, кривляющейся ему с дивана, и проверяет свой телефон в автобусе.
«СДЕЛАЛ ЭТО [значок большой палец вверх]», — говорится в сообщении Йена.
«Рад, что твоя сестра не содрала с тебя кожу», — отвечает Микки, а затем, через секунду, добавляет: «Я бы может скучал по тебе немного.»
«Вчера был приятный вечер», — отвечает Йен. Микки идет на работу улыбаясь.
________________________________________
«Значит... ты и мой брат, да? Это... что-то.» «Не будь такой самодовольной, или что там еще. Это... это что-то. Прости, что не сказал тебе раньше.» «О, меня это не волнует. Как долго это продолжается?» «Пару недель. Поначалу это было несерьезно.» «А теперь серьезно?» «Думаю, да. Надеюсь, что так. Я не знаю. Не бей меня! Знаю, что ты взволнована, но я тут ранен!» «Дай мне знать, если он поведет себя как придурок по отношению к тебе, ладно? Я надеру ему задницу.» «Это то, что он сказал Светлане?» «Наверное. Тем не менее, я серьезно.» «Буду иметь в виду.»________________________________________
Микки возвращается домой с работы около половины шестого и обнаруживает, что свет в квартире горит, телевизор включен, а Йен и Мэнди крепко спят на диване: Йен ‒ на спине с открытым ртом, а Мэнди — на нем, положив голову ему на грудь и свесив руку с дивана, касаясь пола. Весь диван монополизирован их сонным царством. — Эй, — Микки пихает Мэнди ногой, — не хочешь подвинуться, чтобы поделиться, а? — Не особо, — отзывается Мэнди с закрытыми глазами. Йен зевает. — Хочешь, чтобы я сел на тебя? — Микки тычет ее снова, и Мэнди открывает один глаз. — Вообще-то нет, — говорит она, оставляя тему закрытой. Микки вздыхает, протягивает руку, чтобы схватить Йена за плечи и воротник рубашки и подтолкнуть, освобождая место, подпирая его, посредством втискивания его плеч между двумя диванными подушками. Мэнди переворачивается так, что плюхается между Йеном и спинкой дивана, издавая бессвязный ворчливый звук, а Микки торжествующе садится в теперь уже незанятом углу. Он включает телевизор, обнаруживая лишь вечерние новости. — Вы взяли напрокат фильм? Или продрыхли всю вторую половину дня? — Успокойся, — говорит Мэнди в диван, — мы скачали «Звонок» и заказали пиццу. Тебе не следовало садиться, я хочу пива. — У тебя есть ноги. — Да иди ты, — Мэнди перекатывается через Йена и сползает на пол, а затем встает, мягко шлепнув Микки по уху. — Принеси и мне тоже, ладно? — И мне, — подает голос Йен. — И чертовой Спящей тут Красавице. Йен снова сползает с дивана, и его голова падает на колени Микки. Он моргает и улыбается ему, и Микки улыбается в ответ. — А как ты относишься к фильмам ужасов? — спрашивает Йен. — Обычно, как к никуда не годным, — говорит Микки. — Ну и хорошо, потому что я кричу, как маленький ребенок. — Не собираюсь держать твою гребаную руку. Впрочем, он держит. Доставляют пиццу, и они плюхаются на диван, чтобы посмотреть фильм, Йен в середине, держится за подушку для защиты или типа того. Мэнди любит фальшиво кричать при просмотре ужастиков, но Йен действительно делает это, по-настоящему. Он орет в подушку, когда страшные девушки-призраки появляются на экране телевизора, и когда это происходит снова, он хватается за руку Микки обеими руками. Его пальцы как тиски, поэтому Микки стряхивает их. Однако через полчаса, когда фильм снова становится напряженным, уже сам Микки подпрыгивает, почти опрокидывая свое пиво на колени Йена. Ему удается подхватить его, а затем, повинуясь внезапному порыву, он сам хватает Йена за руку. Йен смотрит на него искоса, и Микки поднимает брови, он думает, что, возможно, Йен собирается что-то сказать, но мертвая лошадь появляется на экране, и все трое визжат, а Мэнди практически карабкается на колени Йена. — Господи Боже! — восклицает Микки. — Что это за хрень такая? — Нога Мэнди упирается ему в почку, так что он щекочет ее, и она отскакивает на свою сторону дивана. — Что за хуевый фильм вы все-каки выбрали, ребята? — Тсс, — Йен накрывает свободной рукой лицо Микки, чтобы заставить его замолчать. Они досматривают фильм, и Микки не отпускает руку Йена. Йен и Мэнди в конце концов засыпают на диване около двух, и Микки набрасывает одеяло на их плечи и встает, чувствуя себя очень бодрым. Рот Йена открыт, его щека покоится на волосах Мэнди, потому что ее голова лежит на его плече. Микки выключает телевизор и с минуту наблюдает в темноте, как он спит. Все дерьмо в его жизни, все, что случилось с ним и привело к выражению поражения на его лице, когда он рассказал Микки, что произошло прошлым летом, — Йен слишком хорош для этого. Микки знает это так же хорошо, как и все остальное. Йен такого не заслуживает. И Микки знает, что он на самом деле не заслуживает того, чтобы его посвящали в тайну Йена, это огромная вещь, которая толкает его в том направлении, куда он, кажется, боится идти. Это заставляет Микки чувствовать себя старше. Ответственнее. Теперь он отвечает за тайну Йена, потому что тот рассказал ему. Йен рассказал и ему, и Мэнди, и они несут за это ответственность. Они не могут сделать лучше, но могут разделить это, могут помочь. Он хотел бы найти какой-нибудь способ исправить это, сделать это лучше или даже проще, и он знает, что такого способа на самом деле нет. Он хорош только в одном, но... эта мысль приходит ему в голову, когда глаза Йена слегка двигаются под веками. Но в одном он действительно хорош. Он мог бы сделать это. Возможно, в долгосрочной перспективе это вообще ничего не даст, но он мог это сделать. Микки наблюдает за ними еще с минуту, а затем встает, берет блокнот и ручку и начинает записывать текст песни.
