Show me the world

Shawn Mendes — Fallin' All In You

***

«Я идиот». Именно такое сообщение приходит на телефон Уена во время алгебры с номера Хонджуна, и парень оборачивается, чтобы посмотреть на своего друга, но на глаза попадается только красная макушка с немного отросшими корнями. Ким лежит лицом в парту и даже иногда тихонько бьется об нее лбом, а Уену страшно за состояние его мозга, которому, вообще-то, и так не особо хорошо. Красноволосый сжимает в руках телефон так сильно, что белеют пальцы, а потом ослабляет хватку, но уже через минуту снова стискивает бедный смартфон. «Что у тебя случилось?» — набирает Уен, косясь на рядом сидящего Сана, контролируя, чтобы тот не читал его сообщения, иначе начнется веселье, которое Хонджуну вряд ли нужно. «Я проебался». «Ясно, что ничего не ясно, — отправляет и слышит какой-то смачный шлепок сзади. Оборачивается — и Уен, и весь класс, — Хонджун с красным следом от ладони на лбу с видом мученика смотрит в стол. — Либо ты мне объясняешь, что происходит, либо я подключаю Сана». Стремительность, с которой Хонджун начал печатать ответ, сложно с чем-то сравнить, но она явно быстрее скорости света, и уже через минуту с небольшим приходит настоящая поэма. «По-моему, я обидел Сонхва. Ну, или не обидел, но что-то в этом роде. Короче, я придурок, ну ты знал ведь, да? И я догадывался, а теперь убедился. Суть в том, что я задал вопрос, который задавать не стоило, и не знаю теперь, что делать. Наверное, я его задел этим или заставил вспомнить что-то неприятное из прошлого. Я дебил короче, д е б и л. Не знаю почему, но мне от этого так плохо стало, как не становилось после стряпни Сана, а это очень многое значит. Не смогу теперь Сонхва в глаза смотреть до конца учебного года!!!» «Ты самая настоящая королева драмы. Успокойся, выдохни, сейчас решим этот вопрос. Во-первых, что ты у него спросил?» «Были ли ему интересны цвета. Он говорил мне, что с соулмейтом не складывается, я почему-то подумал, что могу сказать такое, а оказывается не могу. Точнее могу, но не надо было, вот. Блин, Уен! В школе ни одного человека нет старше 16, у кого бы еще не было того самого единственного, и я резко почувствовал что-то такое, что притянуло меня к нему, и накосячил». «Допустим. Во-вторых, с какого момента он стал для тебя просто Сонхва?» «Не стал он для меня никем! Я паникую, ясно?7? Или я в депрессии, пока не решил. С ним просто очень интересно общаться и приятно проводить время. По непонятным причинам я не чувствую разницу в 9 лет, и это не может не нравиться. Ему кстати 26, вот». «Смотри только, не влюбись». «Я конечно идиот, но не настолько. Он же все-таки мой учитель, я постараюсь держать дистанцию». «Ага, я заметил, как ты ее держишь. Две минуты до звонка осталось, посиди подумай над своим поведением пока, а потом нормально поговорим. По-человечески». Оставшееся время Ким нетерпеливо стучал ногой по полу, щелкал ручкой, тарабанил пальцами по столу — в общем, делал все, за что его возненавидела математичка под конец урока. Из класса со звонком Хонджун буквально вылетел, не забыв прихватить с собой Уена под удивленный, непонимающий взгляд Сана, которому поручили перенести два рюкзака в другой класс, ибо Ким банально забыл про свой, а Чон не успел даже вещи сложить. Красноволосый затащил друга в туалет, где на удивление никого не было. Хотя почему на удивление? Запах здесь отнюдь не ромашек; потрескавшиеся исписанные стены всякими «send nudes» и просто неразборчивыми каракулями не прибавляют желания посетить подобную школьную достопримечательность; окурки, раскиданные по углам — антураж не для ценителей искусства, — если сюда кто-то приходит, то только в двух случаях: покурить и порисовать. О том, чтобы справить нужду, не может быть и речи: большинство школьников предпочитают сдерживаться до конца уроков и насиловать свой мочевой пузырь, а не шляться по школьным туалетам. — Угомонись, эй! — не выдерживает Уен и одергивает руку, которую умалишенный Хонджун слишком сильно сжимал все это время: до красных следов. — Что с тобой такое? Ты никогда за все время, что я тебя знаю, так себя не вел. — Ладно, все, — резко, как по взмаху волшебной палочки, Хонджун успокаивается; его небольшое волнение выдает только то, что он слишком резко прикладывается спиной к стене, отчего шикает. — Если ты думаешь, что я не понимаю, что веду себя странно, то ты ошибаешься. Я просто чувствую большую вину, хотя по сути-то ничего не сделал и высасываю проблему из пальца, но у меня ощущение, будто я обидел кого-то очень дорогого. И вот это меня пугает. — А меня пугаешь ты прямо сейчас. Что толку от того, что ты загоняешься и накручиваешь себя? Надо поговорить с ним, тем более что ты ничего ужасного, что заслуживает пожизненного презрения и вообще является всеми смертными грехами вместе взятыми, не совершил, — Уен тяжело выдыхает, пятерней зачесывает назад волосы и хмурит брови, сосредоточенно смотря на Хонджуна. — Что ты будешь делать, если он твой соулмейт? — Что? — непонятливо хлопает глазами, вероятно пытаясь понять суть вопроса. Когда же до него доходит, начинает оглядываться по сторонам, пробегается взглядом по стенам, кафелю, окуркам, волосам Уена, его кедам, но молчит, и только нетерпеливое «ну» возвращает его в реальность. — Понятия не имею. Я не хочу рисковать, тем более что есть «если». Это серьезно, надо будет наверняка во всем убедиться и… — Стоп-стоп-стоп, я просто спросил. Теперь у тебя есть пища для размышлений. Не знаю, хорошо это или плохо, но вот так вот. — Ага, спасибо, — на автомате произносит Хонджун и сильно закусывает губу, словно уже начиная думать над вопросом. А ведь и правда — что будет? Счастливая красочная жизнь? Смерть, если инициатором поцелуя будет он? Или просто жизнь в одиночестве с зияющей дырой в сердце, если это сделает Сонхва? А может ну их, этих соулмейтов? — Говно, — приходит к умозаключению парень спустя некоторое время, заставляя Уена прыснуть от смеха. — Понятное дело, но ты не спеши ставить на всем крест, особенно учитывая, что ты ни с кем в свои семнадцать не встречался. — Да потому что мне не с кем! Отстань вообще, я просто храню свое сердце для… — А еще никогда не влюблялся. И это правда. За всю свою недолгую жизнь Хонджуну по-настоящему никто не нравился, и пока все вокруг сюсюкались со своими партнерами, он сидел где-нибудь в одиночестве и наблюдал за влюбленными. Его, вроде как, это не сильно волновало, но с недавнего времени все поменялось; он стал думать о том, что хочет находиться в чьих-то объятьях, целоваться, держаться за руки… такие детские желания, но ничего подобного у него ни разу не было. Поэтому вместо того, чтобы с кем-то гулять и знакомиться, он сидел в играх или слушал музыку дома в гордом одиночестве — точнее, ранее с Саном, а потом и тот его оставил, найдя соулмейта. Хонджун хмурится и опускает голову, а Уен понимает, что слегка перегнул. — Но это не значит, что ты всю жизнь будешь один! У тебя просто все еще впереди, и ты не должен сейчас… Парня прерывает скрип открывающейся двери, и в уборную заходит никто иной, как мистер Пак. Он вскидывает брови, легко кланяется в ответ на поклон Чона — Хонджун почему-то тупит, и просто пялится на учителя, а на его щеках появляется отчетливый румянец, который не без удивления замечают Сонхва с Уеном. В следующую секунду Ким сильно хмурится и начинает разминать пульсирующие виски, медленно скатываясь вниз по стене, при этом собирая всю пыль спиной. Видимо, он слишком много думал об учителе и о том, слышал ли он их разговор. Настолько много, что голова не выдержала и решила преподать ему урок, чтобы и мыслей не было в следующий раз заставлять ее работать. — С вами все хорошо? Вы выглядите нездорово, — обеспокоенно спрашивает учитель, прикасаясь к чужому плечу и мгновенно получая в ответ отрицательные кивки головой снизу. — Нет, то есть да, просто голова слегка заболела, ничего страшного, бывает, — пока Ким произносит невнятный ответ, Уен спешит ретироваться из туалета, оставаясь при этом не замеченным никем, словно он первоклассный ниндзя, обучавшийся всю свою жизнь технике исчезновения. — Я могу дать вам таблетку, только она в классе. Подождите минуту, — учитель убирает руку делает всего один шаг, но уже слышит громкое: — Стойте! Я с вами пойду, — Хонджун тянется вперед и несильно хватается за край учительской рубашки, будто стараясь задержать его на месте. — Ну разумеется, — слегка посмеивается, отчего едва заметные морщинки появляются в уголках глаз, после чего объясняет непонятливому ученику: — Я не собирался оставлять вас тут, мне просто надо помыть руки после какого-то цветного мела у младшеклассников. Им ведь нужно, чтобы все было красиво; это только мне и вам без разницы. — А, точно, простите, — не в восторге от своей глупости — в общении с этим человеком он будто теряет две последние клетки мозга, — Хонджун вымученно улыбается, одергивая руку. По приходу в класс на Кима уставилось тридцать пар любопытных глаз семиклассников, когда он вслед за учителем пошел к его столу, на котором стояла сумка с необходимым содержимым. Ким изо всех сил старается не пялиться на вещи, лежащие там, поэтому уделяет внимание стенам, потолку, доске, окну, заинтересованным семиклассникам — в общем, всему в помещении. Школьники сразу начали перешептываться, наблюдая за учителем, протягивающим таблетки, и один из учеников решил показать, что самый умный на планете, выкрикнув: — А почему он не пошел в медпункт за лекарствами? Действительно — почему? Хонджун только сейчас задумался над этим вопросом, и собирался уже отказаться от предложенных учителем таблеток и в самом деле отправиться в медпункт за активированным углем — именно так школьный врач лечит все болезни, — но Сонхва не позволил. — Вас это не касается, — сразу приструнил он особо любознательного школьника, вкладывая лекарства в протянутую ладонь, при этом придерживая ее своей. — Запейте водой, подействует минут через пятнадцать. После урока принесете оставшееся, я буду в этом кабинете, — Пак слегка улыбается, когда произносит это. Он говорит гораздо тише, так, чтобы слышать мог только Хонджун. — Спасибо, — возвращает улыбку Ким, отчего-то радостно смотря в глаза человека напротив. Пульсирующая боль в висках отступает на второй, третий план, когда он просто замирает и задумывается о чем-то своем. Мысли прерывает оглушительная трель звонка, и парень вынужден пулей выбежать на историю.

***

— Это был ваш соулмейт? — спрашивает какая-то ученица — Сонхва еще не запомнил ее имени, он вообще вроде как видит эту школьницу впервые. — Почему вы так решили? — с недоумением интересуется учитель, наблюдая, как девочка смущается и ерзает на месте. — Ну просто вы так на него смотрите… и он на вас… Если подумать, первым делом его взгляд зацепился именно за этого одинокого парня за задней партой у окна, и что-то внутри предательски щелкнуло, будто обрушив когда-то давно установленную стену. Неужели и правда он относится к Хонджуну, как к кому-то особенному?