Перед рассветом

сейчас Сердце стучит где-то в районе шеи, я судорожно хватаю воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. Не может быть. Меня мелко трясет. Неужели…? Я боюсь поверить в собственные надежды. Я так хочу, чтобы за дверью был Бэтмен, что говорю себе, что никого не жду, что из подруг у меня только Гвен, а она бы обязательно позвонила, прежде, чем прийти. Это может быт только он. Я почти уверена, что это он. Он! Я срываюсь на бег, оскальзываюсь на луже чая, под ногами хрустят осколки чашки. Но все это неважно сейчас. Все это несущественно и вторично. Ведь там за дверью мой друг! Я рывком распахиваю дверь. Сердце колотится молоточками в висках, а челюсть устремляется строго на юг. На моем крыльце стоит Брюс Уэйн. - М-м-м-мистер Уэйн? – растеряно спрашиваю я, ощущая жгучее разочарование, словно мне пять лет, мне пообещали конфету, а потом обманули и не дали. - Мисс Фостер, - он слегка улыбается мне, - я тут проезжал мимо и решил, почему бы не зайти в гости. Глаза мои округляются, я с лязгом зубов закрываю рот. Что?! За его спиной стоит великолепная Феррари, ярко-желтого цвета, словно в ночи взошло летнее солнце, такая чужеродная на окраине Готэма в не самом благополучном районе. Все это кажется нереальным, и, наверное, это слишком для одного вечера: Бэтмен – по телевизору и Брюс Уэйн – на моем крыльце. И я уже не говорю о том, что недоумеваю, откуда он знает мой адрес. - Если я не вовремя, - начинает он. Я сдвигаюсь в сторону. - Проходите, - пытаюсь улыбнуться, но губы не слушаются, - я ничем не занята. И компания мне сегодня не помешает. - Правда? – в его глазах смешинки. В серых глазах, таких знакомых. Я спотыкаюсь, словно налетаю на невидимую стену. - Правда, - выдавливаю из себя и продолжаю пристально разглядывать мужчину передо мной. Что-то неуловимо знакомое есть в его улыбке, в выражении серых глаз, в том, как он кривит губы. Черт! Нет! Так нельзя. Я просто настолько ошарашена новостями по телевизору, что мне мерещится всякая ерунда. Не бывают миллиардеры-прожигатели жизни супергероями в масках. Это сюжет для комиксов Стэна Ли, но вовсе не для жизни. Я встряхиваю головой, морщусь и встречаю внимательный взгляд. И снова мне мерещится в нем что-то знакомое. Да черт подери все на свете! Я перевожу взгляд на его руки, замечаю бутылку дорогого виски. - Macallan 1926 года (1), - любезно поясняет Уэйн. - А вы не мелочитесь, - хмыкаю я, - я-то считала, что вся коллекция выкуплена отелем в Атлантик-Сити. - Кроме одной бутылки, - хмыкает Уэйн, - и она перед вами. Мы проходим в гостиную, и я иду на кухню за стаканами. - Цветы от поклонника? – Брюс появляется за моей спиной бесшумно, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. - От благодарного пациента,- смеюсь я. - Любите розы и лилии? – уточняет Уэйн. Я пожимаю плечами, быстро делаю сэндвичи, нарезаю сыр и какие-то фрукты, что чудом завалялись у меня в холодильнике. - Негусто, - смущаюсь я, - но в магазин никак не могу дойти вот уже несколько недель. - В следующий раз привезу еще и продукты, - обещает Уэйн, ловко разливая виски и вводя меня этой фразой в ступор. В следующий раз?! Нет. Так тоже не бывает. Миллиардеры на желтых Феррари не навещают докторш в их доме, это еще более невероятный сюжет, чем супергерой-миллиардер! - За что мы выпьем? – спрашиваю я, беря в руку стакан и любуясь темной жидкостью. - За возвращение старых друзей, - серьезно отвечает Уэйн, - и обретение новых. Я вздрагиваю всем телом, испуганно смотрю на мужчину, но взгляд его настолько невинен, что заподозрить его в чем-то невозможно. Он либо хороший актер, либо действительно сказал этот тост просто так, это просто совпадение. Совпадение, конечно! Так, Патриция, еще раз, по слогам: сов-па-де-ни-е! Я пробую виски, мягкие фруктовые и цветочные ноты обволакивают язык, оставляя легкое послевкусие, что немного жжет язык, теплая и мягкая волна прокатывается по пищеводу, слегка ударяет в голову. Я подцепляю кусочек сыра, пока Уэйн наливает еще. - Потрясающе! – говорю я искренне. На языке вертится провокационное: вам было не с кем его выпить? Но это так глупо и так похоже на неуместную ревность, что я молчу. А потом вдруг зачем-то говорю: - Орхидеи. Я люблю орхидеи, мистер Уэйн. К середине ночи мы переходим на ты. К середине ночи я забываю, что передо мной самый богатый человек Готэма. К середине ночи комната крутится мягко, и от бутылки остается едва ли половина. Я откидываюсь на диван, Брюс закидывает ноги на столик, пиджак он давно снял и ослабил узел галстука. И я невольно им любуюсь. Черт! Глупая-глупая докторша! В голове всплывают слова Гвен: не твоя весовая категория. А разве я претендую? Но так хочу этого! - Почему ты не стал доктором, как твой отец? – спрашиваю я. - Не сложилось, - коротко отвечает Уэйн, - а почему ты не стала полицейским, как твой? Пожимаю плечами. - Я бы не смогла, как он, - отвечаю, - он был очень сильным человеком, но даже ему не удавалось быть честным до конца в этом городе. А я бы сломалась очень быстро. А медицину я люблю. Мне нравилась хирургия, я ей занималась пять лет, потом ушла в реабилитацию. Это огромная, почти неизведанная область! – воодушевленно говорю я, - индивидуальный подход к любому пациенту! Нет одинаковых случаев. Впрочем, - я почти сползаю на подушках, - их нигде нет. Уэйн мягко посмеивается над моим запалом, но, кажется, понимает меня. Он вообще во многом меня понимает. И передо мной словно вообще другой человек, не тот, о котором вещают таблоиды. И это так странно, что даже сил разбираться в этом нет. Мы засыпаем ближе к утру прямо на диване. И сквозь сон я чувствую себя невероятно счастливой. тогда - Нет, ну ты только посмотри на этого клоуна! – развалившись на моем диване и лениво потягивая пиво, Гвен тычет пальцем в экран телевизора, где преступник по имени Джокер требует выдать ему Бэтмена, обещая в обмен на это не убивать жителей Готэма. - Опасный тип, - отвечаю я, - жуткая личность. - Ты его знаешь? – удивляется подруга. - Цикл по психиатрии в Аркхэме на пятом курсе, - отвечаю я, - и если бы ты его не прогуливала, тоже бы его знала. Его боялись врачи, знаешь. Куча диагнозов: шизофрения, маникально-депрессивный психоз (2), гипофобия (3), это то, что я помню. Практически без ремиссии. Просто оторопь брала. Но клинический случай интересный, да. - Чтобы понять, что он жуткий и точно выполнит свои обещания, знания по психиатрии не очень-то нужны, - корчит мне рожицу подруга, - вообще стоит выдать ему Бэтмена и дело с концом. Я вздрагиваю. Да, я понимаю, что, наверное, Гвен права, но выдать им человека, который стал мне другом? - Ты так считаешь? – осторожно спрашиваю я, не глядя на Гвен. И чтобы скрыть свое смятение беру гренку из вазочки, начинаю рассеянно ее жевать. - А нет? – подруга, кажется, не замечает моего состояния, - тоже ведь псих. Кто в здравом уме будет скрывать лицо под маской и охотиться на преступников в ночи? Вот пусть и встретятся два ненормальных, глядишь – подружатся. Глядя в безумные глаза Джокера в том, что они с Бэтменом подружатся, я очень сильно сомневаюсь. - Ну, - нерешительно тяну я, - мне кажется, Бэтмен пытается сделать Готэм лучше. - Лучше! – фыркает подруга, - лучше – это новые дороги, школы, больницы, сокращение числа безработных, бездомных и сирот, а не погоня за преступниками. Его следует выдать, благо большинства перевешивает благо одного человека, и все такое. - Что еще за идеи коммунизма! – смеюсь я. - Слушай, - серьезно говорит Гвен, - если он такой классный и благородный этот Бэтмен, взял бы и выдал себя сам. Если он бережет жителей Готэма. Я вскидываюсь в ответ на эти слова. Какое-то время мы шутливо переругиваемся, новости заканчиваются, начинается вечернее субботнее шоу. Гвен идет на кухню за пивом, а я выхожу на крыльцо, кутаюсь в растянутый свитер. Может быть, подруга права? Может быть, Бэтмену стоит самому пойти к Джокеру? Мне становится не по себе от этих мыслей, в горле пересыхает. Все мое существо восстает против этого. Я вспоминаю собственную характеристику Джокера: жуткий тип. Что если этот враг Бэтмену не по зубам? - Ты снова мерзнешь. Я подпрыгиваю на месте. - Черт! – ругаюсь, - нельзя же так пугать! Сердце бешено колотится в ребра, а на губах расползается широкая улыбка. Впрочем, как и всегда, когда я его вижу. - Как ты? – спрашиваю. Он неопределенно качает головой. - Будет осторожен. - Будь осторожна! Мы говорим одновременно и замираем. Я смотрю в его глаза, скольжу взглядом по маске, по массивной фигуре. - Послушай, - произношу, - он жуткий тип, я знаю его. Знаю его диагнозы. Он…опасен. - Я справлюсь, - произносит мужчина, - а вот тебе следовало бы уехать из города на несколько дней, пока я не разберусь с ним. Отрицательно качаю головой. Я не могу. У меня операции и пациенты. Обязательства. - Это исключено. - Патриция, - тянет он. - Я не люблю, когда меня называют полным именем! – вдруг гневно перебиваю я. Зачем я говорю это сейчас? И вообще говорю? Но беспокойство за Бэтмена, страх за его жизнь вырываются наружу в злом и гневном выкрике, в сжатых в кулаки руках. Мужчина смотрит на меня озадачено. И мне становится стыдно за свою вспышку. Что за черт! - Прости, - едва слышно говорю я, делаю шаг вперед, робко касаюсь его предплечья кончиками пальцев, он едва заметно вздрагивает, но руку не отдергивает, - просто будь осторожен, ладно? Он медленно кивает. - Ты тоже, Триш. _____________________________________________________________________________ 1.Редчайший сорт, разлитый два раза — в 1986 и 2002 годах. Вся коллекция, кроме одной бутылки, выкуплена по цене 75 тыс. долларов за единицу отелем «Боргата» в Атлантик-Сити. Гостям заведения предлагается продегустировать дорогой виски за 3300 долларов. 2.Психическое заболевание, которое характеризуется нетипичной сменой настроений, перепадами энергии и способности функционировать 3. Недостаточность чувства страха, приводящая к неадекватной оценке ситуации