Перед рассветом

сейчас - Я совсем идиотка, да? – спрашиваю сидящую напротив Гвен. - Ну, - видно, что подруга прямо сейчас начнет ржать в голос, - давай-ка еще раз проясним. Ты пошла на какой-то дурацкий прием, на который мэр пригласил несколько докторов из больницы, в том числе и тебя. Оказалось, что прием спонсирует в том числе этот твой Уэйн. Ты увидела его там, всего такого сексуального в безупречно сидящем костюме танцующего с красоткой в маске. И расстроилась. Расстроилась из-за мужика, который твой пациент и который явно не твоей весовой категории. Расстроилась так сильно, что нагрубила ему, как какой-то подросток, столкнувшись с ним чуть позже. Грубо отказала ему в танце. И буквально сбежала с приема в тот самый момент, когда главврач хотел познакомить тебя с мэром. Даже не знаю, - тянет подруга, - сама мне скажи: совсем ты идиотка или нет. Со стоном я хватаю чашку кофе, залпом выпиваю. В изложении подруги мои жалобы звучат совсем уж дико и жалко. - Господи, Гвен! Да я хуже своей ординаторши, которая чуть не кончила на него прямо у меня в кабинете. Гвен секунду смотрит на меня, а потом все же начинает смеяться так громко, что на нас оглядываются посетители больничного кафетерия. - Ты себе не представляешь, как нудел главный на следующий день! – продолжаю жаловаться я, вызывая новый взрыв смеха, - больше часа песочил мне мозги! Подруга смеется до слез. Великолепный хирург-онколог, золотые руки, она работает вместе со мной в Gotham Central Hospital и прекрасно знает, каким нудным может быть наш главврач. Он никогда не выражает свое недовольство криком или угрозами уволить. Нет, он просто бесконечно занудствует, читает нотации, сыплет банальностями. И продолжаться это может часами. - Детка, - отсмеявшись, Гвен принимается за свой салат, - в целом и общем, нет ничего удивительного, что ты запала на красавчика и миллиардера. Я бы и сама на него запала, попадись он мне. Но повезло-то тебе! - Так себе везение, - бурчу я. Мне стыдно за свое поведение. С того приема прошли пятница, суббота и воскресенье. Сегодня у меня назначен прием для Уэйна после обеда. И я с ужасом представляю, как буду с ним разговаривать. Господи! Да я должна извиниться перед ним. Но как? Что сказать-то? Одна эта мысль повергает меня в панику. - Везение, везение, - подруга увлеченно хрустит салатом, - тебе вся больница завидует. И не только женская ее часть, - Гвен подмигивает мне. Я хмыкаю. Да уж, некоторым наверняка жалко, что мистер Уэйн гуляет с моделями исключительно женского пола. - А вообще не парься. Уверена, что он уже и забыл об этом инциденте. Наверняка провел отличную ночь с той самой красоткой. И думать не думает о неадекватной докторше. Просто извинись перед ним, скажи, что перебрала с шампанским. Делов-то! – Гвен легкомысленно пожимает плечами. Она права, в общем-то, кто я такая, чтобы миллиардер Брюс Уэйн помнил о моих грубых словах? Просто докторша. Незначительный элемент мозаики его жизни. Настроение, стремительно упавшее до нуля, печаль и какая-то тоска, поселившаяся в груди от слов подруги, пугают меня саму. Да что такое, в конце концов! Я взрослая женщина! Мне не пристало испытывать такие эмоции к тем, кто не в моей весовой категории, тут Гвен снова права. Она вообще обладает трезвым взглядом на жизнь, моя подруга. - Уууу, - тянет Гвен, пристально глядя на меня, - а все серьезнее, чем я предполагала. Я вздрагиваю, краснею, вяло ковыряю вилкой в тарелке с лазаньей. - Тебе показалось. Мы заканчиваем обед, болтая о всякой ерунде: о пациентах, новых медсестрах и свежих закидонах главврача. Направляюсь я в свой кабинет почти не расстроенная. Но чем ближе время визита Уэйна, тем мне неспокойнее. Я почти мечтаю, чтобы он пришел вместе со своим верным дворецким, боюсь оказаться с Уэйном наедине. Ровно в пять вечера в дверь кабинета аккуратно стучат. - Войдите, - голос мой уверенный и равнодушный, я шуршу бумагами на столе, почти не видя букв. Медленно поднимаю голову, встречаюсь с пристальным взглядом серых глаз. Сегодня в них нет ни насмешки, ни искорок. И вообще Уэйн выглядит каким-то напряженным. Вот черт! Понимаю, что ничего он не забыл. Пару секунд мы молча смотрим друг на друга. В груди рождается жар, грозящий расплавить кости, ползет вверх по ключицам и шее, заливая краской лицо. Черт, черт, черт! - Присаживайтесь на кушетку, мистер Уэйн, - выдавливаю из себя улыбку, - начнем осмотр. Пока я пальпирую его колено, прошу сделать несколько движений, он молчит. Потом ему все же приходится говорить, когда я расспрашиваю о болевых ощущения в покое и во время тренировок. Но говорит он отстраненно, словно каждое слово дается ему с трудом. Словно он не хочет со мной говорить. Нет! Так не пойдет! Так решительно нельзя! Мы не сможем дальше сотрудничать, если каждый раз между нами будет напряжение и недопонимание. Я глубоко вздыхаю, вспоминая совет Гвен: просто извинись. - Мистер Уэйн, я, - мешкаю, нервно сжимаю руки, начинаю теребить рукав халата, - я, наверное, должна извиниться перед вами. Я была груба на приеме в четверг. Что поделаешь, иногда шампанское ударяет в голову! – неопределенно машу рукой, легкомысленно встряхиваю волосами, словно показываю, что злиться на глупую женщину бессмысленно. По губам Уэйна скользит легкая насмешка. Вот это уже лучше. Напряжение чуть ослабевает. - Нет нужды извиняться, мисс Фостер, - голос его звучит мягко, совсем не вяжется с тем мрачным молчанием, что сегодня сопровождает его визит ко мне, - я все понимаю. «Вряд ли все», - думаю я, - «и это к лучшему». - Давайте забудем об этом инциденте, - продолжает Уэйн, - в знак нашего примирения, позвольте отвезти вас домой. Я замираю. Провести с ним еще полчаса минимум, и это если не будет вечерних пробок. Это так…соблазнительно и так опасно. - Спасибо, мистер Уэйн, это было бы очень мило с вашей стороны. Слова слетают с языка прежде, чем я осознаю, что говорю, на что соглашаюсь. Когда я сажусь в его Ламборджини, мне кажется, что на нас смотрит вся больница. тогда - Серьезно?! – я затаскиваю Бэтмена к себе в дом. На этот раз на дворе – сумерки. А у меня – законный выходной. По телевизору что-то болтают про Аркхэм и остров Нероуз, но я, если честно, не слушаю. Я готовлю себе ужин и предвкушаю спокойный вечер с вкусной едой и хорошей книгой. Черта с два. Громкий стук в дверь, и мне на руки буквально валится массивная фигура. Он в сознании и даже способен идти. Я быстро ощупываю его. Если бы еще не мешала эта чертова броня! - Будет лучше, если ты сразу скажешь, где повреждения, - говорю я, доставая лекарства, - пока ты еще в сознании. - Я не потеряю сознания, - хрипит он. Бравада – это, конечно, хорошо, но я уверенность моего нежданного гостя не особенно разделяю. Броня летит на пол, и я понимаю, что правый рукав пропитан кровью. Быстро разрываю мокрую ткань. На предплечье кривая рана, зияющая своими краями, толчками поступает кровь. Задета артерия, кажется лучевая, и это, если честно, паршиво. Быстро прижимаю к ране тампон, он почти мгновенно пропитывается кровью. - Держи! – рявкаю я, пока ищу шовный материал и стерильные иглы. Бэтмен послушно прижимает тампон к ране. Я натягиваю стерильные перчатки, мягко отстраняю руку мужчины, обрабатываю рану перекисью. Она шипит и хлопьями кровавой пены пятнает пол в гостиной. Я вздыхаю и принимаюсь шить. Бэтмен ругается сквозь зубы и морщится, его лицо, та часть, что не скрыта маской, бледно почти до серости, губы бескровные и сухие. Остается только гадать, сколько крови он потерял по пути сюда. - Тебе нужно в больницу, - я накладываю давящую повязку, которая все равно пропитывается кровью, пусть и не так обильно, как тампон. - Нельзя, - мотает он головой. - А погибнуть можно?! – вскидываюсь я. Мне почему-то жалко его, и я сержусь на него. Нет, я не фанатка этой фигуры в черном, что вдруг появилась из ниоткуда в жизни Готэма, я не считаю его единственно правым в этом насквозь прогнившем городе, но он человек. И судя по всему, неплохой. Делает то, что может, пусть и странными и незаконными методами. Насильственными. Но другими в этом городе не победить. Другие методы в Готэме, к сожалению, не работают. - Я не погибну, - мягко произносит он, словно успокаивает неразумное дитя. Я лишь раздраженно передергиваю плечами. Если ему угодно гробить себя, пожалуйста! Кто бы спорил! Убираю лекарства и ухожу на кухню. Через какое-то время Бэтмен появляется в комнате в полном облачении. Его массивная фигура на моей маленькой кухне смотрится неуместно, словно Гулливер пришел в страну лилипутов. От этой мысли я фыркаю, по губам вдруг скользит широкая улыбка. - Что? – он, кажется, заинтересован. - Ничего! – улыбаюсь еще шире и предлагаю, - ужин? Бэтмен хмыкает, но допытываться о причине моего внезапного веселья не собирается. - Заманчиво, но нет, - и вдруг становится серьезным, ставит на стол ампулу с какой-то зеленой жидкостью. Жидкость, если честно, доверия не вызывает, я кошусь на нее с опаской, словно он яд принес в мой дом. Мой взгляд не ускользает от мужчины. - Патриция, очень скоро в городе может стать опасно. Это сыворотка от яда, что может прорваться в воздух. Если вдруг почувствуешь недомогание…- он замолкает, видимо, пытаясь подобрать слова. - Недомогание какого рода? – уточняю я. - Галлюцинации и слабость, - отвечает Бэтмен, - вколи немедленно. Скептически морщусь. Галлюцинации и слабость, яд и сыворотка. Зеленая. И почему меня так волнует именно цвет? - Пообещай мне! – серьезно говорит мужчина, - это очень важно! В его голосе почти мольба, а уверенность, которую он излучает, и властность не дают сопротивляться. Вообще ни единой мысли к сопротивлению не возникает в голове. - Хорошо, - киваю я. - Лучше вообще не выходи из дома, - командует он и направляется к выходу. - А ты? – я почти бегу за ним, хватаю за больную руку и тут же отпускаю, услышав его вздох, полный боли, - прости, - поспешно отступаю. Он замирает вполоборота. Фигура в черном, массивная, сильная и вдруг…такая уязвимая. - Мне нужно закончить кое-какие дела. - Будь осторожен, - прошу я. Он снова усмехается и исчезает за дверью.