Перед рассветом

сейчас На заднем плане едва слышно болтает телевизор – что-то о нападении на фондовую биржу, заложниках и террористах, пожаре и действиях полиции. Я наливаю в вазу свежую воду и думаю о том, сколько будет пострадавших и как тяжело будет сегодня дежурной смене в больнице. Надежды на нашу доблестную полицию в том, что обойдется без жертв, довольно мало. Букет, что принес сегодня благодарный пациент, очень красивый: розы и лилии. Хоть я и не очень люблю резкий и сильный запах последних, но смотрятся они красиво. Разворачиваюсь к столу, собираясь поставить вазу на стол и выключить телевизор. И замираю, вдруг услышав слово «Бэтмен». Ноги становятся ватными, во рту пересыхает. Камера летит над горящим зданием биржи и выхватывает до боли знакомую фигуру в черном. С губ срывается потрясенный вздох, а ваза выпадает из ослабевших рук. Оглушительный звон разбитого стекла разносится по кухне, ноги обдает холодной водой, цветы некрасиво валятся прямо в лужу и на осколки, что, наверное, разлетелись по всей кухне. Мне все равно. Ноги меня не держат, я опускаюсь на стул, судорожно шарю рукой по столу в поисках пульта и прибавляю звук. Боже. Сомнений быть не может – он вернулся. Голова кружится, по губам против воли расползается улыбка. Он жив. И он вернулся. Все отодвигается на задний план, кроме фигуры в черном на экране телевизора. Когда восемь лет назад по всем каналам и во всех газетах его поливали грязью, я не верила. Он не мог. Не мог убить Харви Дента – белого рыцаря Готэма, не мог убить и остальных людей. Нет, я не верила во все те гнусности, в которых его обвиняли. А поток обвинений рос день ото дня, как снежный ком. Потом травля в прессе пошла на спад. А Бэтмен исчез. На него была объявлена охота, за его голову обещали награду, но никто так и не смог его найти. Какое-то время я думала, что он придет ко мне, ведь я считала себя его другом. Я готова была рисковать, чтобы помочь. Потом я надеялась хоть на какую-то весточку от него. Мысли о том, что, возможно, он мертв, я гнала прочь. Нет! Этого не могло быть! Такие люди не умирают просто так. И вот теперь... Выпуск новостей заканчивается. По экрану ползет реклама, а потом и заставка какого-то вечернего сериала. А я так и сижу в промокших тапочках и носках, тупо гляжу в телевизор. Он жив. И он вернулся. Все мое существо затопляет иррациональная радость, бежит от самого сердца до кончиков пальцев, ударяет в голову, как хорошее вино. Я глупо улыбаюсь. Сердце стучит быстро-быстро, щеки полыхают румянцем. И тело словно бы плывет в невесомости. Я надеюсь, что он придет. Кидаю взгляд в сторону прихожей, словно бы жду, что вот-вот раздастся знакомый стук в дверь, что на крыльце появится массивная фигура в броне. А то и вовсе упадет мне на руки, как обычно. С губ срывается глупый смешок. Разум говорит мне, что я идиотка, но разум восемь лет назад твердил мне, что он виновен, разум твердил мне, что он мертв. Нет. Разум я слушать не буду. Я послушаю глупое сердце, что бьется так часто, словно хочет выпорхнуть из груди и пуститься по кухне в пляс. Я сижу еще какое-то время, глядя, как на экране сериальная парочка выясняет отношения. Потом поднимаюсь. С сожалением смотрю на осколки вазы у своих ног. Ваза была моей любимой. Вздыхаю и принимаюсь за уборку. Спустя пятнадцать минут стекло собрано, пол вытерт, цветы стоят в другой вазе в середине стола, носки и тапочки отправлены в стирку. И я завариваю себе чай, не переставая улыбаться, как умалишенная. Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть, я разворачиваюсь так резко, что смахиваю на пол чашку с горячим чаем. тогда Я аккуратно прикрываю за собой дверь квартиры. Смех, музыка и пьяные крики становятся глуше. Я могла бы остаться: смеяться с Гвен, отвечать на ухаживания Дейва, танцевать, даже петь в караоке. И, в общем, все шло совсем неплохо. Было весело, вкусная еда, приятная компания и хороший алкоголь. Но в какой-то момент всего этого стало слишком много. Позже я вернусь. И мы продолжим веселье, но пока мне нужен тайм-аут. Я выбираюсь на крышу, дух захватывает от восторга. Вид, открывающийся с края высотки, где живет Гвен, прекрасен настолько, что просто невыносимо. До дыхания, запертого в груди, до бешено стучащего сердца и слез на глазах. Готэм взмывает ввысь, светится и переливается огнями. В центре сияет башня Уэйна, словно нити паутины к ней тянется со всех концов города железная дорога, сопровождаемая коммуникациями. Я замираю. Прохладный ветер треплет волосы, полной грудью вдыхаю ночной воздух. Черт, если не знать, какая клоака это место, его можно даже любить. Я присаживаюсь прямо на крышу. Ноги свисают с края, и я какое-то время увлеченно болтаю ими, улыбаюсь глупо. Я пьяна, голова кружится, а во всем теле - потрясающая легкость. Начинаю мурлыкать себе под нос какую-то легкомысленную песенку, кажется, из репертуара Кэти Перри. - Не знал, что ты еще и петь умеешь, - раздается насмешливый голос. И я даже не удивлена, ни чуточки и совсем ни грамма. Широко улыбаюсь, запрокинув голову, смотрю на массивную фигуру, что загораживает небо, нависнув надо мной. - Следишь за мной?- весело интересуюсь я, - или просто гуляешь по крышам? Он не отвечает, ухмыляется и опускается рядом. Плащ его красивыми складками ложится вокруг. Я тянусь к ткани, мне жутко интересно, какая она, не иначе это действие алкоголя, будь я трезвой, никогда бы не позволила себе такой вольности. Кошусь на Бэтмена, сейчас я, словно ребенок, который ворует конфеты из шкафа на глазах у матери. Мужчина явно замечает мои манипуляции, но прерывать не спешит. Я трогаю плащ кончиком пальца, потом смелею и сминаю ткань в кулаке, глажу аккуратно. На ощупь как шелк и хлопок одновременно. - Теплая?- спрашиваю я. - А ты замерзла? - хмыкает он. Я не отвечаю, только передергиваю плечами под порывами ветра. На плечи внезапно опускается мягкая ткань, еще хранящая тепло мужчины, что сидит рядом, пропитанная его запахом, горьким и терпким. Божественно. Я закрываю глаза. В этом есть что-то опасное, что-то, о чем я пожалею. Но сопротивляться самой себе нет сил. Я окутана его теплом, его присутствием. Я дрожу от того, что он рядом. Я и он. И Готэм. И эта ночь. И я, должно быть, совсем рехнулась. Но с радостью позволяю внезапно возникшему теплу в груди захватить меня полностью, бежать по сосудам, неся свой смертоносный яд по всему телу. - Расскажи мне историю, - прошу я. - Веселую или грустную?- просто спрашивает он. - На твой вкус. Некоторое время он молчит. И кажется, что слившись с темнотой ночи, он сам становится этой ночью. Я вдруг осознаю всю глупость своей просьбы, но я по-прежнему пьяна, и стыд притупляется. Он молчит долго и, если бы не плащ на моих плечах, я бы решила, что Бэтмен мне приснился. Но мужчина вдруг начинает говорить: - Жил-был на свете мальчик. И у него было все, что только можно пожелать. Любящие родители, которые были богаты, большой и красивый дом, добрый слуга, который был для него как любимый и ворчливый дядюшка, лучшая подруга - соседская девчонка, с которой вместе они творили шалости и проделки. У него были интересные книжки, лучшие учителя и даже собственный пони. Мальчик хотел вырасти и стать доктором, как его отец. Отец его был очень хорошим доктором. И мальчика он всегда лечил сам. Он был для мальчика образцом смелости, стойкости, доброты и сострадания. Семья не была стеснена в деньгах и охотно помогала нуждающимся. Однажды, играя, мальчик свалился в старый колодец. Он потревожил гнездо летучих мышей и очень испугался. И стыдился своего страха, но никак не мог его побороть. А отец утешал его и помогал справиться со страхом. А потом его родителей не стало. Их убили на глазах у мальчика. Ничего нового для Готэма, ничего необычного. Такие преступления десятками совершаются каждую ночь здесь. Этим нас не удивишь. Но для мальчика мир рухнул, погребая под осколками и любовь, и сострадание. Рассыпался мир. Мальчик вырос. Он много путешествовал, он пытался собрать новый мир. Ведь он сам остался. И люди, которые его любили, тоже остались. Но мир никак не желал собираться, словно кусочки паззлов из разных наборов: приложив усилие, ты сможешь их совместить, но картинка не получится, - он тяжело вздыхает. А я чувствую, как горло сдавливает спазмом, а перед глазами все расплывается. - И что же было дальше?- осипшим голосом спрашиваю я,- он вернулся в родной город? И стал помогать людям? Бэтмен так резко разворачивается ко мне, что, движимая каким-то безотчетным страхом, я инстинктивно подаюсь назад. - С чего ты взяла? - грубо, почти зло спрашивает мужчина, - он сгинул в своих странствиях.